Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 29.
Место, которое мы с вами сегодня читаем, - это продолжение той, хотел сказать было, притчи. Но она, строго говоря, не притча, а это история, история о богатом юноше, которую мы с вами читали в прошлый раз. Она, эта история, наполнена содержанием, и я, собственно, поэтому вот чуть было не назвал её притчей, потому что, хотя она случилась, такое впечатление, как будто её рассказывают. Я говорил вам, по-моему, в прошлый раз о том, что так бывает в жизни, что Господь вместо того, чтобы говорить с нами словами, говорит с нами событиями нашей жизни. Вот так, если так можно выразиться, вот этим событием говорит с нами Христос. Этой, этим, не только Своими словами, которые Он сказал этому богатому юноше, но и многим другим. Например, вот этими взглядами, которые так настойчиво здесь вспоминаются, в этом отрывке. Да, собственно, не забывайте, что началось-то всё с чего? Началось с того, что кто-то вложил в сердце этого богатого юноши такое странное желание взять, подбежать к этому бродячему Учителю, пасть перед Ним на колени. Вот. Задать Ему такой странный вопрос тоже: «Что мне делать, чтобы наследовать Жизнь Вечную?» Это тоже откуда-то всё приходит в сердце человека. И вот этот, эта, неизвестно кем, ну, то есть, известно, конечно, Кем, поставленная пьеса, поставленная сценка, она имеет в себе несколько смыслов. Один из смыслов, он в каком-то смысле более понятный, более узкий, и его можно понять, просто прочтя эту сценку саму по себе, не сопоставляя её ни с тем, что до, ни с тем, что после. Этот смысл — это глубокий взгляд в душу человеческую. Посмотрите на этого юношу. Он всем хорош, как говорится, все угодья в нём, а чего-то ему не хватает. И Христос Своим острым взглядом видит сразу, чего ему не хватает, глядя ему в душу. И это одна половина. А другая половина, то, что мы с вами прочтём сегодня, продолжение этого этюда, если так можно выразиться, о душах человеческих — это рассказ об учениках. Вот Пётр задаёт: «А мы? Вот этот юноша такой. А мы какие?» - спрашивает он Христа от имени всех учеников. Мы сейчас об этом будем говорить, я не буду забегать вперёд, но это вот можно просто его напечатать отдельно, этот кусочек, прочесть, и весь этот смысл, этот этюд о душах человеческих мы поймём, извлечём. Но есть ещё другой смысл, который часто у нас вообще при чтении Библии выпадает. Смысл, заключённый в перекличках этого места с другими местами, и которые до, и которые после. Вот мы с вами, когда слышим музыку, мы понимаем, что в музыке содержание её заключено не только в том, что вот в конкретную секунду играется, а в нашей голове естественно, когда мы слушаем третью часть какой-нибудь сонаты, в нашей голове звучат какие-то темы из первой части, и переклички вот этой первой и третьей части — это то, что делает гениальное произведение гениальным. Вот оно всё, как бы, единое целое из себя представляет, единое музыкальное целое. Вот таким единым музыкальным целым является и Евангелие, особенно Евангелие. Многое в Библии имеет эту характеристику, но особенно Евангелие. И вот те связи этого, этой истории о богатом юноше с окружающими её местами, они все предназначены для того, чтобы пояснить нам вот тему, ещё в девятой главе начатую, о том, всё-таки, кто же первый, а кто последний, кто главный в Царстве Небесном. И этот юноша — это тоже пример. Вот такой вот юноша, он из первых в Царстве Небесном или нет? И ученики, они этот вопрос задают здесь вот, мы сейчас это прочтём, слова Петра. И они его задавали до этого. «Они дорогою между собою рассуждали, кто больше». Об этом мы с вами читали, там, где-то несколько недель назад. И дальше мы с вами прочтём уже не в этот раз, а, наверно, в следующий, в той же самой десятой главе, которую мы читаем, там говорят Ему уже такие два замечательных ученика, как Иаков и Иоанн, о том, что они хотят тоже первенства, они хотят, именно чтобы они сели вот в Царстве Христа, в Царстве Небесном по правую и по левую руку Его. Это вот тридцать седьмой стих десятой главы, «в славе Его», как здесь сказано. Иисус же им отвечает ещё и ещё раз, вот в сорок четвёртом стихе десятой главы: «Кто хочет быть первым, да будет всем рабом». А сегодня мы с вами прочтём слова, которые вам, конечно, хорошо известны: «Многие же будут первые последними и последние первыми». Вот эта, вроде бы, она такая тема о том, кто первый, кто последний, она даже, знаете, как-то вот христианину может показаться недостойной. Ну, разве должен думать христианин о том, кто он там будет, первый или последний, и вообще, кто главный среди христиан? Он не об этом должен думать. Он о Боге должен думать. А вот, тем не менее, то, что так настойчиво Христос на этом останавливается, оно говорит нам о том, что здесь не только вот эти земные, как бы, порывы сердца человеческого, тяга человека к первенству, такая естественная. Она даже у обезьян, в обезьяньем стаде эта есть, тяга первенствовать. И мы тоже, конечно, этим грешим. Это человеку просто свойственно. Но если бы было только это, не было бы этому уделено столько внимания. Главное всё-таки в другом. Главное в том, что Царство Небесное живём по другим законам, чем царство земное. Совсем по другим законам. И