Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 30.

Мы читаем с вами сегодня, продолжаем читать десятую главу Евангелия от Марка с тридцать второго стиха. И вот, вы знаете, в этом, в этом фрагменте, небольшом относительно, который мы с вами должны прочесть, в нём продолжается та тема, которая идёт ещё с девятой главы. Тема о первенстве, тема о том, кто же первый в Царстве Небесном. Оно, сам этот вопрос, кстати сказать, если так в него вдуматься, он может показаться удивительным: а почему, собственно, в Царстве Небесном кто-то должен быть первым? Но ещё всё сложнее оттого, что речь идёт не о том, кто в Царстве Небесном, вот Там первый. Этого мы не знаем. И, кстати, на этот вопрос и Христос не отвечает. Он отвечает другое. Он отвечает вот что: «Если вы хотите быть первыми не в том понимании, какое это слово имеет на земле, а в том понимании, какое это слово имеет на Небе, то вот здесь, на земле, делайте не так, как это понимается обычно, а совсем наоборот». Ну, мы с вами это уже читали много раз: «кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем будь слугою», о том, что «первые будут последними и последние будут первыми». И вот, вы знаете, это передо мной лежат раскрытые две страницы, и они все посвящены с разных концов одной и той же теме. Вот этой. И та история о богатом юноше, который пришёл такой радостный ко Христу и отошёл от Него такой опечаленный, - эта история тоже об этом в каком-то смысле. Этот юноша, вот он из тех, ну, кому, казалось бы,полагается быть первым: и богатый, и образованный, и добрый, и хороший, и все заповеди сохранил от юности своей, и ещё спрашивает: «а что мне ещё сделать?» И вот вдруг оказывается, что нет. Совсем не ему быть первым.

Вот всё это с разных сторон. А это вот, а две страницы по меркам короткого Евангелия от Марка — это необычайно много. Значит, тема эта чем-то очень важна. Почему она важна? Почему именно здесь вот столько ей уделяется места? Мне кажется, ну, тут главная причина вот такая: Христос, Он идёт. Всё, что мы здесь читаем, всё это говорится в дороге и делается в дороге. А куда Он идёт? Он идёт в Иерусалим на праздник Пасхи. Он идёт на крест. И вот с приближением этого креста всё острее, острее встаёт вопрос креста. Вопрос, который, мы, мы привыкли уже, конечно, к этому: крест, Христос отдал Свою жизнь за грехи людей. Мы это всё тысячу раз слышали и уже привыкли. А в те времена всё это обладало невероятной остротой и поразительностью новизны. Почему? Почему Бог должен вот таким странным способом спасать людей? Отдавая Свою жизнь за них, вот как бы, в лице Иисуса Христа, и причём ещё как! На кресте, как последних рабов распинают! Почему так? А что, у Бога нет других способов, что ли? У Всемогущего Бога?

И этот вопрос, он, на самом деле, очень важный. Это богословский вопрос: почему вот так должны совершаться пути Бога? Мы же все так для себя хотим, чтобы нас никто не распинал, чтобы всё было хорошо, чтобы всё было приятно, спокойно и комфортно. А Бог совершает, как видите, Свой промысел на земле максимально некомфортными для Себя же Самого путями. Почему это так? И вот мы начинаем из настойчивого повторения этой мысли о том, что законы Царства Небесного ровно обратные по отношению к нашим земным законам, мы начинаем понимать: Бог делает это так, потому что по законам Царства Небесного, вот именно путь Бога, путь, путь Первого, конечно, Бог, Он Первый с большой буквы уже хотя бы потому, что Он Первый был и всё сотворил, что потом уже стало, так вот, путь Первого этого с большой буквы состоит в том, чтобы стать последним и принести Себя в жертву за всех. Таковы законы Царства Небесного.

Причём, понимаете, вы же не подумайте, что Там Бог, у Себя на Небесах, постоянно приносит Себя в жертву за всех, и что Там, на Небесах, Там ангелы, архангелы и всякие прочие, что они постоянно Там кем-то распинаются, принося сея в жертву. Нет. Это не закон Небес. На Небесах, кто Там кого будет распинать, на Небесах? Сами понимаете.

В том-то и дело, что когда Небесное приходит на нашу землю, Оно, чтобы остаться Небесным, чтобы сохранить вот это Своё Небесное первенство, должно стать распинаемым. Вот это, если угодно, результат вот такого контраста, огромного, трагического контраста между Небом и землёю. Тут, на земле, земные живут по земным законам, и живут довольно комфортно, как мы понимаем. Человек человеку волк, ну, или, во всяком случае, не друг, товарищ и брат уже точно. И на Небесах, Там живут по законам Любви, тем законам, о которых мы здесь поём. И это тоже Там естественно и нормально. А вот когда Небесное оказывается на земле? Вот когда Небесный человек, с душой, там, с судьбой Небесной оказывается на земле, вот тогда вот всё это.

Вот чтобы нам это всё объяснить, Христос так, ученикам, конечно, а через них уже нам, Христос так настойчиво повторяет, третий раз уже повторяет здесь об этом, об этих законах: кто первый, должен стать последним. Первый должен не быть почитаемым, а быть уничижаемым, быть убиваемым. Это естественно для первого, так же, как для земных людей естественно для первого человека быть где-нибудь там на вершине, так сказать, и, как говорится, все чтобы на него смотрели и, значит, ему рукоплескали и падали, как говорится, лицами, лицами вниз, как это было принято по отношению к фараонам всяким и прочим другим первенствующим в кавычках.

