Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 43.

Мы с вами продолжаем читать Евангелие от Марка, четырнадцатую главу, с двадцать шестого стиха.

В прошлый раз мы с вами прочли вот предыдущие слова, которыми как в Евангелии от Марка, так и у других синоптических евангелистов описывается установление вот этого центрального Таинства Христианства, Таинства Евхаристии или Причастия в словах "Сия есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая. Приимите, ядите, Сие есть Тело Мое".

Сегодня нам с вами предстоит прочесть такой, тоже очень известный, замечательный в своём роде и трагический по своему настроению отрывок, который так можно назвать Гефсиманским борением.

Я расскажу и про Гефсиманию, но сначала хочу просто этот отрывок весь прочесть и из Евангелия от Марка, и некоторые дополняющие Евангелие от Марка в моменты в Евангелии от Луки. А прочтём когда, уже тогда поговорим о содержании.

Итак, Евангелие от Марка, четырнадцатая глава, двадцать шестой стих. Начинается с момента вот после Евхаристии, после первой в мире Евхаристии.

"И, воспев, пошли на гору Елеонскую". Эта гора Елеонская - это вот Гефсимания и есть.

"И говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы. По воскресении Моём Я предварю вас в Галилее. Пётр сказал Ему: если и все соблазнятся, но не я. И говорит ему Иисус: истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоёт петух, трижды отречёшься от Меня. Но он ещё с большим усилием говорил: хотя бы мне надлежало и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. То же и все говорили. Пришли в селение, называемое Гефсимания". Это вот на горе Елеонской.

"И сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь. И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна, и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно. Побудьте здесь и бодрствуйте. И, пав на землю, молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей, и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе! пронеси чашу сию мимо Меня"! Но не чего Я хочу, но чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон, ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. Дух бодр, плоть же немощна. И опять, отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашёл их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы всё ещё спите и почиваете? Кончено, пришёл час. Вот, Сын Человеческий предаётся в руки грешников. Встаньте, пойдём. Вот, приблизился предающий меня".

На этом месте мы с вами сегодня остановимся.

А вот как дополняет этот рассказ о Гефсимании Евангелие от Луки. Это, ну, если кто-то хочет, пожалуйста, найдите. Это двадцать вторая глава Евангелия от Луки. Я прочту вам из неё только несколько фрагментов, вот в частности, с тридцать первого стиха.

"Сказал Господь: Симон, Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу. Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя. И ты некогда, обратившись, утверди братьев Твоих".

И дальше, как бы в ответ на эти слова Христа Симон Пётр, как мы с вами уже прочли, утверждает, что нет, что и обращаться не надо, потому что он от Христа и не отойдёт.

Вот эти слова здесь, в Евангелии от Луки, "сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу". У нас, может быть, возникает впечатление, чтобы их сеять как семена на земле. Но было бы странно, если бы сатана просил Бога, чтобы Христос сеял Своих учеников по земле, чтобы они, значит, в большом количестве вырастали. Нет, речь совершенно о другом. Речь о том, чтобы сеять, как просеивают зерно, чтобы отделить зёрна от плевел. И Сам Христос говорит в другом месте, в другом Евангелии, что это будет, что это нужно, что нужно отсеивать людей, верных Богу, от людей, которые от Бога отвернулись, так примерно, как собирающий урожай крестьянин отсеивает зёрна пшеницы от плевел, от есть от этой оболочки, от колосьев, от всего того, что не полезно, в пищу не идёт. Вот что означает слово "сеять".

Но вот просто обратите внимание: со свойственным ему лукавством, которое основано на реалиях человека, сатана, который называется в другом месте "клеветник", а "дьявол" - это и означает по-гречески "клеветник", сатана просит, как это описано, например, в Книге Иова, как он просит Бога: "Ну, Ты испытай этого Иова". Вот он точно так же просит здесь, непонятно только, Кого сатана просил, то ли Отца, то ли Самого Христа: "Ну, Ты испытай этих учеников, испытай, чего они стоят. Плевелы ли они или зёрна".

Вроде нормально, и Сам же Христос говорил, что надо отделять зёрна от плевел, но, конечно, в этой просьбе есть лукавство, потому что если испытывать людей, нас с вами, так, как это хотел бы сатана, судия немилосердный, боюсь, что никто из нас с вами не окажется среди зёрен, а все мы окажемся среди плевел.

И если рассматривать то, что произошло дальше, вот когда они все убежали, оставив Христа одного, то вот и получается, что никто из них не выдержал испытания. Если бы это действительно было испытание, если бы, если так можно выразиться, это пари с сатаной Господь Отец или Господь Сын Иисус Христос принял бы это пари, то получилось бы, что Он бы это пари проиграл, и сатана мог бы сказать с полным основанием: ну вот, они все Тебя бросили, теперь они все мои.

Вот в этом и было лукавство. Но Христос на это пари не согласился. Он не согласился, чтобы сеять Своих учеников как пшеницу.

И это нам объясняет следующую часть этого стиха: "Но Я, вместо того, чтобы подвергнуть тебя испытанию, молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя. И ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих".

В каком смысле - "обратившись"? Вот он убежал от Христа. Вот ты, некогда обратившись, прибеги ко Христу назад. Когда ты прибежишь
ко Христу назад, когда ты в себе опять обретёшь душевные силы, которые вот-вот ты потеряешь, ещё не пропоёт трижды петух, ты тогда, Пётр, будешь камнем, основой, твёрдым фундаментом для братьев твоих. Вот это слово - "утверди". Как на твёрдом камне на тебе они будут стоять.

То есть, всё это Христос предвидит: и это временное отпадение, и возврат учеников к Нему. Он хорошо знает человеческую природу, так же, как и дьявол хорошо знает человеческую природу. Но только в отличие от дьявола, который судия немилосердный, Христос по отношению к Своим ученикам Судия Милосердный. И вообще Бог по отношению к людям, к нам ко всем Судия Милосердный.

В этом вот отличие. Судия, да. Но Милосердный. Он судит нас так, как мы судим своих детей. Мы же судим своих детей, мы же, в общем, оцениваем их поведение. Но не безжалостно, естественно, а милосердно. Вот это об этом моменте.

Ещё один момент, которого нету у Марка, а есть у Луки.

