Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 37.

Мы с вами заканчиваем сегодня читать двенадцатую главу Евангелия от Марка и заканчиваем с ней то, что вот в некоторых комментариях западных называется Вторник Споров или Вторник Дискуссий. Ну, это, действительно, если посмотреть, это был вторник, как и сегодня. Вторник на Страстной неделе. Дискуссий - потому что, если вот вы посмотрите просто с самого начала до самого конца этой главы, мы видим споры Христа с разными течениями вот иудейской такой элиты, которые, ну, как бы, вот, пытались Его где-то вот зажать в угол, где-то опровергнуть или где-то просто поймать Его на чём-нибудь, что Он скажет не то.

Это и саддукеи, аристократическая элита, которая одновременно управляла Храмом, была там первосвященниками. Это и такая, я бы сказал, интеллектуальная элита того времени, те самые книжники, о которых здесь идёт речь; это и фарисеи, к которым принадлежала и значительная часть книжников тоже. Фарисеи - это определённое, я бы сказал, такое мировоззренческое течение, более или менее соответствующее тому, что вот сегодня называют, скажем, в протестантстве различными церквами. Это их, там, несколько сот в протестантстве, и вот, в иудаизме их, конечно, было меньше, всего несколько, по пальцам можно пересчитать, и одним из них было вот это фарисейство.

И вот Христос как, как с саддукеями, так и с фарисеями, а в том, что мы прочтём с вами сегодня, с книжниками, Он дискутирует. Дискутирует каждый раз не по своей инициативе,
а потому что они Его на это вызывают. Или специально, стараясь затеять вот такой спор, чтобы как-то Его перед народом, Христа, показать не в лучшем свете, или без вот таких дурных намерений, а как бы непроизвольно, как и происходит вот в данном случае. То, что мы прочтём с вами сегодня, - это, как бы, отклик Христа, ответ Христа на вопрос, в общем-то незлобный, вопрос книжника, заданный Ему до этого: "Какая первая из всех заповедей?"

И вот Христос, за этим вопросом увидев определённые, ну, ограничения, что ли, или дефекты понимания книжниками Писания, Он продолжает уже от Себя ответ на этот вопрос в другом направлении, показывая, вот, вот, дефекты и чисто такие, религиозные, богословские, и дефекты чисто человеческие вот этого сословия, можно сказать, книжников.

Но кроме того, что здесь есть отклик на вот эти слова этого книжника, - "какая первая из всех заповедей?", - есть связь, может быть, в ещё большей степени, с тем, что сказано было до этого. Вот если помните, мы с вами читали недели две назад вопрос о жене семи мужей, заданный Христу, и как Он ответил совершенно неожиданно для задававших вопрос, и, отвечая, сказал ключевые слова, которые гораздо глубже, чем этот вопрос. И их нам и сегодня-то, как говорится нужно напрячься, чтобы понять. Не знаю, поняли ли эти слова те, кто Его слышали. А слова это, вот то, что здесь сказано этим, в двадцать четвёртом стихе двенадцатой главы: "Этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни силы Божией?"

И вот то, что говорит Христос в этом последнем отрывке, который мы сегодня читаем, это как раз имеет отношение к тому, как же нам, ну, и тем, кто Его слушал, ну, и нам, сегодняшним, как нам сочетать в своей голове правильное понимание Писаний, которые, ну, вот они Законы, они так назывались - Тора, Закон, с правильным пониманием силы Божией, которая иногда с этим Законом делает нечто такое, что нам вот кажется, что Господь Сам собственный Закон отменяет. Может ли такое быть? А вот как правильно понять, как вот сочетать эту всё превосходящую силу Божию с наличием Закона, сказанного в Писаниях? Вот этот наш сегодняшний отрывок, он эту тему продолжает прямо со своего самого начала, с истории о Христе, Который Сын Давидов. Давайте теперь это прочтём, а потом продолжим это разъяснение. Начнём читать в тридцать пятого стиха двенадцатой главы Евангелия от Марка.

"Продолжая учить в Храме, Иисус говорил: как говорят книжники, что Христос есть Сын Давидов? Ибо сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?" Это действительно цитата из сто девятого псалма Давидова. "Итак, сам Давид называет Его Господом. Как же Он Сын ему? И множество народа слушало Его с услаждением. И говорил им в учении Своём: остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях, сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах".

Ну, мы с вами, как говорится, узнаём, естественно, так сказать, многих лиц, которых мы видим и по телевизору, и в жизни вот в этом портрете.

"Сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение. И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладёт деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Свои, Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, потому что все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание своё".

Вот вы видите, в этом отрывке рассказаны три разные совершенно истории. Одна из этих историй о Сыне Давидовом Христе, другая из этих историй о книжниках, которые вот так любят первенствовать, и третья - об этой бедной вдове. Конечно, мы можем сказать, что, ну вот, евангелист Марк, он так рассказывает по порядку всё, что происходило в этот день, в этот Вторник Споров в Храме. Есть, конечно, и это, есть элемент хронологии в том, что рассказывается. Но к этому всё не сводится, потому что евангелисты все, а особенно Марк, который написал самое короткое Евангелие, делают очень жёсткую селекцию того, о чём они рассказывают. Они далеко-далеко не всё, что можно было бы рассказать о словах, о делах Христа, они не всё это рассказывают. Об этом в конце Евангелия от Иоанна замечательно пишет уже, видимо, даже не сам Иоанн, а кто-то, кто потом это Евангелие, так сказать, завершал, о том, что если рассказывать всё вообще, что Христос делал и говорил, то всему миру не вместить книг, которые для этого нужны.

Но нам это кажется, может быть, странным: как же это так? Ну, в конце концов, ну, даже если описать, там, подневно, почасно жизнь какого-то человека, вот, например, есть такие Дневники жизни Александра Сергеевича Пушкина, подневные или даже почасные, что он делал. Ну, так их всё равно, ну, будет два или три тома. Ну как это - всему миру не вместить?

