Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 35.

Пожалуйста, сосредоточьтесь. Мы начинаем читать.

Мы сегодня читаем с вами двенадцатую главу Евангелия от Марка с восемнадцатого стиха. И вот в прошлый раз мы прочли с вами такой замечательный отрывок очень короткий о динарии кесаря, который представляет из себя, в сущности, притчу.

Вот у нас, мы иногда думаем, что притча вот — это просто такие истории, которые Христос рассказывает. Он действительно часто рассказывает всякие истории, и мы с вами вот совсем недавно читали одну такую притчу, например, в точном смысле этого слова, в классическом, притчу о виноградарях.

Но то, что Христос вот ответил на этот опрос о динарии кесаря, - это тоже притча, это такое, не сразу понятное, с многослойным смыслом поучение. И то, что нам сегодня предстоит читать, знаменитый отрывок о жене семи мужей, - это тоже вот такая же притча в смысле, что поучение, хотя формально это ответ на вопрос, и если уж кто-то там рассказывает историю, то это не Христос, а саддукеи рассказывают про эту жену семи мужей. Но Христос, как всегда, использует вопросы, задаваемые Ему, для того, чтобы ответом дать такое глубокое многослойное поучение всем: и тем, кто Ему задаёт вопрос, и тем, кто вокруг стоит и слушает, потому что это всегда всё происходит в толпе слушателей, и нам, читающим сегодня.

Я вот в связи с этим, с поучением, которое содержится в ответе на вопросы, хочу сказать о, и об этой притче, и о том, что мы читали с вами до этого. Ну, например, о динарии кесаря или, например, о вопросе, который был в конце предыдущей главы: «Какою властью Ты делаешь это?» - вот что они спрашивали Христа.

Это ведь всё провокационные вопросы. И то, что мы сегодня прочтём, - тоже провокационный вопрос. То есть, это всё задаётся с тем, чтобы Христа на чём-то подловить, чтобы Он сказал что-то не то, что потом можно будет, как минимум, так сказать, тыкать Ему в глаза, что вот, а Ты же сказал, а в самом оптимальном случае — что можно будет, допустим, предъявить римским властям как материал для обвинения на Христа.

То есть, все эти вопросы, на которые мы, конечно, когда читаем их, мы, современные христиане, часто возмущаемся: ну как эти нахалы смеют так вообще с Христом разговаривать! А Христос на эти вопросы спокойно им отвечает, хотя ведь мог бы не отвечать. Мы ведь читаем в других местах, например, на суде у Каиафы: когда Он видит, что отвечать, собственно, некому не на что, что Его не услышат, Он и не отвечает. А здесь Он всегда отвечает, во всём этом длинном ряду вопросов, которые мы с вами уже давно читаем читаем. И сегодня тоже. Зачем Он это делает? Зачем Он отвечает на провокационные вопросы? Да? Правда?

Мы ведь с вами, например, так могли бы своему другу, там, сказать: ну, если тебе будут задавать провокационные вопросы, ты на них не отвечай. Это такая, как бы, так сказать, мудрость века сего, разумное поведение.

А Христос ведёт себя не так. Более того, мы видим, вот смотрите, в прошлом этом ответе на вопрос о динарии кесаря, и в сегодняшнем, ещё, может, в большей степени, в сегодняшней вот этой истории о жене семи мужей Христос в ответах на провокационные вопросы раскрывает такие глубины, которые Он, вообще-то, которые даже, пожалуй, и ни с чем не сравнить. В других местах, когда Он в спокойной так обстановке говорит, Он как-то, может, таких глубин и не затрагивает. Почему?

Потому что провокационный вопрос создаёт напряжение. И вот это напряжение, это, так сказать, оно вызывает молнию, если так можно выразиться, разряд. Вот этот вот разряд, эта мудрость, которая исходит от Христа, именно в этой ситуации напряжения, когда слушатели заведомо враждебны и ищут, как говорится, лыко в каждой строке, которую им Христос говорит.

Поэтому вот можно сказать так. Тут дальше говорится, Христос саддукеям говорит: «Этим ли приводитесь в заблуждение?» Ну, можно, в другом месте Он говорит «приводитесь в недоумение». Так я хочу сказать, что когда люди приводятся в недоумение и эти недоумения свои они адресуют Христу, - это хорошо. Христианство не предназначено для того, чтобы быть неким сводом готовых ответов на вопросы. Христианство предназначено, на самом деле, именно для людей, задающих вопросы. И ответить, по большому счёту, в полном объёме Христос может только тогда, когда мы задаём Ему вопрос, причём вопрос именно недоумённый, когда мы понимаем, что мы чего-то не понимаем. Вот тогда-то мы и получаем в ответ, как говорится, всю полноту.

А когда мы так слушаем: «да, да, всё хорошо, всё правильно, мы уже это много раз слушали, в одно ухо влетает, в другое вылетает», - то вот Христос такому слушающему и не даёт всей полноты, которую можно извлечь из Его поучения.