Говорит Христос: "Сказал им: когда Я посылал вас без мешка, и без сумы, и без обуви, имели ли вы в чём недостаток? Они отвечали: ни в чём". Это вот, если вы помните, мы с вами читали это в Евангелии от Марка, когда Он посылал Своих учеников вместо Себя, как бы, проповедовать по городам и весям Галилеи Евангелие. И вот специально им говорил: не запасайтесь. Ни пояса, ни второй одежды, ничего не берите. Господь, Который вас посылает на Своё дело, даст вам средства это Его дело исполнить, в том числе и прокормит вас, и крышу над головой вам даст, и всё вам даст. "Вот поэтому Он так и спрашивает: имели ли вы в чём недостаток? Они отвечали: ни в чём. Тогда Он сказал им: теперь, кто имеет мешок, возьми его, так же и суму, а у кого нет, продай одежду свою и возьми меч, ибо сказываю вам: должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтён". Это из Книги Исайи. "Ибо то, что о Мне, приходит к концу".

Вот эти слова, они означают, что Христос, их защита, их покидает. Теперь в каком-то смысле они, которые ходили за Ним, ну, в каком-то, знаете, как вот эти самые утята за уткой, так они за Ним ходили. Они, конечно, не решали, куда им пойти, что сделать. Это всё они обращались к Учителю по этим вопросам. Всё, теперь они должны будут как взрослые, если так можно выразиться, люди, а не как утята, заботиться сами о своей жизни.

И такое ощущение, когда мы читаем про этот меч, что? Что вот нужен меч, чтобы защищать себя физически от возможных физических посягательств. Такое толкование наивное, оно какое-то время существовало, но сейчас все уже сходятся комментаторы в том, что меч здесь имеется в виду духовный.

И это ещё и тем подтверждается, что, мы с вами прочтём это дальше, не в этот раз, не сегодня, когда вот на этой же Гефсиманской горе, когда пришёл Иуда со всеми этими войсками арестовывать Христа, то вот Пётр как раз извлёк реальный меч. Ну, меч или кинжал, в общем, какое-то оружие, которое у него было. И Христос ему сказал: вложи его в ножны, этот меч. Поднявший меч мечом погибнет. Это слова, они вошли в пословицу, и вы их, наверно, тоже слышали в своей жизни: поднявший меч от меча и погибнет. То есть, меч здесь имеется в виду, конечно же, духовный.

И ещё последний момент из Евангелия от Луки, который нам, как бы, рисует очень вот яркую деталь той картины вот этого Гефсиманского борения Христа. А что за борение, с чем это - мы сейчас поговорим. Но вот именно зрительно просто это видишь. И вот есть картины, там, Ге, например, замечательная картина вот о Гефсиманском страдании Христа. Это вообще очень популярный сюжет.

Вот как это описано в сорок третьем - сорок четвёртом стихе этой же двадцать второй главы Евангелия от Луки.

"Когда Христос молился, то явился же Ему Ангел с Небес и укреплял Его. И находясь в борении, Он прилежнее молился. И был пот Его как капли крови, падающие на землю".

Понимаете, это свидетельство очевидца. Вот эти ученики, которые находились от Него, как здесь же сказано, в сорок первом стихе, "на расстоянии вержения камня". То есть на сколько человек бросит камень. На сколько человек бросит камень? Ну, метров на тридцать - сорок. Вот они так, на тридцать - сорок метров от Христа. И хотя темно, но, вероятно, есть луна, потому что это ночь полнолуния, вот эта пасхальная ночь, и вот в свете луны виден блеск этих капель, стекающих по лицу Христа. И они, которые до конца ещё не понимают, что вот предстоит крест и уже будет не пот, а реальная кровь, у них вот эта возникает ассоциация, у учеников, видящих это, как, что это не пот блестит, а это кровь блестит в лучах луны.

А потом они засыпают. Они не могут выдержать. Он находится в борении, а они с Ним в этом борении находиться не могут. Вот в борении с кем? И почему нужен Ему Ангел, Христу, чтобы укреплять Его в борении, такое это сильное борение?

Ну, наверно, понятно, что так бороться Иисус Христос может только с одной силой в мире - с сатаной. Вот такое борение, при котором Ему нужен Ангел в поддержку. И Он Сам об этом дальше говорит, о том, что "Я мог бы умолить Отца, чтобы, умОлить Отца, чтобы Он послал Мне двенадцать легионов Ангелов в поддержку в этом Моём борении".

Ну, в борении с кем нужно двенадцать легионов Ангелов? В борении с теми же двенадцатью легионами бесов, естественно. А легион - это шесть тысяч человек, не считая вспомогательных войск. Вот так. Семьдесят две тысячи Ангелов, значит, Иисус упоминает. Ну, это, конечно, цифра метафорическая, в смысле очень много.

Кто из вас видел этот фильм, замечательный в своём роде фильм, Искушение Христа, тот помнит, что там эта фигура дьявола, она просто выведена реально в фильме в виде артиста, который играет дьявола, вот на этой самой Гефсиманской горе. Там с этого начинается фильм. С этого диалога, если так можно выразиться, Христа с дьяволом на Гефсиманской горе.

И вот мы, чтобы понять, что там происходит, и откуда этот пот как кровь, откуда это такое борение сильное, почему ученики вдруг засыпают, мы должны понять, что происходит вот такое незримое там сражение Христа с дьяволом. И это сражение было предсказано.

Мы с вами, когда прочли ну вот в этом же Евангелии от Марка, которое мы с вами уже не первый месяц читаем, прочли историю искушения Христа так называемую, как к нему приступал дьявол и пока что Его не атаковал, Христа, а пытался соблазнить: "А вот если Ты Сын Божий, скажи, чтобы эти камни сделались хлебами. А вот если Ты Сын Божий, ну, прыгни с верхушки Храма. Авось Господь на руках Тебя понесёт, и Ты явишь Свою вот такую причастность Богу. А вот если Ты Сын Божий, смотри, сколько царств замечательных на земле! Всё отдам Тебе, будешь царствовать".

