Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 24.

В прошлые два раза мы с вами читали замечательный отрывок из девятой главы Евангелия от Марка, описывающий Преображение Господне. И вот сейчас, сегодня мы прочтём с вами следующий отрывок с четырнадцатого стиха девятой главы, который описывает, что произошло, когда Христос со Своими тремя учениками сошёл с горы.

Ну, тут я бы сказал так: главное впечатление, которое вот нас не покидает при чтении этого отрывка, - это такое ощущение контраста. Вот только что на этой горе вот было такое, я даже не знаю, как это сказать, ну, вот действительно небесное что-то. Во всех смыслах. И согласитесь, что вот там, когда Христос с учениками был на горе, даже странно было бы задавать вопрос, верят или не верят ученики. Ну, там он просто неуместен. Там невозможно не верить.

И вот Он сходит с горы, и на земле начинается всё то, что обычно бывает на земле: споры, ссоры, человеческая немощь, вот числе и немощь вот Его учеников, Христа, то есть, людей, которые, по идее, должны были бы от Него уже набраться какой-то вот такой силы духовной. И это, я не знаю, как для кого, вот для меня это ощущение такого контрапункта, знаете, как в музыке бывает контрапункт, между вот тем, что ещё не забыто, что ещё только что было на этой горе, что, я уверен, наполняет душу ещё не только Самого Христа, но и его учеников, - эта тишина и свет, которые были там, на горе.

И вот они спускаются вниз, в плотные, так сказать, слои атмосферы, - и там уже не свет, там уже такое, полусвет, полутьма; и там уже не тишина, а там уже раздражённые, визгливые человеческие голоса, спорящие друг с другом.

Всё это нам, конечно, очень знакомо. Я хочу сказать, что вот даже тогда, когда, скажем, на службе в церкви вот обстановка чем-то напоминает эту обстановку на горе Преображения, когда вот бывает такое в церкви, когда ощущаешь, что всё проникнуто Духом. Это тоже  не каждый раз далеко бывает, но случается. А вот выходишь из церкви на улицу, и так, ну, и вообще, просто возвращаешься, если можно так выразиться в свою обыденную жизнь, - и совершенно вот такое же впечатление, как вот то, что мы сейчас с вами прочтём. Контраста.

Давайте мы прочтём сначала этот отрывок, он из себя представляет единое целое, это такой эпизод, а потом уже будем его разбирать по стихам.

«Придя к ученикам, увидел много народа около них и книжников, спорящих с ними. Тотчас же, увидев Его весь народ изумился, и, подбегая, приветствовать Его. Он спросил книжников: о чём спорите с ними? Один из народа сказал: Учитель, я привёл к Тебе сына моего, одержимого духом немым. Где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли. Отвечая ему, Иисус сказал: о, род неверный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне. И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его, он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства. И многократно дух бросал его и в огонь, и в воду, чтобы погубить его. Но если что можешь, сжалься над нами и помоги нам! Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи, помоги моему неверию! Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому: дух немой и глухой, Я повелеваю тебе: выйди из него и впредь не входи в него! И вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел. И он сделался как мёртвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его, и он встал. И как вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста».

Вот такой эпизод, совершенно, знаете, его, там, можно в театре поставить или в кино снять. Он выразительный очень, и при этом в нём есть несколько мест, представляющих из себя глубокое поучение, можно сказать, просто богословие в себе несущих.

Вы обратите внимание. В пятнадцатом стихе: «увидев Его, народ изумился». Скажите, пожалуйста, чему изумился народ? Они что, Его не ждали? Да конечно, ждали. Вот этот самый отец мальчика больного к Нему и привёл. Просто Он был на горе, и ему пришлось обратиться к ученикам. В приходе к ним Христа не было ничего неожиданного. А откуда же изумление?

Большая часть комментаторов этого места сходятся на том, что, сойдя с горы, и Сам Христос, и, может быть, в какой-то степени даже Его ученики несли на себе какой-то ещё отпечаток вот того другого состояния, другого мира, в котором они были на вершине горы. Того мира, в котором Христос, Моисей, Илия, - все сияли вот этим неземным светом Преображения, Фаворским светом. И, может быть даже, остаток этого света ещё был на лице Христа, и его увидели эти люди, которые были под горой.

Подобный же случай описан в Ветхом Завете, в Книге Исход. Мы когда по пятницам вот читаем Ветхий Завет, мы как раз недавно это место читали. Там Моисей после пребывания на Синайской горе, где он получил откровение от Господа, где получил вот эти скрижали, Десять Заповедей, он, когда спустился с горы, там написано: «Лицо его сияло», он даже не знал, что лицо его сияет, а израильтяне, окружающие его, это видели и пугались этого. И он должен был, Моисей, чтоб с ними нормально разговаривать, чтоб их не парализовало страхом вот это сияние, исходящее от его лица, он был вынужден какую-то вуаль на своё лицо надеть. Вот так там написано.

Здесь фактически тот же самый опыт. Я говорил вам о том, что вообще между восхождением Моисея на гору Синай и восхождением Христа с учениками на гору Фавор есть много общего. И вот это тоже. Этот момент, вот такое как бы остаточное свечение, - это то, что тоже соединяет эти два момента из Ветхого и Нового Завета.

