Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 33.
Прежде, чем мы с вами начнём читать полагающиеся нам на сегодня фрагменты Евангелия от Марка, я хотел бы сказать несколько слов по поводу сегодняшних праздников. Сегодня двойной даже праздник. Сегодня ветхозаветный Праздник Кущей, как вы видите, и сегодня новозаветный праздник Покрова Богородицы в Православной Церкви. Я вот хотел сказать два слова о связи Ветхого Завета и Нового Завета именно в связи с Праздником Кущей. Я об этом вообще-то говорил, но, может быть, кто-то ещё не успел услышать. Праздник Кущей — это, на самом деле, для евреев вот времён уже где-то последние несколько веков перед Христом, Праздник Кущей — это время ожидания Мессии, это мессианский праздник по преимуществу. Он начинался, этот Праздник Кущей, как благодарность за урожай, вот вы плоды видите, как воспоминание хождения евреев по пустыне, а вот в итоге где-то в нём стали всё сильнее и сильнее звучать мессианские эти ноты. Если так можно выразиться, Новый Завет стал пробиваться сквозь Ветхий, стала звучать сквозь вот мелодию Ветхого Завета мелодия Нового Завета. И, ну, а что такое Новый Завет? Новый Завет — это Мессия, Иисус Христос. И мы с вами поэтому, всё, что мы сегодня с вами прочтём о Христе, это, на самом деле, имеет то отношение к Празднику Кущей, что это его исполнение. Хотя должен вам сказать, что здесь есть свои тонкости, потому что мы ведь говорим о Пришествии Христа на землю как Его Первом Пришествии. А ещё ведь Церковь имеет такое понятие, как будущее, Второе Пришествие. И в Праздник Кущей евреи отмечали, конечно, не различая ещё этого, не разделяя Первое, Второе Пришествие. А мы сегодня это уже понимаем, мы эти вещи разделяем, и поэтому, во всяком случае, мы можем сегодня совершенно, так сказать, без зазрения совести, христиане вместе с нехристианами в праздник Кущей праздновать ожидание будущего Пришествия Мессии. Ещё раз. Вот Иисуса Христа. А то, что мы с вами сегодня прочтём вот из Евангелия от Марка, - это ведь тоже о Христе. Это нам рисует то, какой Христос. Отрывок небольшой совсем, но он имеет вот то достоинство, что он даёт нам, как бы, образец, как заглянуть внутрь, понять, почему Христос разговаривает с людьми так, как Он разговаривает. Он ведь необычным образом разговаривает с людьми. Поскольку фрагмент этот небольшой, у нас останется время, надеюсь, ещё сегодня для того, чтобы потом попеть, но ещё, наверно, останется время для вопросов, поэтому, пожалуйста, после нашего чтения, если будут у кого-нибудь вопросы, не стесняйтесь, милости просим. Значит, мы с вами прочтём сегодня конец одиннадцатой главы Евангелия от Марка. Я хочу напомнить, что всё это, оно не висит в воздухе, этот фрагмент, а он связан определёнными нитями с тем, что идёт до, и с тем, что идёт после. Значит, с тем, что идёт до. Самое главное из того, что идёт до, с чем связан вот этот наш сегодняшний отрывок, - это история с изгнанием Христом торгующих из Храма. Это мы с вами недавно прочли. Но ещё, кроме прочего, помните, что в прошлый раз мы с вами читали про смоковницу, про бесплодную смоковницу, и это даже, этому даже посвящены вот два фрагмента в одиннадцатой главе Евангелия от Марка. А вот после нашего сегодняшнего фрагмента, в начале двенадцатой главы, у нас будет как бы продолжение этой темы бесплодной смоковницы. Это будет в каком-то смысле бесплодный виноградник. Бесплодный не в том смысле, что он не приносит плода, он плод приносит, но плод этот тому, кому он должен доставаться, не достаётся. В этом смысле да, тоже бесплодный. И вот между этими двумя темами о бесплодности того, кто должен был бы приносить плод, находится вот наш сегодняшний фрагмент — вопрос