Ещё немножко вот о том, что мы сегодня прочтём. Здесь, в этом коротком отрывке, очень знаменитом, содержатся три поучения о трёх очень важных вопросах. Два из них нам понятны. Один из них — это об отношениях мужчин и женщин, мужей и жён, об отношениях полов, в общем, о браке и так далее, и так далее. Ну, как вы понимаете, это в нашей жизни, в нашей личной жизни, просто каждого из нас, естественно, один их самых важных вопросов. Если вы посмотрите на мировую литературу, то, наверно, три четверти её, если не больше, посвящено, в основном, этому вопросу взаимоотношений полов. Поэтому понятно, что важно всё то, что Христос тут говорит об этом.

Другая тема поучения, которая здесь есть, - о Царстве Небесном. Христос в ответе, задаваемом ему, как бы приоткрывает дверцу в то,как устроено Царство Небесное, что там происходит. Что мы вот всё говорим: да, вот мы надеемся попасть в Царствие. Ну, а что там будет, когда мы туда попадём? Чего мы там ждём? Никогда об этом не говорит никто ни в Ветхом Завете, ни в Новом Завете напрямую, вот так, чтобы это изложить, панораму вот этого Царства Небесного развёрнуто. Нигде этого никогда нет. И это, конечно, неслучайно. Это элемент Замысла Божьего о том, чтобы у нас не было вот об этой нашей будущей жизни знания, а была бы именно вера. Что вот эта разница большая.

И вот Бог хочет именно создать веру в наших сердцах, а не знание такое, уже, как бы, уверенное, которое уже, как бы, никаких сомнение и вопросов, как бы, не вызывает.

Так что знаний о Царстве Небесном у нас нет, и тем драгоценней те немногочисленные фрагменты, когда что-то нам приоткрывают об этом. И вот этот как раз фрагмент один из самых важных, тот, что мы будем читать о Царстве Небесном в нём.

И, наконец, третье поучение. Оно, на первый взгляд, даже совсем незаметно, можно этого и не заметить. Христос говорит в одном из стихов, которые мы сегодня прочтём: «Этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная ни Писаний, ни Силы Божией?» И вот это третье поучение о соотношении Писания и Силы Божией. И оказывается, что это соотношение, оно непростое тоже, оно неочевидное, оно в себе содержит тоже почву для вот для таких недоумённых вопросов, и к нему тоже надо приложить и ум, и сердце. Это не так вот само по себе легко раскрывается. И ошибка вот задающих Ему вопрос, она именно в том, что они-то считали, что тут всё просто, что Писание — это вот как написано, так его надо прочесть. И никаких тут в нём особых секретов нет, всё в нём ясно.

Ну, знаете, если бы в Писании всё было так ясно, во-первых, нам не нужно было с вами, не было бы нужды здесь собираться нам и вот такими маленькими кусочками его читать. Это именно с тем связано, что ничего там не ясно, что там бездонная глубина к которой нужно приложить большие усилия, как вот ныряющему на глубину человеку. Он сам не ныряет, ему нужно туда грести вглубь, чтоб добраться. Вот так и нам.

И потом, любой из вас, кто открывал Библию самостоятельно и пытался прочесть несколько страниц и понять, о чём там идёт речь, наверно, себе честно должен сказать: ну, там очень много непонятного, чуждого вообще, что непонятно, ради чего там сказано. Вот.

Поэтому с Писаниями не так всё просто. Но, с другой стороны, вот это непростое взаимоотношение между, как говорит Христос, Писаниями и Силой Божией, оно в себе заключает тоже некое напряжение, некую энергетику, которая для нас, когда мы к этой энергетике подключаемся, когда мы это читаем, создаёт мощный стимул для нашего духовного роста, для нашего пути вперёд, к Богу. Именно вот это, то, что не так всё легко, просто и понятно.

Вот это-то поучение о Писании и Силе Божией, оно в этом тексте зашифровано наиболее глубоко, но оно и самым важным является.

Хочу сказать несколько слов вот ещё об этом самом понятии — Сила Божия. Я дальше скажу, как это обычно понимают комментаторы, как это можно понимать. Но вот есть одна сторона у понятия Силы Божией, о которой я хочу сказать с самого начала, сейчас, до начала чтения.

Мы-то вот, знаете, вот по привычке говорим: Бог Всемогущ. Значит, Богу, что человек не может, а Бог может. И вот у нас, как правило, ну, вот оно такое впечатление, что, ну, что Бог может? Ну, например, вот врачи не могут вылечить человека, а Бог его вылечить может. Ну, там, я не знаю, допустим, допустим, вот человек мучается какой-то психологической проблемой острой, вот Господь послал ему в душу умиротворение, и эта проблема, как бы, ушла. Вот Он, в этом отношении Он всемогущ.

Мы слово «всемогущ», может быть, ещё чаще относим к вещам чисто материальным. Вот Бог создал Вселенную, там, вот эти все галактики, Землю нашу. Вот Он всемогущ,естественно, Кто создал всё это.

Но я хотел бы ещё об одной стороне Всемогущества Божьего сказать, которая во именно важна нам вот в этом нашем сегодняшнем чтении.

