Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 21.

Повтор главы восьмой Евангелия от Марка с четырнадцатого стиха.

«При этом ученики Его забыли взять хлебов и кроме одного хлеба не имели с собой в лодке. А он заповедал им, говоря: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и закваски иродовой. И, рассуждая между собою, говорили: это значит, что хлебов нет у нас. Иисус, уразумев, говорит им: что рассуждаете о том, что нет у вас хлебов? Ещё ли не понимаете и не разумеете? Ещё ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите? Имея уши, не слышите? И не помните?»

Ученики, по-видимому, поняли слова Христа как то, что не покупайте хлеба у фарисеев. Христос же им говорит о закваске фарисейской, которая есть лицемерие. Это вот Он в Евангелии от Матфея так это формулирует: «берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие». То есть, вот, сравнивает Христос Евангелие с закваской, говоря о том, что как женщина, вложившая закваску в тесто, потом ждёт, и эта небольшая закваска всё тесто сквасит, что вот так же и Евангелие, как бы, сквасит весь мир. Это закваска добрая, закваска, которая способствует увеличению хлеба. А фарисейская закваска, лицемерие, она тоже обладает этой способностью распространяться, ну, как какой-нибудь микроб или как плесень. Лицемерие заражает. Оно вот этот хлеб, если иметь в виду хлеб не физический, а духовный, уменьшает.

А вообще я хотел сказать о том, что несколько раз в Евангелиях, и особенно ярко это в шестой главе Евангелия от Иоанна, прослеживается двойной смысл слова «хлеб». Хлеб — это пища материальная, то, без чего мы, конечно, жить не можем, и хлеб — это пища духовная. Понятно, что люди больше озабочены пищей материальной, нехваткой вот этого физического хлеба. Так вот, мысль о том, что берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие, она в себе содержит поучение нам о том, что беда мира — это не нехватка хлеба, как такового, а нехватка Духа, Который этот хлеб сквашивает, точно так же, как сквашивает физический хлеб физическая же закваска.

На вот такое упрощённое, неправильное понимание учениками этих Его слов Христос говорит: «имея очи, не видите? Имея уши, не слышите? Окаменено сердце ваше?» А в каком смысле ученики Его не видят? Немножко не так, как фарисеи. Они не затыкают специально свои глаза, уши и так далее, и так далее, как фарисеи, потому что фарисеи, они, именно их лицемерие состоит в том, что они где-то в глубине души своей знают, что правда не такая, как они и сами себя убеждают, и проповедуют другим людям, но затыкают свои уши и глаза, чтобы этого как бы и не знать. Но, конечно, в глубине души своей знают. В том-то и лицемерие, что в глубине души своей знают. Ученики не затыкают глаза, и они эту правду как раз хотят в себя принять до самой глубины, но не умеют. Не умеют пользоваться своими, данными им, способностями: сердцем, глазами, разумом. Вот это для нас тоже поучение.

Иногда кажется, что, ну, вот, главная проблема христианина — это проблема веры, а вера должна как-то вот взяться, ну, из сердца как-то. Непонятно откуда. На самом деле это не совсем так. Как сказано: «вера от слышания». Нам нужно употреблять свой разум для того, чтобы принять в своё сердце вот эту другую закваску, евангельскую закваску.

И, собственно, вот Он упрекает их как раз в том, что они, ну, как сказать, не напрягают ни ум, ни память свою для того, чтобы понять эти Его слова. Вот Он говорит в восемнадцатом стихе такие слова: «Не только не видите и не слышите, а не помните». И дальше продолжает, чего они именно не помнят: «Когда Я пять хлебов преломил для пяти тысяч человек, сколько полных коробов набрали вы кусков? Говорят Ему: двенадцать. А когда семь для четырёх тысяч, сколько корзин набрали вы оставшихся кусков? Сказали: семь. И сказал им: как же не разумеете?» То есть, вот эти последние Его слова - «как же не разумеете?» - это Он им, как бы, вот так их рукой подманивает: ну, ну, ну, подумайте же!

И вот о чём они должны подумать, что они должны понять, исходя из вот этих двух чудес с умножением хлебов, о которых Он им напоминает? Что они должны понять из этого применительно к закваске фарисейской и иродовой, - то, о чём Он им сказал выше?

В этом знамении с умножением хлебов, это знамение, которое, как бы, показывает вот такой двойной смысл этого хлеба. О том, что хлеб духовный, который есть у Христа, он, мало того, что он умножается сам неограниченно, это мы понимаем, что через проповедь, там, через то, что всё больше и больше людей верит, этот духовный хлеб, он может умножаться неограниченно. Но чудо показывает, что нет какой-то непроходимой грани между духовным и материальным, что Христос — носитель вот этого духовного хлеба — может и материальный хлеб тоже умножать.