А дело-то в том, что, а мы вот сегодня видим, что, может, действительно, и правда. Уже библиотеки не вмещают всего того, что написано о Христе, об Его словах. Потому что речь же не просто о том, чтоб их процитировать, речь же о том, чтобы их понять. И вот написаны, действительно, библиотеки, которые эти слова как-то разбирают, раскрывают. А я чем сейчас занимаюсь с вами? Тем же самым. И вот мы вот так вот это вот расширяем, расширяем это эхо слов Христа, действительно, до тех пор, пока оно уже всю Землю уже заполнило, а там, того и гляди, заполнит всю Вселенную, как и говорит автор этого Евангелия от Иоанна. Вот.

Поэтому рассказано не всё, поэтому, когда мы читаем, надо понимать, что был отбор, и странно, если вот так отобрано и поставлено вместе что-то, что никакой внутренней связи друг с другом не имеет. Очень редко такое бывает в Новом Завете. В Евангелиях почти нет. Как правило, просто нам не видно, потому что мы читаем каждую из этих историй по отдельности. Она поучительна, и мы её воспринимаем как собрание эпизодов. А это не собрание эпизодов. Это роман. Вы себе представьте, как если бы кто-нибудь, допустим, Войну и мир или Булгакова, допустим, Мастера и Маргариту начал читать как собрание эпизодов, главок. Ну, там каждая главка, она замечательная, это целая такая вот, как бы, история, они интересна сама по себе. Но если мы так будем читать, мы вообще смысл каждого из этих романов потеряем. Вот так же и с Евангелием. Нам надо озадачивать свою голову тем, чтобы понять, как это друг с другом связано, почему это всё поставлено вот так вот рядом.

Ну, мы видим, что, во-первых, понятно, что здесь всё это соединено темой книжников. Может быть, не видно сразу, где эти книжники фигурируют в последней истории о вдове, которая положила две лепты, потому что они там не упомянуты. Но они фигурируют там неявно в виде тех, кто, как сказано Христом, кладёт от избытка своего. Я на этом дальше остановлюсь, что речь идёт не только о тех, кто кладёт не только физические вот эти деньги в сокровищницу. Речь идёт обо всех богатых, не обязательно богатых деньгами; может быть, богатых учением, богатых духом, к которым относятся эти вот книжники. И как Христос их противопоставляет нищим не только деньгами, в том числе и духом, образ которых являет эта вдова. Да, она нищая деньгами, но вот есть такие же люди, нищие духом.

Вот вы представьте себе этих, скажем, детей дцпшных. Да? Вот как вот Бог на них смотрит? Все глубокие такие вот, душевно открытые религиозные светила нашего века, они все говорят одно и то же: они так это ощущают, воспринимают, что к этим, к таким неполноценным, извините за грубое слово, у Бога особо какое-то трепетное, внимательное, чуткое отношение. Вот. Так что вот надо понимать, что не только о богатых деньгами идёт речь. Идёт речь и о богатых духом, о противопоставлении нищим духом, и книжники, конечно, в роли этих богатых духом выступают просто как их образец.

Кроме того, мы понимаем, что это всё, конечно, сочетается с предыдущей историей, о которой мы читали в прошлый раз, о книжнике, который задал этот вопрос: "А какая наибольшая заповедь?", получил ответ, и получил к этому ответу дополнительные такие слова: "Недалеко ты от Царства Божия". И помните, я вам говорил в прошлый раз, мы задумываемся: а что вот это недалеко, это, как бы, комплимент вот этому книжнику? А может быть, наоборот, это предупреждение ему: недалеко ты от Царства Божьего. А туда ли ты смотришь? Смотри, как бы тебе не заблудиться и от этого Царства Божьего, вместо того, чтобы приближаться к нему, не удалиться. Вот.

То есть, вот эта тема книжников, она так продолжается всё время, тема о людях, которым, да, вручён этот дар, большой дар, дар учения,дар владения вот этим вот духовным богатством, и вот как они его должны употреблять.

А слова о Давиде, вот что Давид, Христос - Сын Давидов, ну, тут прямо так сказано: "Как говорят книжники, что Христос есть Сын Давидов?" И вот в этом, естественно, есть продолжение той темы, которая звучала о жене семи мужей. Как они это говорят, что Христос - Сын Давидов? Правильно ли они это говорят? И вот Христос тем, что Он здесь, как Он раскрывает эту тему, говорит: "Они на эту тему неправильно говорят в каком отношении? У них нету вот этого понимания связи и какой-то такой гармонии между Писаниями и силой Божией". Я на этом остановлюсь чуть-чуть дальше, в чём вот, с точки зрения Христа, этот дефект взгляда книжников, то есть официального взгляда Израиля того времени на то, каким должен быть Христос, каким должен быть Мессия, Которого они ждут. Вот Кто Он будет?

Вот Христос им показывает этими словами, что они не до конца понимают, Кого они ждут, что, между прочим, и совершенно просто история подтвердила, ведь евреи же по сей день, ну, такие, как бы, канонические, ортодоксальные евреи, они до сих пор не признают, что Тот, Кого они ждали, вот Он и пришёл. То есть, вот они, а почему? Да просто не понимала, Кого они ждут. И по сей день, в общем, где-то многие упорствуют в этом своём непонимании.

Давайте мы теперь прочтём по каждому отдельному стиху вот то, что мы уже прочли как единое целое, и вот через эту призму восприятия всего этого как единого поучения о богатых духом и нищих духом вот попытаемся это понять. Начну с первого стиха.

"Продолжая учить в Храме, Иисус говорил: как говорят книжники, что Христос есть Сын Давидов?" И такое ощущение, когда мы это читаем, что Христос не согласен, что Он хочет сказать, что Христос, что Мессия, Которого ждут иудеи, не будет Сыном Давидовым. Так ли это? Правильное ли это прочтение этой фразы? Думаю, что нет, потому что Христу много разговорили и даже кричали просто Его современники и соплеменники, называя Его Сыном Давидовым. И это было как знак почитания, как комплимент такой - Сын Давидов. И Он никогда с этим не спорил. Вот даже в Евангелии от Марка мы с вами прочли несколько недель назад о том, как по дороге в Иерусалим, при входе Его в Иерусалим, Христа, вот этот Вартимей, сын Тимеев, нищий, кричал: "Иисусе, Сыне Давидов, помилуй мя!" Вот. И Христос же никак не возражал против этого.