Вот это всё, конечно, соблазн. Искушение в смысле соблазн. Дьявол там Христа не атакует. Христос отвергает все эти соблазны. И дьявол в этом рассказе об искушении Христа, как бы смирившись с тем, что, ну вот, вот не получается соблазнить, отходит, и там сказаны такие значимые слова: "Оставляет Христа до времени". До какого времени? Вот до этого. До Гефсимании.

Эта Гефсимания - это тот момент, когда дьявол, который, конечно же, своих никогда попыток не оставляет. Это сила чрезвычайно настойчивая, и, так сказать, как бы, в каком-то смысле непобедимая даже до времени. Он не сдаётся в своих попытках вот бороться с Богом в этом мире. Бороться с Богом в этом мире на, в человеке, на почве судеб человечества.

И он тут тоже, конечно, не сдался, он отошёл до времени. И вот это подходящее время, когда крест - вот, буквально в нескольких часах впереди. И Христос это знает и чувствует. И дьявол это тоже прекрасно знает. Он выбирает именно этот момент, такой чувствительный, для самого интенсивного нападения. Уже не соблазна. Именно нападения.

В чём состоит это нападение? Оно не в том состоит, чтобы Христа уничтожить физически. Это физическое убиение Христа, оно совершится руками людей. Для того, как бы, дьявол не нужен. А в чём состоит вот это борение? Он нападает, дьявол, на Христа изнутри.

Нам может показаться это даже неблагочестивым. Ну как? Христос - Сын Божий! Неужели дьявол вхож и внутрь Его души? Мы видим по этому отрывку: да, вхож. И он, этот дьявол, зная гораздо больше, чем мы с вами знаем о Сыне, об Отце и о взаимоотношениях Сына с Отцом, он атакует ключевой момент, ключевое место в душе Христа, если так выражаться военными терминами, линию коммуникаций.

Линию коммуникаций между Божественной стороной Христа и человеческой стороной Христа. Во Христе это соединено. Смысл атаки дьявола в том, чтобы разорвать эту связь. То самое соединение человека с Богом, в котором и есть главный смысл явления Христа и центр всего Христианства, вот это соединение человека с Богом дьявол хочет разрушить.

Он не претендует на то, чтобы уничтожить Бога. Он понимает, что это ему не по силам. Он не претендует на то, чтобы уничтожить людей физически, человечество. Он, вероятно, понимает, что, так сказать, человечество развивается в русле некоего Замысла Господня о нём.

Но он вот на этот момент, которого он уже, как бы, вытерпеть не может, на соединение вот в едином Существе, вот во Христе, Божественного и человеческого, вот на это он покушается. Он как бы заносит топор над этой вот веткой, по которой вот живые соки от Бога притекают к людям, ко всему человечеству.

И от того, что он атакует это место во Христе, мы видим, что вот то, что, как в Евангелии от Марка сказано, Он начал ужасаться и тосковать, Христос. Это внешнее впечатление учеников, что Он начал ужасаться и тосковать. Это они, конечно, как бы, описывают Его мимику, Его жесты, как они их понимали. На самом деле это не столько ужасаться и тосковать, сколько это огромное напряжение вот этих внутренних сил Христа в попытках противостоять этой покушающейся на глубины Его души невидимой невидимой же дьявольской силе. Он борется вот с этим - с вторжением дьявола в Него Самого. И это, конечно, в результате этой борьбы, поскольку дьявол покушается на соединение в Нём человеческого и Божественного, при этом усиливается в ходе этой борьбы, усиливается, активизируется и Божественная, и человеческая сторона Христа одновременно. Если так можно выразиться, напрягаясь в этой борьбе, Христос становится более человеком и более Богом одновременно, чем это было до сих пор.

Он, с одной стороны, по-человечески ощущает такую перспективу, которая Его ужасает. Вот Он говорит, эта чаша. Чтобы Его миновала чаша. Какая чаша чтобы Его миновала? Чтобы Его миновала чаша смерти на кресте? Мне думается, тут не только это, потому что Он много раз уже говорил о Своей смерти в Евангелии от Марка раньше. Совершенно не видно, чтобы Он этого как-то боялся или ужасался.

А здесь Он говорит о другом. Он, видимо, предвидит, предчувствует как-то не просто физическую смерть, а то, о чём Он возопил на кресте: "Элои, Элои, ламма савахфани?" Это слова псалма: "Господи, Господи, почто Ты меня оставил?" Вот Он это предвидит. Вот этот разрыв связи, которая соединяет Его человеческую сторону с Богом. Он предвидит Свою судьбу - остаться без Бога. Вот это, как бы, финальное. Нам конечно, трудно себе это вообразить. Ну, Он же Сын Божий, Его же специально таким Господь, если так можно выразиться, послал на землю - соединённое Божественное и человеческое начало! Как же Он может остаться без Бога? Вот может, оказывается. И современное богословие говорит о том, что вот это, то, что будет на кресте, это "Господи, Господи, зачем Ты Меня оставил?" - это, как бы, конечная точка соединения Бога с человеком, что Бог испытал во Христе то, что вообще-то, как бы, Бог испытать не может. А человек прекрасно может испытать, и мы с вами по нашему жизненному опыту многие это знаем. Ощущение потери связи с Богом. Что Бог, вот Он да, где-то есть, но Он Сам по Себе, а я один, я одинок в этом мире. И Бог мне не помогает и на меня не смотрит. Я сам. Вот это чисто человеческое ощущение, и его Бог испытал на кресте. Можно только вообразить: если это ощущение так ужасно для нас, насколько оно ужасно для Бога.

Вот это и есть, как мне кажется, та самая чаша, приближение которой Христос ощущает; это именно то, чего хочет добиться дьявол - чтобы Бог Его покинул, чтобы во Христе Бог покинул человека, чтобы это разорвалось. И вот с этим Он борется.

И в результате этого борения, как это ни парадоксально, в Нём активизируется эта человеческая сторона, страх потерять связь с Богом, и одновременно активизируется Божественная сторона. Его молитва Отцу никогда так не сильна и так не выразительна, как вот здесь, в Гефсимании.