Должен сказать, что вот если посмотреть на то, что делается вокруг нас в мире, понятно, что главные проблемы, о которых мы говорим, там, - кризис и так далее, и так далее, - это всё проблемы материальной нехватки. Ну, и вот на языке того времени, когда Христос проповедовал, - нехватки хлеба. Так ли это? Действительно ли нам хлеба не хватает? Знаете, очень многие говорят о том, что при современной технике и так далее можно накормить легко, и не только накормить, а можно
какой-то уровень материальный надлежащий в других отношениях обеспечить всему миру. Проблема не в том. Проблема в том, что из-за того, что дух людей искажён, из-за того, что одни группы людей, если можно так выразиться, всё одеяло тащат на себя, а другие группы людей считают, что их накормить должен кто-то другой, а не они сами, то есть, вот из-за этих духовных дефектов получается так, что в мире не хватает хлеба, и сотни миллионов людей каждый год голодают, и миллионы людей каждый год просто умирают от голода. Вот. Так вот об этом Он им напоминает, напоминая об этом чуде, что хлеб материальный, хлеб духовный — две связанные вещи. Закваска фарисейская — это не о хлебе материальном, а о хлебе духовном.

Хочу сказать вам вот вообще про это умножение хлебов, о котором Он им здесь напоминает. Это ведь ещё и некая такая ссылка на то, что сказано в одиннадцатом — двенадцатом стихе этой главы, что фарисеи требовали от Него знамения с неба, искушая Его, а Христос, глубоко вздохнув, сказал: «Для чего род сей требует знамения? Истинно говорю вам: не дастся роду сему знамение».

Ну, я говорил, что вот это вот знамение, почему оно не дастся роду сему, это расшифровывается более подробно в других Евангелиях, ну, например, в Евангелии от Матфея. Сейчас. «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка». Это вот шестнадцатая глава Евангелия от Матфея, четвёртый стих. И, кстати, в Евангелии от Матфея сразу за этим идёт про вот эту закваску фарисейскую и саддукейскую. То есть, эти вещи связаны. Они действительно связаны, потому что, ну, это чудо умножения хлебов — это вот знамение, которое было дано людям. Оно не ради того было дано совсем, чтобы их накормить, эти несколько тысяч человек, а оно было дано именно как знамение, что, вот, что на самом деле Бог всего дал достаточно, и если чего не хватает людям, из-за чего они не могут использовать то, что им дано, то вот не хватает именно Духа.

И это знамение, как мы видим здесь, не поняли даже Его ученики, а тем более их не поняли его фарисеи и прочие. И вот Он и говорит: «Род сей требует знамения». А какого знамения? В Евангелии от Иоанна, в шестой главе, там написано, какого знамения требует этот род. Знамения примерно такого, как знамение манны Моисеевой, то есть знамения, которое поражает их воображение. А знамения Христовы, они не таковы. Они, если так можно выразиться, подобны вот этому голосу ветра тонка, в котором Бог, как в Книге Царств говорится о явлении Бога пророку Илии. Не в громе, там, не а землетрясении, а «вот, голос хлада тонка, и в нём-то Бог». Вот таковы и знамения Христовы.

И обратите внимание, что Христос даже в словах к Своим ученикам «как же не разумеете?» вот здесь, Он им, в сущности, это знамение не объясняет. Он им просто, как бы, напоминает о том, что надо напрячься, надо попытаться понять, что это значит. То есть, Он и здесь не ошарашивает их какими-то глубокими, и, может быть, малодоступными им на данный момент объяснениями, а призывает их самим вот тем шагом, который для них естественен, может быть, не очень быстрым, войти в это, в понимание вот этой темы, которая была показана в чуде о хлебах.

Можно так сказать, что это чудо о хлебах, оно знаменует вот в такой материальной форме то, что Христос высказал в Нагорной проповеди как максиму. Помните, что «как птицы небесные не сеют и не жнут, а Господь питает их. Вы не лучше ли многих птиц? И не заботьтесь о завтрашнем дне, потому что завтрашний день будет заботиться о своём». Вот об этом здесь тоже идёт речь, - и в этом чуде о хлебах, и в этом разговоре с учениками по поводу закваски.

Значит, дальше идёт следующий эпизод — исцеление слепца.

