Анна Косова. Место возгласа «Христос посреди нас» в Литургии

Анна Косова

«Место возгласа «Христос посреди нас» в литургии»

Мое сообщение по большей части основано на книге отца Александра Шмемана «Евхаристия. Таинство Царства».

Мы говорили уже вчера, что возгласу «Христос посреди нас» предшествует возглас «Возлюбим друг друга…». И отец Александр пишет о том, что «в древней Церкви после этого возгласа действительно совершалось целование мира, в котором участвовала вся Церковь, все собрание. «Когда наступает время преподания взаимного приятия мира, – говорит св. Иоанн Златоуст, – мы все друг друга лобызаем»».

Со временем Церкви становились больше, даже внутри одной общины не все люди друг друга знали и постепенно это приветствие сместилось в алтарь и в большинстве церквей совершается там, между сослужащими священниками и дьяконами. Но отец Александр Шмеман считает эту причину не единственной.

«Можно предположить, – пишет он, – что исчезновение действия связано было ростом церкви, с появлением многолюдных собраний в огромных храмах, где никто не знает друг друга и где обряд этот, с нашей точки зрения, был бы простой формальностью.

Но все это так только «с первого взгляда», до тех пор, пока мы не вдумаемся в подлинный и именно литургический смысл этих слов и действий. И прежде всего в смысл самого словосочетания «христианская любовь».

Действительно, мы так привыкли к этому словосочетанию, мы столько раз слышали проповеди о любви и призывы к ней, что нам трудно бывает пробиться к вечной новизне этих слов. Но на новизну эту указывает сам Христос: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин. 13:34).»

 

В этом году, читая Евангелие от Иоанна, я сделала для себя открытие. В Своей последней беседе с учениками Христос ТРИЖДЫ говорит об этой заповеди.

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. (Ин 13.34)

Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. (Ин 15.12)

Сие заповедаю вам, да любите друг друга. (Ин 15.17)

Меня это поразило. Тайная Вечеря, время Его на исходе, и Христос старается донести до Своих учеников самое главное, самое важное, что должно закрепиться у них в голове. И трижды возвращается к этой заповеди: любите друг друга. По-видимому, это очень важное, что Он пытается до нас донести.

И потом в Новом Завете это выражение встречается еще в 1-ом послании Петра:

Послушанием истине чрез Духа, очистив души ваши к нелицемерному братолюбию,
постоянно любите друг друга от чистого сердца, как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего вовек. (1 Петра 1.22-23)

Отец Александр Шмеман продолжает: Христос называет эту заповедь новой. «Но ведь о любви, о ценности и высоте любви мир знал и до Христа, и разве не в Ветхом Завете находим мы те две заповеди – о любви к Богу (Втор. 6:5) и о любви к ближнему (Лев. 19:18), про которые Христос сказал, что в них «весь закон и пророки» (Мф. 22:40)? И в чем же тогда новизна этой заповеди, новизна притом не только в момент произнесения этих слов Спасителем, но и для всех времен, всех людей, новизна, которая никогда не перестанет быть новизной?»

Отец Александр вчера обратил наше внимание на то, что новая заповедь: «Возлюбите друг друга как Я возлюбил вас». Если в Ветхом Завете была заповедь: «любите ближнего, как самого себя», здесь Он говорит: «Как Я возлюбил вас».

Отец Александр Шмеман пишет: «Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить один из основных признаков христианской любви, как он указан в Евангелии: «Любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Слова эти заключают в себе не что иное, как неслыханное требование любви к тем как раз, кого мы не любим. И потому они не перестают потрясать, пугать и, главное, судить нас, пока мы не окончательно еще оглохли к Евангелию.

Правда, именно потому, что заповедь эта неслыханно нова, мы большей частью подменяем ее нашим лукавым, человеческим истолкованием ее. Вот уже веками, и по-видимому с чистой совестью, не только отдельные христиане, но и целые Церкви утверждают, что на самом деле христианская любовь должна быть направленной на своё, на то, что любить – естественно и самоочевидно: на близких и родных, на свой народ, на свою страну, на всех тех и на всё то, что обычно любим и без Христа и Евангелия.

Мы уже не замечаем, что в православии, например, религиозно-окрашенный и религиозно-оправданный национализм давно уже стал настоящей ересью, калечащей церковное сознание… Мы забыли, что про эту – только «природную» – любовь в Евангелии сказаны другие, не менее странные и страшные слова: «Кто любит отца или мать или сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37)...»