Более того, когда вот эти книжники, фарисеи и саддукеи услышали, что Христу кричат при входе Его в Иерусалим народные массы, что вот "Благословен Грядый во Имя Господне! Осанна Сыну Давидову!", они Ему сказала: "Смотри, что они говорят, что они несут, эти неграмотные религиозно люди!". а Христос говорит: "Да, если они замолчат, камни возопиют". То есть, Он, как бы, поддержал это. То есть, это, это нормально, что Его называют Сыном Давидовым. Почему же Он здесь с этим, как бы, спорит?

А дело всё в том, что с точки зрения вот как раз этих книжников, этих знатоков Закона, людей, которые, как им кажется, имеют точное понимание того, каким должен быть Мессия. Вот с их токи зрения Мессия, Он Сын Давидов и только Сын Давидов. То есть, это просто Человек, потому что для еврея ортодоксального, особенно для еврея того времени, невозможно никакое сочетание, никакая комбинация человек и Бог. Это вещь несовместимая. Да, Мессия - это замечательный Человек, Который должен быть послан от Бога, чтобы Израиль спасти, там, чтобы восстановить, как они говорил, царство Израилю, но какой Он ни замечательный, это всего лишь Человек.

А Христу надо донести до вот слушателей, что Мессия, Которого они ждут, - не просто Человек, что это в этом человеческом облике явившийся на землю, в сущности, Сам Бог. И вот Ему надо так донести, чтобы Ему слушатели тут же не стали, так сказать, Его опровергать и говорить: "Ну, это язычество! Это греки так своих богов видят, что они в человеческом виде сходят на землю! Какой-нибудь там Зевес, Афина и так далее!"

Понимаете, как Ему сложно, Христу, вот это объяснить, что это не есть отказ от иудаизма в пользу язычества, а это есть развитие иудаизма, новая какая-то ступень, как Он Сам говорил, "не нарушить Закон, а исполнить".

И вот тут Христос хочет донести до них такую простую истину, что Сын Давидов ещё не значит не Сын Божий, что это вполне совместимо друг с другом. Сын Давидов - это Сын Человека, и Сын Божий, то есть, Человек, несущий в Себе в каком-то смысле, который, может быть, и сегодня нами до конца не понят, несущий в себе Бога.

Но, вы знаете, когда смотрим на некоторых людей, ну, вот того же митрополита Антония Сурожского, я вспоминаю, уже покойного, ну, и там много можно назвать, того же Отца Александра Меня, в конце концов, то мы как-то это чувствуем, что в этом человеке есть что-то Божеское, что он несёт в себе вот это. Ну, так вы вот всё вот это вот, как говорится, возведите в десятую степень, чтобы, как бы, себе представить, что такое Христос. Трудно это понять было Его современникам, того времени, что такое вообще возможно.

И вот Он как раз этими своими словами, в сущности, им показывает: "Вы противопоставляете друг другу человеческое и Божественное, вроде бы опираясь на Писание, вроде бы опираясь вот на Пятикнижие Моисеево. А вы делаете это, потому что не знаете ни Писаний, ни силы Божией, потому что вы не умеете правильно прочитать Писание, где, в сущности, мы, когда по пятницам читаем Ветхий Завет, мы это уже много-много раз уже повторяли: и в Пятикнижии Моисеевом, и особенно у пророков много раз это, как бы, предвосхищено, что Мессия будет не просто Человеком. Вот вы Писаний этих, которых вы вроде бы первые знатоки, можно сказать, у вас патент на их толкование, так вот вы их на самом деле не понимаете, - говорит им Христос. - Это одно, а второе - это вы не понимаете силы Божией, конечно. Вы не понимаете, что Бог, Которым вы клянётесь, вы говорите: вот Он такой возвышенный, Он такой могучий, такой крепкий, как это по-еврейски говорилось, и что Он не может соединить Свою природу с природой человеческой, тем не менее. Нет, - говорит Он им, - не понимаете вы силы Божией. Может. Может Бог вот Этот, Бог Израилев, наш с вами общий и Мой Отец Небесный, может соединить Свою природу с природой человеческой, и это сейчас, хотя вы этого не видите и не понимаете, это сейчас перед вами, это соединение, находится".

Главная Его цель - это, ну, не то, что, может быть, им это до конца, как-то вот их убедить и до конца им объяснить. Хотя бы заронить в их души семечко, что да, ну вот, не так всё однозначно, что, а может быть. А может быть, вот Этот Говорящий вот сейчас, Он действительно Сын Отца Небесного, как Он и говорит, а не просто какой-то такой сумасшедший, который, у которого мания величия? Вот.

Ну, и просто последующая история показала, что да, конечно, удалось Христу заронить в души человеческие вот это горчичное семя, которое дальше стало расти. И мы с вами здесь потому, что это семя растёт. Растёт по сей день. Его в другом месте Христос связывает с виноградной лозой, которая от корня вот так вот растёт, растёт.

Вы если видели, вот как растёт виноград, так не сразу же даже поймёшь, где корень, такой он длинный вырастает. Видишь только его ветви. Ну, вот так и христианство. Мы с вами, может быть, даже не до конца не понимаем, почему мы с вами здесь сидим. А можно начать это всё восстанавливать. Сейчас этого не буду делать. Хотя бы предыдущие несколько веточек, хотя бы того же Отца Александра Меня. И он тоже не на ровном месте появился, у него тоже есть предшественники, вот эти веточки. И так вот до корня, до Христа можем взойти по этой длинной виноградной лозе.

Следующий стих. Он цитирует в нём, Христос, в нём псалом, сто девятый псалом: "Ибо сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих". Ну конечно, оно странно звучит: сказал Господь Господу моему. Вроде бы два Бога. Ну, Господу моему - можно сказать Господину моему. Но всё равно оно... И так и понимали. На самом деле вот  классическом иудейском богословии так это и понятно. Ну, а кто Господин Давида? Он же царь! Кто его господин? Понимаете, это, на самом деле тоже, так толковать - это довольно сомнительно. А с христианской точки зрения всё совершенно очевидно: Господь Бог Отец сказал Господу Богу Сыну, Который, конечно, Христу, Который одновременно является Господином и Давида: седи одесную Мене, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. То есть, это  всё относится, эти слова, не к Давиду самому, в подножие ног которого Господь хочет положить его врагов. Это как-то даже мелковато было бы, так слишком уж по-земному. А это относится ко Христу, вот эти слова. Мессианское пророчество в псалмах, которых вообще довольно много.