«Приходит в Вифсаиду, и приводят к Нему слепого и просят, чтобы прикоснулся к нему. Он, взяв слепого за руку, вывел его вон из селения, и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки, спросил, видит ли что. Он сказал: вижу проходящих людей как деревья. Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелел и стал видеть всё ясно. И послал его домой, сказав: не заходи в селение и не рассказывай никому в селении».

Вифсаида, в которой это происходит, - это, с одной стороны, город, из которого произошло несколько учеников ближайших Христа, апостолов, а с другой стороны, мы вспоминаем слова Христа: «Горе тебе, Хоразин, горе тебе, Вифсаида, ибо, ежели чудеса, явленные в вас, были бы явлены в Тире и Сидоне, то они бы, или, там, в Содоме и Гоморре, то они бы давно покаялись». И потом, видимо, ещё говорится об этом самом Хоразине, и об этой Вифсаиде, и Капернауме, что Он не мог там совершить многих чудес по неверию их. Вот мы, глядя так на это, может быть, поймём, зачем Христос вывел вон, как здесь сказано, слепого из селения. Потому что вообще мы в других местах видим, что Он совершенно не затруднялся, Христос, в любом месте, там, в селении, в городе, эти исцеления производить, в том числе в самом Иерусалиме. Здесь, видимо, Он, если можно так выразиться, вывел из этой атмосферы, атмосферы неверия, этого слепца, для этого вывел его за границу города.

Понятно, что здесь речь идёт об исцелении физической слепоты, и понятно, что это исцеление — это тоже самое, не просто некая такая медицина, пусть чудесная, а это знамение. Знамение чего? Знамение исцеления духовной слепоты. В Евангелии от Иоанна, там исцеляется слепорождённый, об этом написано и яснее, и чётче, о том, что всё это исцеление, оно есть просто некое такое поучение действием о духовной слепоте людей и их исцелении Христом. Это, раз так, то это продолжение вот той самой темы о знамении, которое можно увидеть, можно не увидеть и требовать знамения, когда оно вот, перед вами. То, о чём мы с вами говорили применительно к чуду умножения хлебов.

Обратите внимание, что слепец физически прозревает, как бы, этапами. Сначала видит проходящих людей как деревья, а потом уже исцелел и стал видеть всё ясно. Это чем-то, действительно, похоже на то, как происходит духовное прозрение людей. Ну, большая часть людей начинает с того, что, скажем, открывает Библию, Евангелие, просто ничего не понимает. Потом наступает это прозрение. Но оно наступает не сразу. Оно шагами, этапами происходит, и мы иногда просто чувствуем примерно так же, как этот слепой. Вот что-то такое видим, что-то такое понимаем, но смутно.

Должен сказать, что это не только какой-то этап в нашем освоении Евангелия, который мы потом преодолеваем. Это вообще, как бы, то положение, в котором мы, земные люди, в этом материальном мире находимся, пока здесь живём. Об этом сказал апостол Павел, что мы видим пока что как сквозь мутное стекло, гадательно, а потом вот уже, то есть в другом мире, после смерти, после Апокалипсиса мы будем видеть ясно, прямо.

Вот это вот «как сквозь мутное стекло, гадательно» - это совершенно то же самое, что здесь сказано «вижу проходящих людей как деревья», то есть такое вот полувидение. И мы вот так, пока в этом мире живём, мы вот так видим всё духовное. Понятно, по какой причине. Потому что всё наше мышление, всё наше видение, так сказать, в том числе и видение не глазами, а головой, оно сформировано вот тем, что вокруг нас, в окружающем материальном мире, и мы вот эти духовные вещи всегда уподобляем тому,что мы знаем по своему опыту в наем материальном мире.

Ну вот, например, такой вопрос, который мне буквально только что задавали: «Почему Бог терпит дьявола терпит в этом мире?» А что Он с ним должен сделать? Взять топор и снести этому дьяволу голову, условно говоря, то есть, примерно так, как мы, люди, поступаем с теми, кто делает что-то, нам неугодное, нас раздражает. Вот. Мы вот сам этот вопрос, «а почему бы Богу,так сказать, дьявола из этого мира не изгнать, не уничтожить его?», он обусловлен нашим материальным опытом. Мы понимаем, что Бог, Бог как-то по-другому вообще к этому относится и по-другому эти вопросы решает, но мы ничего другого не можем сделать, кроме как нашими человеческим понятиями, словами обо всём этом говорить. Вот. И поэтому, когда мы смотрим на духовное, вот оно для нас примерно так, как если видеть проходящих людей как деревья.

