Антоний,
митрополит Сурожский
Прощеное воскресенье
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Из «земли чуждей» мы сейчас идем
в страну славы, на встречу с Живым Богом, как дети Его Царства. И этот
храм сейчас являет нам образно картину нашего положения: мы стоим в полумраке,
и видим Святая Святых Бога, Его собственное место, алтарь, залитый светом
Славы. Мы знаем, что Христос принес свет в мир, что Он — Свет, а мы —
дети Света. И вот теперь мы устремляемся из тьмы в полумрак и из полумрака
— в блистающую славу нетварного Божественного Света.
Во всяком путешествии, когда мы только что покинули привычное место, мы
еще полны привычных чувств, воспоминаний, впечатлений; а потом они постепенно
бледнеют, пока в нас не останется ничего, кроме устремления к цели нашего
пути.
Вот почему на первой неделе Поста читается покаянный канон Андрея Критского;
в последний раз мы задумываемся о себе; в последний раз мы отрясаем пыль
со своих ног; в последний раз мы вспоминаем о неправде прежних лет. И
прежде чем приступить к Торжеству Православия, когда мы вспоминаем, что
Бог победил, что Он пришел и принес правду в мир, принес жизнь, и жизнь
с избытком (Ин. 10, 10), принес и радость, и любовь, мы в последний раз
обращаемся на самих себя и к другим, чтобы испросить друг у друга прощения:
освободи меня от уз, которые сплетены моим недостоинством и которые сковывают
меня; от уз, которые сплетены из греховных дел и греховного небрежения,
из того, что мы сделали другим, и того, чего не сделали, а что могло принести
столько радости, столько надежды, и явить, что мы достойны Божией веры
в нас...
Поэтому в течение наступающей недели оглянемся на себя в последний раз,
взглянем друг на друга и помиримся. Мир, примирениене означают, что проблем
не стало; Христос пришел в мир, чтобы примирить его с Собою, и в Себе
— с Богом; и мы знаем, какой ценой это Ему обошлось: беспомощным, уязвимым,
беззащитным Он отдал нам Себя, говоря: делайте со Мной, что захотите;
и когда вы совершите последнее зло, — узрите, что Моя любовь не поколебалась;
она была и радостью, она была и пронзающей болью, но это всегда только
любовь...
Это пример, которому мы можем, которому мы должны следовать, если хотим
быть Христовыми. Прощение наступает в момент, когда мы говорим друг другу:
я знаю, как ты хрупок, как глубоко ты ранишь меня, и потому, что я ранен,
потому, что я жертва — иногда виновная, а иногда и безвинная — я могу
повернуться к Богу и из глубины боли и страдания, стыда, а подчас и отчаяния
я могу сказать Господу: Господи, прости! Он не знает, что он делает! Если
бы только он знал, как ранят его слова, если бы только он знал, сколько
разрушения он вносит в мою жизнь, он не сделал бы этого. Но он слеп, он
не созрел, он хрупок; и я принимаю его, я понесу его или ее, как добрый
пастырь несет погибшую овцу; потому что все мы — погибшая овца Христова
стада.
Или же я понесу его, ее, их, как Христос нес крест: до смерти включительно,
до любви распятой, когда нам дана вся власть простить, потому что мы согласились
простить все, что бы нам ни сделали.
И вот вступим в Пост, как идут из густой тьмы в рассеивающийся сумрак,
и из сумрака в свет, с радостью и светом в сердце, отрясая прах с ног,
сбрасывая все путы, держащие нас в плену: в плену у жадности, в плену
у зависти, страха, ненависти, ревности, в плену взаимного непонимания,
сосредоточенности на себе — потому что мы живем в плену у самих себя,
тогда как мы призваны Богом быть свободными.
И тогда мы увидим, что шаг за шагом мы движемся как бы через большое море,
прочь от берегов мглы и сумрака к Божественному свету. На пути мы встретим
распятие; и в конце пути придет день, — и мы будем предстоять перед Божественной
любовью в ее трагическом совершенстве, прежде чем она настигнет нас неизреченной
славой и радостью. Сначала — Страсти, сначала — Крест; а потом чудо Воскресения.
Мы должны войти и в то, и в другое; войти в Страсти Христовы вместе с
Ним, и вместе с Ним войти в великий покой и блистающий свет Воскресения.
Себе я прошу у вас прощения за все, что я должен был сделать и не сделал,
за то, как я нескладно делаю вещи, и за многие, многие вещи, которые следует
сделать и которые остаются несделанными.
Но давайте поддерживать друг друга на этом пути взаимным прощением, любовью,
и помнить, что на трудном пути, в момент кризиса очень часто нам протягивает
руку человек, от которого мы не ожидали ничего доброго, которого мы считали
чужим или даже врагом: бывает, он вдруг увидит нашу нужду и отзовется
на нее. Давайте, поэтому, раскроем свои сердца и глаза, и будем готовы
увидеть и отозваться.
Подойдем теперь сначала к иконе Христа, нашего Бога и нашего Спасителя,
Который дорогой ценой заплатил за власть простить; обратимся к Матери
Божией, Которая отдала Своего Единородного Сына за наше спасение; если
Она простит — кто нам откажет в прощении? А затем обратимся друг ко другу.
А пока мы ходим, будем слышать уже не покаянное пение, но как бы настигающую
нас еще издалека песнь Воскресения, которая станет громче на полпути,
когда придет время поклонения Кресту, а потом заполнит этот храм — и весь
мир! — в ночь, когда воскрес Христос, одержав победу. Аминь.