вот эта тема, кто же Там первый, - она, в сущности, эта тема, о том, что же Там главное. Что главное в Царстве Небесном? И вот ученики, они так наивно, может быть, но это было просто общее мнение того времени, думают, что Царство Небесное, оно от царства земного отличается тем, что Там всё лучше, Там всё величественнее, Там всё славнее, торжественнее и так далее, и так далее. Даже и мы, наверно, сегодня, когда представляем себе Царство Небесное, где-то вот так это всё видим, как что-то такое, подобное какому-то, я не знаю, параду, где во главе всего выступает Господь Бог, а в роли Его Славы выступают вот сопровождающие Его Ангелы, Архангелы, Херувимы и Серафимы. А Христос это естественное наше человеческое представление о ценностях, которые главные в Царстве Небесном, поправляет. В Царстве Небесном первыми ценностями являются те, которые здесь, на земле, последние. В Царстве Небесном нищий Лазарь, который лежит там где-то, и у него раны его гнойные лижут собаки, он Там первый, а богач, который, так сказать, каждый день проводит, как там сказано, празднуя светло, он Там оказывается последним. И это не то, что, не нужно думать, что это вот так Господь устроил, чтобы тех, кто в этой жизни, значит, недополучил, Там им додать, а тем, кто в этой жизни переполучил, Там у них, наоборот, отобрать. Это базарная психология, она вот именно что совершенно земная. Нет, дело не в этом. Дело просто в том, что в Царстве Небесном свои законы. Если говорить о том, что в них главное… Вот у нас на земле главное — сила, главное — слава. А Там, на Небесах, главное — это жертва. Вот это умение пожертвовать собой, умение стать последним вплоть до того, чтобы, как последний раб, взойти на крест, - вот это и есть главное в Царстве Небесном. И вот ради этого вообще весь конец девятой главы, вся эта десятая глава. Они и очень уместны, вся эта тема очень уместна здесь, потому что не забывайте, куда идёт Христос. Он идёт в Иерусалим на крест. Уже всё в этой главе десятой. Последний Его, так сказать, выход, если так можно выразиться, на сцену. И всё. И конец этой сцены — это крест. Поэтому вот всё здесь, это несколько страниц в книгах, которые вы держите, - всё это объединено вот этой темой об истинном первенстве, первенстве, которое выглядит с нашей земной точки зрения как униженность, как вот быть последним. Вот давайте теперь начнём читать. Напоминаю вам, что мы в прошлый раз прочли, как юноша, которому, которого Христос призвал, полюбив его, между прочим, как здесь сказано, но увидев, что ему одного не хватает, Христос сказал: «Вот отдай всё, что имеешь, приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошёл с печалию, потому что у него было большое имение. И, посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие!» И вот сейчас начинаем читать дальше. «Ученики ужаснулись от слов Его». Вот это вторая часть этой сценки. То было об этом юноше. Всем хорош, а вот кроме главного, кроме вот того козыря, который в Царстве Небесном старший, туз козырный. Это умение пожертвовать. Вот этого у него нет, и поэтому он отходит. Он в каком-то смысле на свой вопрос - «что мне сделать, чтобы наследовать жизнь вечную?» - получил однозначный ответ. Что сделать? Научиться жертве. И он отходит. Он не готов к этому. Он не готов научиться жертве. Он отошёл с печалью, и я вас уверяю, что Христос глядел на него с печалью, и могу просто сказать про себя: я даже читаю эти строки с печалью. С печалью, потому что, ну, вот это о человеческой природе сказано, это же не только об этом юноше. Это вот обо всех нас, людях. Мы, конечно, как-то заботимся о том, чтобы в своей жизни приобрести себе какие-то добрые качества, но ведь этот юноша тоже заботился о том, чтобы приобрести, и даже сумел многое себе приобрести. Вот он говорит, что «я всё сохранил от юности своей». Сохранил заповеди. Сохранил — значит не нарушил. Но сохранил — это ещё как будто это собственность какая-то, какие-то алмазы-изумруды, вот эти вот его, как бы, достоинства, которые лежат у него где-то в сундуке, как у скупого рыцаря, и вот он наслаждается их лицезрением. Быть или иметь? Вот у него получается, у юноши, иметь. Христос его призывает быть. Быть через то, чтобы отказаться от того, чтобы иметь. Причём вы не подумайте, что речь идёт только о каких-то домах, землях, слугах, которые есть у этого юноши богатого. Ну да, они у него есть, конечно, но это бы ещё полбеды, если бы только речь шла об этих богатствах. Он богат душой, этот юноша, ещё. Понимаете? А его призывают стать нищим духом, его призывают встать в один ряд с этими вот учениками Христа, такими, как Пётр, неучёными, грубоватыми, я вас уверяю, глуповатыми, я вас уверяю, потому что они вот, им Христос по десять раз одно и то же повторяет, а они не понимают. Они на этого юношу-то смотрят снизу вверх, а он, на них, вполне возможно, смотрит сверху вниз, на этих неотёсанных галилейских рыбаков. А его призывают встать в ряд с ними, взять свой крест и идти за ними, оставив не только материальные ценности, но и оставив эту свою духовную собственность. Знаете, много у нас есть всякой духовной собственности. Ну вот, например, мы ведь много чего часто в нашей жизни изучали. И когда мы приходим ко Христу, оказывается, что