книжников и фарисеев, и,главным образом, первосвященников ко Христу и такой, несколько удивительный, способ, как Он ответил на это. И нам, чтобы понять, почему вот ответ Христа таков, как есть, надо обязательно держать в голове вот эту тему, тему тех, кто должен приносить плоды и их не приносит. Ну вот, а теперь начнём читать. Это с двадцать седьмого стиха одиннадцатой главы Евангелия от Марка. Прочтём сначала всё, а потом уже по отдельным стихам пойдём. «Пришли опять в Иерусалим». Это вот «пришли опять», если вы помните, - это проходя мимо смоковницы, которая к этому времени уже засохла. Они продолжили свой путь и пришли в Храм. «И когда Он ходит в Храме, подошли к Нему первосвященники, и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? И кто тебе дал власть делать это? Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном. Отвечайте Мне. Тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было или от человеков? Отвечайте Мне! Они рассуждали между собою: если скажем «с небес», то Он скажет: почему же вы не поверили ему? А сказать «от человеков» - боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: И Я не скажу вам, какою властью это делаю». Вот на этом кончается одиннадцатая глава, дальше идёт двенадцатая глава, притча о винограднике, и, поскольку идёт граница между главами, то у нас такое впечатление, что Христос так им ничего и не сказал в ответ на этот вопрос. Это неверно. Сказал. Он им, как бы, не ответил так, как Он изначально мог бы им ответить, если бы они сумели, так сказать, повернуть разговор с Ним в правильное, в правильное русло, а если, в поскольку этого не получилось, поскольку они упорствовали в своём нежелании понимать то, что Он им говорит, Он им рассказал в ответ на их вопрос обличительную притчу, именно обличительную, притчу о виноградарях, вот которая идёт уже в двенадцатой главе. А поскольку границ между главами в исходном тексте Евангелия нет, то там было совершенно ясно, что вот этот рассказ о виноградарях — это и есть другой ответ, который даёт Христос на их вопрос. Ну вот. Давайте теперь с вами по отдельным стихам пройдёмся. Мы видим, что к Нему подошли первосвященники, и книжники, и старейшины. Они к Нему подошли с вопросом. На самом деле они к Нему подошли, несомненно, знаете, значит, как вот сейчас вы можете слышать в метро, агрессивно настроенные граждане. Вот к Нему подошли вот так агрессивно настроенные граждане. И легко понять, почему они агрессивно настроены. Потому что, хотя они на вот это Его совершенно вопиющее, с их точки зрения, действие по изгнанию торгующих из Храма сходу не нашлись, как отреагировать, а не нашлись, потому что народ Его, видимо, поддерживал, но они, так сказать, естественно, вот так этого просто Ему не забыли. И вот прошёл день, два дня, и они, так сказать, опять возобновляют, возобновляют этот вопрос. В какой форме? Они Ему говорят: «Какой властью Ты это делаешь и кто Тебе дал власть делать это?» Под словом «это» можно понимать, конечно, разные вещи. Можно, конечно, понимать Его проповедь: а кто Тебе дал власть вот учить народ? Но это такая, как бы, мелочь, в конце концов. А самое главное, конечно, - кто Тебе дал власть вот так вот, бичом из верёвок, изгонять торгующих из Храма, как Ты сделал, там, вчера-позавчера? В этих словах, - «какою властью Ты это делаешь», - слово «власть» имеет два смысла, и поэтому вопрос этот распадается на два подвопроса. Мы, может, удивляемся: как-то странно фраза построена. Ну, спросили бы просто: какой властью Ты это делаешь? Ясный вопрос. А они так: «какою властью Ты это делаешь?» и «кто Тебе дал власть делать это?» А в другом Евангелии ещё непонятное сказано: «Или кто Тебе дал власть делать