Христос настолько вот эту тему хочет объяснить Своим ученикам, что, вот я вам сейчас прочту, как об этом сказано в Евангелии от Иоанна, в том фрагменте, который мы с вами читали, не с вами, правда. Ну, вот здесь читали в пятницу, ой, в среду прошлую. Мы читали тринадцатую главу Евангелия от Иоанна, начало вот последней Вечери Христа с учениками. И там сказано, что Христос вот на этой Вечере «Своих, сущих в мире, то есть учеников Своих, до конца возлюбил». И в чём же выразилось это «до конца»? В том, что Он им умыл ноги и сказал им: «И вот вы на Меня посмотрели, как Я, Учитель, с вами поступаю, вот вы так же делайте и друг другу».

Почему это вот «до конца»? Почему в этом «до конца»? Мне думается, что здесь один из моментов, вот он самый, самый главный, наверно. Он такой: ученики, они, как сказал Пётр вот в Евангелии от Марка, что мы недавно читали, всё оставили ради Христа и пошли за Ним. Но всё-таки у них в душах осталась одна такая вот загвоздка, одна задоринка, якорёк такой, который привязывает их к земным понятиям. Это желание быть первым. Не первым, конечно, как царь какой-нибудь, ну, понятно, не, там, каким-нибудь блистающим, но хотя бы первым в плане первенства вот по меркам Царства Небесного, то есть, быть первым рядом с Учителем. Они хотят. Каждый из них хочет, ещё всё-таки хочет быть первым. Вот это последнее, что в этих учениках останется от земного и такого, если можно выразиться? не очищенного. И именно поэтому там, в этой Своей последней беседе Христос вот до конца их от последнего, от последнего Он их освобождает. От последней вот этой ниточки, от желания быть первым по Небесным понятиям, но по земным меркам. Вот от этого Он их освобождает.

И об этом, поэтому, в сущности, вот то, о чём мы с вами сегодня будем читать, этот фрагмент. Я вам прочту его целиком, потом прочту ещё, что к этому относится, вот, из Евангелия от Матфея, и потом уже будем разбирать по стихам с тридцать второго стиха десятой главы Евангелия от Марка.

«Когда были они на пути в Иерусалим, Иисус шёл впереди их, а они ужасались, и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его, и в третий день воскреснет. Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы, Иаков и Иоанн, и сказали: Учитель, мы желаем, чтобы Ты сделал, о чём попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя одному по правую сторону, другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую — не от Меня, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так, а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою, и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но для того, чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

Вот этот фрагмент. Мы вот встречаем здесь эти слова учеников о том, чтобы сесть по правую и по левую сторону в славе Его, в славе Иисуса Христа. Эти слова не случайны, а потому что мы не встречаем в Евангелии от Марка один момент, который встречаем в Евангелии от Матфея. Он там говорит в ответ на вопрос Петра: «Что будет нам, которые оставили всё и последовали за Тобою?» Это двадцать восьмой стих двадцатой главы Евангелия от Матфея. Христос отвечает: «Истинно говорю вам что вы, последовавшие за Мною, в пакибытии, − то есть, вот в этом, вот в этом, но, на новой земле и в новом Небе, на Страшном Суде, когда всё кончится, эта наша жизнь кончится и начнётся всё новое, вот что имеется в виду под пакибытием, - в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле Славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судит двенадцать колен Израилевых».

И вот, конечно, ученики, никто не пропустил мимо ушей такое замечательное, лестное и возвышающее их пророчество. Но вы видите, что вот Иоанн и Иаков, они, значит, именно хотят сидеть вот на этих двенадцати престолах не просто, а сидеть вот по левую и правую сторону Иисуса Христа.

Ну, сейчас мы доберёмся до этого места. Сначала начнём с первого стиха. Будем разбирать всё это по порядку.

Смотрите, как сказано: «Когда они были на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шёл впереди них, а они ужасались, и, следуя за Ним были в страхе».

Я, во-первых, хочу сказать, что сам тот факт, что Иисус шёл впереди них, - это очень, конечно, зрительно так понятно. По этим горным дорогам непростым Учитель шагает впереди, и в нескольких шагах за Ним идут вот эти ученики, а возможно, и скорее всего даже, ещё целая толпа из десятков, как бы не сотен человек, которые тоже иду вместе с Христом. Вы не забывайте, что это же дорога, по которой все шли с севера Израиля на Пасху в Иерусалим. Так что там у них, во первых, и много попутчиков, и учеников у Иисуса, конечно же, не только двенадцать, а гораздо больше. То есть, это целая толпа, и все идут за Ним, сзади. Почему сзади? Мы в других местах встречаем, что, во-первых, они совсем даже и не сзади, они вокруг Христа идут и даже толкаются временами, Ему там не пройти. А иногда, вот мы с вами будем читать чуть-чуть подальше, и вперёд Христа забегают. А почему тут все идут за Ним? А потому и идут за Ним сзади, что они ужасаются и страшатся. И ноги у них не идут. Это так естественно, да, когда вот, вот, у нас такое в жизни у многих тоже, наверно, бывало, вот куда-нибудь, куда страшно, и хочешь пойти, а ноги сами не подымаются туда сделать шаг. Вот так и они.