одна из первых вещей, которые Он у нас, от нас требует, - разучиться тому, чему мы научились. Ну вот, например, вот я в советское время, как многие, наверно, из вас, много чего изучил из вот этих коммунистических премудростей. Да? Там, диалектический материализм, там, какой-нибудь там научный коммунизм, историю партии и вот всё вот это вот. Ну да, нам сегодня, конечно, понятно, что это бред, но когда-то было непонятно. И вот понятно, что прийти ко Христу, не разучившись всему этому, не освободившись от того, от той картины мира, которая вот вообще довольно прочно уже укоренена в наших головах с советского времени, - это нельзя, потому что Его картина мира другая. С этим расстаться надо, это всё надо отдать, как вот этого юношу Он призывает отдать своё имение. Смотрите, ученики. Они ужаснулись от слов Его. Почему они ужаснулись? Так вот в первую очередь потому именно и ужаснулись, что, во-первых, они, как дальше говорят, «кто же может спастись?» Это мы с вами сейчас прочтём. Но они себя сравнивают с этим юношей и тоже себя ощущают как стоящих на какой-то более низкой ступени. Да, ну, Учитель, конечно, любит их, это они понимают, но этот юноша, вон он какой замечательный! А Христос вон как с ним обошёлся! И они ужаснулись, как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие! А как же тогда войти в Царство Божие? Кто же, если не эти люди — образованные, культурные, я не знаю, там, деликатные, вот всем хорошие? Вот если они не могут войти в Царство Божие, то как же мы, они думают, неотёсанные рыбаки, можем войти в Царство Божие? Понимаете, они до сих пор всё-таки, эти ученики, надеялись на свои заслуги. Надеялись на то, что они в Царство Божие войдут, вот как бы заслужив это. Мы это с вами это дальше прочтём. Это видно. Они ходят с Учителем в большой мере, как бы, чтобы заслужить себе награду, и в этом отношении они похожи на то, вот как говорит здесь Христос. «Иисус говорит им в ответ: Дети! Как трудно надеющимся на богатство войти в Царство Божие!» Смотрите, какие слова. Не просто имеющим богатство. Надеющимся на богатство. То есть те, кто опирается на богатство, основа стояния которых в мире это богатство. А Христос нас призывает быть вот как птицы, которые, как Он Сам там говорит, «не сеют, не жнут, а Господь питает их. Или как лилии, которые не трудятся и не прядут, а Господь одевает их». И вот ученики, они надеются да, на богатство не земное. Они надеются на то, что они, ходя с Учителем, приобретут себе вот эти вот ценности небесные. Но это тоже богатство, это тоже сокровище. И хотя Христос в других местах об этом сокровище небесном отзывается вполне положительно, но здесь-то немножко другой поворот, здесь ключ в этом слове «надеющимся». Не то плохо, что они собирают себе это сокровище на небесах. Это-то хорошо. Плохо то, что они на него рассчитывают, они на него опираются. А это означает, что всё-таки не Бог Сам, не Христос Сам, а что-то вторичное. Вот вторичного, вторичное, ничто вторичное Бога заменить не может. Это то же самое, как заменять Бога какой-нибудь статуей Бога. Мы все понимаем теперь уже, что это язычество, а какие-нибудь египтяне этого не понимали. Им казалось, что, ну, статуя — это и есть Бог. Так может, и нам кажется, что эти сокровища Царства Небесного, которые мы собираем с вами, в любом виде, в виде, там, чтения Библии, в виде молитв, в виде какого-то внутреннего ощущения приобщённости Богу, - что это и есть то, на что мы можем опереться? Боюсь, что это самообман. Ни на что нельзя опереться, кроме вот Самого Бога. Вера — это всегда отказы от гарантий. Ещё. Он в этом стихе, в двадцать четвёртом, фактически, им даёт ответ на то, что же нужно. Не собирать заслуги, не собирать богатства себе нужно. Он им говорит: «Дети». Помните, Он, мы с вами в прошлый раз читали, Он детей им приводит в пример. Вот таковых есть Царство Божие — как дети. И в девятой главе то же самое мы читали: «Кто принимает вот одного из таких детей, тот принимает Царство Божие». Он им напоминает, этим ученикам, что залог их спасения не в том, что они что-то себе стяжали, какие-то духовные ценности, а в том, что они дети, в том, что они Христа приняли как дети, с полной верой, отдаваясь Ему, если так можно выразиться, полностью. Это, понимаете, это даже не то, что стало ровно так. Ученики ещё даже на тот момент до этой степени самоотдачи Христу ещё не дошли. Но Христос естественно, видящий их сердца, видит, что они придут к этому. Вот. Они ещё, если так можно выразиться, как это ни смешно, мы говорим, что дети, но они ещё повзрослеют, а это вполне взрослые люди, вот Пётр, например, он вообще, уже наверно, там, седой или седеющий, а они должны помолодеть душой. Понимаете? Христос видит, что это будет. Христос видит, что они ещё станут как дети. И дальше вот эта знаменитая фраза в двадцать пятом стихе: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». Здесь есть три разных интерпретации этого стиха. Есть первая интерпретация, это что вот верблюд, который не может войти в игольные уши, верблюд — это действительно верблюд, животное с горбами, которые могут задевать, а Игольные Уши — это такая называлась узкая дверца, через которую какие-то припасы на территорию Храма носили, я уже это точно