это?» То есть, возникает такое впечатление из их вопроса, что они видят две возможности. Одна — это что у Него есть какая-то вот такая власть, какая-то им непонятная, которой Он это делает, как бы, никого не спрашивая. А второй вариант — это что у Него могла бы быть власть, полученная Им, полномочия, как бы, полученные Им от, если так можно выразиться, законных властей Храма. Вот эти два варианта. Они Ему, как бы, ставят вопрос следующим образом: Ты ведёшь Себя в Храме как Хозяин. И это совершенно верно. Он ведёт Себя в Храме как Хозяин. Он говорит, что Храм принадлежит Отцу Моему. А в другом месте Он вообще говорит, что Моё Тело — это Храм. Тут уж, как говорится, куда, куда больше, чем Хозяин собственного Тела! И вот они Ему говорят: «Или Ты ведёшь Себя в Храме как Хозяин, потому что у Тебя есть какая-то непонятная нам, неизвестная, мистическая власть от Самого Бога делать то, что Ты делаешь. Если так, то так и скажи. Или, если Ты просто человек, как мы все, тогда Ты это имеешь право в Храме делать, только если у Тебя есть соответствующие полномочия от властей земных, уполномоченных регулировать вот поведение в Храме. Есть у Тебя эти полномочия? Вот, пожалуйста, скажи: кто Ты? По какому праву? По праву некоего, так сказать, Высшего Существа? Или по праву просто вот человека, который, так сказать, вот уполномочен вести в Храме вот такую деятельность?» И это, этот вопрос, он, на самом деле, с тех пор возникает всё время. Он возникает постоянно. Вот как только возникает в Церкви кто-нибудь, кто ведёт себя чуть-чуть не так, как принято в Церкви, ну, вот Отец Александр Мень, например, — яркий пример. Он вот-вот чуть-чуть, на такую чуточку маленькую, если так можно выразиться, даже не в содержании, а в стилистике чуть-чуть выходил за пределы того, что до него было принято делать в Русской Православной Церкви. И тут же возник вопрос: отец Александр, а вот по какому праву вы говорите то, что говорите? Вы получили полномочия, там, от, там, от архиерея, от Патриарха, вообще? Это вот кто-то цензурировал то, что Вы говорите, или нет? Или что, вот у вас какой-то специальный дар, специальный дух, который в вас говорит? Ну да, это мы понимаем. Духу рот не заткнёшь. Но вот или - или. Как нам к вам подходить? Потому что, видите ли, как. Если человек претендует на то, что он говорит духом, то это претензия такая, я бы сказал, такая, рискованная для самого человека, потому что духи разные бывают. И я думаю, что вот эти, которые к Нему подходили, ко Христу, первосвященники, и книжники, и старейшины, они предвидели возможность такого ответа, что Он скажет: да, это вот Я всё делаю Духом. Это Я делаю так, потому что Отец Мой Мне так повелел. И тогда они бы начали с Ним разбираться: а какой это Дух? И можно заранее предвидеть, к каким выводам они бы пришли. Всё это, вот этот подход, он, понимаете, он, с одной стороны, понятен. Он в какой-то мере обоснован. Понятно, что даже мы в наших сегодняшних храмах не можем дать возможность каждому, кто захочет, говорить что угодно. В храме должен быть какой-то порядок, какой-то чин, какая-то дисциплина. И вот возникает такая ситуация, когда этот, в принципе, благое это дело, чин, дисциплина наталкиваются на Христа. И вот, и люди вот через это перескочить, на эту ступеньку подняться и осознать, что нет, всё, вот здесь, в присутствии Этого надо про чин, дисциплину, про всё забыть и просто вот, как та Мария у ног Христа, раскрыть уши и слушать. А вот да, это высокая ступенька, трудно на неё поднять ногу, особенно людям, которые как раз и уполномочены, призваны следить за порядком, причём не то что даже как милиционеры, - они призваны следить за духовным порядком, чтобы в Храме не звучала