Прот. Александр Борисов
четыре проповеди
к началу великого поста
Приготовить себя к великой радости
Закончились приготовительные
недели Великого поста, и мы
вступаем в этот знаменательный период церковного года. Конечно, как перед
всяким серьезным путешествием, у нас и чувство радости, и чувство некоего
страха, потому что понятно, что нам придется как-то существенно поменять
наш обычный образ жизни: ограничить себя в еде, ограничить себя в развлечениях,
ограничить себя во многом том, что является частью нашей обыкновенной
жизни. Но все это делается не ради самого отказа, как некое упражнение
в аскетизме. А делается это именно для того, чтобы в нашей жизни предоставить
больше места духовному собиранию: собирать, как сказано в сегодняшнем
Евангелии, «сокровища на небе» (Мф 6, 20) — собирать духовные сокровища.
Понятно, что в жизни человека, особенно в жизни горожанина, все очень
напряженно, каждая минутка на счету; все требует времени, даже какой-то
пустяк — посмотришь, он 10–15 минут занял. И поэтому, освобождаясь от
каких-то частей нашей жизни — от приготовления какой-то особо вкусной
калорийной пищи, от просмотра телевизионных передач и всего прочего, мы
освобождаем время именно для духовного созидания. Мы начинаем собирать
«сокровище на Небесах»! И где сокровище наше, там и сердце наше будет.
Сегодняшний день называется «Воспоминание Адамова изгнания», «Прощеное
воскресенье». Сегодня вспоминается Адамово изгнание из рая, из того пространства,
духовного и материального, где Адам мог напрямую общаться с Богом, мог
видеть Бога. Каждый из нас, наверное, пе реживал в жизни те редкие минуты,
когда казалось: вот Бог рядом, — радость необыкновенная! Адам жил в такой
радости постоянно. И вот он этой радости лишается. Лишается из-за того,
что, поддавшись искушению диавола, он полагает сам быть владыкой всего,
«знать добро и зло» — это библейская идиома, означающая: знать все, всем
владеть, всем управлять. Вкусив запретный плод и получив тем самым это
знание, он тогда сам станет как Бог.
Вот это горделивое желание человека: не довольствоваться только образом
и подобием, а самому стать, как Сам Господь. Да, обожение — это действительно
цель человеческой жизни, человек к этому призван! Но призван не путем
обмана, а как раз путем следования Воле Божьей, путем послушания, когда
человек каждый раз спрашивает себя, особенно в каких-то серьезных вещах:
«А угодно ли это Богу? Хочет ли Бог, чтобы я это сделал?» И, спрашивая
себя так, мы, как правило, видим, чего Бог от нас хочет, а что Он явно
видит как нарушение Его Воли, как нарушение нашего пути. И, конечно, каждый
из нас прекрасно знает, насколько он мог бы преуспеть в своей жизни, если
бы не проводил время напрасно, если бы не допускал падений, если бы не
допускал излишних соблазнов и прочего, и прочего. То есть это наше возможное,
конечно, во многом отличается от того, что есть в настоящем.
Мы повторяем одни и те же грехи и каждый раз вновь приносим их на исповедь,
мы хотим от них избавиться. Но они прилипают к нам, как какая-то не смываемая
химическая краска. Нам трудно самим что-то с этим сделать. Но Господь
делает.
И вот поэтому нынешнее воскресение называется еще и «Прощеным», напоминая
нам о том, что Господь нас прощает в Сыне Своем. И как Господь нас прощает,
так и мы призваны к тому, чтобы прощать наших ближних. Потому что даже
недавние научные исследования показали, что человеческое слово обладает
удивительной способностью выстраивать материю вокруг себя. Даже клеточные
структуры выстраиваются правильным образом, восстанавливаются повреждения,
скажем, от ионизирующих излучений, именно когда произносятся какие-то
добрые, хорошие слова. И наоборот, злые слова разрушают. И это для нас
очень важно, потому что мы понимаем, что своими словами можно созидать
вокруг себя прекрасную атмосферу духа и можно, наоборот, разрушать, низводить
все в ад! Вот почему так важно то, что говорит Господь: «от слов своих
оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф 12, 37). Осудишься, потому
что словами разрушаешь даже окружающий тебя мир, так сказать, материальный,
а тем более разрушаешь мир духовный — в себе и в сердце другого человека.