И вот Христос в следующем стихе как бы задаёт вопрос: "Сам Давид называет Его Господом. Как же Он Сын ему?" Ну, а в чём тут противоречие? Почему Он не может быть Сыном Давидовым? Противоречия, правда, никакого нет. Противоречие - оно, как разруха, в головах. Оно в головах у этих книжников, потому что им казалось, что то, то обязательное, с точки зрения Писаний, почтительное отношение сына к отцу, то, что отец по определению превосходит сына, отец выше сына, это тут даже и никаких и просто не могло быть разговоров. Ну, значит, Давид, он, так сказать, должен быть выше Этого Сына. А как же он тогда называет Его Господом своим?

То есть, вот Он, Христос, им показывает, что с точки зрения их подхода к Писаниям, вот как Он Сам говорил, людей, которые хотя вроде бы толкуют Писания, не понимают ни Писаний, ни силы Божией, здесь есть некое противоречие между тем, что Христос - Сын Давидов, и тем, что Христос - Господин Давида. То есть, выше Давида. Это с их точки зрения.

А с точки зрения Христа и, как бы, с точки зрения сегодняшней Христианской Церкви никакого противоречия тут нет, потому что, в отличие от тогдашних иудейских богословов, сегодняшняя Христианская Церковь толкует вот это Сыновство Христа в двух плоскостях одновременно - в плоскости земной и в плоскости небесной. Да, в плоскости земной Христос по плоти является Сыном Давида; это отражено в родословиях Христа. А в двух Евангелиях есть два разных родословия Христа. Одно возводит Его через Богородицу Деву Марию к Давиду, другое возводит через Его номинального отца Иосифа Праведного к Давиду, но так или иначе вот возводят к Давиду Его. Но это всё равно, это родословие по плоти. А по духу Его Отец, как нам Евангелия это ну уже как нельзя яснее объясняют, Его Отец по духу - это Отец Небесный, это Бог Израилев. И Он по духу, естественно, Сын не Давида, а Сын Отца Небесного. И по духу в этой небесной плоскости, естественно, Христос - Тот, Кого Давид мог бы называть своим Господом. И не только Давид, а и все другие, и Моисей, и Авраам, и все другие, о которых Христос говорит. Он Господь и для них, потому что Он есть вот Ипостась Бога Израилева, Которая да, в данный момент с ними во плоти, Эта Ипостась. Поэтому они не понимают всего того, что стоит за этим, воспринимают Его просто как человека. И Он им отвечает просто как человек. Всё правильно. Сын Давидов. Но есть и другая плоскость. Не просто человеческая.

Вот я хочу вам, чтобы, может быть, вы лучше оценили, насколько здесь Христос опирается на то, что в Ветхом Завете уже сказано в Псалтири. Сказано и не понято, потому что, вот как Он сказал, не знаете Писаний, ни силы Божией, я вам прочту, как он говорит об этом, Псалмопевец, в сто девятом псалме: "Псалом Давида. Сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, то есть по правую руку, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. Жезл силы Твоей пошлёт Господь с Сиона. Господствуй среди врагов Твоих. В день силы Твоей народ Твой готов во благолепии святыни. Из чрева прежде денницы, подобно росе, рождение Твоё".

Я на этом "прежде денницы" хочу чуть-чуть задержаться. Это не наша сегодняшняя тема, но просто не могут обойти это молчанием. Подумайте сами, не слишком ли эти слова по отношению к Давиду, который, в конце концов, всего лишь человек, сын Иессеев, не слишком ли они такие пафосные: "прежде денницы, подобно росе, рождение Твоё"? А если мы относим это ко Христу, то мы, значит, немедленно вспоминаем, что в Христианской Церкви слово "денница" имеет второе значение. Это дьявол. Дьявол, Люцифер, Денница - одно и то же. Бывший ангел, светлейший из ангелов. Но падший. И вот здесь тогда, так понимаем: "прежде вот этого, Ты прежде него, Ты был в начале его, - говорит Господь Христу". Как говорит и Иоанн: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". В начале - значит прежде всей этой истории с падением дьявола, Денницы. Вот хотел остановить ваше внимание на этом, то есть, чтобы просто вы ощутили, каков масштаб вселенский этого псалма, и относить его к Давиду, какой он ни замечательный, но всё-таки всего лишь человек, всего лишь царь, - это значит измельчать этот псалом.

И дальше слова, которые нашли такой резонанс,я бы сказал, тысячелетний в Христианской Церкви: "Клялся Господь и не раскается: Ты Священник вовек по чину Мелхиседекову". Вот это слова сто девятого псалма, они послужили для автора Послания к евреям уже в Новом Завете основой просто для того, чтобы объяснить, Кто Такой Христос и как относится Мессианство и Священство Христа к священству тех священников, которых поставил Моисей, священству ветхозаветных священников.

Вот он говорит, автор Послания к евреям: "Те священники - священники по чину земному, по чину Ааронову. Этот Священник - Священник, Христос то есть, Он Первосвященник иной, по другому чину, Единственный вообще. Не как тех было много, потому что одни умирали, другие рождались, а Единственный Первосвященник вот по этому чину Мелхиседекову, таинственному чину, который, как бы, для нас, земных людей, является тайной. И в Ветхом Завете он так и подан - как тайна, как что-то такое, что не объясняется, а только называется".

Это, конечно, место Послания к евреям, которое, мы здесь его читали, кстати, и разъясняли, и я не хочу поэтому к нему возвращаться. Да и потом, если к этому вернуться, то это надо целую такую, такое наше собрание посвятить одному этому рассказу о том, что такое "по чину Мелхиседекову".