проповедь чего-нибудь такого, что способно народ соблазнить. Вот. Значит, эти вот два варианта ответа они Ему, как бы, предлагают. И мы с вами, когда это понимаем, мы можем удивиться: а почему же Христос им не отвечает просто и прямо: «Я делаю это, потому что Мне Отец Мой велит так делать. И дал право так делать. И власть эту дал Отец». Это заставляет нас задуматься: почему вообще Христос очень часто отвечает на задаваемые вопросы не прямым образом, а как-то вот так косвенно. Он нигде этого не объясняет, почему Он разговаривает с людьми так, как разговаривает. Но мы видим, что Он то притчами говорит, то вот даёт примерно вот такие ответы, как здесь, то вообще отвечает не на тот вопрос, что Ему задают. Мне представляется, что главное в этом следующее: каждый ответ Христа на вопрос, так же, как Его притчи, - это дело очень многослойное, оно вмещает в себя много разного содержания. Это совсем не просто — ответ формальный вот так на вопрос, тем более, когда вопрос такой провокационный, как здесь. Ответ Христа всегда в себя включает следующее: он, конечно, включает в себя ответ на задаваемый Ему вопрос, но этот, это ответ Человека, Который видит, так сказать, ситуацию гораздо шире и гораздо глубже, чем её видит тот, кто этот вопрос задаёт. Вот знаете, даже те, кто не провокационные, а искренние вопросы задают Христу, они чем-то напоминают ребёнка, который папе задаёт вопрос: «Папа, а правда, что меня нашли в капусте? Или нет? Или я как-то по другому появился на свет?» Что ему должен на это папа рассказать? Понимаете, папа даже не может ему рассказать, так сказать, в доступных ребёнку понятиях, каким образом дети появляются на свет. Вот в эту ситуацию постоянно Христос попадает. И вот для того, чтобы ответить на такие вопросы, если так можно выразиться, не на уровне детей, которые такие этот вопрос задают, а на уровне взрослых, которые видят вот весь этот объём ситуации, Он и даёт такие непростые ответы. Они предназначены, во-первых, эти ответы, чтобы показать что ситуация больше, сложнее, чем они для себя понимают, задающие вопрос. Первое. Второе. Всегда в этом ответе содержится ответ не только тем, кто задаёт этот вопрос, а и народу, который стоит и слушает, чтобы народ поучался. Мы сейчас увидим, чему тут народ поучается. И третье. Как правило, ответы Христа содержат в себе некое поучение для тех, кто вопрос задаёт. А поучение это, как правило, имеет вид зеркала, которое Христос перед ними ставит: «Вот вы задаёте вот такой вопрос. Вам кажется, что… Вот посмотрите, как вы сами в этом вопросе отражаетесь». Вот исходя из этого, давайте попробуем понять, почему Он им на этот их вопрос о том, какая власть, откуда у Него право это делать, Он почему-то ссылается на Иоанна, на крещение Иоанново. Ну, во-первых, чтобы вы не подумали, что это означает, что Он каким-то образом получил власть от Иоанна. Нет, конечно. И сам Иоанн говорил, и Христос это подтверждал, что Иоанн меньше, Иоанн Предтеча, Христос больше. О том, что власть какого-то, какая бы то ни было, передаётся от Иоанна, - об этом речи быть не может. Но почему Он вообще вспомнил об Иоанне, когда мог бы сказать просто: «Это Мне эту власть дал Отец»? Давайте мы с вами, чтобы это понять, прочтём тот небольшой отрывок в первой главе Евангелия от Иоанна, из которого видно, что тот же самый вопрос который сейчас задают Христу, - «какой властью Ты это делаешь?» - уже задавали Иоанну. Поэтому-то Христос это, это и вспоминает. «Когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить у Иоанна: кто ты? - он объявил и не отрёкся, и объявил, что я не Христос. И спросили его? Что же? Ты Илия? Потому что ждали, что Илия придёт перед Мессией. Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет. Сказали ему: кто же ты? Чтобы дать ответ пославшим нас. Что ты скажешь о себе самом? Он сказал: Я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исайя. А посланные были из фарисеев, и они спросили его: что же ты крестишь, если ты не Христос, не Илия, не Пророк? Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде, но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то, Идущий за мною, но Который стал впереди меня». Вот это он говорит о Христе. Но я обращаю ваше внимание на то, что они поставили Иоанну Крестителю ровно тот же вопрос, что и Иисусу Христу. Значит, если ты Илия, ну, какое-то, я не знаю, перевоплощение Илии, то, ну, так и скажи. Мы тогда, как говорится, проверим тебя, действительно ли ты Илия или это, или только прикидываешься. Или ты Пророк. Ну, тогда, значит, вот, будем подходить к тебе как к Пророку. А он им отвечает: ни то, ни другое, ни третье. И тогда они его спрашивают ровно как Христа: ну, а тогда какое ты право имеешь крестить? Кто тебя уполномочил крестить? Где вот у тебя бумага с печатью, что ты имеешь право крестить? Вот этот вопрос они ему задают, в сущности. Тот же самый вопрос, что в Евангелии от Марка они задают Христу. И фактически, Христос, вспоминая о том, что они уже однажды, если так можно выразиться, упёрлись лбом вот в это своё неумение различить земное и небесное, Он говорит: «Ну, хорошо. Вот вы этот вопрос задавали Иоанну. И что? Что вы для себя решили? Его власть, Иоанна Крестителя, делать то, что он делает, была откуда — с небес или от человеков? Решив этот вопрос, если вы на этот вопрос дадите правильный ответ, тогда - этого Христос не говорит, но это подразумевается, - тогда Я могу с вами разговаривать дальше, если вы понимаете, что полномочия Иоанна с небес. Я вам тогда могу начать объяснять про Свои полномочия, которые больше Иоанновых и которые тоже с небес. Ну, а если вы этого не понимаете даже про Иоанна, что его власть с небес, что же с вами говорить о Моей большей власти? Вы не готовы это понимать, вы не готовы это слушать». И вот вы видите, что они на этот простой вроде бы вопрос они колеблются и не знают, как Ему ответить. И главное — это даже не то, что они колеблются. Главное то, что они внутри себя, в своих душах ответ на этот вопрос имеют. Они сами знают где-то в глубине души, что крещение от Иоанна с небес, но они боятся сказать об этом вслух, потому что тогда вот они, Христос скажет: «А почему же вы не поверили ему?» То есть, почему вы сами не пошли у него креститься? Почему вы его не благословили, так сказать, вот этой своей земной властью как, так сказать, хозяев Храма? Почему вы не благословили Иоанна?» И у них не будет ответа на этот вопрос. Перед народом они боятся оказаться вот в этом двусмысленном положении. Поэтому они не могут сказать «с небес». Не потому, что они не верят, а потому что вот из-за народа. Вот. А сказать «от человеков», то есть, ну, что Иоанн, то есть, что он такой самозванец, то это они тоже сказать не могут, потому что народ, стоящий вокруг, так же, как и они сами, он прекрасно понимает, и все понимают, что Иоанн не самозванец, что Иоанн — человек, посланный Богом. И вот в итоге что получилось? Если бы среди них был человек, который вот эти их шушуканья между собой, когда они решались, решали, что же ответить, если бы какой-то человек на это посмотрел со стороны и объективно, он бы сказал про них и про себя: «Господи, да что же мы за люди, если мы даже вот честно на этот вопрос сказать, что крещение Иоанна с небес, не можем, а всё оглядываемся, как бы нам чего не потерять в глазах народа! Как бы нам не потерять свой авторитет! Как бы нам не потерять какую-то крупицу