Хочу сказать, что вот здесь сказано, что народ изумился. По-русски «изумиться»  - это, конечно, в первую очередь удивление. А в греческом слове, которое здесь употреблено, присутствует, несомненно, оттенок страха. Изумился, и удивился, и испугался. И, конечно, можно спросить: а чего они испугались? Ведь тому, что вот у Учителя сияет лицо, можно ведь, скорее, наверно, не пугаться этого, а радоваться этому. Но, вы знаете, это проходит сквозной нитью через всю Библию, Ветхий и Новый Завет, - понятие «страх Божий», когда человек себя ощущает рядом с чем-то, что выходит за пределы нашего ежедневного опыта. Когда мы, бывает такое и с нами тоже в жизни, когда мы ощущаем на какой-то короткий момент, что вот, вот мы рядом просто физически с чем-то другим, чему, так сказать, нас не учили, к чему мы не привыкли. С другой жизнью, с другим миром. Нас охватывает вот это странное чувство, знаете, когда мурашки по коже бегут, которое, ну, условно, можно назвать страхом, но это, конечно, не страх дикого зверя, не страх человека с наганом, а это страх Божий. Вот это слово здесь употреблено. Народ испытывал, глядя на Христа, сходящего с горы, это ощущение страха Божьего.

И я должен вам сказать, что вот этот свет, которым светилось лицо Иисуса, я его употребляю так, как бы, несколько условно, потому что здесь не написано, мы этого не знаем, тут только написано, что на горе был вот этот свет. А здесь можно сказать только одно: что когда Христос, вот только что, быв на этой горе, быв в Царстве Небесном, сошёл, что-то, конечно, в Нём оставалось, вот эта печать вот этого пребывания там, и, может быть даже, в Его учениках тоже оставалась эта печать.

Это необязательно вот такой прямо воспринимаемый свет. Это может быть какое-то особое выражение лица, что-то особенное в человеке. Ведь такое бывает. Мы особенно вот в таких людях, которые всю свою жизнь Богу посвятили, в них иногда просто даже и на фотографиях видно. Вот смотришь на это лицо, и тебя охватывает какое-то странное чувство. Ну, я мог бы привести примеры. Ну, вот хоть, например, митрополит Антоний Сурожский, почивший не так давно. Мне доводилось видеть его фотографии, мне недавно много их пришлось пересмотреть, и вот на некоторых фотографиях вот охватывает это особое чувство: что это за лицо? Какое-то странное лицо, непохожее на то выражение, которое обычно бывает на человеческих лицах. Вот, может быть, и здесь что-то такое в этом роде было.

«Он спросил книжников: о чём спорите с ними? Один из народа сказал в ответ...» Вот вы обратите внимание: Он спросил, о чём спорят книжники с Его учениками. Значит, по идее, ответ на этот вопрос должны были дать либо эти книжники, либо Его ученики. Но, видимо, раз говорит в ответ кто-то из народа, и книжники, и ученики молчат, не отвечают Христу на Его прямой вопрос. Странно. Почему? Ну, ещё можно понять, что книжники. Они как-то спорили с учениками, а тут уже у них, как говорится, пороху нет, может быть, спорить с Самим Христом. Можно допустить такую мысль, хотя мы в других местах находим, что ещё как с Ним спорят, и очень злобно, я бы сказал, даже временами спорят с Ним Его противники. Ну, допустим, вот эти книжники, как-то их охватило какое-то вот такое почтение. Ну, а ученики почему не отвечают Учителю, когда Он спрашивает, о чём разговор?

Думается мне, что вот в этом маленьком моменте есть отпечаток вот того впечатления, которое на них произвёл Христос, сходящий с горы. Они вот в Нём это увидели, что-то другое, отпечаток другого мира, и у них рот даже не открывается говорить. Я должен вам сказать, что я это, как бы, и на себе тоже пережил, и, в общем, с другими людьми это тоже иногда происходит. Когда вот ты ощущаешь себя в присутствии чего-то большего, чем ты, то, как бы, и говорить даже не хочется, что называется, полагаешь руку свою на уста свои, говоря словами Иова из Библии. Думается мне, в этом дело.

А говорит этот человек, который привёл сына. Он-то почему говорит? А он говорит, потому что в нём вся душа горит. Он не может молчать. У него была надежда, вот он привёл, и вот, и ничего не получается. Вы себе представьте это состояние. Это как если бы кто-то из нас своего ребёнка, допустим, привёл к врачу, на операцию или куда-то, и что, и надеялся, что это поможет, а врач выходит из операционной и говорит: «Ну, не знаю, не знаю. В общем, результаты такие, неоднозначные». И представьте себе ощущения этого человека. Легко себя поставить вот на его место. Вот такой и этот тоже, и конечно, он уже молчать не может. Он уже вот тут готов кричать именно то, что он и кричит: «Помоги!» Вот дальше мы это прочли. Так что с его стороны это естественно.