Христианская любовь «есть действительно новая любовь, на которую наша падшая природа и наш падший мир не способны».

Но как же тогда исполнить эту заповедь? Как полюбить тех, кого не любишь? Разве не в том тайна всякой любви, что она никогда не может стать плодом одной только воли, самовоспитания, упражнения, даже аскезы? Упражнением воли и самовоспитанием можно достичь «благожелательства», терпимости, ровности в отношениях с людьми, но не любви» …

Да, заповедь эта была бы действительно невозможной… если бы христианство состояло только в заповеди о любви. Но христианство есть не только заповедь, а откровение и дар любви».

Давайте остановимся на этих словах. «Откровение и дар».

Потому что любовь Божия в воплощенном Сыне Божием открыта нам. Мы знаем о Нем от тех, кто видел Его и ходил с Ним по земле. Они передали нам это. И по мере того как мы сами приобщаемся Христу (и этот путь для нас открыт сейчас) мы получаем этот дар и силу – любить тех, кого по природе своей мы бы любить не смогли.

Отец Александр Константинов вчера после литургии сказал короткое слово, которое меня очень тронуло. Он сказал, что Христос пришел для того, чтобы мы преображались. Чтобы там, где мы не любим – учились любить. Там, где проще разрушить – учились не разрушать, а сохранять, и созидать. Там, где мы пасуем – учились действовать.

 

«Только «Бог есть Любовь» (Ин. 4:16). Только Бог любит той любовью, о которой говорится в Евангелии…  В соединении со Христом мы получаем Его любовь и можем ею любить и в ней возрастать. «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5), и Христом заповедано нам пребывать в Нем и в Его любви: «Пребудьте во Мне и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне... Кто пребывает во Мне и Я в нем, тот приносит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего... Пребудьте в любви Моей» (Ин. 15:4, 5, 9).

… Любовь Христова есть начало, содержание и цель жизни Церкви, и любовь есть по существу единственный, ибо все остальные объемлющий, признак Церкви: «Посему узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

Потому, «если я говорю языками человеческими и ангельскими, если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви: то я ничто. И если я раздам все имение мое, и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею: нет мне в том никакой пользы» (1Кор. 13:1–3).

…Назначение Церкви – в мире падшем являть, как его спасение, мир, возрожденный Христом. Сущность падшего мира в том, что в нем воцарилось разделение…Сущность же Церкви – явление и присутствие в мире любви как жизни и жизни как любви.

Но тогда собрание в Церковь есть прежде всего таинство любви. В церковь мы идем, чтобы эта Божественная любовь снова и снова «излилась в сердца наши», чтобы снова и снова «облечься в любовь» (Кол. 3:14), чтобы, составляя Тело Христово, мы могли пребывать в любви Христовой и ее являть в мире.

Но потому так горестно, так противоречит исконному опыту Церкви наше теперешнее предельно индивидуализированное благочестие, которым мы эгоистически отделяем себя от собрания, так что даже стоя в церкви продолжаем ощущать одних «близкими», а других – «далекими», а третьих – безличной массой, «не имеющей отношения» к нам и к нашей молитве и мешающей нам «духовно сосредоточиться»».

Это важный вопрос, и поэтому на малых группах мы хотим подумать вместе – для чего я прихожу на литургию? Для себя?

Отец Александр сказал нам вчера про притчу о брачном пире, о том человеке, который пришел не в брачной одежде – что он пришел, потому что хотел получить свое. Ему было безразлично то, чего хочет хозяин этого пира. Он не хотел разделить радость брачного пира. Он хотел только своего. Просто поесть, в конце концов.

Мы не можем усилием воли вызвать в себе эту любовь. «Мы можем только захотеть этой любви и приготовить себя к ее приятию… Приготовить же себя – это и значит спросить себя – идем ли мы к Литургии за этой любовью Христовой, идем ли мы, как алчущие и жаждущие – не только помощи и утешения – а огня, сжигающего все наши слабости, всю нашу ограниченность и озаряющего нас новой любовью Христовой?..»

Поэтому «преподание мира и целование любви было в древности начальными действиями литургии верных, то есть самого евхаристического священнодействия. Ибо они не только начинают Евхаристию, но в каком-то смысле делают ее возможной, ибо она есть таинство Нового Завета, Царства Любви Божией. Поэтому, только «облекшись» в эту любовь, можем мы творить воспоминание Христа, быть причастниками Его плоти и крови, чаять Царства Божьего и жизни будущего века».