своей власти!» А в другом Евангелии вообще сказано, что некоторые из них даже боялись, как бы, если сказать народу, что Иоанн самозванец, народ их может за это побить камнями. Ну, это, я думаю, эти страхи, они, конечно, были необоснованные, но ясно, что это, так сказать, отнюдь не повысило бы авторитет этих первосвященников, и этих книжников, и прочих в глазах людей, если бы они сказали, что Иоанн самозванец. И вот в итоге что мы видим? Что за зеркало перед ними ставит Христос этим ответом Своим на их вопрос? Зеркало состоит в следующем. Он им говорит: «Вы задаёте Мне этот вопрос так, как будто бы вас на самом деле волнует, откуда у Меня эта власть. Вас не волнует, на самом деле, откуда у Меня эта власть. Вас волнует только ваша собственная власть, чтобы вам её не потерять. И вопрос ваш поэтому, как бы, он вопрос неискренний, ложный, провокационный. И посмотрите, как вы вот на мой встречный вопрос, который, как бы, просто вас заставляет определиться, вы бы могли сами себе ответить, если бы вы могли честно ответить и на мой вопрос про Иоанна. Это был бы, собственно, ваш собственный ответ на то, о чём вы Меня спрашиваете. Но нет, вы не можете, потому что вас волнует не истина. Вы истину не хотите знать. Не в этом ваша цель. Ваша цель в том, чтобы, вот, так сказать, навести порядок, чтоб всё было тихо, спокойно, тишь, да гладь, да Божья благодать. Вот. И, при этом, не потерять, естественно, авторитет в глазах народа. Вот что вас заботит». И это вполне возможно, что кто-нибудь, стоящий среди этих первосвященников, книжников, кто-нибудь вроде Иосифа Аримафейского, который был из их среды, кто-нибудь вроде Никодима, который тоже был из их среды, он, наверно, смотрел на этих своих коллег со смесью такого сожаления и какого-то, знаете, даже страха: «Господи, что же мы за люди, если мы вот так на такие вопросы мы отвечаем исходя их этих соображений — что скажет народ? Если нас даже не интересует, а что скажет Бог по этому поводу?» И вот в итоге, они, в итоге, как бы, в этой ситуации дают Христу лживый ответ. Именно лживый. Они говорят Ему: «Не знаем». Это неправда. Они бы на самом деле, если б они честно сказали, они бы сказали: «Не хотим Тебе отвечать, потому что, как ни ответь, мы себя поставим в дурацкое положение перед людьми». Вот это был бы честный ответ. А они увиливают и отвечают: «Не знаем». И тем самым они Ему говорят, как бы, две сразу вещи. Первая — это то, что они настоящий ответ на вопрос о том, откуда у Него власть делать то, что Он делает, не готовы слушать. Первое — не готовы. Второе — что они этот ответ и не хотят слушать. Вот так. И поэтому они этот ответ и не получат. И поэтому Христос им говорит вот так: «И Я вам не скажу, какою властью это делаю». То есть, Он им дать настоящий, полноценный ответ, который, конечно, состоял бы в чём-то вот вроде этого — объяснения того, каким образом и почему Отец дал Ему полномочия вести Себя в Храме как Хозяин. А главное то, что даже нам сегодня, может быть, не до конца понятно — это то, что Ему отец велел из этого Храма сделать, во что его превратить, во что его преобразовать. Мы знаем, что ничего этого не произошло, ни во что этот Храм не был преобразован. Он, как бы, не узнал Посетившего его, и Храм этот, и весь народ, и был Храм этот просто разрушен. А может быть, он должен был бы быть как-то преобразован. И мы об этом не услышали от Христа и уже не услышим, потому что не оказалось слушающего на тот момент, не оказалось никого, кому можно было бы эти слова сказать, кому Он бы эти мог слова сказать. И вот на этот вопрос Он им не отвечает, не отвечает вот в такой, по-настоящему, а отвечает им, как я говорил, в том, что идёт дальше, в двенадцатой