Дальше описывается, что, собственно, происходит с этим сыном его, одержимым духом немым: «Где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену и скрежещет зубами своими, и цепенеет». Ну, вы понимаете, наверно, все, что это, что называется, клиническая картина эпилепсии. Но здесь-то, посмотрите, ведь сказано, что это не эпилепсия, не болезнь. Сказано, что он одержим духом. И вот мы с вами, наверно, из этого какой-то для себя тоже вывод должны сделать, потому что многое из того, что нам кажется болезнью… То есть, я даже не знаю. Ну, вот что, а что такое болезнь? Болезнь — это что вот наш организм, который ну как-то вот нормально до сих пор работал, вдруг раз! - и в нём произошёл какой-то сбой. И вот мы часто говорим, что ну вот, это вот, значит, микробы в человеке размножились, или, там, вирусы, и их токсины нарушают правильное функционирование человеческого организма. Значит, допустим, вот так.

Но понимаете, вот даже вот в нашем этом современном понимании болезни, в этом тоже есть элемент вселения. Мы говорим, что в человека вселились вот эти паразиты. Понимаете? Это вот физические паразиты, микробы, там, бактерии и так далее, и так далее, которые искажают правильное функционирование его, ну, скажем так, биохимии, физиологии и так далее, и так далее. Но ведь абсолютно это же понимание вот здесь мы читаем. В человека вселились, всё правильно, паразиты. Этот бес — это и есть паразит, живущий в человеке, только паразит не вот такой материальный, который живёт, так сказать, питаясь, ну, я не знаю, соками физическими человеческого организма, а паразит, который питается вот такими духовными, если можно сказать, силами человеческого организма.

И с точки зрения как Нового, так даже и Ветхого Завета, вот хочу подчеркнуть, эти два взгляда на то, что такое болезнь, не противоречат друг другу. Это мы сегодня в нашей такой очень материалистической цивилизации проводим резкую грань, как ножом разрезаем, между вот материальными, физическими явлениями и явлениями духовными. А люди Ветхого Завета, да и вот этих времён, о которых мы читаем, не проводили такой грани. Для них материальное и духовное были двумя сторонами некого единого целого, и болезнь поэтому тоже была, как бы, имела вот эти две стороны, и какая-то такая неправильность, нарушение физического функционирования организма и нарушение духовного функционирования. И что тут главнее, что на первом месте? Они так даже вопрос не ставили. Это как единое целое.

И я должен вам сказать, что они в каком-то смысле правее нас, сегодняшних, были. Потому что ведь смешно довольно, когда мы начинаем лечить себя, людей, вот чисто материальными такими способами, химией, допустим, всякой. А мы же все это делаем, и при этом, как бы, совершенно закрываем глаза, игнорируем тот факт, что, ну, а мы-то, люди, разве мы только материальные существа? Мы же, наверное, для себя, мы в первую очередь существа духовные. Наше «я» - вот это же наша духовная сущность в первую очередь, а не столько те вот клетки, из которых мы состоим. Вот.

Поэтому наш сегодняшний материалистический односторонний взгляд на нас самих и на наши болезни, он вот именно что односторонний. Это наследие нескольких прошлых веков, в которые замечательные успехи человечества в овладении силами материальной природы привели к тому, что обо всём остальном человечество просто начало забывать. О том, что даже и природа не сводится только к своей материальной части, а тем более к духовной.

Так что вот, возвращаясь вот к этой теме, эта болезнь, она, болезнь, которую бы мы сегодня назвали, ну, так, ну, обычная болезнь. Она сегодня входит в международную классификацию болезней, МКБ так называемую, эпилепсия. А для Христа и для Его окружающих это болезнь в первую очередь духовная. И должен вам сказать, что вот если спросить сегодняшнего врача, там, невропатолога, психиатра, о том, что такое эпилепсия? Это болезнь тела или болезнь духа? Я думаю, что думающий врач вам такого однозначного ответа не даст, - либо-либо. Он скажет: в общем-то, и то, и то в этом участвует. Понятно, что есть механизм, там, нарушения проводимости нервных путей в мозгу, но, понимаете, вот то, что я вам сейчас говорю, это же тоже эффект каких-то нервных путей в мозгу. Человек, он весь на этом стоит, поэтому странно, как говорится, вот так односторонне ограничивать взгляд на это одной материальной стороной. Ну вот, кончим, так сказать, с этим вопросом.

Следующая фраза: «Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, то есть этого беса, и они не могли». И вот давайте спросим себя: есть ли что-то странное в том, что ученики не могли изгнать этого беса? А если к нам вот сегодня, к кому-нибудь из нас, кто-нибудь приведёт вот так же сына и скажет: «Знаешь, что, дорогой, я вообще-то хотел его привести вот к такому замечательному иерею, там, священнику, который, я знаю, изгоняет бесов, но он сейчас в отъезде. Не изгонишь ли ты его?» Вы бы, наверное, только улыбнулись и сказали: «Нет, ты подожди этого священника. Я-то тут при чём? Как я могут изгнать бесов?» И ученики, естественно, они вот так же, наверно, и могли бы отреагировать, то есть, ничего бы не было удивительного в том, что они не могли изгнать беса, за исключением одного «но». Как мы с вами прочли, там, несколько глав назад, вот я могу даже вот попробовать найти сейчас это место. Вот. Это шестая глава, седьмой стих: «Призвав двенадцать, начал посылать их по два и дал им власть над нечистыми духами». То есть, дал власть изгонять. Христос, послав учеников, дал им вот такую силу. Это, как написано в другом Евангелии, «они вернулись к Нему с радостью, говоря: и духи повинуются нам о Имени Твоём». То есть, они сами, ученики, были удивлены, что они смогли, вот так же вот, как здесь Он, исцелять больных душою, изгонять из них духов.