И поэтому слово «прости» — это прекрасное, волшебное слово! Неважно, что
человек, которому мы его скажем, может ответить: «Нет! Нечего было плохо
делать — тогда не надо было бы прощения просить!» и прочее. Сказать можно
все что угодно. Но, в любом случае, я не знаю такого человека, которому
бы это слово не понравилось, который сказал бы, что это вызывает у него
какие-то отрицательные чувства! Всегда, когда говоришь человеку: «прости»,
это означает, что ты хочешь быть с ним, ты хочешь разрушить даже малейшую
преграду, малейшее неприятие, которое возникло между вами, ты хочешь это
устранить, чтобы быть с человеком лицом к лицу, чтобы ничто не омрачало
наших отношений с другими. Потому что самое главное в жизни человека —
это наши человеческие отношения. Созидая их, мы созидаем, в сущности,
жизнь. И в Прощеное воскресенье, когда нам Церковь напоминает, что, как
Бог нас простил, так и мы призваны прощать друг друга, нам дается прекрасное
наставление — как же вести себя постом.
Конечно, дело не только в воздержании от определенных видов пищи. (Хотя
воздержание чрезвычайно важно. Это только так кажется: ну не все ли равно,
что человек съел? Да нет, не все равно. Если б это было так, тогда бы
мы этого так не опасались. — Но, разумеется, воздержание в пище должно
быть в соответствии с состоянием здоровья.) Апостол говорит: «Как днем,
будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни
сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа
нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим
13, 13–14). Вот очень простое наставление, которое нам дается в сегодняшнем
апостольском чтении. Здесь нет никаких крайностей аскетизма, об этом ничего
не говорится, но говорится о разумном самоограничении, говорится о том,
чтобы вести себя, как днем. Мы понимаем, что именно днем человеку как-то
неудобно делать многие вещи, которые легко делаются на празднествах, карнавалах,
вечеринках, гулянках, которые продолжаются до полуночи и гораздо дольше.
«Но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа».
Давайте последуем наставлениям ап. Павла в этот период нашей жизни, последуем
для того, чтобы нам обновленными подняться еще раз и еще один год встретить
радостный праздник Пасхи, праздник победы над смертью — той победы, которая
обещана и дарована каждому из нас. Но каждому из нас предлагается путь,
чтобы себя приготовить, себя изменить, дать себе в этот год вырасти еще
на одну ступеньку, чтобы мы действительно осознавали ту великую радость,
тот великий дар, который Творец Вселенной дал каждому из нас. Потому что
это надо действительно почувствовать: что молитва — это не просто некая
тяжелая обязанность, а это удивительная привилегия — общаться с Творцом
мира. Общаться с Тем, Кто создал эти бесконечные межзвездные пространства,
Кто создал эти миллионы и миллиарды лет! И мы можем в простой молитве
обращать свое сердце к Создателю, потому что в нас вложены Его образ и
подобие.
Давайте с этим настроением войдем в Великий пост, и будем проходить это
время с благодарностью и радостью. Аминь.
22 февраля 2004
Проповедь на литургии
ЧТОБЫ ГОСПОДЬ РАСПОЛОЖИЛ НАШЕ СЕРДЦЕ
К ПРОЩЕНИЮ
Иногда возникает такой воп
рос: действительно ли прича
щаться надо только постом и на день ангела? Вопрос этот особенно часто
задавался в советское время, когда церквей было мало, когда людям трудно
было приходить причащаться, потому что церкви были буквально переполнены.