Задающие Христу вот этот провокационный вопрос, к которому мы сейчас перейдём, они его строят весь на том, что есть некое противоречие между понятием «воскресение мёртвых» и тем, что написано в Писании. Им кажется, что если есть какое-то противоречие, если так можно условно выразиться, они то ли Бога, то ли Моисея, или и Бога, и Моисея поймали за руку на противоречии, и что из этого можно какой-то вывод сделать. Так они вот в этом ошибаются, потому что Всемогущество Божие состоит ещё и в том что Его Замыслы совершаются несмотря ни на какие логические противоречия.

Мы и в Ветхом Завете, и в Новом иногда просто удивляемся: ну как  это? Тут Бог сказал одно, тут сделал другое. В нашу логику это никак не вмещается, как это всё друг с другом сочетается и соотносится. А в Путях Божиих всё, что нам кажется несовместимым, сочетается и совмещается прекраснейшим образом. И более того, именно через это, через соединение несовместимого совершаются Пути Божии.

Мы, когда читаем Новый Завет, может быть, нас больше всего удивляет то, что у Христа что ни слово — то парадокс, то нарушение привычной нам логики. Так вот он именно так и есть. Где нет парадокса — нет христианства. Можно так парадоксально сказать, вот потому что именно через это соединение несовместимого, которое мы называем парадоксом, соединение противоречий в единое целое, именно через это совершается Путь Божий, Замысел Божий, и христианство это просто нам раскрывает. А было так всегда.

Вот в этом Всемогущество Божие, что для нас противоречие — это непреодолимое препятствие, мы не можем через этот барьер перескочить, нам надо вообще либо так, либо так, а для Бога это не препятствие. Вот в этом отношении Христос, когда Он им отвечает, что не знаете Всемогущества Божьего, Он ещё и отвечает в том смысле, что ну, вот вы нашли противоречие, и, бедняжки, бьётесь в него, как бараны, там, рогами о новые ворота, а для Бога этого вообще, этого нету. Этих ворот, этой стены нету. Он, как птицы, совершенно свободно перелетает туда-сюда через эту стенку противоречия, которая для вас является непреодолимым препятствием.

Ну вот, теперь давайте начнём чтение.

«Пришли к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения, и спросили Его, говоря: Учитель, Моисей написал нам: если у кого умрёт брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмёт жену его и восстановит семя брату своему. Было семь братьев. Первый взял жену, и, умирая, не оставил детей. Взял её второй и умер. И он не оставил детей, так же и третий. Брали её за себя семеро и не оставили детей. После всех умерла и жена. Итак, в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? Ибо семеро имели её женою. Иисус сказал им в ответ: этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни Силы Божией? Ибо, когда из мёртвых воскреснут, не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут как Ангелы на небесах. А о мёртвых, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, как Бог сказал ему при купине: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мёртвых, но Бог живых. Итак, вы весьма заблуждаетесь».

Вот этот отрывок. Я хочу вам прочесть ещё его, или, точнее говоря, фрагмент из него, как он изложен в Евангелии от Марка, в двадцатой главе, потому что там сохранены некоторые слова, которые, в Евангелии от Луки, извините. В Евангелии от Луки соединены некоторые слова, которые, сохранены, которые в Евангелии от Марка, ну, вот они пропущены. Это, ну, вот будем читать с, допустим, тридцать пятого стиха. Уже ответ Иисуса на этот вопрос. Евангелие от Луки, глава двадцатая, тридцать пятый стих. Ну, это всего несколько стихов. Вы можете на слух это воспринять.

«Христос говорит саддукеям: сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мёртвых не женятся, и замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения». И дальше, в тридцать восьмом стихе: «Бог же не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы».

Я вот обращаю ваше внимание здесь на три кусочка, которых нет в Евангелии от Марка, а они важны. Первое — сподобившиеся достигнуть того века. То есть, достигнуть Царства Небесного — это не так автоматом, это не эскалатор, который нас туда поднимает, это ещё надо этого сподобиться — туда попасть. Это одно.

Дальше, в тридцать шестом стихе — что они есть сыны Божии, будучи сынами воскресения. То есть, как бы, из того, что они вот, они воскресли, следует, что они стали сынами Божиими. Мы привыкли к тому, что Сын Божий, Он один у нас — Иисус Христос, но должен вам сказать, что понятие «сын Божий» было ещё в Ветхом Завете. Там сынами Божиими называли именно Ангелов.

И вот эта мысль состоит в том, что мёртвые, когда они воскреснут, они станут вот равны Ангелам, или как Ангелы, или будут иметь вид Ангелов. Это, естественно, это сказано не просто так, чтобы сказать, какой вот они, удостоятся какой чести, эти души, которые попадут в Царство Небесное после смерти, а это ещё и несёт в себе, как бы в подтексте, такую мысль, что вот, ну вот, для таких Ангелов, как для них вообще возможны, какие для них возможны взаимоотношения между полами, когда они Ангелы? Вот, ну, я к этому вопросу ещё перейду. Это у Луки выражено вот так более, как мне кажется, ясно, чётко, чётче, чем у Марка.