главе, обличением. Обличением того, что они — виноградари, которые из виноградника, предназначенного для того, чтобы Богу приносить плоды, они из этого виноградника плоды присваивают себе. А вот в двадцать первой главе Евангелия от Матфея этот момент, связь между тем, что мы только что прочли, и притчей о виноградарях, которую мы сегодня не будем читать, вот этот момент, он изложен, ну, что ли, детальнее. Там повторяется то, что мы уже прочли: «Сказали в ответ Иисусу: не знаем. Сказал им и Он: и Я вам не скажу, какою властью это делаю». А дальше Он продолжает: «У одного человека было два сына, и, подойдя к первому, он сказал: сын! Пойди сегодня, поработай в винограднике моём. Но он сказал: не хочу, а после раскаявшись, пошёл. И подойдя к другом сыну, он сказал то же. Этот сказал в ответ: иду, государь, и не пошёл. Который из них исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы впереди вас идут в Царство Божие. Ибо пришёл к вам Иоанн путём праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему. Вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему». Значит, и дальше
Он переходит в Евангелии от Матфея опять к той же самой притче о виноградарях,
которая и в Евангелии от Марка. Значит, как вы понимаете, вот здесь слиты, вот
в том, что я сейчас прочёл из Евангелия от Матфея, слита вот эта тема Иоанна
Крестителя с темой виноградарей, которые, ну, виноградари нерадивые, И ещё. Видите, вот здесь видно ещё, что могло бы быть, ну, я не знаю, так, теоретически, что могли бы они сделать, вот эти руководители еврейского народа, услышав проповедь Иоанна, если бы они её действительно услышали своим сердцем, а не только ушами. Они должны были бы в одном ряду со всеми этими простыми людьми, с этими мытарями, блудницами, солдатами, купцами, всеми, кто приходил к Иоанну креститься, должны были к нему тоже вот так же прийти, креститься от него, покаяться в своих грехах, и может быть, тогда этот, действительно какой-то исторический, путь Израиля пошёл бы другим путём. Ну, вы себе представьте этих людей, которые являются уже бог весть в каком, в пятом или шестом поколении элитой Израиля, которые: «Ну, вот мы! Лучше нас и больше нас в Израиле нет и быть не может!» И вот что, они пойдут к этому оборванному проповеднику на берегу Иордана креститься от него? Как бы не так! Вот. А почему? Да очень просто. Что для них важнее? Вот этот тест — что для вас важнее — они не выдержали. Но этот тест, я хочу сказать, он не только к ним. Этот тест, который Христос этим Своим вопросом об Иоанне фактически им делает, этот тест применим и к нам тоже. Христос, пусть не в этой форме, каждую секунду может нам задать, лично мне, вам, кому угодно этот, примерно этот же вопрос: «А что для тебя важнее? А что для тебя дороже? А ты хочешь знать правду о Христе, о Боге, о твоём пути в жизни? Или для тебя важнее сохранить спокойствие душевное, хорошее мнение окружающих и то, достаточно лестное представление о самом себе, которое у тебя есть?» Понимаете, это непростой вопрос. И не будем себя считать намного уже лучше или выше этих самых первосвященников, фарисеев и книжников, потому что если бы нам вот такой вопрос Христос задал, то тоже неизвестно, что бы мы увидели, вот глядя на себя в зеркало Его так, как они глядели на себя вот в это зеркало. Всё. Если есть вопросы какие-нибудь, пожалуйста, несколько минут можете их задать. Да. - Вопрос вообще (неразборчиво) это случайно было сказано или сознательно, но иудеи говорили, что Иоанн Креститель — это перевоплощение, как вы сказали, Илии. Ну, они так думали. - Нет, это, конечно, это, конечно… - (неразборчиво) А потом переменили точку зрения и начинают склоняться (неразборчиво) - Понимаете, когда