Но я хочу сказать, что не думайте, что Христос послал учеников как врачей, как, знаете, как на какую-то эпидемию посылают с ней бороться такую бригаду врачей. Совсем нет. В других Евангелиях, как объяснено детальнее, Христос послал их проповедовать Своё Евангелие, проповедовать Царство Божие. Он им говорил: «Вы главное, что, вы говорите людям, что приблизилось Царство Божие». А вот эта власть исцелять, Он её даёт просто как подкрепление вот этой их миссии, как, ну, я не знаю, как какой-то способ, вероятно, чтобы их слова о том, что приблизились, приблизилось Царство Божие, не просто звучали как слова ничем не подкреплённые, чтоб было материальное свидетельство: вот Оно, Царство.

Вот это же не такие простые люди, вот, там, рыбаки галилейские, исцеляют, не потому, что они какие-то особенные, а это в них действует это Царство, вот Оно приблизилось к вам, люди, и Оно исцеляет. Вот почему Он дал им эту силу. Ради проповеди. И они к Нему уже вернулись, мы вот прочли несколько глав назад. Их миссия кончилась. И возникает вопрос с окончанием этой миссии: почему у них вообще должна была остаться эта сила исцелять, если то, ради чего им Христос дал эту силу, закончилось? И я думаю, что она именно что, это сила, их и покинула поэтому. Они, может быть, и пробовали её, так сказать, опять как-то вот, эту силу, осуществить, но уже её у них не было. Подкрепление этому, этой мысли, состоит в том, что потом, когда мы читаем уже в Деяниях апостолов о нисхождении Духа Святого на апостолов, там написано просто чёрным по белому, что вот с этого дня апостолы получили дар исцелять людей. И там приводится сразу вслед за этим в Деяниях апостолов несколько примеров, как Пётр и Иоанн, а потом и другие ученики исцеляли людей. То есть, вот только тогда они получили, как бы, эту способность, апостолы, на постоянной основе — способность изгонять бесов, исцелять и так далее, и так далее. Вот.

Это, значит, один момент. А второй момент — то, о чём я говорил. Этот человек привёл своего сына не к ним. Он его привёл ко Христу. И, мне кажется, в этой ситуации апостолы и не должны пробовать заменять собой Христа. И вот это, между прочим, имеет отношение уже к нам всем, потому что вот, знаете, очень часто бывает такой эффект, когда, ну, вот я, так сказать, просто вспоминаю конкретных священников и нашего храма, там, и других храмов. Люди, которые приходят к Богу, они приходят к Богу через кого-то, и как правило, вот этим проводником их к Богу является священник. И очень часто бывает так, что человек, непонятно, к кому прилепляется душой больше, - к Богу или к священнику. То есть, это вот возникает и такое уже личное отношение к священнику тоже.

И это, с одной стороны, естественно, и это даже хорошо, если это путь человека к Богу. Но если получается так, - а такое бывает довольно часто, - что священник заслоняет собой для человека Бога, то любой священник разумный, он попытается этой ситуации избежать, её, так сказать, как-то, эту ситуацию снять. И сам человек должен понимать, что, как говорит священник на исповеди, ты исповедуешься Богу, а я только свидетель. Так же он может сказать, священник, человеку, которого он привёл к Богу: «Ты пришёл к Богу, а я только проводник». И вот здесь, мне кажется, это на эту тему сказанное: не должны ученики собой подменять Христа. Тот, кто пришёл ко Христу, должен прийти ко Христу, а не к людям, которые являются только проводниками ко Христу.

И вот в девятнадцатом стихе такие, я бы сказал, конечно, слова Христа, которые никого не могут оставить равнодушным: «Отвечая ему, Христос сказал: о, род неверный! Доколе буду с вами! Доколе буду терпеть вас! Приведите его ко Мне!» Я бы это слово «терпеть» здесь заменил, там греческое слово, которое употреблено, его вообще на русский язык трудно однозначно перевести. Но более подходит «доколе Я буду переносить вас!», потому что в этом греческом слове есть элемент несения, так, как будто бы Христос тащит вот в этом всех людей вообще, в том числе тех, кому Он это говорит. Тащит их на себе, как знаете, как в наше время говорят, как чемодан без ручки. И бросить их не может, и тащить тяжело. Вот.

Ну, я сейчас об этом скажу подробнее, только первое, что хочу спросить. Вот эти слова, «о, род неверный!», кому они адресованы? Кто этот «род неверный»?

Здесь есть несколько вариантов. Он может эти слова адресовать отцу больного: «Вот вы, люди, которые хотите лечиться у Меня, какие же вы неверующие, вот что у вас не хватает вашей веры, и поэтому ученики Мои не могут излечить вас, что у вас веры нет». Это совсем не натяжка, потому что в том, что мы прочитали с вами дальше, Христос ему, в сущности, об этом и говорит, что от тебя зависит, от твоей веры, будет тебе исцеление или нет. То есть, эти слова, «род неверный», могут и к нему быть обращены. Вы, ну, он, отец, и все люди другие, ему подобные, как люди, которым не хватает веры, чтобы получить тот дар от Бога, который Бог готов им дать, но им некуда его принять, потому что веры нет.