И мы с вами когда прочли в Евангелии от Луки, что Господь посылает Ему Ангела, чтобы укреплял Его, я не знаю, что видели ученики, что они, вот, так сказать, посылает Ангела. Может быть, какое-то сияние или что-то ещё. Никто же этого не знает. Это вряд ли, как это мы рисуем Ангелов, человек с крыльями. Но что-то такое они видели, на основе чего вот это вот сказано, что Ему послан Ангел. Это отклик Бога на эту особо сильную молитву. И это нам объясняет, именно как особая необходимость, особая сила этой молитвы, она нам объясняет, почему Он просит Своих учеников, чтобы они бодрствовали и молились с Ним тоже.

В этом есть, как бы, две половинки. Одна и самая главная - это Он хочет, чтобы ученики с Ним, как представители человечества, с Ним соучаствовали вот в этой вот борьбе. И просто как Ему поддержка. Потому что, мы с вами, наверно, себе представляем,что даже для какого-нибудь замечательного человека, какого-нибудь такого, который на голову выше всех своих учеников, всё равно ему ученики могут быть поддержкой. И так же вот и ученики Христа. Они могли быть Ему поддержкой. Это одно.

А другое - это то, что, конечно, Он хотел, чтобы они бодрствовали в поучение им самим, чтобы они видели, что происходит. И они видели и записали. И это вот для нас сегодня очень, конечно, драгоценное такое поучение - вот эта вот Гефсиманская картина. Если бы они просто спали, они бы ничего этого не увидели. Но они спали тоже.

Почему? Вы знаете, ну, тут сначала скажу о них, а потом скажу о нас. Они спали, потому что вот это облако тьмы, которое напало на Христа и пыталось Христа накрыть, и, если так можно выразиться, поглотить, как сказано в Евангелии от Иоанна, и Свет во тьме светит, и тьма Его не объяла, то есть не поглотила. А значит, пробует поглотить, пытается поглотить. Вот так эта тьма дьявольская пыталась в Гефсимании поглотить Христа.

И эта же самая тьма накрыла учеников. Эта же самая тьма, которая пыталась во Христе разорвать вот эту связь духовную между человеческой Его и Божественной стороной, эта же самая тьма, если так можно выразиться, легко и играючи попутно разорвала вот эту вот духовную связь в Его учениках, и они просто заснули. В них прекратилось вот это вот движение духа, которое мы называем бодрственным сознанием человека.

Теперь я хочу, как бы, от них перейти к нам. Вы знаете, у нас иногда, конечно, нам свойственно, так сказать, засыпать в неподходящих ситуациях. Например, нам свойственно засыпать, когда мы слушаем о
чём-то очень важном и трудном. Ну, так сказать, здесь я же вижу, так сказать, кто слушает, а кто спит. Мне здесь довольно часто приходится видеть, как именно тогда, когда мы какие-то особо трудные, ну, значит, и особо важные моменты обсуждаем, значит, люди засыпают. Потому что трудно. Это вот ровно вот оно. Ученики на Гефсиманской горе. Вот ровно та же причина.

Ну, так сказать, конечно, мы не, мы в другой ситуации. У нас не такая вселенская, как бы, ситуация, как там, а более мелкая, и всё равно, это механизм тот же самый.

Ну, чтобы вам не казалось, что вот я, так сказать, там в кого-то тычу пальцем и кого-то обвиняю, я вам рассажу совершенно аналогичную историю из своей собственной жизни.

Значит, ну, как бы, я, как и многие другие люди, читаю, читаю, там,  религиозную литературу, в том числе и Евангелие, в метро, потому что жизнь наша такая, что много времени проводим в метро, и некогда, так сказать, приходится использовать это время. Ну и вот. Еду я как-то после работы, читаю Евангелие, значит, устал, естественно, и заснул. И вдруг, значит, чувствую, как меня так резко довольно пинают локтем в бок. Я просыпаюсь, смотрю - женщина рядом сидит. Я её, на неё смотрю так, я бы сказал даже, очень зло и уже хочу ей, так сказать, соответствующее что-то сказать. А хотел я ей сказать вот что: ну, я понимаю, что я, может быть,  я во сне на неё как-то так упал, или толкнул, в общем, помешал. Ну, бывает. Но есть же язык. Зачем же в бок-то пинать? Уже у меня на языке были эти слова. И тут она мне говорит примерно так: что вы спите? Это Книга Жизни! Всё. Я даже не знал, что ей ответить. Вот. Вот это, понимаете, мне это запомнилось, конечно. Да. Просто слова Христа: что вы спите и почиваете? Вот они ко мне были обращены. Я не знал, что ответить. Мне нечего ответить. Ну права. Что там делать. Ну, пнула, пнула локтем в бок -  ну, тут тоже, так сказать, как бы, уже можно это оправдать. Вот.

Просто я это, как бы, из своей жизни привожу пример, что это нам всем свойственно вот в этих ситуациях - засыпать. Это тоже проявление того же, что там. Наша человеческая голова, наше сердце, оно с большим трудом вмещает вот эти глубокие, требовательные к нам содержания. Мы себя чувствуем под ними, как штангист, который поднял какую-то штангу, она ему не по силам и он под ней падает. Вот так наш дух падает под этой штангой, которую он пытается поднять, и засыпает.

Примерно это произошло с учениками. Христос призывал их принять участие в этой борьбе, но понятно, что им это было не по силам. Понятно, что им было не по силам противостоять вот этим силам тьмы, для которых нужно ни больше ни меньше, как двенадцать легионов Ангелов с ними воевать. Ну вот. А ученики, они же всего лишь люди.

И Христос, Он заранее знает, понимает неравенство этой борьбы. И когда мы с вами читали, как Ему Пётр говорит: "Ну, если все соблазнятся, но не я". И говорит: "Если бы мне надлежало и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя". Ну, ага. А Христос, так сказать, понимая вообще, как говорится, Он понимает, что как ребёнок он говорит, что "а, я, вот, всех по кочкам понесу!" Ну, не понимает, о чём говорит Пётр. Не понимает, что им предстоит. Не понимает, какого рода противник им противостоит.

Я, между прочим, хочу вам сказать, что слово "сатана" по-еврейски это вот это и означает - "противник". Ровно. Вот он по-гречески "дьявол", клеветник, и это правильно, а по-еврейски "противник", и это тоже правильно. Причём, он интересный противник. Он противник Бога, но он при этом явно Богу не противится. Он, как бы, противится Богу через людей. Он, как бы, всё время пытается разрушить Замыслы Бога относительно людей. То есть, мы вот та есть, то поле, на котором дьявол сражается с Богом. Так вот это всё устроено.