Я возвращаюсь теперь от этого псалма к Евангелию от Марка и просто хочу сказать, что Христос не зря ссылается на этот псалом. Есть плоскость небесная, а есть плоскость земная. Есть сыновство по чину земному, как и священство по чину земному, а есть священство по чину небесному, как и священство по чину небесному. И Он, когда говорит книжникам: "не знаете ни Писаний, ни силы Божией", Он это им хочет сказать: "Вы токуете Писания по своим человеческим понятиям, ну как, например, с этой женой семи мужей". Ну вроде бы они прицепились, что да, Моисей заповедал брату после смерти брата его жену брать себе в жёны. Вот они за эти совершенно земные социальные установления зацепились и делают из них далеко идущие выводы прямо философского порядка, что а вот нет воскресения после смерти. Вот.

Он им это хочет сказать: "Вы не знаете ни Писаний, ни силы Божией, потому что вы Писания сводите в земную плоскость и совершенно не видите той небесной плоскости, которая в них содержится. И силы Божией, соответственно, вы не знаете, потому что вот вы к этому, к этой небесной плоскости просто слепы. Вы не можете, ваше зрение, оно, как бы, вот туда не смотрит, не умеет этого видеть, эту, я не знаю, инфракрасную или ультрафиолетовую, называйте как хотите, сферу. Вот. Вы не умеете её видеть".

А Он, естественно, Он, как бы живёт одновременно в этих двух сферах, в небесной и земной, и связывает Собою эти две сферы и вот этими Своими словами пытается донести до этих слушателей другое, большее, более объёмное видение Писания и Бога, стоящего за этим Писанием.

Значит, вот ещё раз хочу, вот, как бы, чтобы закончить с этим раздельчиком о Христе, Сыне Давидовом. Ещё раз: Христос не отрицает, что Он Сын Давидов. Он просто говорит о том, что его сыновство Давиду, вот, то есть, сыновство, значит потомство, что Он потомок Давида по плоти, - это только одна небольшая часть гораздо большего целого, которое надо увидеть, понять, чтобы понять, Кто есть Мессия. И да, в этом действительно истинном представлении о Мессии, в нём сочетается то, что написано в Писаниях, и сочетается то вот представление о силе Божией, которая сильна вплоть до того, что Бог этой силой может как последний из людей на Кресте умереть.

Знаете, вот это парадокс. Нам, может быть, трудно даже понять, что Богу это трудно. Знаете, Богу трудно уменьшиться до такой степени, чтобы стать вот одним из нас. А Церковь Христианская, и тогдашняя, и современная, так это называет - греческим словом кенозис, умаление. Бог умалился до такой степени, что стало возможным нам, людям, Его распять. Он сделал это ради нас - умалился до нашего размера. То есть, и это, конечно, парадокс. И вот Христос пытается донести до них эту не логичную, а парадоксальную сущность сочетания Закона Писаний и силы Божией, без которой то, Кто Такой Мессия, Христос, понять просто невозможно.

Дальше. В тридцать восьмом стихе. Мы переходим в нескольких стихах к Его, ну, как бы, критике в адрес книжников. Но эта критика, она не столько направлена на то, чтобы этих книжников, которые здесь перед Ним же и стоят, осудить, сколько она направлена на народ, который стоит рядом. "Вот, - говорит Он им, - ваши книжники. У вас других нет. Вам научиться Закону Божьему больше не от кого. Но смотрите, чему и как вы от них учитесь. Будьте осторожны". Здесь ключевое слово - остерегайтесь: "И говорил им в учении Своём: остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях, сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах".

Я вам вот так могу сказать на нашем современном языке. Мы все, я не знаю, насколько это верно по отношению ко всем здесь присутствующим, но люди вот церковные. которые постоянно в церковь ходят, для нас это естественно - прибегать к священнику за советом в самых таких горящих вопросах нашей жизни. Можно или нельзя? Ну, вот типа того: вот можно мне развестись с мужем или женой или нельзя? Вот так, при всех вот обстоятельствах? Не в том смысле, моральный это поступок или аморальный? Мы к кому прибегаем за советом о том, что такое, что морально, а что не аморально? К кому? Нам же не в суд с этим идти к судье. Мы к священнику с этим, прибегаем с этим вопросом.

Так вот, к кому мы с этими вопросами прибегаем? Представьте себе, что мы с ним прибегаем к священнику, у которого вот такое пузо, который на мерседесе ездит, который, значит, мы видим, как он, так сказать, когда к нему, кто-то приходит, так сказать, крестить младенца, он говорит: "Ну, это будет стоить пять тысяч рублей". И смотрит, так сказать, на приходящего: есть у него эти деньги, даст он или нет. Сколько угодно таких священников, что там греха таить.

Так вот, вы понимаете, когда мы приходим к такому за советом в моральных вопросах, мы же невольно, так сказать, наверно, соображаем, что, ну, вот какой он нам, живущий вот такой жизнью сам, какой он нам-то совет может подать?

Вот и Христос им говорит: они да. они носители учения, всё правильно. Научиться больше не у кого. Нет других учителей. Это и сегодня так. А у кого научиться вот богословию, допустим, пониманию Евангелия, как не у священника? А, но смотрите, у кого вы учитесь, смотрите на их личный моральный облик, и понимайте, что вот в этой бочке мёда, который они вам могут преподносить, может быть вот эта ложка их личного дёгтя, которая всю эту бочку мёда испортит. И вы получите, вместо того, чтобы насладиться вот этим, Божественной этой сладостью, плеваться будете, а то и отравитесь тем, что они вот под видом мёда вас кормят ядом, эти люди. Вот об этом Он говорит им вот про этих книжников.

И понимаете, тоже это парадокс, потому что слушать их надо, потому что больше не у кого научиться. И при этом надо слушать с большим разбором, смотря, а кто же мне всё это говорит? Как же тут разбирать? Как это разделять? Христос в другом месте говорит про этих как раз людей, при книжников и фарисеев: "Всё, что они вам говорят, слушайте, заповеди, которые они вам дают, выполняйте, а по делам их не поступайте". То есть, слова их правильны, а дела неправильны. И вы знаете, это разделить не так просто, потому что я вам могу сказать, как бы, от противного. Мы, когда приходим к какому-то священнику, и вот, ну, к тому же Отцу Александру Меню, известному всем, начинаем у него учиться, в этом смешаны неразделимо наша тяга вот к этому Духу, который он несёт, и наша тяга к нему лично как к замечательному человеку. Это даже и разделить-то трудно. Вот. Понимаете?