А чему же они, собственно, ужасаются? Что их так напугало? Чтобы это понять, мы это слово «ужасаться» давайте сопоставим с тем, что в двадцать четвёртом стихе этой главы. Ученики ужаснулись от слов Его, когда Он вот на примере этого замечательного молодого человека, который к ему прибежал и отошёл огорчённый, Он сказал: «Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие!» А в некоторых рукописях опускается про богатство и просто написано: «Как трудно войти в Царствие Божие!» Но, во всяком случае, сопоставляя это «ужаснулись» с тем «ужаснулись», мы начинаем понимать, что ученики, которые до этого, видимо, надеялись, что вот они, за Учителем как-то вот следуя, действительно оставив всё, но они без каких-то особых подвигов, без каких-то особых, ну, я не знаю, без кровопролития вслед за Учителем войдут в эту славу, войдут в Царство Небесное. Они ужаснулись оттого что они начали даже не понимать, они начали где-то ощущать в глубине своей души цену. Цену, которую надо заплатить за Царство Небесное. Цену, которую Учителю придётся заплатить. И они, видимо, где-то в глубине души начинают понимать, что и им тоже цена будет больше, чем то, что вот они оставили всё, что у них было, и пошли за Ним. Это огромная, конечно, цена, что они оставили всё, что у них было, но она недостаточна, и они это начали вот здесь понимать. От этого они ужасаются, конечно. То есть, сколько же это стоит, если так можно выразиться?

И мы знаем по Преданию Церкви, кроме вот этого Иоанна, Иоанна Богослова, о котором был какой-то, видимо особый замысел Божий. Но, кроме него, все ученики, все этих одиннадцать учеников, считая Иуду, который здесь тоже присутствует, все они были убиты, а Иуда покончил с собой сам. Вот такая цена, которую заплатили десять из этих учеников за вход в Царство Небесное. Помимо того, что они оставили всё, вот ещё и это. И много ещё чего. А сколько они претерпели, эти ученики, в дальнейшем, уже после того, как Христос был распят, воскрес и вознесён! Сколько они претерпели, неся Его слово по дорогам этого мира! Там много чего они претерпели, как апостол Павел сам это перечисляет. Он в их число не входит, но и они, эти апостолы, то же самое, что Павел, в сущности, переносили. И побои, и насмешки, и оскорбления, и тюремное заключение, и едва не убивали их, и изгоняли. Всё, что хотите. Все эти удовольствия. Вот она, вот такая цена.

А ещё ведь есть ещё одна цена. Они, может быть, глядя на этого юношу, поняли, что цена за то, чтоб войти в Царство Небесное — чтоб стать совсем другим. Не то, чтоб стать лучше. Вот этот юноша, он хочет, оставаясь самим собой, стать лучше. А цена за то, чтобы войти в Царствие, - чтоб стать совсем другим. Принципиально другим. Ну, в каком-то смысле вот с чем-то таким глубоко человеческим в себе расстаться. И они от этого ужаснулись.

Я вам хочу сказать, что если каждый из нас вот так себе вопрос поставит: «А если вот мне скажет Господь, там: тебе, чтоб войти в Царство Небесное, надо перестать быть самим собою. Всё. Тот человек, который войдёт в Царство Небесное, - это будешь не ты. Он, ты его даже не узнал бы, если бы ты мог с ним встретиться, что это ты. А он бы не узнал тебя. Ужаснулся бы, глядя на тебя: неужели это был я?» Вот если нам такую цену предложат? Вы уверены, что мы вот легко, с радостью согласимся: да, да, Господи, пожалуйста, давай, легко? Нет. Думаю, что нет. Что это одно из самых трудных решений, если это от нас зависит, - вот на это пойти. И поэтому, а оно именно так, поэтому и говорится в крещении, сегодня в церкви, когда совершается крещение, говорится о том, что ты, крестящийся, умираешь. Старый человек умирает, на его место воскресает новый человек. Вот ученики, может быть, это стали ощущать, вот этот масштаб, поэтому и ужасаются.

Но вот ещё обратите внимание вот на что. Он им говорит, уже даже вот в этих двух всего главках Евангелия от Марка, Он им третий раз уже говорит, что Он идёт на страдания, муку и смерть, а они как будто Его не слышат, ученики. Почему так? Ну, странная какая-то глухота. Они, наверно, хорошо Учителя слушают, ученики эти, которые всё оставили и пошли за Ним? Вы знаете, не в этом вопросе. Потому что в этом вопросе, этот вопрос принципиальный. Они  слышат только образ желаемого. Они же все почему пошли за Ним? Вы знаете, это, может быть, такие слова, как говорится, несколько, я бы сказал, гротескные, они пошли за Ним в расчёте на премию — Царство Небесное. Вот они заплатят, да, эту цену, оставив всё, пойдя за Учителем, но получат в обмен вот это Царство Небесное. И Христос во многих местах вот эту терминологию употребляет: «Вы, кто оставите вот это земное, получите за это вот это Небесное». А получается, что они получат не вот эту премию, что-то такое сладенькое, а получат что-то очень горькое — зрелище убиваемого Учителя. Они, конечно, не хотят это слышать. У них, как бы, барьер вот такой в их мозгах, и этих слов Христа они не слышат, зато очень хорошо слышат те слова, когда Он говорит о славе. Вот сказал Он, я прочёл вам, сказал Он о славе, - и вот это вот да, это они понимают, потому что это согласуется с иудейским представлением о том, что Мессия, когда придёт, Он придёт во славе, это будет торжество, это будет победа. Иудеи не могли себе представить, что Мессия придёт вот таким, как Его пророчески видел Исайя, — уничижаемым, распинаемым, убиваемым. И ученики, ну, это же всё, это же, это вся иудейская школа , она же у них тоже за плечами. Они тоже такого Мессию где-то в глубине своей души видеть не хотят. Поэтому вот так. Иисус раз за разом пытается пробить вот этот привычный им образ Мессии — и не получается. Они держатся, цепляются за этот привычный себе образ.