И понятно, что ученики, которые вот в этой вселенской битве, вот они в неё оказались вовлечены, конечно, это очень наивно и по-детски думать, что в их силах решать, сумеют они или не сумеют противостоять вот этому давлению тёмных сил.

Но, с другой стороны, хочу сказать. Поскольку эти силы так неравны, поскольку то, с чем пришлось столкнуться ученикам, и в первую очередь Петру, настолько превосходит их человеческие силы, то мы, когда говорим об отречении, когда вот говорит Сам Христос, что вот он отречётся от Него, Пётр, - это просто, как бы, термин, "отречение", он технически правильный, отказался, сказал: не, там вот, если помните, мы это будем дальше читать, сказал: "я не знаю Этого Человека". Но вопрос не в том. Вопрос: внутренне Пётр отрёкся от Христа? Нет. Я думаю, нет. Не отрёкся.

Он не зря, сказав: нет, не знаю Этого Человека, тут же заплакал горько. Это значит, связь, эта ниточка его связи с Христом не прервалась. Не надо путать Петра и Иуду. Не надо думать, что Пётр как-то Христа предал. Не предал он Христа. Он, если так можно выразиться, он, как солдат, отступил перед превосходящими силами противника. Вот так это надо понимать.

И конечно, вот вы себе представляете, какой-нибудь солдат, вот, так сказать, в сорок первом году, да вон уже Москва видна, а он отступает перед превосходящими силами наступающих немцев. Он, конечно, мучается, страдает, думает: "Вот, эх, значит, не могу, как говорится, свой город защитить".Как-нибудь вот так.

Это же переживает и Пётр. Но не отступать тоже не может. И вот мы не должны это воспринимать как отречение. Христос правильно совершенно всё это описал в Евангелии от Луки. Будет время - Пётр обратится, то есть это отступление перейдёт в наступление. Вот это слово "обратится". И вернётся ко Христу, и будет камнем и опорой, на котором будет построена вся Церковь.

Значит, я теперь хочу по отдельным стихам пройтись, чтобы, ну, какие-то, может быть, не очень понятные моменты просто разъяснить.

Начнём с двадцать шестого стиха: "Воспев, пошли на гору Елеонскую". Эта гора Елеонская, если кто был в Иерусалиме, то тот её прекрасно знает. На неё водят всегда туристов, там этот Гефсиманский сад, а в этом Гефсиманском саду по сей день стоят старые-старые оливы, огромные, в три обхвата они. И есть такая легенда, что это те самые оливы, которые там стояли две тысячи лет назад, во времена Христа. Ну, никто в точности не знает, так это или не так. Может быть, так, а может быть, и не так. Вот. Ну, это, так сказать, такая вот благочестивая легенда, скажем так, осторожно, есть, что это. Но место, конечно, это уже на сто процентов, что место то же самое. Тот самый Гефсиманский сад. Если это даже не те оливы, то они посажены на месте тех олив. То есть это то место, где всё то происходило, что мы с вами сейчас читаем.

Но гора Елеонская и как её часть Гефсимания, она вообще не только в этом месте встречается в Евангелиях. Это вообще очень значимое место в истории земной жизни Христа. Христос как-то был по-особому сроднён с этой горой. Я только вам приведу несколько примеров.

Один пример. Мы с вами не так давно прочли в начале тринадцатой главы Евангелия от Марка, вот, когда Он говорит: "Вот эти великие здания, Храм, всё это будет разрушено, не останется камня на камне". Это Он сидел на горе Елеонской напротив Храма и смотре на Храм. Там действительно, там примерно километр до Храма, всё прекрасно видно.

И там же вот Его спрашивают о том, какой признак вот конца времён, когда это всё должно совершиться. И вот именно там, сидя на горе Елеонской, Он, как бы, произносит эту Свою речь, которая называется Малый Апокалипсис, о конце времён, о Страшном Суде, то, о чём мы читали вот не так давно, несколько недель назад, в тринадцатой главе. Там это произошло. Это всё значимое. Значимо не только слово. Значимо место, где оно произнесено, и обстоятельства, при каких оно было произнесено.

Кроме того, эта гора Елеонская - это место, через которое Христос ходил в эту последнюю предпасхальную неделю, ходил всё время в Храм и возвращался через эту гору в Вифанию, где Он жил, видимо, в доме у Лазаря, Марфы и Марии.

Кроме того, на этой горе была та самая бесплодная смоковница, о которой мы читали, которую Христос проклял.

И кроме того, может быть самое характерное, самое показательное. Когда пришла пора Христу из этой нашей жизни, из этого нашего земного видимого мира возвращаться в невидимый мир, к Отцу, Он где выбрал место? Где Он выбрал то переход, перевал из видимого мира в невидимый? Здесь, на горе Елеонской.

И вот это показывает значение этой горы Елеонской вообще. Даже в этом Гефсиманском борении, о котором мы с вами читали, гора Елеонская - это место соединения видимого и невидимого мира.

Вот ученики, вот они смотрят, вот оно всё происходит, вот Учитель стоит недалеко от них. А в это время невидимым образом вот там, где стоит Учитель, происходит, вот, вот это вот огромного масштаба сражение, это нападение этих полчищ тёмных сил и одновременно сражение Сил Света во Христе с этими тёмными силами. Вот. Видимое и невидимое. Мир, если можно так выразиться, наш, здешний, привычный нам, и мир иной, он  соединяются на этой горе. Вот такое значение этой горы Елеонской.

Понимаете, много значимых мест в Израиле, вы знаете это прекрасно. И море Галилейское, и Храмовая гора, конечно, и много-много всего, Голгофа и так далее. Вот не надо забывать гору Елеонскую. Это тоже очень значимое место. Именно этим. Место, место соприкосновения видимого с невидимым.

Вот в следующем стихе, двадцать седьмом: "Все вы соблазнитесь обо Мне". Что означает здесь слово "соблазнитесь?" Он часто употребляет, Христос, это вот для того, чтобы обозначить, что кто-то вот этим простым видом Христа, что, ну, вот ходит обычный Человек из Назарета, плохо одетый так сказать, с пыльными ногами, бедный, видимо, - ну, разве это может быть Мессия? Вот это Христос называет соблазном, когда не узнают в Нём Мессию из-за Его внешнего вида.