они говорили ему это: «Ты Илия?» - они, конечно, имели в виду совсем не то, что имеется в виду сегодня под словом «перевоплощение», которое, как правило, берётся из индуизма понятие о перевоплощении. Они имели в виду, что тот дух, который жил в Илии, в пророке Илии, этот дух в каком-то смысле может опять ожить в каком-то другом человеке. В этом смысле этот человек физически, телесно не Илия, а духовно и, если можно так выразиться, в замысле Божием он то же самое, что Илия. Так, так они считали, как бы, на тот момент. Нигде я не знаю в, и, по-моему, этого просто не было, разработки понятия того а как это вот происходит, что дух Илии вот возьмёт и вселится в другого человека, - этого, по-моему, просто не было в иудаизме. Но если, как говорится, от этих достаточно древних времён к сегодняшнему дню, то я хочу сказать, чтобы избежать этой достаточно скользкой темы перевоплощения, которая невольно, как только мы употребили это слово, мы попадаем на то понимание этого термина, которое есть у индуизме. Но современная Церковь, Христианская Церковь, мне кажется, не исключает той возможности, что Замысел Божий, который осуществлялся через пророка Илию, вот тогда-то, когда, этот же замысел Божий осуществляется потом, спустя, ещё через какого-то человека или даже, там, через десятки других людей. То есть, вот один и тот же Дух Божий, действовавший в Илии, будет действовать вот в этом целом ряду длинном людей. Так замысел Божий осуществляется на земле. Но я просто поколебался бы употреблять этот термин «перевоплощение». Это всё-таки что-то немножко другое. А главное различие, мне кажется, вот в чём. Такой взгляд на вот это вот новое, если так можно выразиться, воплощение, хорошо, употребим этот термин, Илии как осуществление Замысла Божия на новом, так сказать, историческом этапе, это ведь не предрешает ответа на вопрос: а личность Илии, личность, его человеческое «я» тоже в этом новом человеке, вот, допустим, в Иоанне Крестителе, возрождается или нет? (Неразборчиво) - Можно второй вопрос? - Да, пожалуйста. - К вопросу о плодах. - Да. - Господь сказал: плодитесь и размножайтесь. А почему двадцать процентов семей бесплодные? Что это? (неразборчиво) Чей замысел? (неразборчиво) - Ну, честный ответ на этот вопрос будет — не знаю. Потому что я продолжаю, я понимаю ваш вопрос. Если Господь хочет, чтобы люди плодились и размножались, почему Он не сделал всех женщин и мужчин плодовитыми? Вы знаете, ну, этот вопрос же можно поставить ещё острее: если Господь, как мы вот читаем в Библии, любит людей, милует их, рассматривает их как Своих детей, почему Он допускает, чтобы люди убивали друг друга? Почему Он допускает, чтобы люди болели и умирали вот так и так далее, и так далее? Это из того же ряда ваш вопрос. Честный ответ на него таков: мы не знаем ответа вот такого логического, который можно записать в виде какой-то формулы словесной. Но мы верим в то, что Бог благ и что и за этим стоит тоже какой-то непонятный нам Его благой замысел. Вся книга Иова посвящена этому. Вот такое страшное, непредвиденное и незаслуженное несчастье, которое произошло с Иовом, и он, в сущности, кричит Богу о том, что Господи, если Ты, как мы всегда верили, любишь людей, милостив к нам, то почему Ты так действуешь с нами? И в итоге книга кончается тем, что Иову открываются какие-то недоступные доселе глубины замысла Божия о мире, и он находит ответ, который в словах нельзя выразить. Мы не Иов. Слава Богу, можно сказать, что никто из нас не в этой позиции Иова, весь покрытый гноем, сидящий, там, на мусорной куче. Мы этого ответа просто сейчас пока не знаем. Мы верим, что есть некий Замысел Божий, которым регулируется и это тоже.
|