Это может быть  адресовано, увы, и его ученикам тоже: «о, род неверный!», потому что Его ученики — это тоже люди, такие же израильтяне, как все остальные, которых просто Сам Христос избрал как Своих апостолов. И Он может им адресовать этот упрёк: «Что же у вас, у учеников, веры не хватает, чтобы исцелить?»

Это может адресоваться, слово «род», может адресоваться, конечно, всему Израилю: «Вот вы, евреи, народ Божий, которых Бог избрал, чтобы, там, - ну, мы с вами об этом говорим, - чтобы служить, чтобы нести вот всем людям вот это вот знание о Боге, и вот в вас всех не хватает веры!» Он много раз, Христос, говорит вот такие упрёки, именно адресуя их всему Израилю, который, как бы, как бы, Бог от Израиля другого ждёт, а он не на высоте, все, все не на высоте того, что ждёт от них Бог.

Эти слова - «о, род неверный!» - могут быть адресованы всему человечеству, всем людям вообще. И это, наиболее такое расширительное понимание, оно мне кажется и наиболее плодотворным, и наиболее верным. Потому что, ну, согласитесь, ну, это вот можно сказать всем людям, не только тем, вот этому несчастному отцу, не только ученикам, не только израильтянам, а любому человеку в любое время можно сказать, за исключением единиц каких-то, можно сказать: «Ну вот, вы - род неверный, все вы, люди, вот такие. Род неверный».

Ну, и, наконец, последний вариант, который, как бы, он с точки зрения логической, он кажется странным, а с точки зрения лингвистической он наиболее точен. Слово «род», это слово правильнее перевести как «поколение». И это означает… Нет, я не думаю, что это означает, что вот это вот конкретно поколение, вот оно такое, как бы, просто, знаете, как говорили, вот там, сто лет назад, «потерянное поколение». Думаю, что нет. Я думаю, что в этих словах просто некий контраст. Вот, скажем, израильтян этих с израильтянами какими-то другими, другого времени. Скажем, времён Моисея, а может, даже ещё более, времён патриархов, Авраама, Исаака.

Есть здесь своя, конечно, правда, потому что мы с вами это знаем по собственному опыту, что бывают целые поколения, как бы, вот такие, ну, потерявшие вот эту способность веры. Не то, что её потерявшие, а  как бы она живёт в их душах где-то внутри и никак не проявляется. Они не могут её реализовать. Наше поколение, между прочим, молодёжи, вот наших детей и даже наших внуков, мне в нём видится вот именно это. В нём масса достоинств по сравнению с нами, а вот это вот, способность вот эта верить в них, как минимум, не больше, чем в нашем поколении, а может быть, даже и меньше.

Конечно, надо понимать, что говорить о поколении в целом — это почти бессмысленно, и даже Христос, если вот Он имеет в виду сравнить их с израильтянами времён Моисея или Авраама, ну, так во времена Моисея что, тоже все, что ли, были верующие? Мы когда читаем вот книги Пятикнижия Моисеева, Исход, Числа, Второзаконие, мы ясно там видим, какая ничтожная дола израильтян была в какой-то степени верующая. Ну, да, но Моисей. Да, это вот, наверно, один такой человек. Он собой освящает, как говорится, всё поколение. И, может быть, Христос вот так сравнивает: вы, поколение нынешнее, и поколение Моисея. Но то поколение Моисея, оно тоже вот таково, потому что Моисей в нём. Вот это о слове «род».

Обратите внимание на слово «доколе буду с вами». Что это означает? Это что, Христос ждёт не дождётся, когда Он может наконец-то их покинуть? Так, а если, извините за такое выражение, может быть, грубое, а кто Его держит? Он осуществляет миссию, и вот мы начинаем понимать, что вот это «доколе» означает: «Когда же вы научитесь тому, чему Я вас пришёл научить?» А в другом месте Христос говорит, фактически те же, ту же мысль проводит другими словами: «Огонь пришёл Я принести на землю, и как я томлюсь, пока он разгорится!» Вот это. Этот огонь должен в Его учениках разгореться, и вот это «доколе» к этому относится: «Ну, сколько же ждать, когда эти сырые дрова наконец-то займутся?» Ну, мы знаем, что да, они в итоге всё-таки занялись, эти сырые дрова. А не занялись бы, то мы бы с вами вот тут и не сидели, потому что это вот у нас тут горит такая искорка от того костра, зажжённого Христом, вне всякого сомнения. То есть, вот это «доколе» - «доколе вы научитесь делать ту работу, Мои ученики, к которой Я вас призвал?»

И, может быть, самое главное в этих словах, что останавливает наше внимание — это их интонация. Очень человеческая интонация. Интонация усталости, интонация досады, интонация скорби о несовершенстве людей, даже гнева, даже раздражения в какой-то мере. С чем это связано? В первую очередь, конечно, с тем, что вот во Христе живёт этот контраст. Только что на горе что было? И вот Он спустился в этот мир, в котором, да, Он должен делать эту работу. Но это ощущение вот этого контраста, оно, конечно, в Нём ещё в большей степени, наверно, чем в нас. Если мы его ощущаем, то насколько же больше Он!