Ну к ученикам же это неприменимо. Они-то Его узнали, как-то Его вот сердцем увидели ученики. А что тогда означает "все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь? Здесь под словом "соблазн", или "искушение", или "испытание" - всё это в данном случае синонимы - подразумевается то, что та ниточка живая, та артерия веры, которая соединяла их с Учителем, в эту ночь, она, как бы, пережмётся, по ней на какое-то время перестанет течь кровь. Как многие, может быть, из нас просто это на себе испытывали, да, когда вот, так сказать, бывают, там, перебои, допустим, сердечные, и вот прекращается кровоток на какое-то время. Вот это произошло в эту ночь. Вот это подразумевается под словом "соблазн". И почему употреблено именно это слово? Да потому что это не просто так произошло, а это пережал дьявол, вот своей ручищей пережал эту артерию, которая соединяла учеников с Учителем. Вот. А они не могли, не имели сил этому сопротивляться.

Дальше. В двадцать восьмом стихе сказано: "По воскресении же Моём Я предварю вас в Галилее". Предварю - сказано совершенно чётко: Он туда попадёт раньше них и будет там, а потом уже они придут. И действительно, мы с вами встречаем в двух Евангелиях рассказы о том, как ученики встречаются с Христом в Галилее. Один из этих рассказов заключается, ну вот, я, может быть, даже это прочту сейчас, потому что это такое совсем короткое место в конце двадцать восьмой главы Евангелия от Матфея. Это самый конец Евангелия от Матфея.

Вот как Матфей описывает эту встречу со Христом в Галилее. Шестнадцатый стих двадцать восьмой главы Евангелия от Матфея.

"Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус. И, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились. Приблизившись, Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на Небе и на земле. Итак, иди, научите все народы, крестя их во Имя Отца, и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам. И вот, я с вами во все дни до скончания века. Аминь". Этим кончается Евангелие от Матфея.

Ну, вы обратите внимание: слова Христа здесь переданы ярко, выпукло, а сама обстановка этой встречи, как-то она стёрто передана, и тем более, сказано, что некоторые поклонились Ему, а некоторые усомнились.

И ещё передаётся в Евангелии от Иоанна тоже встреча Христа с учениками в Галилее, но уже не вот в такой обстановке, на горе, как здесь сказано, не в такой обстановке, как здесь сказано, а в другой обстановке, около моря. Там они ловили рыбу; там они, ловя рыбу, увидели Христа, стоящего на берегу, приплыли; там состоялась значимая беседа Христа с Иоанном Богословом, автором евангелия от Иоанна. Я не буду сейчас всё это рассказывать, повторять. И, вы знаете, обстоятельства той встречи, они тоже описаны как-то так странно. Читаешь это место в Евангелии от Иоанна - и такое ощущение, что это как бы в полусне видел евангелист и написал.

Почему так - не знаю, но могу только отметить тот факт, что описаны две категории встреч Христа с учениками. Первая - это встреча в Иерусалиме, вторая - это встреча в Галилее. И вот встреча в Иерусалиме описана ярко, выпукло; встреча в Галилее описана очень стёрто.

Дальше. Читаем с двадцать девятого стиха.

"Пётр сказал Ему: если и все соблазнятся, но не я. Иисус говорит ему: истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоёт петух, трижды отречёшься от Меня".

Вот это "трижды отречёшься" - это не случайно. Это все евангелисты на этом концентрируют внимание, что не просто ну вот случайно проявил Пётр такую случайную временную слабость, а он действительно не мог сопротивляться этому вот давлению, страху этому, этой вот тьме, которая охватила его.

И знаете, интересно то, что более всего эта слабость Петра выступает именно здесь в Евангелии от Марка. ПЯ почему говорю "странно"? Потому что Евангелие от Марка, как говорит церковное предание, написано именно со слов Петра. То есть, Пётр, рассказывая Марку, именно максимально подчёркивал свои собственные такие, ну вот, провалы, свои собственные недостатки.

Это очень характерно вообще для христианского подхода к жизни, - то, что человек вот это остриё жала критики обращает в первую очередь не на кого-то другого, а на себя самого. Вы только взвесьте: эти же слова и говорит Пётр! Он себя самого цитирует! Я, вот можно так сказать, он говорит: "Вот я говорил Учителю: хотя бы мне и надлежало умереть с Тобою", и в другом месте: "Если и все соблазнятся, то не я". Я говорил Учителю так, - вот, как бы я договариваю за Петра, - а что вышло? Все убежали, да, все убежали, а я-то соблазнился больше всех других! Я не просто убежал, а я ещё три раза от Него отрёкся!"

Это Пётр говорил вот Марку. То есть, вот он, несмотря на то, что он чувствует себя прощённым Христом к тому времени, когда он Марку это всё рассказывает, а это всё равно у него на душе лежит, это осознание, что я, первый из учеников, оказался в этот момент испытания последним из учеников. Ну, это вот он сам себе, как бы, сам себя так оценивает. И вот эта оценка, она видна в этих стихах. Вы вот это вот, как бы, не пропустите, потому что это очень важно для понимания того, как относится к себе христианин и как он должен к себе относиться.

Дальше. Вот мы видим, что Он, придя в селение Гефсимания, Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь. И взял с Собой Петра, Иакова и Иоанна, и начал ужасаться и тосковать. Я обращаю ваше внимание на этот вроде бы такой момент мелкий: взял с Собой Петра, Иакова и Иоанна.

А давайте ещё вспомним, где Он ещё брал с Собой Петра, Иакова и Иоанна. Первое, что мы вспоминаем: Он брал их, восходя на Гору Преображения, восходя на ту гору, где должна была произойти встреча земного с Небесным, этого физического мира с миром не видимым обычно нам. Это было на Горе Преображения в обстановке Славы, мы, когда читаем рассказ о Преображении, мы видим Славу, мы видим Свет, который там исходит, это Светлое Облако.

Здесь обстановка абсолютно другая. Во-первых, ночь. Тоже гора, конечно, но ночь, тьма, и тьма не только физическая, а тьма внутренняя, тьма душевная, обстановка скорби грядущей, обстановка трагедии на этой Гефсиманской горе.