не помню, но, во всяком случае, человек в неё мог пройти, а верблюд, если его надо было провести, гружёного верблюда, это было очень трудно, потому что ему вот эти горбы мешали. Вот Он так сравнивает этого юношу, и это его богатство, и вообще всех людей, которые себе что-то скапливают, надеясь на это, с этим верблюдом. Вот они скопили, он скопил, ну да, горбы у верблюда — это же тоже средство накопить воду на сухое время. Вот они себе что-то такое накопили, а в Царство-то Небесное дверца-то узкая, там Сам Христос говорит: это не широкий путь, узкий путь в Царство Небесное. Вот эти вот горбы — а! а! - а горб задевает, горб мешает. Вот ты ж не можешь сбросить горб. Ты уже его не можешь сбросить. Верблюд же не может горб сбросить. Вот так и мы. Мы эти горбы себе наращиваем, а потом уже сбросить-то мы их не можем, вот как этот юноша. Он, может, и рад бы послушать Учителя, к Которому он так почтительно обращается, припав к Его ногам, а не может, потому что сил нет с этим горбом расстаться, с этими разнообразными его имениями. Вот. Это вот один такой смысл — верблюд, проходящий в дверцу. Другой смысл, он практически тот же по содержанию, но, как бы, другая метафора. Оказывается, что в те времена верблюдом иногда называли такой вот, ну, канатик такой небольшой. Если вы этот канатик попытаетесь просунуть в игольное ушко, он, конечно, скорее всего, не пройдёт. Ну, и есть, наконец, третий смысл, он дословный, что это просто такая пословица была в Израиле в те времена: «Трудно верблюду пройти в игольные уши», и Христос на неё опирается, говоря ученикам. Как бы то ни было, какая бы тут метафора ни использовалась, смысл её, естественно, один и тот же: богатство человека, как бы, увеличивает его размер, и он начинает, человек этот, уже не проходить в эти узкие врата в Царство Небесное. Но есть ещё и другая интерпретация. Хочу вам сказать, что, может быть, дело здесь не только в размере, потому что если мы спросим себя: вот где Христос говорит о том, что, допустим, что-то не может войти в Царство Небесное? Он говорит об этом в другом месте, что плоть и кровь не может войти в Царство Небесное. Понимаете, вот мы с вами существа, конечно же, из плоти и крови. И мало того, что у нас есть вот это наше тело, у нас есть ещё плоть и кровь как наш характер, свойства нашей личности. Так вот, многое из того, что слагает нашу личность, не может войти в Царство Небесное. Это тоже такой горб, который придётся оставить. Я уже не говорю о таких понятных нам всем свойствах, как, допустим, раздражительность какая-то, ну, это, мы все за собой, наверно, знаем. Какая-то эгоистичность, эгоцентричность. Это тоже мы все за собой знаем. Лень. Это мы тоже за собой знаем. Ну, и много чего другого. Я говорю о таких вещах, которые общераспространены. Вот понятно, что это наша плоть и кровь, мы с этим рождаемся, все люди. И вот эта-то плоть и кровь в Царство Небесное войти не может, как вот этот верблюжий горб. Представьте себе человека, который всем хорош, но очень горд собой. Он так хорош, что вот гордится тем, какой он. Такой человек описан, кстати, в Евангелии. Это фарисей в притче о мытаре и фарисее. Ну, и он действительно всем хорош. Ну, и чего бы не впустить его в Царство Небесное? А вот этот горб на нём торчит, и ему говорит там при входе в Царство Небесное, ну, я так метафорически выражаюсь, ему говорит или апостол Пётр, или Ангел, или, там, кто-нибудь ещё: «Знаешь, дорогой, нет, ты вот подожди у дверей, пока у тебя спадёт этот твой горб. Тогда только ты сможешь в Царство Небесное пройти». На нас много таких горбов, и надо понять, что такими, как мы есть, мы в Царство Небесное войти не можем. Просто вот. Войдём, будем надеяться, но это будут другие личности. Это не вполне мы будем. В чём-то мы, а в чём-то не мы. И вот ученики, может быть, они оттого ужаснулись, кстати, это слово, «ужаснулись» здесь, оно дословно означает «остолбенели». То есть, а чего они остолбенели? Почему, глядя вот на этого юношу, надо было вот так остолбенеть? Мне думается, что они что-то поняли вот в этом смысле. Что-то, чего они раньше не понимали. Что путь в Царство Небесное устроен по-другому и сложнее, чем мы себе представляли. А они же, как дальше вот тут говорится, сейчас Пётр об этом скажет, мы прочтём, они же всю ставку своей жизни сделали на это, чтобы попасть в Царство Небесное. А тут они понимают, что а это не так просто, это не так уж гарантировано. И вот они остолбенели и ужаснулись. И говорят в двадцать шестом стихе: «Они же чрезвычайно изумлялись и говорили между собою: кто же может спастись?» Вот ещё раз. Они, глядя на этого юношу, вот, вот так думают: если он не может спастись, где гарантия, что мы спасёмся? И Христос, между прочим, им дальше как раз и говорит о том, что гарантий нет. «Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу». Обратите внимание на это слово «воззрев». Оно здесь повторяется несколько раз. Я вам в прошлый раз об этом говорил. В каждом таком взгляде Христа на них, с одной стороны, какое-то глубокое понимание, Он что-то из них, как бы, в Себя впитывает, Христос, какие они есть, как Он, поглядев на этого юношу, понял, какой он есть. Но в этом взгляде есть и передача. Он глядит на них, а они глядят в Его