Ну, ещё, наконец, вот такие важные слова в тридцать восьмом стихе у Луки, которые мы тоже должны запомнить, - у Него все живы. То есть, понимаете, это вопрос, это такая какая-то странная постановка вопроса. Правда? Ну, по крайней мере, для Его слушателей она странная: как же у Него все живы, когда вот люди умирают? Это вот тот опыт, который как восход солнца — он один из наиболее неоспоримых опытов каждого человека и всего человечества, что все умирают. Так же, как солнце каждый день восходит. Как же Он говорит, Христос, что здесь, у Бога, все живы? Ну, вот, мы сейчас с вами тогда будем разбирать всё это стих за стихом и все эти вопросы затронем.

Во-первых, с самого начала. Вот к Нему пришли саддукеи, которые говорят, что нет воскресения. Я хочу немножко рассказать о них, но вы, наверно, уже сами заметили, что центральная тема всей этой беседы — это тема воскресения. То есть, саддукеи хотят доказать не только Самому Христу, может, даже не столько Самому Христу, а другим прочим людям, что они правы, что воскресения нет, а те, кто считает, что воскресение есть, они заблуждаются. Вот главная цель этого вопроса Христу. Ну, и конечно, они понимают, что Христос во всех Своих проповедях исходил из того, что воскресение есть, потому что Он всё время говорит о Царстве Небесном, а вот в Его понимании Царство Небесное — это как раз и есть то, куда души попадают после воскресения.

И вот саддукеи — это группа самых, если можно так выразиться, избранных из израильтян. Ну, они хотя бы в том смысле избранные, что всегда из них поставлялись первосвященники, и значительная часть Синедриона тоже состояла из них. Это немногочисленная группа такой, так сказать, израильской знати иудейской. Вот. Но она играла, несмотря на свою немногочисленность, очень важную роль, главную роль в жизни Израиля. Можно сказать, вся власть была в руках у них.

И была другая группа, противостоявшая саддукеям. Эта группа — фарисеи. Фарисеи — это люди, в
общем-то, простого происхождения, из народа, но всю жизнь посвятившие изучению Писания и тем самым завоевавшие у людей авторитет. Это вот такие мудрые учителя, к которым обращались не потому, что они какие-то знатные, там, до десятого колена, а потому что вот учитель мудрый, к нему идут за ответами на вопросы.

Между фарисеями и саддукеями было два главных пункта различий. Первый пункт различий — это то, что саддукеи были людьми вот такими конкретными, как, наверно, вообще люди при власти, они везде, и в нашей стране, и в Америке, везде, - это люди,которые вот так в какие-то высокие сферы не склонны заноситься. Они любят вот конкретное, что можно взять пощупать, - деньги, власть, вот такое вот. Вот такими были и саддукеи. И поэтому для них всё это понятие воскресения, это им было абсолютно чуждо. Воскресение, Царство Небесное — это какие-то выдумки, как им казалось. Они в плане того, что происходит после смерти, держались такого классического мнения, которое идёт с древнейших времён в иудаизме. Не то, что от Моисея, а ещё от Авраама, и не то, что от Авраама, а мы можем даже найти примерно такие же воззрения вот там, откуда вышел Авраам, в Уре Халдейском, то есть у шумеров. Это ещё на тысячу лет, если не больше, ранее, чем Авраам. То есть, это из какой-то древности глубочайшей идёт понятие, что души после смерти попадают в Шеол. Вот так это евреи называли — Шеол. Что такое Шеол? Это отнюдь не ад, то есть, это не место, где какие-то мучения, где кого-то жарят на сковородках, как мы это себе, может, представляем. Шеол — это место, где души после смерти просто влачат какое-то полусуществование. Они там не то, что живут, но и не то, что исчезли совсем. Ну, вот шумеры это очень рисовали, может быть, ярко, так ярче даже, чем в еврейском мировоззрении, где нет чёткого описания этого Шеола. А у шумеров есть. Это вот пыльное такое место, люди там, вот они в этой пыли, все серые,
какие-то бесцветные. Как там сказано, в одном шумерском тексте, «одеты, как птицы, одеждою крыльев». В общем, с одной стороны, да, нельзя сказать, что душа исчезает после смерти. Нет, она не исчезает, она попадает в Шеол. А с другой стороны, это, конечно, не жизнь, это какое-то полусуществование.

Вот так они это себе мыслили, и конечно, при таком отношении к делу евреи до Христа считали, что всё главное для человека — здесь, на земле. Он здесь должен сделать дело своё. И даже если это человек Божий, праведник, глубоко религиозный, - вот здесь, на земле, его главное дело. А что будет после смерти — это уже, так сказать, неважно с религиозной точки зрения.

Мы, например, вот в пятницу только здесь, буквально недавно, читали шестой псалом, где Давид, такой замечательный человек, но разделявший, естественно, вот это общееврейское представление о Шеоле, говорит Богу в молитве, что Господи, ну что, вот в смерти кто будет славить Тебя? Кто Тебя исповедает? Там, после смерти, уже всё, уже связь человека с Тобой прерывается. Это Давид вот так понимал. И вот это мнение разделяли саддукеи тоже.

А фарисеи — это люди, которые вот, они вообще возникли, фарисеи, буквально в последний где-то век — два до Христа, это течение возникло. И в эти века в иудаизм вошло непонятно откуда, но как-то возникло в иудаизме понимание, верное понимание того, что этот Шеол — это ещё не вся правда, что вот есть, действительно, некое воскресение душ усопших, воскресение куда-то, в хорошее куда-то, в славу, к Богу воскресение, воскресение именно как соединение с Богом, а не как попадание куда-то туда, где Бога нет. Вот. Это был предмет полемики. Народ больше держался мнения фарисеев, но саддукеи считали, что это потому, что народ неграмотный, непросвещённый.