Отсюда эта вот интонация. Но оно, в ней прорезается человеческое во Христе. Такое в нескольких местах есть. Мы с вами, мы читаем вот не с вами, а по средам, мы читаем Евангелие от Иоанна, как раз сейчас читаем там воскрешение Лазаря, и там Христос, как бы, и возмутился душой, и взволновался, и даже прослезился. Всё это человеческое такое. Для нас драгоценны  вот эти места, потому что Христос, как правило, очень хорошо владеет Собой, но в некоторых только местах мы видим, что это Человек, в Котором такие же эмоции, как у нас всех, есть, что это не просто Бог, это вот именно Бог и Человек. Но, с другом стороны, надо при этом не забывать, не относить это всё на чисто человеческие свойства, потому что, читая ту же самую книгу Исход, как после вот этой истории с золотым тельцом, которому израильтяне поклонялись, как говорит Господь Моисею, что, я так своими словами перескажу: «Я на этих твоих израильтян уже не могу смотреть. Я не могу даже с ними идти, потому что Я, на них глядя, возгорюсь гневом и уничтожу, поэтому Я с вами не пойду. Ты будешь их вести», - говорит Он Моисею.

Понимаете? В Ветхом Завете это уже слова Самого Господа Бога, то есть, это вот такое вот ощущение, которое мы, люди, по-своему называем гневом, раздражением и так далее. Понятно, что эти чувства, они Богу несвойственны, потому что Он иноприроден, Он не человеческую природу имеет, но вот то, что мы этими человеческими аналогами, как бы, обзываем, - вот это есть и в Боге тоже, и вот оно, возможно, тоже здесь прорезается. Это в какой-то степени не только Человек Иисус, это и Бог Израилев, живущий в Иисусе, может говорить: «Доколе буду терпеть вас, люди?» Или израильтяне, или люди вообще. Там по-всякому можно понимать.

«И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его, он упал на землю и валялся, испуская пену». Обратите внимание: бесы, они чувствуют себя рядом со  Христом очень неуютно. Они, как бы, мучатся от того, что Христос рядом с ними. Вот я вам приведу несколько примеров только из Евангелия от Марка. А есть примеры в других Евангелиях. Первая глава, двадцать четвёртый стих. Вот такой бес кричит из человека одержимого: «Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришёл погубить нас! Знаю Тебя, Кто Ты, Святый Божий!» Вот так бес кричит из человека. Дальше. Третья глава, одиннадцатый стих: «Духи нечистые, когда видели Его, падали перед Ним и кричали:
Ты — Сын Божий!» Дальше. История с исцеление бесноватого вот в этой стране Гадаринской. Помните, там удивительно: он поклонился Христу и одновременно вскричал громким голосом и сказал: «Что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!»

Представляете, бесы просят: «не мучай!» Прямо жалко даже бесов, какое мучение они испытывают. Но давайте не забывать, какое мучение испытывают люди, в которых эти бесы поселяются.

И вот: «И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства. И многократно дух бросал его и в огонь, и в воду, чтобы погубить его. Но если что можешь, сжалься над нами и помоги нам!» Это трогательная, конечно, просьба: «сжалься над нами и помоги нам», но посмотрите на эти слова: «если что можешь». В этих словах есть, конечно, вера, что Христос что-то может, но есть и сомнение: а может ли? Тем более, что вот ученики не смогли, тем более, что тут не зря сказано: история эта очень давняя, с детства, и кто его знает, сможет ли Учитель исцелить такую закоренелую болезнь или нет.

Вот на эти его слова, «если что можешь», даётся ответ в следующем стихе Христом, очень важный и плохо переведённый на русский язык, и очень трудный для перевода вообще. Я штук десять переводов на разные языки посмотрел. Единственное, французский и итальянский переводы — что-то там близкое. Но это просто невозможно дословно перевести с греческого. Я вам скажу вот так, как бы, своими словами, как это звучит по-гречески, если на русский язык это как-то перелагать. Но по-гречески это кратко, а по-русски получается такая длинная фраза, она теряет свою силу краткости.

Вот это примерно, вот что ему говорит Христос. Здесь сказано: «Если что-нибудь, сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему». А на самом деле сказано примерно так: Насчёт «можешь ли», дело в том, «можешь ли веровать». Вот так говорит Христос. То есть это совершенно явно некое такое и поучение, и укор этому отцу больного в ответ на его слова «если что можешь». Ему Христос, фактически, говорит: «Это можешь или не можешь не во Мне. Оно в тебе. Ты Мне адресуешь эти слова: «можешь»? Ты их себе адресуй. Есть ли в тебе вера?» Ну, может показаться странным, что, ну как это? Если он может исцелять, этот самый отец, зачем тогда ко Христу приводил вообще? Но мы много раз встречаем в Евангелии, что исцеление — это вещь не безусловная. Исцеление возможно только в той ситуации, когда есть вера со стороны исцеляемого. И Христос, как правило, либо его самого, либо тех, кто его привёл, как бы, испытывает на то, есть ли в них вера. И бывают случаи, когда этой веры нет, и поэтому есть, вот во всех синоптических Евангелиях это отмечается, что на своей родине, вот в районе Назарета, Христос не мог исцелять, потому что в Него никто не верил, потому что Он для них был мальчишка, который куличи лепил из песка. Они это видели. Они не могли Его никак принять за Мессию. Не было веры. И не было исцелений поэтому.