И я думаю, что это правило выросло именно из тех, мягко говоря, неблагоприятных
условий, в которых существовала Церковь в советское время. Поэтому понятно,
что сейчас происходит переход к частому причащению, который не просто
оправдывается, а к которому прямо призывают многие богословы, причем,
принадлежащие к самым разным направлениям в жизни нашей Церкви. Это естественно,
что в жизни огромного, многомиллионного, организма есть разные течения
и направления; понятно, что есть священники более и менее ортодоксальные,
консервативные, но большинство и из того, и из другого, условно говоря,
лагеря, — за частое причащение. «Да не в суд или во осуждение будет мне
причащение Святых Твоих Tайн, но во исцеление души и тела» — ну, неужели
я к божественному лекарству, которое предлагается мне Церковью, Самим
Господом, должен прибегать один-два раза в году? Конечно, каждый раз,
когда мы присутствуем за Божественной литургией, если нет какого-то особо
тяжкого греха, который нас действительно отделяет от Церкви, мы, конечно,
причащаемся Святых Христовых Тайн.
Но, понятно, что перед этим мы приносим покаяние. Конечно, не всегда удается
за литургией принести покаяние в личной исповеди священнику. Думаю, что
для человека, который ведет постоянную церковную жизнь, достаточно исповедоваться
раз в месяц или два месяца, этого достаточно. Если ему исповедоваться
каждую неделю, то надо будет выдумывать: «Что же мне сегодня такого серьезного
сказать? А то буду говорить все одно и то же».
Надо сказать, что общая исповедь не нами придумана. Придумана она замечательным
нашим русским святым предреволюционного времени, Иоанном Кронштадтским.
Это был совершенно замечательный человек, чудотворец, изумительный проповедник,
человек, который действительно постоянно жил как бы в присутствии Господа.
К нему стекались сотни и тысячи людей. И он говорил самые простые слова,
перечисляя несколько грехов, а потом восклицал: «Кайтесь!». Причем и голос
у него был вовсе не громогласный и красивый, скорее наоборот — высокий
фальцет, даже не очень, может быть, приятный, как люди со стороны говорили.
Но дело было не в этом, а в том духе, с которым он все это говорил! И
у людей буквально слезы из глаз лились от этих его простых слов.
Он, собственно говоря, и ввел в обычай общую исповедь, понимая, что при
этой массе приезжавших к нему людей — тысячи людей! И все хотели у него
исповедоваться! — конечно, нереально ему было с каждым поговорить. Он
говорил для всех, потому что, я думаю, на 99% грехи у всех нас одинаковы,
все похожи друг на друга. Так что, думаю, это нормально, что мы в такой
общей исповеди об этих грехах напоминаем.
И сегодня мы говорим о том, что нам надо не забыть попросить прощения
у тех, перед кем мы так или иначе виноваты: ну, разумеется, жене у мужа,
мужу у жены, потому что, когда люди живут рядом, то, конечно, человек
может что-то не так сказать, будучи расстроен или отвлечен чем-то, и может
другого человека незаметно для себя обидеть; перед родителями, детьми,
друзьями, сослуживцами. Конечно, это особенно хорошо вспомнить в такой
день, когда вся огромная страна, так или иначе, вспоминает, что сегодня
Прощеное воскресенье, — даже миллионы людей, которые не ходят в храм регулярно,
бывают может быть, только раз в году на Пасху или вообще уже несколько
лет не были. Но сейчас пресса, СМИ, об этом говорят — и это хорошо, потому
что люди хотя бы об этом слышат, хотя бы что-то узнают и хотя бы в какое-то
мгновение в своей жизни они об этом подумают.