глаза, и когда Он произносит эти слова, - «человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу», - слова-то эти можно понять по-разному. Я сейчас об этом скажу. Но вот они глядят в глаза Христу и понимают эти слова правильно. Отсюда это «воззрев». Так же, как мы с вами тоже, знаете, когда то, что мы читаем в книгах и то, что мы слышим от того же человека, который эту книгу написал, - это не совсем одно и то же. Вот с устной речью передаётся что-то такое, что вот на бумагу не переходит. Не перекладывается. Вот смотрите, Он говорит, Христос: «Человекам это невозможно». И они так понимают, что невозможно. Но ведь Христос в двадцать четвёртом стихе не сказал «невозможно». Он сказал: «Трудно надеющимся на богатство войти в Царство Божие». И там это греческое слово, которое стоит, оно не столько «трудно», сколько «неловко, несподручно, неудобно». То есть, это вот придётся как-то там крутиться, как уж на сковородке, протискиваться, всему ободраться. Вот как-то так это мы понимаем. А они спрашивают: «Кто же может спастись?» Христос им отвечает: «Человекам спастись невозможно». Да, это так. Это другая мысль. Это не означает, что невозможно протиснуться в Царство Божие. Может быть, и можно протиснуться, но не своими силами. Понимаете? Вот это важно. Против воли Господа протиснуться в Царство Божие любыми заслугами невозможно. Нам это понятно. Вот спастись своими силами так же невозможно, как себя поднять за волосы. Что бы ты ни делал, какие бы поступки в жизни ты ни совершал, какие бы слова ни произносил, всё равно поднять себя за волосы не удастся. Единственное, что мы можем, - этими поступками и этими словами взывать к Богу. Вот Нонна сейчас говорила, что наша песня — это своего рода молитва. А наши поступки — это тоже молитвы. Слова, которые мы произносим, вот другим людям адресованные, я уж не говорю Богу, даже другим людям, - это тоже своего рода молитвы. Вот это вот всё — это есть призывание Бога: «Господи, спаси!» И самое главное — что нужно просто ощущение того, что спасение нужно, что есть от чего спасаться, потому что нам, людям, к тому же ещё свойственно самодовольство. Сколько людей, вот это вот я слышал, и вообще это вот типично, что «ну, у меня всё в порядке, у меня всё хорошо, в принципе, у меня в жизни всё хорошо». А люди того времени, первые христиане, которые под меч шли ради Христа, они ради чего шли под меч? Чтобы спастись. Они остро понимали, что в этом мире живучи, в том, тогдашнем, они погибают. Духовно погибают. Мы с вами живём в мире, который, может быть, благополучнее материально, чем тот мир, но гораздо проблемнее духовно, потому что мы находимся под воздействием вот этого постоянного промывания мозгов всевозможного, в результате которого у нас складывается впечатление, что всё хорошо, всё нормально. Вот эта информация, которая постоянно, как говорится, сквозь наши мозги проходит, она нас лишает возможности остановиться, оглянуться, задуматься о том, а вообще, вот что за жизнью я живу? И все мы, все люди, вот что за жизнью мы живём? Это нормально? Это так надо? Или от этого надо спасаться? Это вот острое ощущение необходимости спасения, которое сейчас сильно поубыло по сравнению с временами первых христиан, - вот это и есть главное условие того, чтобы спастись. Поэтому ответ в каком-то смысле простой. Кто же может спастись? Тот, кто хочет спастись. А хотящих спастись очень-очень немного. Мы вот можем. Понимаете, это только от нас зависит. Мы себя сами, если можно так выразиться, за ручку приведём вот в это сообщество людей, желающих спасения? Или мы останемся там, где мы, ну, как бы, были всегда? В сообществе людей, у которых более или менее всё в порядке? Вот эти слова Христа о том, что «человекам это, то есть спастись, невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу», - это, это, знаете, большое утешение для нас. Я вам хочу сказать, что человек часто приходит в церковь с проблемами, в общем-то, неразрешимыми, и эти проблемы, они могут быть неразрешимы чисто технически. Вот представьте себе: у вас кто-то умер, кто-то погиб, и эта вот смерть, ранив вашу душу, продолжает её ранить, и вы не можете успокоиться, вы не можете забыть это вы мучитесь от этого. И там ещё можно тысячу других примеров привести. Я ещё самый безобидный привожу. И вот вам на дело дело священник говорит, вот если вы вот делитесь с ним этой своей бедой, этой своей болью, он говорит: «Да, человек не может сам, своими силами освободиться от этого мучения. Человеку это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу». И вот это вторая сторона церковного опыта о том, что, действительно, что в Церкви, именно в Церкви Бог творит над человеческой душой такие чудеса, которые человеческая душа не может сотворить над собой, вот как не может поднять себя за волосы. А Господь может поднять нас за волосы и из трясины вытащить, куда мы попали. Вот это такая типичная ситуация, когда человек попадает в какой-то порочный круг, когда одни и те же ненужные, мучительные мысли его одолевают. Особенно когда он попадает в круг каких-то поступков ненужных, помните, как вот есть такая песня в этом фильме Ирония судьбы или С лёгким паром:
А сколько нервных и недужных Ненужных связей, дружб ненужных?