Это что — дефицит силы со стороны Христа? Думается мне, нет. Просто так оно устроено, что эти исцеления — это не просто то, что над нами как над какими-то,   пассивными объектами совершается. Это диалог человека с Богом.

Вообще все отношения человека с Богом, они не односторонние. Это всегда диалог. И молитва — это диалог. Нам, может быть, кажется, что мы молитву вот к Богу адресуем, и пусть уже Он там слушает, а на самом деле, как говорил отец Георгий наш, Чистяков, вот день рождения которого мы отмечали только вчера, он говорил: «Мы, когда молимся, мы Богу-то всё время говорим, говорим и, как правило, даже не даём Ему возможности ответить. Не даём времени на то, чтобы, себе, чтобы услышать Его ответ».

Вот такое, вы знаете, в жизни же часто бывает. Мы с кем-нибудь говорим, говорим, он даже словечка вставить не может. Вот так и Бог тоже. То есть, это всегда диалог. И вот это «можешь ли верить» - это проявление того, что в этом диалоге нужна сила со стороны Исцеляющего и нужна вера со стороны исцеляемого, конечно же, тоже.

Эти слова - «всё возможно верующему». Эти слова в ещё более сильной форме есть в Евангелии от Матфея. Вообще, эта история рассказана во всех трёх синоптических Евангелиях, но вот в Евангелии от Матфея в ней важные слова сказаны. Христос говорит потом уже ученикам Своим, когда они спрашивают, почему они не могли исцелить, Он говорит им: «Вы не могли исцелить по неверию вашему, ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, она перейдёт, и ничего не будет невозможного для вас».

Мы с вами пели здесь песню, помните, насчёт любви? «Тайны ведать могу и горы переставлять». Вот эти слова - «горы переставлять» - их апостол Павел цитирует, вот он цитирует вот это место, слова Христа. Это адресовано ученикам, что у них должна быть вера. Это адресовано, конечно же, и вот этим пациентам, если можно так выразиться, приходящим за исцелением: «Есть ли у вас вера?» А если есть, то нет той болезни, от которой Он не мог бы исцелить, и даже, как мы с вами читаем в других местах, и даже и воскресить.

«И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! Помоги моему неверию!» Это трогательные слова, и я вот просто под ними подписываюсь, и мне кажется, любой верующий человек, как бы глубоко он ни веровал, может под этими словами подписаться: «Верую, Господи, помоги моему неверию!»

Ну как же так? Веруй! Так ты веруешь или нет? Если ты веруешь, так что ж ты говоришь, что неверие? А дело в том, что чем человек острее верует и глубже, тем он острее ощущает недостаточность своей веры. И вот эта особенность, она объяснение того, почему мы встречаем в таких святых людях, как преподобный Серафим, такие слова про себя: «убогий Серафим». Это не кокетство, это он так себя воспринимал. Уж как он глубоко верил! А чем глубже верил он, тем острее он ощущал свою недостаточность, что можно было бы больше. И вот это правильное, глубоко христианское ощущение. И здесь этот отец, он, конечно, это, из глубины души его идёт этот крик. И вот всё. Больше ничего не надо. Он этим засвидетельствовал. Парадокс. Говоря о том, что он, ему требуется помощь против его неверия, он тем самым засвидетельствовал свою веру. И всё. Больше ничего не нужно. Вслед за этим сразу происходит исцеление.

«Иисус, видя что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе: выйди из него и впредь не входи в него!» Смотрите: не человек немой и глухой. Дух, живущий в нём, немой и глухой. Ну, это, казалось бы, очевидно. Очевидно ли? Мы, когда имеем дело с человеком, который вызывает наше раздражение, который агрессивен против нас, который клевещет на нас, что-то неприятное говорит нам, мы, как правило, это относим  на его счёт. А не правильнее ли отнести это на счёт живущего вот в нём, в этом человеке, вот этого тёмного духа и различать человека и вот этого беса, который заставляет его так себя вести?

Если мы будем так понимать, мы будем учениками апостола Павла, который сказал, что наша брань, наша война не против плоти и крови,, а против духов злобы поднебесных, которые в этой плоти и крови живут. Вот так в этом теле живёт немой и глухой дух. Это он немой и глухой, а не тело.

Ещё обратите внимание на эти слова: «Я повелеваю тебе: выйди из него и впредь не входи в него». Христос не убивает этого беса. Он не убивает его потому, видимо, что бесы, они в каком-то смысле бессмертны, их невозможно уничтожить, их можно из человека только изгнать. Это такой печальный факт, что вот эти духовные сущности не только светлые неуничтожимы, но и тёмные неуничтожимы. Я помню книгу, был такой когда-то, может быть, кто-то его читал, помнит, Евгений Богат, был такой литератор, он написал книгу Бессмертны ли злые волшебники? Это слова, которые, по-моему, он от своего сына слышал. Ему сказку какую-то читал, вот, и говорит ему: «Волшебники добрые, они бессмертны». А его сын спрашивает: «Только добрые? А злые тоже бессмертны волшебники?» Понимаете, такой детский вопрос: бессмертны ли злые волшебники?  Вот это место нам говорит: тёмные духи так же неуничтожимы, как и светлые. Их можно только изгнать.