Мы просим у наших ближних прощения и об этом молимся. Сегодня после вечерни
будет чин прощения, уже по поставному чину мы будем просить друг у друга
прощения, чтобы принести все это в поле Божественной любви и нашей любви
друг ко другу. Той любви, которую нам редко удается как-то показать, обнаружить,
но которую, конечно, мы хотим иметь в своем сердце. И вот это — самое
главное: когда мы хотим любить! Потому что бывает так, что человек даже
не хочет ни прощать, ни любить, ни молиться об этом! Вот это уже очень
тяжело. Так что будем просить, чтобы Господь расположил наше сердце к
прощению:
Господи, даруй нам чувство прощения,
даруй нам это чувство, чтобы мы могли понимать, слышать друг друга!
Господи, прости нас, грешных!
22 февраля 2004
Общая исповедь
ГЛАВНОЕ - ЭТО ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ ВРАЖДЫ
Сейчас, когда мы вступаем в Ве
ликий пост, мы должны по
мнить о том, что пищевой пост — это, конечно, важная часть нашей жизни,
это наш важный внутренний подвиг.
Но, чтобы не было такого, что кто-то целую неделю страдает: к батюшке
не успел подойти за благословением из-за болезни желудка кушать молочное
и т. д., — я заранее всем говорю: конечно, надо поститься в соответствии
с состоянием вашего здоровья.
Если женщина в положении, конечно, она соблюдает пост, или его совсем
не соблюдает, в соответствии со своим состоянием. Если какая-то тяжелая
болезнь, если проблемы с печенью, с желудком, то, конечно, надо есть то,
что говорит врач, надо в соответствии с этим строить свой рацион. А кто
здоров, — там уже надо стараться соблюдать пост — ну, разумеется, не так,
как написано в уставе, потому что это устав для монахов. Устав предписывает
«сухоядение» в первую, четвертую — Крестопоклонную, и последнюю недели
Поста. Причем «сухоядение» не означает сухой хлеб без воды. «Сухоядение»
означает пищу без масла. Но, конечно, нам это едва ли по плечу, постное
масло мы, конечно, будем вкушать, а что касается мясной пищи, — мясо мы
должны исключить совсем (кроме, может быть, тех случаев, о которых я сказал,
— когда имеются медицинские показания). Рыбное можно вкушать, кроме первой,
четвертой и последней недели и кроме среды и пятницы, для тех, кто действительно
занят тяжелым физическим трудом или просто чувствует себя в немощи. Повторю:
особо, конечно, нужно выделить первую, четвертую и последнюю недели поста.
А кто в силах, тот может весь пост воздерживаться и от рыбной, и от молочной
пищи и довольствоваться овощами, крупами и т. д.
Вот, давайте в соответствии с этим и входить в пост.
Главное — чтобы у нас не было ссор, чтобы не было вражды, вот от этого
важно воздерживаться!
Еще очень важно воздерживаться от телевидения. Это такой постоянный домашний
соблазн. Я знаю некоторые семьи, которые вообще выключали телевизор на
все время Поста (последние известия, в конце концов, можно по радио услышать)
— это тоже неплохой обычай.
Конечно, у нас всегда возникают проблемы праздников и юбилеев. Вот сейчас
будет 23 февраля, 8 марта. Но даже когда мы находимся на работе, нужно
избрать нечто среднее между таким, знаете, превозношением: «Это ваши языческие
праздники, я их за праздники не считаю, я пошла домой!» Нет, так, конечно,
не нужно! Можно остаться, побыть с коллегами, но вести себя очень скромно,
сдержанно и постараться не до самого конца праздновать, а уйти пораньше,
сославшись на то, что сейчас все-таки постное время.
Ну, и на всякие домашние юбилеи всегда можно что-то приготовить вполне
праздничное даже в рамках Поста. Но когда в течение Поста скупают книжечки
про то, как приготовить обед абсолютно постный и необычайно вкусный, —
это, конечно, это уже не Пост, это фарисейство. Этого не нужно делать.
Пост в том и заключается, что мы попечение о плоти не превращаем в похоти.
Мы едим пищу простую, может быть, не особенно вкусную. Конечно, не нужно
специально есть какую-то там недожаренную картошку — но нужно себя в чем-то
разумно, благоразумно ограничивать.