И вот я хочу сказать: вот то, что таков путь Христа по земле, - не в торжестве, а вот в  уничижении и в смерти. Помните, вот слово, которое мы с вами прочли, мы до него ещё дойдём: «кому уготовано». Мы с вами только что прочли в сороковом стихе. Вот этот путь Христа по земле — он был Ему уготован? Он был однозначно прописан, вот что вот оно так всё будет и никак иначе быть не может? Или могло быть всё-таки как-то иначе? Что означает это слово «уготовано», мы сейчас будем говорить об этом там дальше применительно к ученикам, «кому уготовано» - что означают эти слова. А про Него, про Христа? Этот крестный путь был Ему уготован Отцом? Или всё-таки могло быть как-то иначе? Может быть, и ученики тоже, они в своём вот таком ощущении, что неестественен для Мессии вот этот путь креста, может быть, в этом есть тоже какое-то ощущение того, что есть и другой какой-то путь, не такой трагичный, не такой кровавый для Мессии на земле? Я это ставлю как вопрос. Это сложный, глубокий богословский вопрос. Не хочу вам дать на него готовый ответ, у меня его нет; и думаю, что вообще в Церкви этот вопрос, он и сегодня вот такой, остаётся таким стоящим. Просто давайте над этим. Когда мы над такими вопросами, максимально сложными, думаем, тогда-то мы и растём духовно.

Вот эти слова Христа о том, что «Он предан будет первосвященникам, и осудят Его на смерть, и предадут язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его, и на третий день воскреснет», - это самое подробное во всех Евангелиях предсказание Христа о том, что будет с Ним, и мы с вами, когда читаем описание Страстей Христовых во всех Евангелиях, видим, что вот, слово в слово, что здесь сказано, слово в слово всё это и сбылось, и у нас такое, конечно, возникает ощущение, что Христос вот это, что ещё не сбылось, Он, как бы, это видит уже, как бы, где-то там вот, так сказать, вот это приближающееся. Вот этот сюжет.

Теперь вот к центральному моменту всего того, что мы прочли, вот к этой просьбе Иакова и Иоанна, чтобы сесть одному по правую, другому по левую сторону Его. Во-первых, обратите внимание в тридцать пятом стихе, как они к Нему подходят: «Учитель, мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чём попросим». Это совершенно детские слова, слова ребёнка, который говорит, подходит к своему отцу: «Пап, ну вот обещай, что сделаешь то, о чём я тебя попрошу». Папа говорит: «А чего ты хочешь?» - «Нет, ну ты сначала вот обещай, а потом я скажу, о чём я тебя попрошу». Я, по-моему, если мне память не изменяет, вот сам ровно таким образом в детстве общался со своими родителями, бывало. И это, конечно же, идёт всё оттого, что ребёнок, он где-то понимает в глубине души, что он сейчас попросит что-то не то, поэтому он хочет из отца получить вот это вот, вымогает заранее обещание, а потом уже чтобы: «Пап, ну, пап, ну, ты же обещал»!

Вот ровно так они к Нему подходят. Причём они настолько чувствуют остро, видимо, что они чего-то не то, что-то не то сейчас попросят у Него, что когда мы читаем описание вот этого же самого в Евангелии от Матфея, так сказано так в двадцатом стихе двадцатой главы: «Тогда приступила к Нему мать сыновей Зеведеевых, то есть вот этого Иакова и Иоанна, с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него. Он говорит ей: скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоём».

Мне вот это описание, которое у Матфея дано, кажется, вероятно, более адекватным, потому что вряд это, та мать, она, как говорится, появилась ниоткуда. Оно, скорее всего, так и было, просто евангелист Марк сократил. Он вообще очень кратко своё Евангелие пишет, без лишних деталей, и про ту мать не упомянул. У него получается так, как будто они сами подошли к Нему. Во всяком случае, чувствуется, что они, знаете, как говорится: знает кошка, чьё сало съела. Они тоже чувствуют, видимо, что просят чего-то не того. Ну, а почему тогда просят-то всё-таки?

Во-первых, мне кажется, это реакция на слова Христа. Реакция на вот то, что я вам прочёл о том, что «вы сядете там на этих престолах в Царстве Небесном судить двенадцать колен Израилевых». Ну какая почесть, какое высокое призвание! Казалось бы, чего больше! Но посмотрите, в душах человеческих всегда вот какой-то червячок вот живёт, что всего мало. Это ведь правда так. Так устроена человеческая душа, что сколько ни дай — всё мало. Больше даже. Спасибо, опять мало. Вот так и они. Им и этого мало. На престолах сидеть им мало. Они хотят сидеть именно на первых престолах. Ну, я единственное, что хочу сказать, как бы, в их оправдание, - это не только всё-таки на первых престолах, а это ещё и ближе к Учителю. Они хотят быть ближе к Учителю. Ближе всех к Учителю.