Но читаю вам из одиннадцатой главы Евангелия от Луки, двадцать четвёртый стих: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел. И, придя, находит его выметенным и убранным. Тогда идёт и берёт с собой семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, и бывает для человека того последнее хуже первого». Эта мысль, она очень проста. Пустое место, которое в человеке освобождается изгнанным бесом, должно быть немедленно занято Богом. И вот поэтому ему Христос так говорит. Не просто говорит: «выйди из него». Говорит ему: «и не входи в него». «И не входи», видимо, потому, что подразумевается, что этот излеченный отрок, бывший бесноватый, должен стать христианином, должен стать последователем Христа. Тут этого не написано, но мы помним об исцелении другого бесноватого, в котором целый легион бесов был, которых в свиней послали, и там написано, что он стал последователем Христа, хотел пойти за Христом, хотя Христос сказал ему проповедовать вот в этой своей стране.

«И вскрикнул, и сильно сотрясши его, вышел, и он сделался как мёртвый, так что многие говорили, что он умер». Это, значит, бес напоследок хочет своё чёрное дело сделать. Раз уж он вынужден покинуть это тело, то он это тело пытается убить.

«Но Иисус, взяв его за руку, поднял его, и он встал». Этот жест много раз встречается, когда Христос исцелённых или просто как бы умерших вот так именно за руку берёт, и они встают.

«И как вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как только от молитвы и поста». Обратите внимание: Он не сказал здесь, Христос, чьей молитвы. Так, по логике, конечно, от молитвы учеников, вроде бы, что они не умеют молиться правильно и потому они не могут изгнать беса. Но есть, не надо упускать из виду, что есть возможность другого толкования, что нужна молитва и самого человека, который вот болен.

Я здесь почему не говорю о посте, потому что в самых древних рукописях поста нет, и есть сомнения о том, не вставлено ли это как-то потом, вот, а про молитву есть везде, поэтому я говорю только про молитву.

Ну, хорошо, а ученики Его? Что же им-то? Им молитвы не хватает, что ли, раз они не умеют молиться? Вы знаете, многие комментаторы считают, что, может быть, здесь проявляется то, что ученики, которых Христос, помните, посылал исцелять, посылал проповедовать и исцелять, и они исцелять могли, они слишком поверили в свои силы. Им показалось, может быть, что это у них такая сила — исцелять, а у них, конечно же, такой силы нет. Её нет ни в ком. И ни в ком из нас нет никакой силы, что-либо делать вот такое, от Бога. Только молитвой нам даётся вот эта сила что-то сделать. Только обращением к Богу. И, видимо, ученики, может быть, они подзабыли, что надо, и как надо, с какой глубиной, так сказать, вот этой самоотдачи Богу надо обращаться, если ты хочешь
какое-то дело на земле совершить, ну, вот хоть дело исцеления. Это напоминание ученикам и напоминание, конечно, нам тоже, чтобы мы, как говорится, не слишком уповали на себя.

Христианам вообще, я должен вам сказать, это совершенно не свойственно. Это общечеловеческое, конечно, свойство, - как-то так вот всё больше вокруг себя любимого, так сказать, как-то обращаться и о себе больше думать. Всё правильно. Но вот человек, вот одна из вещей, которая очень характерна именно для христиан. Это чем дальше человек входит вот в эту жизнь христианскую, тем в нём больше нарастает вот это ощущение, что он сам ничего не может, а может только об укрепляющем его Боге. Как это говорится в такой церковной терминологии. То есть, не нашими силами, а Его силами.

Вот эти последние слова — это, как бы, финальный аккорд всего, всего этого отрывка, который весь объединён одной мыслью: есть силы у верующих людей. Вот некоторым людям даются эти силы. Что же им даёт эти силы? Вот мы здесь видим вот с разных граней нам данный ответ. Силу эту даёт человеку обращение к Богу вот в этих двух, как бы, способах: вера и молитва. Вера, которая может даже вот никак не проявляться, она просто живёт в сердце. И молитва как диалог с Богом, когда мы к Нему с чем-то обращаемся и даём Ему возможность нам ответить.

И вот если мы на это так смотрим, нам вот эту мысль в этом отрывке, как бы, для себя выпячиваем, поднимаем, то мы понимаем, что здесь, на самом деле, логическое некое продолжение того, что происходило на Горе Преображения, потому что явлено Царство Небесное, вот оно, явлено. И ушло. И что, и всё? Но оно нам доступно или нет? Но нам как в Него войти, как к Нему приблизиться? Как нам эти явленные силы на Горе Преображения, как нам с ними-то контакт какой-то поддерживать?

И вот здесь сказано: у вас есть эта возможность. Она от вас зависит. Можешь или не можешь — это не к Богу с этими сомнениями, можешь или не можешь. К себе. Можешь ли веровать? Можешь ли молиться?

Вот такое продолжение темы Преображения в этом отрывке. Если есть у кого-то вопросы, пожалуйста, минут пять потратим на это вопросы.