И когда вот у этих книжников учатся, и когда сегодня приходят к какому-то батюшке, может быть, не такому чистому, как Отец Александр Мень, невольно, учась у него Евангелию, у него невольно учишься жизнь, невольно перенимаешь у него взгляды на жизнь, его поведение и невольно в какой-то мере начинаешь не только слушать, что он говорит, но и делать то, что он делает. И вот Христос здесь говорит Своим ученикам и всему народу: "Смотрите, будьте осторожны, остерегайтесь; смотрите, у кого вы учитесь".

А что же Он инкриминирует этим книжникам, у которых надо учиться вот с такой опаской? Ну, вот Он говорит: любят первенствовать, ходить в длинных одеждах, принимать приветствия, сидеть впереди в синагогах и так далее, и так далее.

Ну, хорошо, давайте всё-таки с вами докопаемся до корня. Что же вот плохого в их поведении? Ну да, вот они любят, чтобы, так сказать, чтобы им оказывали внимание, почтение, уважение. Ну, это человеческая слабость. Но, в конце концов, нет людей без человеческих слабостей. Нам, где нам найти таких учителей, чтобы они были прямо как ангелы на небе такие идеальные? Может, оно всё и не так страшно? Нет, Христос, Он именно к этом привлекает наше внимание. Это страшно. Почему? Потому что эти люди, они не отдающие, не сеятели Духа. Они стяжающие. Они стяжают в себя, к себе вот это, если так можно выразиться, вот это богатство в виде почтения, внимания, первенства со стороны окружающих. Понимаете, это люди, которые в жизни своей совершают не это движение, а это движение. Вот этих людей, которые, как говорится, одеяло вот в этом духовном смысле тянут на себя, вот их Он призывает остерегаться.

Это имеет отношение к тому, что я вам сказал вначале о богатых духом и нищих духом. Понимаете, богатые духом люди бывают разные. Понимаете, есть люди, богатые духом, которым Сам Бог дал Этот Дух, и они Его всю жизнь расточают, разбрасывают и никак не могут Его до конца весь разбросать, потому что Бог даёт Духа не мерою. Вот Отец Александр Мень такой. Да?

А есть люди, которые вот, вот за каждую вот эту вот крупинку, капельку, так сказать, как за золотой песок Духа, они её скапливают, как Скупой рыцарь у Пушкина, в своих внутренних сундуках и этим дорожат. Это греет, видимо, ка-то их душу.

Вот Христос нас призывает различать этих двух людей, две категории людей. Одни - которые, как скряги, стягивают на себя благодать, другие- как говорила замечательная святая нашего времени Мать Мария Скобцова, расточают благодать. Это её слова: "Кто я, Господи? Лишь самозванка, Расточающая благодать". Нехорошее вроде слово - расточать, да? Мотовство какое-то. Но Господь даёт нам благодать именно для того, чтобы мы её расточали как воду, не мерой, как Господь дождь и реки Свои посылает на эту нашу землю не мерой. Не по капле, не стаканами, ровно столько, сколько нам надо. Вот.

Вот такова, как бы, модель. И ученики Христа, апостолы, и все, кто за ними, они вот по этой модели жили - расточающих без меры. А эти книжники, они жили по другой модели, по модели вот этой, я бы сказал, такой, несколько базарной, - считающих вот эти знаки внимания, смотрящих, на каком они месте сидят - на первом или на втором и так далее, и так далее. Вот.

Про таких вот им говорит Христос: остерегайтесь, чтобы с тем учением Божественным, которое да, они до вас доносят как передаточные звенья, вот эта их вот базарная натура, она бы не просочилась в вас вместе.

Это всё, как понимаете, актуально по сей день. Мы все учимся в нашей жизни у кого-то. И книги читаем тоже разные. Одну книгу прочтём, другую. Вроде всё хорошо. А из одной книги к нам притекает мёд, а из другой книги к нам притекает яд. А вроде, так сказать, мы всё это глотаем, как бы, без разбору.

Мне в этом плане очень близка идущая от времён Конфуция китайская пословица, ей уже две с половиной тысячи лет: "Изучение неправильных взглядов вредно". Я вот по жизни своей могу вам просто сказать: я в этом убеждаюсь. Многие говорят: ну вот, давай, нет, ну почему, ну вот давайте послушаем, что они говорят. Не надо слушать. Не надо. Если вы вот точно убеждены, если сердце вам подсказывает, не надо этим ядом пропитывать свою душу. Он останется. Его не так просто вывести из организма, то, что от этого чтения в вас входит.

Я вам просто приведу пример из своей жизни. Я отношусь по-разному к тем, кого называют эзотериками. У меня своё отношение к Даниилу Андрееву, совершенно положительное, своё отношение к Рериху, своё отношение к Блаватской. И вот к Блаватской у меня категорически отрицательное отношение. К Блаватской, к Штейнеру. И меня многие спрашивают: "Ну, а что ты читал Блаватской, вот что ты так о ней судишь?" Я отвечаю: "А ничего не читал". То есть, отвечаю совершенно как Мастер у Булгакова в Мастере и Маргарите. Помните, как он отвечает Иванушке Бездомному? "А какие вы мои стихи читали? - А никаких не читал. А он ему говорит: А как же вы говорите? А он говорит: А что же я, других стихов не читал?"

Так и у меня вот отношение к Блаватской ровно такое. Я её просто не хочу открывать, потому что сердце мое мне подсказывает, что ничего, кроме яда, я оттуда не получу. Ну и зачем мне сначала этим ядом себя накачивать, а потом его из себя выводить? Знаете, это напоминает пьяницу, который, значит, вечером, накачивается, так сказать, водкой до того, что у него уже, как говорится, его весь организм отравленный, а с утра он начинает всё это, промывать всё это рассолом или чем-то ещё и из себя выводить. Ну, глупо же это.