Значит, должен вам сказать, что не забывайте, что один из них, это Иоанн, Иоанн Богослов, апостол Иоанн, который написал потом своё Евангелие. И мы, когда его Евангелие читаем, мы видим, как ему дорого то, что он, как он сам говорит, был у Христа любимым учеником, что он во многих ситуациях был ко Христу ближе всех, что Христос ему что-то, так сказать, на ушко говорил, чего не говорил никому другому. Там, а вот на этой Тайной вечере он пишет просто с гордостью, иначе это не назовёшь, а вот он на груди у Учителя возлежал, то есть вот, прямо близко к Нему.

Эта близость к Учителю, она очень им дорога, конечно, и это естественно, и ничего плохого в этом чувстве, в этой тяге к Учителю нет. Это любовь так проявляется. Естественно, что мы, кода кого-то любим, мы тянемся к тому, кого мы любим. Но я просто хочу задать вопрос, а вот хорошо, это хорошее чувство, да, садитесь, там, по правую и по левую руку Мою в Царстве Небесном. За чей счёт? Ведь чтобы им сесть по правую и по левую руку, кто-то должен сесть дальше. Понимаете? Вот этот момент, вот он даже из благих побуждений, даже из любви, даже из тяги, этот момент, он всё-таки всегда присутствует. Всё-таки это наполовину только любовь к Учителю, а на вторую половину это любовь к самому себе. Желание быть первым невзирая на остальных, наплевав на остальных.

Ситуация такая, как если взять вот пример, как говорится, из нашей жизни с вами. Много раз пройдена и, там, в литературе, и в жизни, и в кино. Вот любовь между мужчиной и женщиной. А мужчина женат. Вот да? Вот она вот хочет быть с ним. Всё ведь понятно. За чей счёт? За чей-то счёт. За счёт его жены. Вот есть такой фильм, Осенний марафон, который многие из вас видели. В нём, так сказать, центральная, несущая конструкция сюжета, она именно в этом и состоит.

Так что, вот любовь она тоже, она тоже, любовь, хоть сказано: «Любовь покрывает всё», но это сказано о любви вот этой, от Бога идущей. А любовь человеческая, она, к сожалению, очень тесно переплетается с любовью к самому себе, любимому, и со стремлением первенствовать, и со многим другим. И вот здесь как раз это и проявляется.

Мы в тридцать шестом стихе видим, что Христос, естественно, конечно же, им ничего заранее не обещает. Он им говорит так, как, наверно, нормальный отец на такой вопрос сына бы сказал. Он отвечает: «Что вы хотите, чтобы Я сделал вам?» Но должен сказать, это не просто, как бы, Его отказ давать им такие, карт-бланш им такой, а с этого момента ещё и начинается наставление Его им. Это не просто слова. Христос ничего просто так не говорит. Ни единого звука. Он этим Своим вопросом заставляет их то, чего они хотят, сформулировать, потому что до того момента, когда они сказали эти слова из тридцать седьмого стиха, «сесть по правую руку и по левую руку», они, может быть, сами до конца даже сами себе не отдавали полностью отчёт, а чего они хотят, как должно проявиться вот это вот их желание быть ближе к Учителю и быть первыми в близости к Учителю. А вот сформулировал ты это, слышишь ты сам свои слова — и ты уже сам начинаешь понимать, что нет, что-то я не то говорю, чего-то я не того хочу.

Это реальность просто нашей человеческой психики, и должен сказать, что самые ужасные вещи люди делают тогда, когда они делают что-то не произнесённое; то, что никогда в слова не выливалось у них; то, что только в их душах клубится как некое смутное что-то такое вот, как какая-то такая эмоция, как какой-то тёмный клубок. И вот в этот-то тёмный клубок из нерасчленённых эмоций в нашей душе так легко входит дьявол и начинает этим клубком управлять.

А когда ты сказал, когда эти слова, они получили вот это чёткое словесное оформление, - тогда уже вот сам язык, с помощью которого мы выражаем эти чувства, он сам, как бы, нам говорит: «Ты слышишь, какие слова ты произнёс? Разве ты, ты этого действительно хочешь, вот того, что ты сейчас сказал?» И мы начинаем уже понимать, на нас, как нашатырный спирт на нас действуют эти слова, и мы начинаем понимать: нет, я, наверное, что-то не то чувствую, думаю, говорю, делаю. Вот.

Не зря Господь Сам, Иисус Христос, сравнивается не с чем-нибудь, а со словом. Слово, в нём есть некая такая благодать, от Бога идущая, и такой дар вот рассеивать тьму и приводить в свет, что, вот понимаете, вот когда в нас клубятся вот эти чувства нерасчленённые, как нам полезно самим себе попытаться в словах выразить: а что же меня так смущает, что меня мучит, что меня раздражает, чего я хочу? Понимаете, это мы сами вот так перед собой поставим такое словесное зеркало в виде этой формулировки, сами просвещаем свою душу.

Ну, и здесь вот это, это же самое и происходит. Вот они Ему говорят, да, в тридцать седьмом стихе, мы с вами это прочли, «сесть одному по правую сторону, другому по левую сторону», а как им отвечает Христос? Он говорит им: «Не знаете, чего просите». Что эти слова означают? Как это они не знают? Он им Сам сказал: будут эти троны, вот они хотят вот так на этих тронах сидеть. Они знают, чего просят.