Ещё одна точка, по которой расходились фарисеи и саддукеи, - это то, что фарисеи признавали за авторитет так называемую Устную Тору, то есть предание, которое передавалось от учителя к учителю, которое нигде не было записано, но которое пользовалось вот таким почтением. И вот те самые шестьсот тринадцать заповедей пресловутых, да, - это вот именно фарисейские заповеди, это то, что предавалось вот так из уст в уста, элементы этой так называемой Устной Торы. То есть, там, конечно, есть и заповеди записанные, например, Десять Заповедей, но значительная часть — это вот такая Устная Тора.

А саддукеи считали, что это всё выдумки, это всё от лукавого, что единственное, на что можно опираться, - это Писание. Причём под Писанием они понимали не полную Библию, которая к тому времени практически полностью сложилась, как мы её знаем, а только Пятикнижие Моисеево.

И вот именно потому, что у саддукеев такое особое отношение к тому, на что в Библии можно опереться, Христос им даёт, как бы, цитату вот эту: «Бог при купине сказал: Я Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова». Это цитата тоже из Пятикнижия Моисеева, из Книги Исход, то есть то, что должно было для саддукеев быть авторитетом.

Вот этот вопрос, с которым саддукеи пришли к Христу, он, как бы, преследовал две цели, в равной мере провокационные, если так можно сказать. Одно — это провокация по отношению к Христу, поставить Его в тупик. Ну, вот они вроде бы Ему такой вопрос задали, из которого, как им казалось, Он не может найти ответа удовлетворительного. А почему? А потому что они, как им казалось, показали Ему, что понятие воскресения, что само воскресение есть, противоречит словам Моисея. И нарисовали такую, я бы сказал, сконструировали такую воображаемую ситуацию, в которой оно, это противоречие, вот оно выявляется. Ну, само то, что они сконструировали воображаемую ситуацию, - в этом ещё греха нет. Христос, когда рассказывает притчи, Он тоже конструирует такие воображаемые ситуации.

Но какую ситуацию они сконструировали? Они глупую ситуацию сконструировали именно потому, что Христос как им говорит, они не понимают вообще в каком-то смысле, о чём они говорят. Но, во всяком случае, они на этом, с одной стороны, хотели поймать Христа, а с другой стороны — получить ещё одно очко в своём вековом уже споре с фарисеями: так есть воскресение или нет? Чтоб они потом народу могли сказать: ну, смотрите, вот ваши фарисеи говорят, что есть воскресение, смотрите, вот Этот ваш Учитель, Иисус из Назарета, Которому вы так верите, вот Он же тоже был вынужден признать, что нет, что понятие воскресения заключает в себе неразрешимое логическое противоречие. Вот они, как бы, саддукеи, ради этого этот вопрос задали.

Вот они цитируют из Второзакония, из двадцать пятой главы, эти слова Моисея: «Если у кого умрёт брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмёт жену его и восстановит семя брату своему». Это так называемый закон левирата или, как по-русски ещё иногда говорят, ужичества. Старославянское такое слово.

Зачем этот закон? Вот давайте вдумаемся: зачем дан этот закон? Какую цель он преследовал? Он преследовал цель совершенно материальную, конкретную — чтобы с женщиной не ушла из семьи собственность. Вот представьте себе, ситуация: вот те же семь братьев. Вот у него жена. Вот брат умер. А у брата поля, там, дома. Значит, после смерти, естественно, всё это осталось жене. Но жена по израильским законам, она вообще сама, так сказать, легально не является собственницей всего этого. Легальным собственником является либо её отец, либо её сын, либо её брат, либо её муж.

И вот эта жена, вдова эта, вот она выходит замуж за другого. Имеет право? Имеет. По законам израильским это не только не возбранялось, но даже приветствовалось. И что тогда? А тогда вот в род этого другого, за которого она вышла замуж, отходит всё это, - и поля, и земля, и дома. Понимаете? И дело даже не в том, что это само по себе плохо, что отходит. Дело в том, что вы себе представляете, какие кровавые конфликты между людьми способна была сгенерировать вот такая ситуация? То есть, они, я себе представляю два варианта: либо, если это всё-таки произошло, значит, началось бы побоище между вот двумя этими семействами, либо, что более вероятно, эта семья, в которой жил умерший брат, она, чтобы этого не допустить, ещё до того, как эта вдова, вообще как ей в голову пришло выйти второй раз замуж, они бы её просто выгнали вон из своего семейства. Ничто в законодательстве этому не препятствовало. И поэтому можно сказать словами Христа: вот эту заповедь о левирате по жестокосердию вашему дал вам Моисей.

Христос говорит эти слова, если вы помните, по поводу развода, что если мужу, там, чего-то не понравилось в жене, там, ну, допустим, постарела она, так случается ведь, правда? Или, там, как японцы, так сказать. У японцев муж мог выгнать жену за то, что она спит в некрасивой позе какой-нибудь.