Обратите внимание, что в двадцать шестом стихе Он говорит не заходить в селение, не рассказывать никому в селении. А причём мы невольно противопоставляем это тому, что было рассказано несколькими главами раньше о том, как Он говорит вот этому бесноватому, который исцелён в стране Гергесинской: «Иди и расскажи, значит, как Господь тебя исцелил». А здесь: «Нет, - говорит, - наоборот, не рассказывай никому в селении». Я думаю, что это тоже отражение того, что вот Вифсаида, Хоразин, вот всё вот это вот, - места,где Христос не нашёл необходимой веры.

И продолжение этой темы о том вот, верят в Него или не верят и как его принимают, - это следующие стихи о вопросе Христа, за кого Его принимают.

«И пошёл Иисус с учениками Своими в селения Кесарии Филипповой. Дорогою Он спрашивал учеников Своих: за кого почитают Меня люди? Они отвечали: за Иоанна Крестителя, другие же за Илью, а иные за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Пётр сказал Ему в ответ: Ты — Христос».

Вот обратите внимание: Он их спрашивает не потому, что Он не знает, за кого почитают Его люди. Естественно, Он вообще знал, что в человеке. То есть, Он, когда с кем-то встречается, его видит, Он понимает, как этот человек к Нему относится. Мы-то с вами, не имея такого дара заглядывать внутрь человеческих сердец, и то, как правило, понимаем, как к нам относится тот или иной человек, ну уж тем более Христос. Да к тому же это никаких особых проблем не представляло, когда, например,какой-нибудь там фарисей, который Его воспринимает как какого-то такого сомнительного очень Учителя, Который непонятно чему учит, он всем своим видом наверняка выражал вот это вот своё сомнение и такое неприятие Христа. Тут особо и догадываться ни о чём не нужно было.

Этот вопрос Христа, Он, хотя, действительно, как бы, по форме спрашивает их о том, как Его воспринимают разные люди, и ученики, естественно, так Ему и отвечают на прямой вопрос, но на самом деле этот вопрос, он является для Христа только прелюдией для настоящего вопроса, ради которого это всё и сказано: «А вы за кого почитаете Меня?» Вот это существенно, действительно.

Ну, обратите внимание, что ученики Ему отвечают то, что они уже, то, что автор Евангелия от Марка уже один раз нам говорит в шестой главе, вот там в четырнадцатом стихе, что царь Ирод говорит: это Иоанн Креститель воскрес, другие говорили: это Илия, а иные: это пророк или как один из пророков. Здесь, собственно,вот это самое Ему отвечают ученики То есть, это Ему действительно правильно отвечают: то, что о Нём какие слухи ходят. Но обратите внимание. Вот что удивительно: Ему не говорят ученики и никто не говорит, и мы нигде не встречаем этого, что некоторые Тебя почитают за обманщика. А ведь мы же с вами потом, вот уже когда дальше наступает история Страстей Христовых, суда над Ним, распятия, мы видим, что именно как обманщика Его воспринимают вот эти вот иерусалимские священники, элита иерусалимская, а здесь мы этого не слышим. Почему?

Думается, что это отражает определённую реальность. То есть, в Галилее кто-то мог Его принимать, кто-то мог не принимать, просто, ну, не веря тому, что Он говорит. Ну, мы видим, что некоторые Его просто за сумасшедшего считали. Вот это мы читали в Евангелии от Марка несколькими главами раньше. Это отражено.

Но понимаете, сумасшедшим-то сумасшедшим, но не обманщиком, но не человеком, который, так сказать, сбивает народ с толку. А вот иерусалимские священники, иерусалимская знать, они именно Его как человека, сбивающего народ с толку,восприняли. Это тоже не случайно — такое различие, потому что Галилея — это, в общем-то, бедная страна, где никаких таких особо влиятельных, элитарных людей не было. А для иерусалимской знати то, что Он сбивает народ с
толку, - по форме это означало, что Он учит неправильно вот о Боге, а по существу это означало, что Он сбивает их с толку — это значит, что Он их, это наше стадо, Он отбивает у нас. Вот что это означало.

А стадо для этой элиты — это не только соблюдение устанавливаемых этой элитой религиозных правил, а это просто, в конце концов, чисто политическая власть и материальные блага, имение, так сказать. Вот. Значит, в Галилее мы видим, что этого нет. То есть, что Христос обманщик, Ему не инкриминируют.