Я думаю, что, во-первых, Он им хочет, Он им не хочет сказать, что то, чего они просят, им недоступно. Это, вы знаете, как вот у Экзюпери есть, что если король прикажет генералу полететь ласточкой. Христос не хочет сказать, что им эти троны, вот по правую и по левую Его руку, так же недоступны, как летать ласточкой. Нет. Нет. Они, эти троны, мне кажется, как раз им доступны, но только «не знаете, чего просите» означает «не знаете, какую цену стоит то, чего вы просите». Представляете, как вот ребёнок пришёл с отцом в ювелирный магазин. Какое-нибудь украшение с бриллиантами, изумрудами. «Папа, как красиво! Возьми это мне!» Папа говорит: «Ты не знаешь, чего просишь. Это стоит дороже, чем всё, что у нас есть». Примерно так и здесь. Это не то, что недоступно им принципиально.

Я должен вам сказать, что в каком-то смысле что-то подобное сбылось, потому что они во времени сели, если так можно выразиться, оказались один первым, другой последним. Иаков Зеведеев оказался первым, убитым за Христа. Первым апостолом, убитым за Христа. А по понятиям первых христиан это огромная честь. А Иоанн оказался последним из апостолов, кто вот пережил всех остальных. Так вот они и оказались, один, если можно так выразиться, по одну сторону, другой по другую сторону.

Ещё один момент. Христос, Который, как вот я говорил, видит, видимо, так сказать, что предстоит, Он, может быть, видит и то, кто же окажется по Его левую и по правую сторону. А кто, правда, окажется по Его левую и по правую сторону? Будет ли в Его жизни такой момент, когда вот Он окажется окружённым двумя  человеками — один по левую, а другой по правую сторону? Будет. Когда Он будет на кресте. И эти два человека — это будут разбойники, которые будут висеть по две стороны на кресте. И Он прекрасно понимает, что, что вот они просят этого. Они просят себе места на кресте рядом с Ним. Им кажется, что они просят места на троне. А это не на троне. Это место на кресте рядом с Ним по левую и по правую сторону. Я уже не говорю о том, что, так сказать, там оказались разбойники, что тоже очень характерно. Но важнее то, что это место — это место именно на кресте.

И вот эти Его слова - « можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?» - это, конечно же, они-то, может быть, ученики, я почти уверен, что поняли это в прямом смысле: ну как это мы не можем пить чашу, которую Учитель пьёт? Сколько раз мы с им делили эту чашу на наших совместных трапезах! А крещением, которым Он крестился? Ну как, Он крестился у Иоанна и мы крестились у Иоанна. Мы действительно об этом читаем в начале Евангелий, что они тоже были крещены у Иоанна, эти Его первые ученики. Почему же не можем? Можем! Так они Ему и ответили.

А на самом деле Он имеет в виду? Как всегда, Он говорит, в этом два, три, четыре смысла разных, и  тут главный смысл второй, это тот, что чаша, которую Он будет пить, - это чаша страдания, Гефсиманская чаша, о которой Он говорит в Гефсиманском саду Своему Отцу: «Отче, если можешь, пронеси чашу эту мимо Меня. Но да воля Твоя, а не Моя да будет». Вот эта чаша. Чаша с кровью, а не с вином. Отсюда, из этой вот ассоциации - кровь страдания, вино вот этой чаши, отсюда, это, если так можно выразиться, зерно, семечко, из которого растёт современное центральное Таинство всего христианского
богослужения — Евхаристия. Это вот чаша.

А «крещением, которым Я крещусь, будете креститься»? Ну, опять же, речь идёт не о крещении в воде у Иоанна Крестителя. Дело в том, что Христос Сам говорит о Себе, вот сейчас не найду, где это, Он говорит такие слова: «Крещением...» Сначала Он говорит о том, что «огонь должен Я принести на землю, и как же Я жду, пока он разгорится!» А дальше Он говорит: «Крещением должен Я креститься, и как же Я томлюсь, пока сие совершится!» Вот это крещение огненное, не водное, а огненное, крещение огнём, ну, вы знаете, огнём не просто даже страдания, и мы даже до конца… Это, конечно, крещение на кресте тоже. Мы где-то до конца даже не понимаем, в чём это крещение состоит. Это то крещение, за которым следует Воскресение. Но, во всяком случае, это тоже не просто крещение Иоанново, не просто, это тоже крещение страдания, крещение крови.

Вот Он им и задаёт этот вопрос, и он, вопрос этот, звучит, как бы, так, что Он им говорит, что «ну, чего захотели! Вы же не можете пить Мою чашу и креститься Моим крещением!» Они вот так по своей наивности отвечают: «нет, можем!», понимая это в таком первом слое. Но, сказав эти слова - «можем!» - они сказали больше того, что они хотели, сказали больше того, что понимали. Они, в сущности, сказали: «Да, Учитель, чашу страдания, чашу крови мы с Тобой примем. И крест, крещение крестом вот этим, мы тоже с Тобой примем». Сказали, сами того не понимая. Но вы знаете, это как клятва. Понимаешь ты, не понимаешь — клятва произнесена. И Христос Своими дальнейшими словами как бы ставит печать, Он закрепляет эту их клятву, говорит: «Да, раз вы так сказали, по слову вашему будет вам. Чашу Мою, вот эту чашу страдания, будете пить и крещением Моим, вот этим крещением креста, будете креститься». Вот. То есть, видите как, эти слова-то их оказались больше и глубже, чем они предполагали. Но дальше Он им говорит: «И тем не менее, хотя вы всю жизнь свою отдадите за Меня и для Меня, но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую не от Меня, но кому уготовано». Слово «зависит» здесь вставлено, но я предпочитаю без него. По-моему оно искажает несколько только.