Это из Евтушенко стихи. Вот такого ненужного, в котором мы, как в порочном кругу, крутимся в нашей жизни, очень много, и мы сами ощущаем, что мы не можем вырваться из этого порочного круга. Вот давайте вспоминать тогда эти слова. Человеку, да, невозможно. И мы уже сами поставили себе диагноз: нет, невозможно, я не могу из этого вырваться сам. Но давайте вспоминать эти слова: а Богу-то возможно! Всё возможно Богу! Бог от нас, на нас, бывает, неожиданно наводит всякие беды, так Он неожиданно даёт нам спасение, исцеление, вот в таких вот вроде бы совершенно безнадёжных ситуациях. Безнадёжность — это человеческое. У Бога безнадёжности нет. «И начал Пётр говорить Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою». Конечно, эти слова Петра — это реакция на то, что Христос говорил юноше. Ведь Христос сказал юноше: «Приходи и последуй за Мною, взяв крест». Пётр и говорит: «Ну, вот мы взяли крест». И здесь это не сказано, в Марке, а вот у Матфея, вот в девятнадцатой главе, там, где описывается этот же самый эпизод, там есть такие слова, сейчас я вам их прочту. «Пётр, отвечая, сказал Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою. Что же будет нам?» Это вот ключевые слова - «что же будет нам?» То есть, вы понимаете, что, с одной стороны, это естественно, что Пётр себя, себя и всех остальных сравнивает с этим юношей и ужасается от того, что юноше Христос ответил так, в общем, не оптимистично: а что же нам тогда, вообще? Мы ради чего всё делаем? Ради чего мы всё бросили, если нам ничего не гарантируют и ничего не обещают? И, конечно, это вторая сторона этого этюда о человеческой душе. Вот юноша, у которого всё хорошо, кроме вот этого: «одного ему не хватает». Как говорил преподобный Серафим Саровский, решимости ему не хватает. А вот ученики, другая сторона медали. Люди, у которых решимость есть. У них было достаточно решимости, чтобы всё бросить и пойти за Христом. И им, как показывают эти слова Христа, тоже всё-таки чего-то не хватает. Они хотят гарантий, они хотят опоры, они хотят, если уж сказать, так сказать, резко, это дальше есть этому подтверждение, и мы в следующий раз это прочтём, они хотят быть с победителем. Они хотят быть с Мессией, когда Мессия во всей своей славе войдёт освобождать Иерусалим и вообще всю землю от власти дьявола, и они хотят вот с Ним вместе вот в этой торжественной процессии войти. Вот. И это, конечно, мы понимаем, что вот этот вот поиск опоры, поиск гарантий со стороны учеников, - это уже их слабость. А мы с вами, обычные люди, вот мы между этими как между Сциллой и Харибдой, попадаем. Либо, что чаще всего бывает, в нас нет решимости, у нас нет сил для того, чтобы как-то, вот как здесь сказано, пойти за Христом, или, если мы вдруг паче чаяния эту решимость нашли, если уж мы что-то сделали, какой-то поступок, то мы тут же хотим за него награду Награду в какой форме? Награду в форме гарантий, гарантий Царства Небесного. Гарантий Царства Небесного нет. Хотя, вот давайте почитаем, что дальше говорит Христос. «Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или детей, или земли ради Меня и Евангелия и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестёр, и отцов, и матерей, и детей, а в веке грядущем жизни вечной». А я ещё вам хочу напомнить, что, как сказано у Луки, мы с вами в прошлый раз это читали, там полнее этот ответ изложен, Христос говорит о том, что «а вот вы, двенадцать, которые пошли за Мной, там в Царстве Небесном, сядете на двенадцати престолах судить колена Израилевы, двенадцать колен Израилевых судить». Эти Его слова потом аукнутся, в следующий раз мы прочтём, таким неуместным, как бы, вопросом учеников. Но здесь я пока хочу сосредоточиться на том, что сказано в Евангелии от Марка. Всё, что здесь сказано, - дом, братья, сёстры, отец, мать, дети, - всё это, Он им хочет сказать, вы оставите ради Меня связь с теми, с кем вы связаны по плоти, по роду. А кто они такие, ваши отец и мать? Ну, вот отец хотя бы, да? Отец мой родной, тот, кто родил меня? Но есть же Отец Небесный. Братья - это вот те, кто со мной вырос, мои дорогие. Но есть же братья во Христе, есть же братья в Церкви. Дети. Ну, вот для человека, который в Церкви уже становится священником, допустим, у него появляются духовные дети. И Христос говорит: да, вы вот это всё, что Господь вам дал в этой жизни плотское, вы, если это оставите, вы получите, как бы, это же самое, если так можно выразиться, в духовном виде, и матерей, и отцов, и братьев, и сестёр. За двумя исключениями, которые очень характерны, которые, про которые Христос, про одно Он не говорит, что получите, а про другое говорит, что получите, но это вызывает вопросы. Первое — вот посмотрите внимательно, чего не получите. Не получите жену. Казалось бы, естественно было бы, по, так сказать, по этике этого высказывания сказать: получите во сто крат более отцов, матерей, жён и так далее. Но во сто крат более жён — это значит гарем из ста жён, как вот у царя Соломона. Христос этого не обещает на этой земле. Почему? Да потому что. Это, между прочим, вещь-то не пустяковая. Братство, оно имеет свою духовную ипостась. Братство входит в Царство Небесное. Господь Сам называет Своих учеников братьями. Сыновство входит в Царство Небесное. Христос называет Себя Сыном Божиим. Отцовство входит в Царство Небесное, потому что