Так вот, израильтянин тоже мог за это выгнать жену. Ему вообще, ему никому не надо было ничего объяснять никому. Он должен был ей просто написать письмо разводное — и чао. И никому ничего объяснять не был обязан.

Так вот Христос про эти порядки тоже сказал: по жестокосердию вашему дал вам Моисей заповедь. А почему по жестокосердию? А потому что очень просто. Значит, пусть уж лучше муж вот так вот выгонит жену с разводным письмом, чем, допустим, её просто убьёт, значит, в каком-нибудь, как у нас, знаете, вот на кухне сколько таких убийств, которые кухонным ножом производятся именно в такой ситуации, как в ситуации семейной ссоры.

По жестокосердию. И этот закон дан по жестокосердию. И он, как вы видите, относится вообще к слою такому, к слою Писания, который говорит не о небесном, а о земном. И нам вот это важно понять. Это то, чего не понимали эти саддукеи, - что Писание многослойно, то в Писании много такого, что вот дано по жестокосердию нашему, что призвано регулировать исключительно эти наши земные отношения.

А есть в Писании другие фрагменты, которые вот относятся к Небесам. И вот то, что Христос здесь цитирует им в ответ на их цитату из земного слоя Писания, им Христос даёт другую цитату из Небесного слоя Писания, когда Он говорит: «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова». Вот так удивительно говорит, потому что к этому времени Авраам, Исаак и Иаков уже давным-давно умерли.

Я хочу сказать вот ещё по поводу этого, этой ситуации о том, что, каково было в Израиле женщине после смерти мужа. Значит, ничего хорошего. Во-первых, не зря во многих местах Ветхого Завета в качестве самых незащищённых людей приводятся вдова и сирота. Уже характерно, да? Сегодня же у нас это не так. Значит, что бы мы ни говорили, но сказать сегодня, что вдова незащищённый человек, нельзя. Она точно так же защищена законом, как замужняя женщина. А тогда это было, конечно, не так.

И вот, может быть, наиболее ярко эта ситуация описана в Книге Руфь, где вот героиней является такая женщина, оставшаяся без мужа, и видно, как она хочет прибиться ну куда угодно, только вот где-то, где-то, так сказать, найти в жизни какую-то опору, потому что она понимает, что сама по себе она ничего, пустое место, не защищена.

Вот Закон Моисеев, который они цитируют, закон левирата, - это Закон, как всё почти в Ветхом Завете, Закон милосердия по отношению к нашим земным жестоким нравам. Вот. И конечно, когда они этот закон, призванный наши земные отношения хоть как-то смягчить, призывают саддукеи в качестве свидетельства о Воскресении, то есть о вещах Небесных, это просто означает, что они не понимают, о чём говорят. Не понимают разницы между земным и Небесным.

Вот это сам пример, который они приводят. «Было семь братьев. Первый взял жену, и, умирая, не оставил детей. Взял её второй и умер. И он не оставил детей, так же и третий. Брали её за себя семеро и не ставили детей. После всех умерла и жена. Итак, в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? Ибо семеро имели её женою». Вот главный пункт их этого, этого анекдота, который они рассказывают, он в двадцать третьем стихе, последний: «Семеро имели её женою».

То есть, мысль их состоит в том, что если вообще воскресение есть, то она в воскресении должна воскреснуть тоже женою кого-то из вот их. А кого? Если семеро имели её женою, то можно, так сказать, сказать, что, ну, она уже ничья после этого. Что, так сказать, как бы, её вот, так сказать, супружеские связи с любым из этих братьев, они, так сказать, мало чего стоят, если действительно она успела побывать в постели у семи мужчин.

Ну, это мы можем применить к нашей жизни тоже. Это тоже мы понимаем. Значит, когда мы встречаемся с женщиной, которая была замужем за семью мужчинами, допустим, если кто-то из вас знает такую. Я вот не знаю. Рекорд, который я знаю, - это замужем за пятью мужчинами. Но и даже этого вполне достаточно. Мы уже понимаем, что, ну, наверно, её, так сказать, этот брак с любым из них не был такой глубокой тесной связью, которую в принципе Бог вот так замыслил между мужчиной и женщиной.

Это говорится и в истории вообще о сотворении человека, об Адаме и Еве, это подтверждается и Христом, Который говорит о разводе, о том, что вот, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. То есть, у Христа вот оно такое высокое понятие о том, что должно стоять за браком в Замысле Божием. А наш земной брак — это очень несовершенное, я бы сказал, опошленное отражение того, что есть в Замысле Божием об отношениях мужчин и женщин.

И вот это-то земное, опошленное отражение они и ставят, саддукеи, в основу своего аргумента о том, что вот, ну, раз она не может в воскресении быть женой никого из них, ну, нет у неё тесной связи ни с кем из них, то, значит, и воскресения не может быть вообще.

Ну, это, вы знаете, это попытка доказать, что называется, от противного, как вот в математике. Но доказательство от противного в математике строится на том, что может быть либо так, либо так. Либо А, либо не А. И если вы видите, что А не получается, значит, верно не А.