Надо, чтобы вы больше были в храме. На первой неделе Поста четыре вечера
— в понедельник, вторник, среду, четверг — будет служиться повечерие с
чтением Покаянного канона Андрея Критского, замечательное творение, очень
важное для каждого из нас. Четвертую неделю — Крестопоклонную — конечно,
тоже надо особенно выделить. И последнюю — Страстную — седмицу, когда
будут службы, воспоминающие о последних днях земной жизни и Крестных страданиях
Христа. Конечно, в эти недели желательно отказаться от всех празднеств,
юбилеев — пятидесяти-, шестидесяти-, семидесятилетий и т. д., их всегда
можно передвинуть на ближайшие воскресенье или субботу, чтобы неделя осталась
у нас все-таки цельной.
Вот, о чем мне хотелось вам сказать.
Наклоните ваши головы: «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и
щедротами Своего человеколюбия, да простит те, чадо, — каждый имя свое
назовите, — вся согрешения твоя. И аз недостойный иерей властью мне данной
прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих во имя Отца, и Сына, и Святаго
Духа. Аминь».
22 февраля 2004
Общая исповедь
чтобы сказать: «прости»,
нам требуется смирение
В Русской Церкви сложился пре-
красный обычай — перед са-
мым началом Великого поста, вечером в Прощеное воскресенье, совершать
чин прощения. Собственно, сама вечерня после пения стихир на «Господи
воззвах» уже совершается по великопостному чину. Евангелие на литургии
уже напоминало нам о прощении словами Господа Иисуса Христа: «Если вы
будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш небесный,
а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит
вам согрешений ваших» (Мф 6, 14–15). Но так велико для души нашей значение
взаимного прощения грехов и обид, что Церковь наша выделяет в этот же
день еще отдельное время для чина прощения.
Слово «прощать» на греческом языке означает также «развязать узел». И
в самом деле: как важно, чтобы мы смогли развязать как можно больше узлов,
опутывающих нашу жизнь, удалить те препятствия, которые отгораживают нас
и от Бога, и от ближних.
И конечно, главное препятствие — наша вина перед Богом и наша вина друг
перед другом. И если перед Богом мы довольно часто приносим свое покаяние,
свое сокрушение, то, что касается отношений друг с другом, — это, конечно,
гораздо труднее. Потому что в отношении к Богу мы предстоим перед Существом,
если можно так сказать, неизмеримо нас превосходящим. И несмотря на некоторые
наши сомнения в благости и в любви Божией к нам, сомнения, которые неизбежны
в жизни, мы тем не менее, веруем, что Господь любит каждого из нас, что
Господь простирает нам Свою милость, Свою благодать, и поэтому нам легко
бывает сказать: «Господи, помилуй! Господи, прости меня!» При каком-то
неосторожном действии или умышленном грехе мы все равно надеемся на эту
милость Божию. Но нам гораздо труднее, когда мы имеем дело друг с другом,
потому что мы понимаем, что более или менее равны друг перед другом, что
имеем более или менее одинаковые причины поступать не всегда хорошо, не
всегда справедливо. Мы всегда говорим: «Да, конечно, я, может быть, как-то
не совсем так поступил, но это потому, что он или она тоже так-то и так-то
сделали». То есть мы всегда находим такое оправдание в грехах.
В песнопении «Да исправится молитва моя» — оно поется Постом на литургии
Преждеосвященных Даров — есть такие слова: «Не уклони сердца моего в словеса
лукавствия», и дальше идет не совсем нам понятный церковнославянский текст:
«непщевати вины о гресех», который означает: «искать оправдания в моих
грехах». «Не уклони сердца моего в словеса лукавствия, непщевати вины
о гресех», то есть: «не дай, Господи, мне всячески искать оправдания в
моих грехах» — а не просто: «Господи, я виновен, я согрешил, прости меня!»