там Отец наш Небесный. А вот про связь супругов Сам Христос говорит, что там, в воскресении, то есть в Царстве Небесном, уже не женятся и замуж не выходят. Там того отношения между людьми, которое вот есть в этой жизни, супружеского, там его в Царстве Небесном нет. Поэтому Христос и не говорит, что мы получим вместо жены вот сто жён в этом плане. А должен вам сказать, что существуют такие секты, как бы, околохристианские, ну, вот, например, хлыстовская секта, которая была в России в своё время, где они, как бы, хотели эти слова Христа восполнить. И там, как бы, общение между членами одной общины — это было не только общение вот как братьев, сестёр и так далее, а это было такое, такие, такие, так сказать, ритуальные оргии, в которых они уподоблялись, между прочим, язычникам древним, которых очень резко осуждал и апостол Павел, и они в Ветхом Завете за эти ритуальные оргии осуждаются. Вот такие вещи, они и сегодня есть, и совсем недавно были даже у нас в России. Это вот, как бы, попытка не только братьев, детей, матерей, отцов, но и жён в этой жизни многочисленных приобрести вместо одной оставленной жены. Это один момент. А второй момент — земли. Вы оставите земли, а получите в сто раз больше земель. Так что это означает? Я вот свои шесть соток оставлю, а получу в сто раз больше, целое имение, что ли? Так, что ли, это надо понимать? А зачем христианину это имение? Оно не только ему не нужно, оно ему помеха, как говорит вот эта история о юноше, которому как раз вот эти имения-то и помешали. Думается мне, что, чтобы правильно понять эти слова о землях, давайте подумаем, о том, что такое владение землёй. Вот, допустим, какой-то собственник. Какой-нибудь дворянин, там, или вот в те времена какой-нибудь из высшего такого израильского общества. Вот он имеет земли. Что значит, что он их имеет? Он имеет земли? Да нет же, конечно. Он эти земли не имеет. Это чисто вот где-то на бумажке написано, что он эти земли имеет. Да, он может, там, ими распоряжаться и так далее, и так далее, но они не его. Он умрёт, а земля эта, которой он якобы владеет, останется. Земля не наша. А какая земля наша? И вот если спросить себя так, становится понятным, что а на нашей земле нашей земли-то и нет. У нас одна только земля есть, у верующих людей. Это Земля Обетованная. Та Земля, которую Господь обетовал, заповедал Аврааму, потом Иакову, Моисею. И эта Земля Обетованная — это не тот, там, пятачок вблизи Мёртвого моря, который называется сегодняшним Израилем. Это, как говорится, так, как сказать, детский такой подход к этому вопросу. Земля Обетованная наша — это Царство Небесное. Вот эту Землю Господь нам и обещал, Истинную Землю вместо той земли, которою, как нам представляется, мы здесь владеем, а на самом деле нет, не владеем. И вот хочу ещё сказать, что не только земли это касается. В нашей жизни очень многое, вот то, что нас так, как бы, обременяет, как этого юношу, вот дома, там, собственность какая-то и так далее, - нам кажется, что мы этим владеем. И нам настолько это кажется, настолько мы с этим срослись, скоренились с этими своими владениями, что нам с ними расстаться даже вот под угрозой потери Царства Небесного трудно, ну вот как этому юноше. А давайте спросим себя: а правда, что мы владеем? И хочу вам сказать по собственному жизненному опыту, и, может быть, кто-то из вас аналогичный жизненный опыт имеет. Я, как вы понимаете, конечно, не миллионер, но в моей жизни бывали периоды, когда, так сказать, то густо, то пусто, и бывали периоды, когда густо, когда денег много. И я обратил внимание на то, что как только у тебя появляется денег больше, чем обычно, вместо того, чтобы эти деньги служили тебе, ты начинаешь служить этим деньгам, ты начинаешь их обслуживать. А люди совсем богатые, они просто другой жизнью не живут, а только занимаются тем, что обслуживают вот эту свою собственность. Понимаете? Вот это важно понять. Это такая дьявольская уловка, такая вот, такой вот крючок. Нам кажется, что мы это имеем, а на самом деле оно имеет нас. И поэтому вот нельзя ещё войти в Царство Небесное ещё, имея много всего этого, потому что, а как ты туда пойдёшь, когда ты на крючке? Оно тебя держит на крючке и тянет назад. А это вот оно, которое тебя держит на крючке, вот это земное, - это же не просто земное. Сказано, кто князь этого мира, кто этим всем управляет, кому эта вся собственность дана в управление. Дьяволу. Это он нас как вот за это всё на крючке держит. И поэтому, когда вот к чему-то мы такому очень привязаны, к какой-то собственности, будь то материальной или будь даже тоже нематериальной, да, ну, вот, например, я вам назову пример нематериальной собственности. Интеллектуальные права на какое-нибудь там произведение. Да? Вот можно это своё произведение отдать в общественную собственность, и пусть каждый им распоряжается как хочет. А можно за собой сохранять права и контролировать: а как вот моё произведение используется? А не поставил ли кто-нибудь запятую не в том месте, где мне бы эту запятую хотелось видеть? Я же автор. Вот я и буду контролировать. Вот такой простой пример, лежащий посередине где-то между материальной собственностью и собственностью духовной. Собственность интеллектуальная. Вот эта собственность тоже, она нас тоже держит как на крючке. Вот это тоже подобие этих земель, о которых