А как это Он говорит «не от Меня»? А от кого? От кого дать сесть по правую и левую руку Его в Небесах? От Отца, что ли? От Отца Небесного? Так мы читаем в другом месте слова Самого Христа, что Отец Ему отдал весь суд. Значит, а как тогда? От кого? И вы знаете, если мы задумываемся над этим, ответ-то простой: не от Него. От них самих, хотящих сесть по правую и левую руку. От них зависит это.

Почему? Потому что давайте вдумаемся в эти слова. Что здесь сказано: «кому уготовано»? Неужели же мы это «уготовано» понимаем так, что Господь заранее решил, кто там на Небесах будет сидеть на этих двух тронах рядом со Христом, и уже на них лежит там в вечности заранее табличка? Вот тут лежит табличка «Иоанн», а тут лежит, допустим, табличка «Иаков» и «Пётр», знаете, как на банкетах каких-нибудь. Ну конечно же, это не так. И никаких таких табличек нет. И что уготовано? Что? Место вот это вот именное? Нет.

Уготовано то, о чём говорил Иоанн Креститель. Он сам говорил о себе, что он на этой земле готовит. А что он готовит? Он готовит путь Господу. Вот так этот уготован путь. Уготован путь к этим тронам. Да, он уготован. Этот путь, как Христос сказал, лежит через страдания, кровь, крест и так далее, и так далее. Уготовано. Но от кого зависит, пойти этим путём или нет? Ни от кого. От них самих. Не от Христа. Не от Его Отца. Только от нас самих зависит, пойдём мы этим путём или нет. Вот этим уготованным путём.

И, конечно же, как правило, у людей у самих не хватает решимости уготованным этим Господним путём пойти. И преподобный Серафим Саровский об этом говорил. Его спрашивали: «Чего вот нам, сегодняшним, не хватает по сравнению с первыми христианами?» Первое, что он сказал, и главное, он вообще одно слово сказал: «Решимости». Решимости не хватает вот этим уготованным путём пойти.

Значит, ещё раз хочу подчеркнуть, ещё и ещё раз, что уготован не результат. Это вот есть такое учение о предопределении, как будто всё уже решено: и то, что Христос на кресте распят будет, решено; и то, что с каждым из нас в жизни будет, решено; и кто из нас в рай попадёт, а кто в ад, тоже решено. Вот есть такое понимание. Оно называется учением о предопределении. Его часто связывают с учением Жана Кальвина. Я с этим учением категорически не согласен, не принимаю его, потому что это означало бы, что Богу свобода человеческая, просто она не дорога и не нужна, а мы из всего видим, что Господь нашей свободой дорожит как самой большой ценностью, её бережёт больше всего. Больше нашей жизни Он бережёт нашу свободу, потому что жизнь нашу Он не всегда оберегает, а свободу оберегает всегда.

И вот единственный способ, как, чтобы это слово «уготовано» понимать не как предопределение, - это означает «уготованный путь». Но не результат. Уготованный путь.

Сорок первый стих: «Услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна». Почему они начали на них негодовать? Потому что они хотят быть первыми. Ну, это, конечно, очень плохо, что Иаков и Иоанн хотят быть первыми. Но давайте спросим: а почему на них негодуют остальные десять? А ровно по тому же самому. Потому что хотят быть первыми они. То есть, понимаете, это, само это негодование — это, как бы, как бы, роспись в том, что все такие. Это свойственно людям. И вот я хочу сказать, что эта самая скрытая страсть к первенству, страсть, что пусть будет мне, пусть вот это вот всё хорошее будет мне лично, — вот эта страсть к первенству, это есть одна из самых прочных зацепок, которые имеет дьявол в нашей душе. И на этой зацепке, на страсти к первенству, вообще вся система власти, государства, всего этого стоит, та система, про которую, если вы помните, дьявол во время искушения Христа сказал Христу, что «это всё, вот всё это — государство, власть и прочее отдано мне. Я этому хозяин». Потому что он хозяин вот этого вот движения душ, которое человека заставляет стремиться к первенству.

И это же самое, вы знаете, есть такая лагерная пословица наша отечественная: «Умри ты сегодня, а я завтра», - вот она об этом же. Мне, мне любимому. Пусть будет хорошее мне, а плохое — вот ему, кому-то другому. Кому угодно, но не мне. Вот это, очень глубоко в нас, людях, коренящееся чувство, - это и есть тот самый последний корень зла, который Христос, помните, я вам говорил, вот на Своей последней вечери как одно из главнейших поучений Своих говорит Своим ученикам: «От этого освободитесь. От этой тяги быть первыми, пусть в этом вашем узком кругу учеников».

И Он приводит пример: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними и вельможи их властвуют ими». Вы знаете, вот эти слова, «господствуют и властвуют», их можно понять по-разному. Можно, например, спросить: «А Бог? Бог, Он не властвует? Там, на Небесах, Он не властвует? Не господствует?» И даже на земле. Вот мы, когда в молитве Господней говорим, что «да будет воля Твоя как на Небе, так и на земле», разве мы не призываем Его властвовать на земле?