Но, повторяю, если Богу сказать это все-таки довольно легко, то сказать
это друг другу бывает гораздо сложнее. И тем не менее, это очень важно!
При слове «прости» я всегда вспоминаю известный детский рассказ В. Осеевой
«Волшебное слово» (многие, во всяком случае, мои сверстники, помнят этот
рассказ, один из совсем неплохих советских рассказов для детей). Это «волшебное
слово» — «пожалуйста». Ясно, что «прости» тоже относится к таким волшебным
словам, потому что когда я говорю своему ближнему: «Прости меня!», в сущности,
я как бы снимаю с себя всякое ограждение, все, что меня защищает. Говоря
«прости меня», я подставляю себя под огонь критики того, у кого прошу
прощения. Потому что человек всегда может сказать в ответ: «Ага, ты понимаешь,
что виноват! Тебе не надо было бы делать то-то и то-то, а тебе надо было
делать так-то и так-то!» То есть мы как бы уже готовы к тому, что нас
будут укорять, осуждать. Именно поэтому для того чтобы сказать: «прости»,
нам требуется изрядная доза смирения. Мы должны быть готовы понести некое
уничижение, некое умаление. Но, между прочим, это бывает чрезвычайно важно.
Вы помните, что приготовительные недели к Великому посту начинались с
недели о мытаре и фарисее, с резюме к этой краткой притче: «всякий, возвышающий
сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк 18, 14), или,
как сказано Апостолом, «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать»
(1 Пет 5, 5). Потому что одно из самых опасных препятствий (или, пожалуй,
даже самое опасное) на пути к духовному росту человека — это именно гордость:
когда человек не способен признать, что он ошибается, когда ему кажется,
что он намного превосходит окружающих его людей. Казалось бы, если ты
действительно превосходишь других и тебе много дано: у тебя много талантов,
у тебя прекрасное образование, ты получил прекрасное воспитание, ты вышел
из хорошей среды, — то именно поэтому ты должен быть другим: более снисходительным,
более терпеливым, более любящим; кому больше дано, от того больше ожидается!
Но, тем не менее, бывает по-другому. Поэтому, когда мы говорим слово «прости»,
мы тем самым как раз и совершаем этот великий акт смирения по отношению
к другому человеку. Даже когда мы это делаем как будто бы формально («ну,
раз уж сегодня Прощеное воскресенье»), — тем не менее, эти слова всегда
умиляют наше сердце. Потому что мы действительно предстаем беззащитными
друг перед другом, признавая наши недостатки, наши немощи.
Простить — не всегда означает забыть нанесенную обиду. Как писал один
автор, прощение зависит от нас, это как бы акт воли. Это не чувство, это
не эмоция, — это волевое решение. Я прошу меня простить, потому что Господь
так повелел. Я слушаюсь Его, зная, что Он гораздо лучше знает, что для
меня благо, а что нет, и раз Он призывает нас прощать друг друга, то это
правильно, поэтому я это делаю. Но когда я это делаю, то Господь и дает
эту самую благодать смирения — «гордым противится, смиренным дает благодать»,
— эту благодать видения своих ошибок, может быть не всех, пусть хотя бы
совсем немногих — уже хорошо! Так что это очень важно — именно просить
прощения, желать просить прощения, молиться о том, чтобы Господь вложил
в мое сердце сказать это «прости»!
А что касается того, чтобы забыть нанесенную обиду, то это, конечно, уже
не в нашей власти, это во власти Божией. Поэтому, если мы не можем забыть,
то не должны себя как-то укорять, думать, что мы злые, злопамятные и нехорошие.
Мы должны просто понимать, что нужно просить Господа, нужно об этом молиться,
и Господь даст нам забвение — если не всего эпизода в целом, то, во всяком
случае, каких-то деталей. (А часто бывает, что именно детали нас-то и
ранят больнее всего. Сам эпизод может представляться довольно абстрактным.