На самом деле к словам Христа о книжниках это вот имеет отношение. Мёд или яд в том, что вы от этого человека получаете? Или мёд, смешанный с ядом?

Здесь сказано ещё о них вот что: "Сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение". Это некий штрих к портрету некоторых из этих книжников. Почему они поядают домы вдов? Что это такое? Имеется в виду одна из двух следующих вещей, которые в те времена происходили довольно часто. Дело в том, что эти самые книжники, они мало того, что они учителя, были учителя Закона, они были наиболее грамотные люди, владевшие юридической терминологией, поэтому эти договоры, контракты и так далее, и так далее, это к ним приходили, чтобы составлять. И они этим иногда злоупотребляли, то есть, составляли контракты таким образом, чтобы что-то перепало им самим из земельной собственности, из вот этой недвижимости и так далее, и так далее. Но это ещё полбеды.

А ещё был вот какой хитрый способ. Они стимулировали всячески благочестивых израильтян, а среди вдов, между прочим, как и сегодня, то же самое, так и тогда среди вдов было особенно много благочестивых людей. То есть тех, у которых в этой жизни уже мало что осталось. Один Бог остался. Вот они к Нему и тянутся. Вот они их стимулировали к тому, чтобы после своей смерти отписать в завещании свой дом не родственникам, там, не детям, не внукам, там, кому-то, а Храму. Всё вроде бы хорошо, но дело в том, что от этого отписанного Храму сами эти книжники и питались. И, в частности, вот эти отписанные Храму земли, дома, они в руки этих самых книжников иногда и попадали. То есть вот, вот вы себе представьте, как говорится, моральную, так сказать, вообще, сторону этой картины. Вот поэтому им Христос так и говорит - "поядающие домы вдов".

Ну, и конечно, это перекликается с тем, что говорится о вдове буквально в следующей, последней истории, о вдове, которая положила две лепты в сокровищницу.

"И сел Иисус против сокровищницы, и смотрел, как народ кладёт деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много". Эта сокровищница находилась во Дворе женщин, чтобы могли не только мужчины, но и женщины туда что-то положить, и, как считают современные историки, это было тринадцать вот таких высоких, ну, я не знаю, типа труб, стоечек, куда вот можно было бросать что-то. И люди вот приходили и бросали. Ну, вы понимаете, Храм нужно было на что-то содержать. Его, так сказать, как сегодня наши храмы в России, отнюдь не государство содержит, а сами мы, люди. Так и тогда это. Его, Храм Израиля, израильский народ содержал Храм своими пожертвованиями. Это у нас, значит, если мы вот на то, что попадает сюда, как говорится, здесь содержали себя, то мы с вами сидели бы не в этом помещении, а в чём-то вроде дома кума Тыквы. Если помните, там в этом самом есть такая история, я забыл это. Чиполлино, да, Приключения Чиполлино. Как этот кум Тыква копил по кирпичику себе на дом всю жизнь, в итоге такой вот маленький домик себе построил, в котором только он мог поместиться. Вот мы бы в таком доме с вами и сидели, если бы жили на свои собственные пожертвования, но, слава Богу, есть финны, которые нам позволяют, вот, жить с вами в таком доме, как здесь.

А вообще, нормально, конечно, это когда люди сами содержат свой Храм, то место, где они общаются с Богом. И поэтому израильтяне это понимали. Я уже не говорю об этой заповеди десятины, которая была Моисеева заповедь. Благочестивые люде её соблюдали. Но они, кроме этого, понимали, что если они не будут туда класть, то что? Значит, будет у них Храм не золотой, а деревянный, а потом вообще неизвестно что. И поэтому они добровольно совершенно приходили и клали, и понятно, что те, кто клали много, ощущали какую-то такую гордость: вот, я полезное дело сделал, вложил, значит, свои деньги в поддержание этого нужного всему народу израильскому замечательного такого величественного огромного Храма. Вот. И Христос сидел там напротив и смотрел на это.

"Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант". Что такое две лепты? Лепта - это самая мелкая монета того времени. Она, естественно, монета медная или бронзовая, а те-то, богатые, они, наверно, клали, серебро как минимум, а то и золото. А это медная монетка. Она размером вот с ноготок. Они дошли до нашего времени, эти лепты. И цена ей соответствующая. Она ещё и тоненькая, как ноготок буквально. Самая тонкая монета того времени. То есть, это вообще, эта лепта, дунь - она улетит. Вот такие они были. А цена ей была в переводе на наши деньги несколько рублей, ну, рублей пять, вероятно. В,от так. То есть, эта вдова положила десять рублей туда.

Представляете, Храм, да? Это гигантское здание, всё покрытое золотом, тысячи служащих, которые, которых народ содержит, и так далее, и так далее. И тут, и эти десять рублей. Ну, то есть, можно на это посмотреть: ну, это что такое? Это вот примерно так, как мы вот находим здесь десять копеек, а вот, кстати, они тут и лежат, десять копеек. То мы тоже, как бы, соизмеряя это с расходами, которые стоит содержание вот этого места, мы тоже можем сказать: ну, что это такое?

Но мы так не говорим. Мы к этому относимся осторожно именно потому, что вспомним эту историю. Потому что, это, эти две лепты, которые составляют кодрант, это, конечно, ничего, но, "подозвав учеников, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу". И понимаете, это поучение не об этой вдове. Это ещё раз как продолжение того, с чего начиналось, - поучение о земном и небесном. По земной мерке то, что она положила, просто смешно. Вон десять копеек, так сказать. И это как? Это ноль, можно сказать.

А по небесной мерке, по небесной, там другие мерки. Это не ноль. Это очень много. И главное поучение, оно даже не в том, как именно мерят на земле и на Небесах. А главное - это просто понять сам факт, что на Небесах мерят иначе, чем на земле. Другой меркой, которая, как правило, нам просто непонятна, как там мерят. Поэтому говорят: пути Господни неисповедимы.

И поэтому, кстати сказать, когда вот иногда спрашивают такие рецепты, и здесь, бывает, спрашивают, вопросы задают, как поступать в том или ином случае жизни. Нету рецепта универсального на все случаи жизни. Нету готового ответа. А его потому нету, что этих мерок, которыми мерят на Небесах наши поступки и какой из них с точки зрения Небес будет лучше, мы с вами не знаем и знать не можем. Это в наши головы не войдёт.