Вот это такая же логика доказательства: если вот этот анекдот, который они рассказали, с их же собственным саддукейским понятием о воскресении не совместим, то, значит, никакого воскресения и быть не может. Как вы понимаете, это, так сказать, очень наивный способ рассуждения, потому что, на самом деле, это они так видят две возможности — А и не А. А там может быть тридцать три возможности вот этих вариантов устройства Царства Небесного и Замысла Божьего о судьбе людей после смерти. А они этого всего не видят. Потому им Христос так и отвечает, что вы не понимаете ничего в том, о чём говорите.

Я хочу сказать, что обратите внимание ещё вот на одну такую слабость, которую им Христос указывает. Они по земным понятиям, по человеческим, считают, что женщина, которая, как я вам говорил, в Израиле, на земле, обязана быть чьей-то, она не может быть ни к кому не приставлена, иначе она просто как пустое место, она должна быть в Царстве Небесном, в воскресении тоже чья-то. Ничья она не может быть.

И вот Христос им отвечает как раз в том смысле, что это всё их доказательство, оно неправильно потому, что, в частности, потому что совершенно необязательно быть душе воскресшей чьей-то. Эти наши взаимоотношения земные, где мы все чьи-то, мы папы и мамы кого-то, мы дети кого-то, мужья и жёны кого-то, начальники и подчинённые кого-то, подданные какого-то государства и так далее, и так далее. Всё это земное, всё это в Царство Небесное не входит. Оно исчезает.

И вот слова Христа, они, наверно, ключевые, это двадцать четвёртый стих: «Приводитесь ли, этим ли вы приводитесь в заблуждение, не зная ни Писаний, ни Силы Божией?» Эти слова Христа как раз и говорят о том, что они не различают земного и Небесного. Ну, а при чём тут… В Писаниях не различают. Ну хорошо, а почему Христос им говорит, что они не знают не только Писаний, но и Силы Божией? При чём тут Сила Божия?

Ну, есть простой ответ, который даёт большинство комментаторов. Он состоит в том, что, ну, для Бога всё возможно. Если Бог хочет кого-то воскресить, то Он может кого-то воскресить. И это, если так можно выразиться, такое ощущение Всемогущества Божьего — это козырь старший. Это — истина, которая превосходит то, что мы с вами вычитываем из Писаний, потому что мы из Писаний можем вычитать что-то не то, как это вот саддукеи и сделали.

Ну, это правда. Но это не вся правда. В этом ответе содержится ещё более важный, более глубокий слой. Вот о Силе Божией. Вот давайте спросим себя: а как Сила Божия, как Промысел Божий совершается вот в этом сочетании Неба и земли, которое представляет из себя наш мир?

Вот по понятиям саддукеев Промысел Божий совершается таким образом, что то, что мы видим здесь, на земле, оно отражается на Небесах. Если так можно выразиться, Небеса устроены по образу и подобию земли. Вот это Христос и называет непониманием Силы Божией, потому что Сила Божия в этом мире проявляется ровно наоборот, что наша земля устроена по образу и подобию Небес; что то, что происходит на нашей земле, пусть несовершенное, пусть слабое, но отражение того, что происходит на Небесах. Вот этого Замысла Божия, исполняющегося в истории человечества.

Ну, мы можем сказать, что, ну как же так, ну, неужели же вот эти все земные такие  нестроения, нелады, вся та картин довольно-таки печальная, которую представляет брак между мужчиной и женщиной на земле, - это, неужели же это отражение того какого-то Замысла на Небесах? Да, это отражение несовершенное Замысла на Небесах. Всё то, что происходит между мужчинами и женщинами в нашей земной жизни, - это, на самом деле, отражение того, что задумано на Небесах. И в этом ключ к правильному пониманию ответа Христа дальнейшего: «Когда из мёртвых воскреснут, тогда не будут жениться, ни замуж выходить, но будут как Ангелы на Небесах». Ведь этот ответ можно понять, его многие так понимали, просто — на Небесах ни мужского, ни женского пола, начала вообще нету, там все бесполые, как вот Ангелы бесполые. Ну, потому что пол связан с нуждой в размножении, а там этого не нужно. Зачем размножение там, где есть бессмертие? Размножение нужно на земле, где есть смерть. Поэтому на Небесах все вот они такие унисекс, если можно так выразиться.

А можно понимать и по-другому. Понятие мужского и женского и в Небесах тоже существует. Но только оно там предназначено не для продления вот физического такого, плотского рода человеческого, как вот в нашей жизни мы это так воспринимаем, а для чего-то другого, для какого-то более возвышенного Замысла Бога о мире, который мы ещё с вами не понимаем.

Вот моё-то мнение, оно как раз такое, последнее. И из этого следует, что вот этот неясный нам ещё, возвышенный Замысел Бога о мире отражается в какой-то мере и в том, что происходит на земле между мужчинами и женщинами. Ведь согласитесь, у нас с вами, наверно, есть вот этот печальный опыт того, как устроены взаимоотношения мужчин и женщин в этом мире, и всё-таки он не только печальный. В нём есть и проблески, вот эти вот проблески чего-то Небесного. В этих наших земных отношениях между полами не только одно размножение, не только одно производство на свет детей, не только одна собственность, там, хозяйство и так далее, и так далее. Не только это существует во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. А если бы было иначе, ещё раз, не была бы большая часть мировой литературы посвящена именно этому, потому что литература, поэзия, всё это — это просто всегда попытка различить в земном Небесное. Это движущая сила, которая заставляет писателей и поэтов писать. Вот так надо понимать эти слова Христа о том, что, что будет на Небесах, что там будет с полами.