И, тем не менее, вот эти вот три ученика и там, и здесь показывают, что всё-таки и на Гефсиманской горе в этой, совсем вроде другой обстановке, совершается то же, что и на Горе Преображения - соединение мира земного с миром иным, невидимым. Я мог бы сказать Небесным, но именно так не говорю, потому что это не чисто Небесный мир, а это вот именно война вот этих вот невидимых сил, сил Небесных с силами, которые, если так можно выразиться, подземные. Война Бога с дьяволом, происходящая вот во Христе на этой Гефсиманской горе. И тем не менее, соприкосновение мира физического с миром невидимым происходит и там тоже.

И я вот вам ещё раз хочу подчеркнуть насчёт этого сна. Нам эти места и эти точки соприкосновения, людям, они чужды в каком-то смысле. Вот понимаете, для нас заснуть, когда мы в присутствии чего-то такого - это в каком-то, в какой-то степени акция психологической самозащиты. Наша земная психика, настроенная на всё земное, как бы, защищается от этого. Как бы, она закрывает глаза и не хочет видеть вот этого всего, этого превосходящего нас содержания.

Мы вообще от этого защищаемся. Вот вы себе представьте: какая-нибудь такая история про привидение. Увидел человек привидение. Что он делает в этой ситуации? Ну, он пугается, естественно, там, убегает или
что-то ещё. Ну чего он пугается? Чего тут пугаться? Но это естественная реакция человека, понимаете? Это наша психика, приспособленная к этому миру, защищается от явлений другого мира. Вот.

Вот это явление другого мира, происходящее на этой горе, оно и было тем воздействием на души учеников, которое заставило их заснуть, чтоб вот это всё. Они, понимаете, они заснули, как можно упасть в обморок. Вот здесь много женщин сидит, вот вы себе представляете, что вот, сталкиваясь с чем-то ужасным, с каким-нибудь нападением, может быть вот такая реакция со стороны женщины - упасть в обморок от страха.

Вот так ученики. Они упали в обморок, не скажу - от страха, но вот от соприкосновения с чем-то иным, с чем-то, превосходящим их силы.

Ключевой, может быть, момент всей этой истории с богословской точки зрения - это вот эти слова: "Отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей, и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; принеси чашу сию мимо Меня. Но не чего Я хочу, а чего Ты".

Эти слова, почему вот я говорю: центральные? Потому что в них словами Христа даётся ответ на ту проблему, которая у нас с вами часто возникает, вот по нашей жизни. Ну, вот есть какой-то Замысел Бога вообще о человечестве, обо мне лично. Ну, а где там моя свобода? Как сочетается моя свобода человека вот действовать так или иначе с Замыслом Божиим? Вот я могу Этот Замысел Бога перевернуть, отказаться от него? Или нет? А если нет, если я не могу, ну, так получается, что я какая-то марионетка в руках Бога. Значит, я ни в чём не виноват. Как некоторые говорят: а в чём Иуда виноват? Замысел Божий был таков, чтобы Христос был распят на кресте. Иуда просто этому, поспособствовал этому замыслу - и всё.

Вот про людей, про участие людей в этом говорит Христос, и мы с вами об этом читали. Он говорит это об Иуде, что нельзя не прийти соблазнам, то есть нельзя не совершиться этому Замыслу Божию о смерти Христа. Но горе тому, через кого эти соблазны приходят. Лучше было бы тому человеку не родиться, вот, чем участвовать вместо Замысла Божия в замысле дьявола, в этом соблазне.

А здесь как вот о другой стороне говорится. Здесь уже не о нас, людях, а Христос говорит о Самом Себе, что вот, Отче, Я знаю Твой Замысел, Я готов в нём участвовать, но Моя человеческая сторона Моей души, она, как бы, от этого, ну, почти как ученики. Вот они, они защищаются от этого, просто упав в сон. Вот так Христос, Он тоже, как бы, защищается, Его человеческая сторона души, от того, что Ему предстоит. И, как бы, Он говорит, одной половиной души Он говорит: "Отче, пронеси мимо Меня эту чашу", и другой половиной души, той, которая с Богом соединена, Он говорит: "Но если таков Твой Замысел, то Ты, Господи, не смотри на то, что Тебе говорит эта другая Моя половина, а делай так, как Ты хочешь".

Понимаете, в этом Христос подобен нам. Мы вообще вот, может, недооцениваем, насколько мы бываем подобны Христу. Мы в эту ситуацию с вами можем в жизни попасть очень легко, когда одна половина нашей души хочет совершить что-нибудь такое, может быть, для нас удобное, лёгкое или что нам диктуется страхом, а другая половина молит Бога: "Господи, Ты видишь, у меня нет сил с этой ситуацией совладать. Помоги мне, дай мне силы поступить в этой ситуации не так, как мне
по-человечески легко, удобно, от страха действовать, а вот так, как Ты хочешь, дай мне силы, ум, там, всё, что угодно, в этой ситуации поступить." Вот.

И мы в эти, мы в эти моменты попадаем довольно часто. И мы в них, вот мы как Христос на этой Гефсиманской горе. Вообще ведь, понимаете, вся история Христа - это же не просто что-то, что, ну, вот такой вот великий, такой вот Христос, и это уже нас, где уж нам уж, так сказать. К нам это прямого отношения не имеет. В том-то и дело, что имеет прямое отношение. В том-то и дело, что Христос, Он дал для нас образец не только Своими словами, а Своей жизнью. Мы можем следовать за Ним, следовать этим образцам. Или, как говорил один средневековый богослов, подражать Христу, а если дословно - имитировать Христа в своей жизни. Вот. Вот эту центральную роль и играет вот эта, вот этот момент просьбы Его к Отцу. Это, как бы, для нас образец, как мы в своей жизни может соединять Замысел Божий со своей свободой.

Дальше вот эта история с тем, что они спали. Я об этом уже говорил, почему они спали, не буду на этом останавливаться, хочу только сказать вот что. Здесь такие замечательные слова, которые вошли в пословицу, в тридцать восьмом стихе: "Дух бодр, плоть же немощна". Понимаете, вот это Христос говорит ученикам. Но понимаете, Он этим говорит говорит им о том, что в эту секунду происходит в Нём Самом. В Нём Самом борется более немощная человеческая сторона, которая даже в Нём, даже в Христе, конечно, она совсем другая, гораздо сильнее и чище, чем у нас с вами, и всё-таки по сравнению с Духом, Который от Отца приходит, она и в Нём немощна, человеческая сторона.