А как же тогда быть? А быть так. Вот в тот момент, когда вам этот поступок надо совершить, прислушайтесь к голосу своего сердца. Тот, Кто Там, на Небесах, знает и видит правильную меру, пошлёт вам в ваше сердце не понимание вот этой вот меры, как это всё измерять, а просто ощущение того, как надо поступить вот в этой ситуации по-Божески, а не по-земному. Просто надо своё сердце, свои уши своего сердца соответствующим образом настроить на тот звук, который приходит не вот вокруг нас, с земли, и который больше всего напоминает шум транспорта на улице, этот звук, а на тот звук, который приходит с небес и который иногда называли музыкой сфер. Вот эту вот музыку небесную услышать если в своём сердце в момент, когда надо поступок важный совершить, то не будет у вас  сомнений в том, чего от вас вот этот Голос Небесный хочет. Ну, а земные голоса когда мы слушаем, они, к сожалению, очень часто, очень, лживы. И лживы не потому, что обманывают специально, хотя бывает и такое, а лживы потому, что Господь заботится о нас. По Своим меркам, но о нас. А все эти земные советчики, они советуют не нам, а себе. Понимаете?

Ну, это так вот, просто к слову, что эти слова его, "больше всех", это вот их так ещё надо понимать - свидетельство о наличии Небесной мерки. И Он объясняет дальше в данном конкретном случае, вот в чём эта мерка состоит: "ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание своё". Всё. Это ключевое слово.

Ну, в нескольких местах в Новом Завете встречаем эту мысль, что Господь, Он не хочет половинку нашей души. Он хочет всю нашу душу. И вот как нам это понять? Он что, Господь, такой, как бы, вот, такой примитивный? Чёрное или белое; кто не с нами, тот против нас; если кто-то не полностью Мой на сто процентов, значит, он Мой противник. Нет. Совсем не в этом дело. Господь как раз, Он очень в этом плане умеренный и принимает любые, даже самые мелкие проявления нашей тяги к Нему. Но всё-таки в итоге, вы понимаете, в итоге на Страшном Суде после нашей смерти, после конца вообще всего этого мира, в котором мы живём, после Страшного Суда, как написано в Апокалипсисе, будет это либо - либо. Будет либо спасение, либо погибель. То есть, будет либо вся наша душа Там, у Него, либо будет в этом месте уничтожения, которое мы называем адом, которое, конечно, тоже мы плохо себе представляем, что оно означает. Вот. И поэтому, в итоге, действительно, либо всё, что имела, надо положить, либо это будет как ничего. Спасение, понимаете, оно ведь бывает как? Вот тонущий человек. Он же не может спастись наполовину. Он может либо спастись, либо не спастись. Вот Господь этого от нас хочет. Он для нас этого хочет. Чтобы наше спасение было полным. Оно только полным и может быть.

Вот. Эта мысль нам, наверно, понятна, о том, что человек, который отдаёт Богу то, что вот, так, что ему сегодня ужинать нечего, то даже если это десять копеек, он отдаёт больше, чем тот, кто кладёт сюда тысячу рублей, а у него ещё, как говорится, полон карман этих бумажек. Вот. Понимаете? И мы тоже вот это так меряем. То есть, мы понимаем, что сюда вообще небогатые люди ходят, и если кто-то сюда положил, там, ну, не десять копеек, хотя бы пять или десять рублей, мы прекрасно понимаем, что для кого-то это как вдовы, не купленное, так сказать,там, я не знаю, чего. Батон хлеба, допустим. Вот.

Ну, я хотел бы обратить ваше внимание ещё на один аспект. То, с чего я начинал. Речь не только о деньгах. В эту сокровищницу Бога мы не только деньги кладём. Мы кладём наши способности, мы кладём наше время, мы кладём нашу душу. Всё, что у нас есть. И вот есть люди, которые вот такие, они от Бога в изобилии снабжены дарами. И они отдают Богу эти дары так, десятину. Десять процентов. Не больше. А есть люди, которые вот от Бога пусть имеют меньшие дары, они и не очень умные, они и не очень, так сказать, какие-то такие красноречивые, они и не очень, может быть, даже и душевно такие развитые, не говоря уже умственно, люди, а вот ходят в церковь. Каждый день они там. Вот они, потому что их вот к Богу тянет. Вот они вот так всю свою жизнь чисто вот технически просто вот по времени отдают. Так вот эти очень часто действительно вдовы или вообще пожилые люди относятся к этой категории.

Альтернатива - вот эти люди, изобилующие дарами, но отдающие далеко не всё. Это Господь, конечно, имеет в виду книжников вот этих. Тогдашних, современных. Мы все в какой-то мере. Я и к себе это отношу, как вы понимаете. Вот такие книжники, которые имеют дары от Бога, но отдают их вот так, умеренно. Не всё, а так, чтобы себе оставалось, как говорится, достаточно много.

И вот мы, когда мы читаем в этом аспекте вот эту притчу, мы начинаем понимать слова знаменитые, с которых начинается Нагорная проповедь: "Блаженны нищие духом". Иногда говорят: "Блаженны те, кто себя лишил состояния, лишил вот собственности вот ради Духа, чтобы послужить Богу. Так свою жизнь устроил". Это верное толкование, но есть второе толкование, по времени даже более раннее: "Нищий духом - это и есть нищий духом, человек,Я  которого духовных даров мало, у которого душа, если так можно выразиться, маленькая". Так вот эти люди с небогатой, не одарённой Богом душой, они как эта вдова. Именно они особенно блаженны, когда отдают свою жизнь Богу. Ну, вот ещё раз привожу в качестве предельного примера людей с совсем маленькой душой, вот каких-нибудь дцпшных детей. Или вот можете себе любые аналоги придумать. Вот. Это о них. И, как вы понимаете, хотя это вроде и о книжниках, это о нас. О том, что мы можем Богу отдать.

Пожалуйста, если сейчас есть какие-то вопросы, потратим на каие-то вопросы. Я затянул сегодня, к сожалению.