говорит Иисус Христос. Ну, и наконец, последние слова, которые мы с вами прочтём сегодня, которые как бы резюмируют всё это обсуждение. «Многие же будут первые последними и последние первыми». Во-первых, это, конечно, каждый из нас слышал. Это уже как в пословицу вошло. Во-вторых, это в Евангелии даже от Марка повторяется несколько раз и в других Евангелиях тоже. Это такое что-то, что Христос очень настойчиво хочет всадить в головы Своим ученикам. Вот, например, у Марка, девятая глава, тридцать пятый стих. Я просто о том, что здесь, на этой же странице: «Сказал им: кто хочет быть первым,будь из всех последним и всем слугою». Или вот, переворачиваю страницу, та же самая десятая глава: «Кто хочет быть большим между вами, да будет всем слугою, и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». Почему? Откуда эта настойчивость? Она оттуда, что Христос хочет вот им это объяснить, внедрить в их мозги, в которых сидит человеческая логика, что тот, кто первый, тот сидит на первом месте, тот самый главный, тот всеми командует, тот самый важный, все остальные ему, значит, кланяются и держат себя по отношению к нему почтительно., - что это всё вот земное, земная логика, а логика Царства Небесного совершенно обратная, что тот, кто первый, тот всем служит. Вот такая, говоря словами митрополита Антония, перевёрнутая пирамида, которая стоит на своём острие. Если вы пирамиду Хеопса поставите на остриё, она, конечно, упадёт, а вот человеческая пирамида, поскольку она не из мёртвого камня, как пирамида Хеопса, она живая, она стоит на острие прекрасно. Сам митрополит Антоний Сурожский явил своей жизнью пример пирамиды, стоящей на острие. Он был верхушкой вот этой пирамиды, которая называется вот эта Сурожская епархия, единственная православная епархия в Англии, и вот он был внизу. На нём всё держалось. И он, помимо всего прочего, был, как он сам говорил, «из всех наших прихожан я самый малообеспеченный». Это действительно так, потому что он жил на зарплату сторожа этого храма. Просто вот такой пример из жизни о том, что такое перевёрнутая пирамида, что такое последние будут первыми, и вот, как бы, в этом нашем, в этом нашем материальном мире. Христианство стоит вот на этом парадоксе. Христианство всё парадоксально. Где нет парадокса, где есть школьная логика — дважды два — четыре, там христианства нет. Где первые — это вот ах!, там христианства нет. Если же вы в своей жизни видите ситуацию, группу людей, отдельного человека, что угодно, которое напоминает вот эту перевёрнутую пирамиду, то есть в ней последние являются первыми, - навострите ушки. Вы видите Христа, присутствующего в мире в этой точке, где стоит эта перевёрнутая пирамида. Вот Он там, в этих местах. Ещё хочу сказать напоследок уже вот об этом: «Многие будут первые последними и последние первыми». Вот смотрите, Андрей Первозванный, апостол, брат апостола Петра. В самом его названии есть это слово «первый». Так он что, в Царстве Небесном будет последним? Вот я специально так ставлю вопрос обострённо, чтобы правильнее понять, что нам говорит Христос. То, что первые являются последними, - это так проявляется Царство Небесное здесь, у нас на земле. Оно, когда приходит к нам, оно, в отличие от всех наших земных пирамид, которые стоят на широком основании, оно приобретает вид вот этой перевёрнутой пирамиды. И, в частности, Андрей Первозванный в свою бытность здесь, на земле, он тоже явил этот пример. Он Первозванный, он должен быть очень видным среди учеников. А ничего подобного мы не видим. Он почти не упоминается в Евангелиях. Как же? Первый? А вот так. Также и Богоматерь почти не упоминается, и так далее. Вот оно в жизни. Первые, которые стали последними. А
вот на Небесах, на Небесах, где Царство Небесное у себя дома, этих перевёрнутых
пирамид нет, я думаю, потому, что просто пирамид нет вообще. Там нету, на
Небесах, вообще первых и последних, но есть что-то другое, есть там какие-то
градации славы. Но это же другое совсем, это же не то, что мы называем первыми
и последними в нашей жизни. В нашей жизни первый и последний — это, в первую
очередь, власть. Кто главный, вот тот и первый. Там, на Небесах, это
по-другому. Мы, конечно, не знаем, как, мы не можем этого увидеть, но вот слова
Христа, сказанные вот в этом месте в Евангелии от Луки Своим ученикам о том, что
вы в Царстве Небесном, вы, двенадцать, которые всё оставил и пошли за Мною, вы
сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых, вот, так я
вам скажу так: мы по-нашему, по-земному, нам иногда кажется, что это очень
замечательная награда — сесть на двенадцати престолах и судить колена
Израилевы. Это совсем не награда. Это мука, работа и жертва даже
там, в Небесах. Я не знаю, помните ли вы, как в Книге Исход Моисей судил свой
народ и весь измучился, так что его тесть ему сказал: «Ну, ты себя в могилу
сведёшь вообще этими постоянными судами». Вот так они будут сидеть и судить.
Это будет для них ещё одна, для учеников, жертва там уже, на Небесах. Я это к тому говорю, что нет там, в Царстве Небесном, вообще этого понятия — первый — в смысле почести, в смысле главенства. И там тоже. Там, может быть, первые не становятся последними, но то, что здесь первый тот, кто более всех способен к жертве, - это останется и в Царстве Небесном тоже, насколько мы его можем представить.
|