Но, с другой стороны, мы понимаем, что, конечно, не всё то, что несёт понятие «пол» в нашей жизни земной, ну, в частности, вот это вот, то, что Окуджава назвал «губительной страстью», что вот это не всё может войти в Царство Небесное. Не всё. Что-то в Царство Небесное не войдёт.

И это, понимаете, это для нас важно ещё и как общий принцип, потому что мы все уповаем на то, что вот да, наши души, они после смерти войдут в Царство Небесное. А что войдёт от наших душ в Царство Небесное? Что, все наши вот эти недостатки, все наши идиосинкразии, всё то, чем мы часто сами в себе бываем недовольны? Всё это войдёт в Царство Небесное? Нет, туда не всё может войти. Вот это нам важно понимать. И поэтому, и в частности, вот то, что соединяет нас с вами, мужчин и женщин, на земле, вот этот зов пола, вот этот инстинкт, так сказать, базовый, да, как там в одном фильме он называется, «Базовый инстинкт», - это в Царство Небесное не войдёт. Это земное. Об этом вот эти слова. И мужчины, и женщины там, на Небесах, чем-то, вероятно, будут соединены, но не вот этим базовым инстинктом, а чем-то другим. Так вот я понимаю, по крайней мере, эти слова Христа.

Ну, и наконец, последнее, вот что Он отвечает. Он отвечает наконец-то на принципиальный, самый главный вопрос — о воскресении, то есть о том, в чём более всего заблуждаются эти саддукеи. Они, конечно, заблуждается в понимании, в проекции земных отношений между мужчинами и женщинами на Небеса, но ещё больше они ошибаются в самом вообще своём понимании того, что из себя представляют Небеса, что из себя представляют жизнь и смерть.

Вот эти слова о том, что «Я — Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова» и «Бог не есть Бог мёртвых, но Бог живых», или, как сказано в Евангелии от Луки, «у Него все живы», их надо понимать так: конечно, мы не сомневаемся, что в этом мире, в этом нашем времени Авраам, Исаак, Иаков умерли. Умерли, от них остались косточки, это даже вот написано в Библии. Там Иаков даже завещает перенести кости его из Египта в Израиль, что и было сделано. Всё так. Но это в нашем времени.

А в Вечности? У Бога? В Вечности, у Бога, там есть вот эта вот жизнь и умирание? И мы, когда понимаем, что означает Вечность, то есть то, где времени нет, мы понимаем, что там невозможно то, что здесь у нас — жить, а потом умереть. Там можно либо жить всегда, либо быть мёртвым всегда. И вот это христианское понимание того, что души делятся на две категории. Одна категория — это те, которые обретает эту вечную жизнь, и поэтому они как бы живы там, у Бога, в Вечности, всегда, и другие, которые по своим грехам себя предают во власть дьяволу и аду и обретают вечную смерть. И поэтому они у Бога, в Вечности, как бы мертвы всегда.

Вот это непростое понимание, как связаны время и Вечность, привело некоторых христиан вот к доктрине так называемого предопределения, что человек уже рождается предопределённым к тому, чтобы либо попасть в рай, либо попасть в ад. Нет-нет-нет, это совершенно неверно, и я сейчас не это хотел сказать. Я хотел сказать, что это в нашей жизни совершается и зависит от наших с вами действий, от наших усилий, куда мы попадём в итоге, - в Вечную Жизнь или в вечную смерть. И тем не менее, поскольку Бог в этой Вечности уже находится, Он этот результат уже видит. Понимаете? И поэтому вот для Него вот этот результат жизни праведников, Авраама, Исаака и Иакова, проявляется в том, что они у Него уже живы, вечно живы. В Вечности они просто живы. Не говоря, когда — вчера, сегодня завтра. В Вечности этого нет. Вот.

И поэтому Он, Христос, им раскрывает то, чего они не понимали в Писаниях, - эти слова, сказанные при купине: «Он сказал: Я — Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова». И может быть, даже сам Моисей понял эти слова, что Я — Бог твоих умерших предков, а это означает, что Он — Бог его живых предков, живых душ этих предков, которые у Него, там, на Небесах, вот как здесь сказано, как Ангелы, как сыны Божии, пребывают.

И вот слова последние Христа здесь о том, саддукеям, о том, что они весьма заблуждаются, они вот это означают, что саддукеи не понимают отношения времени и Вечности, отношения Неба и земли. А это в любой религии главное. Естественно, в религии иудейской и в выросшей из неё религии христианской это главное — понять, как соотносится, как отражается друг в друге то, что происходит здесь, у нас, во времени, и то, что, если так можно выразиться, то, что происходит, а точнее говоря, просто есть в Вечности.

Вот какой глубокий урок несёт для нас ответ Христа на этот вроде бы такой, я бы сказал, полемический, провокационный, незначащий вопрос. Вот какие глубины нам Христос открывает.