И вот это вот, что Он нам говорит, Он, как бы, говорит в какой-то мере о Себе и о нас тоже. Дух бодр, плоть же немощна, как Я сейчас. Да, плоть Моя, она кричит Господу: "Пронеси мимо Меня эту чашу", а Мой Дух говорит: "Нет, Господи, пусть будет Твой Замысел". И вы, люди, можете так же делать. Вот что за этими словами - "Дух бодр, плоть же немощна".

Я хочу сказать, ну, по опыту своему и по опыту многих людей, что в трудных ситуациях нашей жизни, бывает, воспоминание этих слов Христа нам помогает, нас укрепляет.

Понимаете, наша плоть, она ведь, особенно когда мы болеем, когда мы тяжело болеем, она впадает в такое состояние, когда она от нашего духа, как бы, вообще уже отделена. Мы вот это отделение души от тела, которое нам всем после нашей смерти нам всем предстоит пережить, мы, как бы, его уже в какой-то мере, вот к нему приближаемся. И, понимаете, мы, конечно, нам этот состояние непривычно, когда отказывают, так сказать, там, отказывается, там, наше сердце, отказывается голова работать и так далее, и так далее.

А всё-таки и в этих состояниях утешение нам - эти слова Христа. Да, плоть моя настолько немощна, что она уже распадается на моих глазах. А дух бодр, дух остаётся тем же самым.

Я хочу сказать просто вот как своё видение. Вот мы все здесь с вами не очень молодые люди сидим. Некоторые намного старше, некоторые помоложе, но никого назвать молодым вот из нас невозможно. Мы все, я думаю, знаем это по себе - вот эту немощность нашей плоти, с возрастом которая к нам приходит. И мы же знаем одновременно, многие из нас, что, несмотря на немощность нашей плоти, дух наш, он совсем не немощен. Он иногда с возрастом, наоборот, сильнее становится в нас, этот дух.

И этот контраст нашей плоти, которая становится всё более немощной, и нашего духа, который становится всё более мощным, вот этот контраст, он подтверждает эти слова Христа нашим собственным личным жизненным опытом. Вот. И это больше утешение, мне кажется, нам в старости - сознавать, что, несмотря на неизбежную немощь нашей плоти, наш дух может оставаться бодрым. Конечно, для этого нужна какие-то усилия с нашей стороны, какая-то тренировка нашего духа, чтобы он оставался бодрым. Но это возможно. Вот эти слова Христа нам это подтверждают.

И вот, наконец, чтобы закончить, сорок первый стих. Сорок первый - сорок второй.

"Приходит в третий раз и говорит им: вы всё ещё спите и почиваете? Кончено, пришёл час. Вот предаётся Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдём. Вот, приблизился предающий Меня".

Вот это слово, "кончено"здесь, оно в русском переводе не передаёт весь тот вкус, я бы сказал, слова, которое употреблено по-гречески. А греческое слово правильнее перевести как уплачено. Кончено в смысле уплачено, произведён расчёт. Кто произвёл расчёт? Кто платил? Христос на горе произвёл расчёт. То есть, вот это Его согласие, эта Его борьба с дьяволом и это Его согласие принять ту чашу, которую Ему даёт Господь, - вот это есть та плата за нас, которую Он уже заплатил на горе.

Мы с вами часто говорим, что Христос на кресте искупил наши грехи, то есть искупил вот этот первородный грех человечества, первородную испорченность человечества, Он вот, как бы, её, эту рану, исцелил. Я с этим не спорю, но я просто хочу сказать, что это искупление закончилось на кресте, а началось оно здесь. А если бы не так, то это слово "кончено" нельзя было бы понять. Вот. Конечно - значит решено. Платёж произведён.

И дальше, наконец, последнее - "Встаньте, пойдём. Вот, приблизился предающий Меня". Мы с вами, когда читали Евангелие от Иоанна, мы с вами его читали, хотя довольно давно, там есть такое место в конце четырнадцатой главы, если мне не изменяет память, где произносятся те же самые слова. А, вот. Конец четырнадцатой главы, тридцать первый стих. Говорит Христос ученикам в той горнице, где Он с ними отмечает Тайную Вечерю: "Встаньте, пойдём отсюда". Вот ровно те же слова здесь: "Встаньте, пойдём".

У Иоанна они в другой момент произносятся, там, в горнице, здесь они произносятся в другой момент, уже на горе этой Елеонской. Кто прав - Иоанн или Марк? А может быть, кому-то изменила память? А может быть, Христос и тогда, и тогда сказал эти слова: "Встань, пойдём, встаньте, пойдём"? Не знаю, но я хочу сказать, что, как бы это ни было, пусть даже они, эти слова, произнесены в разное время, в них один и тот же смысл: "Встаньте, пойдём. Встаньте, спящие, пойдём".

Куда пойдём? Пойдём навстречу своей судьбе. Пойдём навстречу той чаше, которую протягивает нам Господь. Мы можем это сделать ещё здесь, на земле. Встать из своего привычного состояния поглощённости вот этим окружающим нас миром и пойти. пойти вверх, на эту гору, пойти навстречу Замыслу Бога о нас. А Замысел Божий, он есть о каждом сидящем и стоящем здесь. О каждом свой. Мы это сделать можем - пойти навстречу этому Замыслу.

Пойти навстречу судьбе, и при этом понимая, что это вот как Христос. Чему Он пошёл навстречу? Он пошёл навстречу жертве. И хочу вам сказать, что если кому-то из нас это трудно, если кто-то из нас не видит в себе силы, и если так можно выразиться, спит, как эти ученики, не может пойти навстречу этому Замыслу Божьему о нас в этой жизни, просто поймите, что нам придётся встать и пойти навстречу после нашей физической кончины. Никуда мы от этого не денемся. И, так сказать, выражаясь так, несколько по-детски, лучше начать уже сейчас.

Всё, спасибо. Если у вас есть какие-то вопросы, коротко можно задать.