Вот здесь начинаются вот эти языковые нюансы. Власть, о которой говорит Христос, эта земная власть, - это власть, когда людьми управляют не ради интересов самих людей. Не ради них. А ради себя. Вот это моё драгоценное «я». Ради своего удовольствия, ради того, чтобы удовлетворить вот эту свою наркотическую тягу к власти. Большая часть управляющих нами людей — это вот такие наркоманы. Наркоманы власти.

А часто просто управляют людьми даже не для себя, не для своего удовольствия, а просто непосредственно творя волю дьявола, будучи орудиями дьявола, которому всё это, как я сказал, отдано в управление. Сколько таких начальников вокруг! Ну вот одну эту сладкую парочку, гитлера и сталина есть взять. Вот каждый из них в своём роде вот. Яркий пример.

Вот оцените биографию сталина. Кроме этого наслаждения властью, ничего у него не было. Ни собственности, ни женщин. Ничего. Он, понимаете, вот ему ничего и не надо было. Потому что он был орудием в руке дьявола. Вот давайте об этом помнить, что вот это такое властвование.

А когда мы говорим, что Бог наш Господин, мы говорим о том, что Он наш Господин, потому что Он нами управляет нами ради нас же самих. Мы поэтому называем Его Отцом. Отец тоже, отец, мать тоже управляют своими детьми, но ведь не ради себя, а ради детей. А если мать или отец управляет своими детьми ради себя? Такое тоже бывает, чтобы, там какие-то свои удовлетворить ту же свою, то же своё стремление командовать на материале своих детей, такое тоже бывает, то это уже не отец и не мать. Понимаете? По большому счёту это уже не материнское и не отцовское отношение, а другое, вот то, о котором говорит здесь Христос. Отношение господства, отношение власти.

И вот Он говорит: «Между вами да не будет так, а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою». Это же вот это и означает: будет управлять вами не ради себя, а ради вас. Ему ваши интересы, этому человеку, который вам вот так служит, будут дороже, чем его собственные.

Не нужно понимать вот эти слова, «кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом», это тоже, не нужно их понимать как призыв к самоуничижению. То есть, вот, знаете, таких было много среди властителей мира сего. Вот иоанн грозный, например. Яркий пример. Человек, который граммом своей власти бы не поступился, но как он подчёркнуто себя иногда скромно вёл, как вот разыгрывал вот эти все спектакли»! У Эйзенштейна в его фильме «иоанн грозный» это ярко показано. Вот это самоуничижение, которое паче гордости, оно тоже от дьявола идёт, и не о нём речь.

Здесь речь совершенно о другом. Здесь речь именно о службе, о том, что человек искренно, от всей души воспринимает данные ему от Бога какие-то возможности, силу, способности, и, наконец, даже просто вот назначение какое-то на должность, ну вот управляющего, воспринимает это как призыв послужить, как то, что Господь, давший ему всё это, ему одновременно с этими возможностями дал задачу: вот этим людям, которые ничего этого не умеют, не могут, которые слабее его, глупее его, может быть, им послужить. И Сам Христос служит именно так. Об этом Он говорит: «Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

Это было, конечно, удивительно для современников Его, что Мессия приходит не чтобы Ему послужили, не чтобы Ему рукоплескали и кричали Ему «ура! Ура!», а чтобы, как Он это сделал вот в этой тринадцатой главе Евангелия от Иоанна, мыть грязные ноги нам в прямом и переносном смысле. Не так это просто понять, что вот Этот вот, Который выше нас во всех отношениях, пришёл, чтобы мыть нам грязные ноги.

И ещё, чтобы нам не казалось всё это таким понятным и лёгким, я хочу сказать: здесь сказано, что Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили. Но ведь Этот Сын Человеческий, это же Он и Сын Божий. Во Христе же Бог. Так что, из этого получается, что мы не должны служить Богу? Мы не должны поклоняться Богу? Это Бог должен нам служить? Всё правильно. Он вот для этого и пришёл, чтобы нам служить. Ну, значит, и мы должны служить Ему.

Это не так, не так всё примитивно и не так легко всё опровергается, как можно было бы подумать с первого взгляда. Но я хочу сказать одно, вот одна очень важная мысль. То, что устами Христа Бог говорит здесь, что Он с нами, с людьми, не для того, чтобы мы Ему служили, - это святая правда, Он говорит об этом ещё в Ветхом Завете: «Мне вот этого вашего всего, - Храма, всесожжения, жертвы — не нужно. Мне, этой вашей службы Мне не нужно. Мне нужно другое».

Чего же Он хочет от нас? Он, на самом деле, очень просто, Он хочет, чтобы как Он нам служит, так и мы служили друг другу, чтобы мы служили Ему через службу друг другу. И я скажу более того: вот эта служба, вот это ощущение себя как служащих, - это есть продолжение дела Бога в мире, которое было начато вообще с сотворения мира. Сотворив этот мир, Господь, если можно так выразиться, Господь оказался к этому миру привязан так, как мать привязана к рождённому ею ребёнку. Она уже не может его просто так оставить, от него отказаться или что-то такое. Вот Он, Господь, служит этому нашему миру по сей день, управляя им, заботясь о нём, оберегая его. Как угодно.

И смысл этих слов для нас в том, что мы должны это Его дело, дело творения мира и служения миру продолжать. Мы тоже должны воспринимать себя в этом мире как служащих. Наше служение Богу состоит в том, чтобы мы продолжали Его работу творения в этом мире. Вот это и будет наше служение Ему через наше служение, в первую очередь, другим нашим ближним, нашим братьям.