Но когда он обрастает деталями, то именно детали и оказываются самыми
болезненными.) Поэтому не будем бояться того, что мы какое-то время обиду
помним. Проходит время, и Бог по своей милости удаляет эту память из нашего
сердца, во всяком случае, в таком болезненном виде, как это было с самого
начала. И поэтому так важно просить друг у друга прощения.
Конечно, мы все понимаем, что виновны — мужья перед женами, жены перед
мужьями, родители по отношению к детям, дети по отношению к родителям…
К сожалению, это все проявляется особенно отчетливо, рельефно тогда, когда
человек уходит из жизни. Как правило, когда уходит какой-то близкий человек,
даже если это уже очень старые родители — казалось бы, такой уход закономерен,
если человек умирает уже за 80, за 90 лет, — и все равно у близких, особенно
у детей, всегда есть это чувство вины: вот я все-таки чего-то недоделал
или недоделала. Это не от того, что человек был равнодушен и плохо относился
к своим родителям. Это чувство вины есть всегда, и это нормально — потому
что по-настоящему любящий человек, если даже отдаст все, полагает все
равно, что можно было отдать что-то еще.
Поэтому нам важно не дожидаться таких трагических обстоятельств, а именно
удалять все то, что становится преградой в наших взаимоотношениях. Потому
что взаимоотношения с людьми — это и есть наша жизнь, она состоит именно
из этих взаимоотношений. И если есть какие-то преграды, есть какие-то
раны, какие-то обиды, если мы их оставляем, — мы обрастаем ими, они покрывают
нас коростой, они растут, как грибы на дереве, и препятствуют нормальным
взаимоотношениям.
Поэтому очень важно эти препятствия убрать вот этим простым «прости меня».
Это важно всем людям, которые так или иначе общаются друг с другом, которые
вместе трудятся на какой-то работе, вместе трудятся в храме.
И конечно мы, ваши пастыри, тоже просим нас простить. И просим, конечно,
совсем не формально! Потому что мы прекрасно понимаем, что каждый пастырь
должен был бы быть, как Серафим Саровский или Иоанн Кронштадтский, или
митрополит Антоний, и обладать таким же духовным опытом, обладать таким
же терпением, обладать такой же мудростью. А даже та малая толика, которая
есть у нас, и то часто скрывается где-то под спудом из-за недостатка времени,
раздражения, физических немощей и так далее, и так далее. Я это говорю
не для того, чтобы мы оправдывали себя — конечно, это нас не оправдывает,
— но для того, чтобы вы понимали, что мы тоже это видим, мы тоже это понимаем.
И, конечно, мы стараемся, чтобы наше с вами общение было настоящим, подлинным,
глубоким. Но часто это не зависит от непосредственных усилий: часто здесь
имеет особое значение то, как прошла предшествующая неделя, месяц, может
быть, даже один день. Попалась хорошая книга, которая пробудила какие-то
очень важные мысли, открыла через своего автора какие-то источники действия
Святого Духа, и — проповедь получилась удачной. А часто бывает, что говоришь,
но слова эти не имеют какого-то важного, глубинного нерва, который держит
всю конструкцию и действительно дает какое-то наставление. Ведь главное
в нашем с вами общении — не просто ряд ценных мыслей, которые вы здесь
услышали, а именно касание, касание Благодати Божией. Это самое главное!
Это то, в чем мы возрастаем, то, что часто решает наши проблемы — не их
объяснением: это — оттого, а это вот — потому, а тем самым касанием, которое,
как улыбка близкого человека, как какое-то незначительное слово, какое-то
маленькое признание, снимает целые пласты, которые, может быть, годами
лежали, копились, и вдруг от одного слова они обрушились, как лавины горные,
и все встало на свои места.
Поэтому мы просим и нас простить! Мои собратья сейчас тоже выйдут, и все
мы с вами будем просить прощения друг у друга.
22 февраля 2004 года
Проповедь на вечерне