Ну, и вот этот вопрос Христа: «За кого вы почитаете Меня?» и ответ Петра на это: «Ты — Христос!», короткий такой, и дальше  ничего не говорится. Ну, это, конечно, удивительно, что эта тема не раскрывается глубже, и только это можно объяснить тем, что написано это всё со слов самого же апостола Петра, который, как всегда, то, что рисует его с какой-то такой, ну, что ли, хорошей, возвышенной стороны, он всё это, как говорится, упрятывает под сурдинку из скромности.

Но мы читаем в Евангелии от Матфея, который, так сказать, вот, не был ограничен этими, так сказать, требованиями скромности, что произошло, вот в шестнадцатой главе Евангелия от Матфея.

«Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Пётр, отвечая, сказал: Ты — Христос, Сын Бога Живого. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах. И Я говорю тебе: ты Пётр, то есть Камень, и на сём Камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют Её. И дам тебе ключи Царства Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».

Вот эти слова, они золотом написаны по кругу вокруг, внутри вокруг купола центрального места католического христианства — Собора Святого Петра, который был построен, в общем-то, на том месте, где был убит, распят и погребён Пётр в Риме.

Замечательные слова, возвышенные. Понятно. И, в общем, понятно, почему Пётр, как бы, смущается через Марка их воспроизводить в том Евангелии, которое записано с его слов.

Но этот вопрос, он, на самом деле, обращён не только к ученикам и не только к Петру. Этот вопрос Христа - «А  за кого вы почитаете Меня?» - он обращён и к нам с вами. «Кто Я для тебя?» - спрашивает нас Христос. И благо нам, если мы можем ответить Ему, как вот Симон Пётр: «Ты — Христос, Сын Бога Живого!», если мы честно, из глубины души можем это сказать. Тогда Христос может нам сказать в ответ так, как Он сказал Петру: «Блажен ты, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах». Но это трудно. Трудно найти в себе, вот действительно, должную, характерную для Петра глубину, прямоту, искренность вот для этого ответа: «Ты — Христос!»

В тридцатом — тридцать первом стихе мы читаем тоже такую, странную, может быть, вещь.

«И запретил им, чтобы никому не говорили о нём. И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отверженному первосвященниками, старейшинами и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть».

Ну, во-первых, не, никому не говорить о Нём. Почему? Мы несколько раз встречаем вот такого рода запреты, когда бесы, которых Он изгоняет из больных, одержимых, кричат, вот: «Ты Христос, Сын Бога Живого!», а Он запрещает им это разглашать. Я вам говорил о том, что Он запрещает это разглашать, во-первых, потому что, ну, надо Бога славить, но не устами бесов Бога славить. Это, как бы, неприлично — Бога славить устами бесов.

И второй момент — что вот эта вот слава, которая о Нём распространялась, о Христе, через Его исцеления, она приводила к тому, что Его народ просто брал в осаду. Мы видим во многих местах, что в дом войти нельзя — столько народу столпилось, пять тысяч пришло Его слушать, это ещё в каком-то месте, теснили Его так, что Он вынужден был в лодку сесть и с лодки проповедовать и так далее, и так далее. Понимаете, вот эти вот толпы, следующие за Христом, я не думаю, что они сами по себе, вот это количество людей как-то Христа радовало, точно так же, как, скажем, знаете, вот была в своё время такая мода у поэтов читать стихи на стадионах. Так я не думаю, что хорошего поэта особенно радует то, что вот стадион собрался его слушать, потому что он прекрасно понимает, что дело не в том, сколько людей собралось его слушать, а сколько людей действительно его стихи глубоко восприняли. Так же и здесь. Христу не толпы эти нужны, а Ему нужны люди, которые приняли Его учение настолько глубоко в самого себя,что они, как там сказано дальше, душу свою готовы положить за Него. Ну, мы к этому сейчас с вами перейдём. И поэтому этот запрет разглашать, - это, в сущности, запрет метать бисер перед свиньями, о чём Он говорит в Нагорной проповеди.

Хотя, мы видим, что к ученикам, конечно же, это не относится. Он начинает им вот это вот всё рассказывать, и, как сказано в тридцать втором стихе, о том, что Он должен пострадать, быть отверженным старейшинами, быть убиту, в третий день воскреснуть, - об этом Он говорил открыто. Само слово «открыто», «парисе» по-гречески, оно даже не столько означает «открыто» в нашем современном смысле, сколько означает «без страха, дерзновенно, прямо». Прямо, то есть без всякой притчи, напрямую. А мы знаем, что Он по большей части до этого говорил со всеми в притчах, и со Своими учениками, кстати, тоже, хотя Он и говорит им, мы с вами это читали в соответствующем месте, что «прочим в притчах, а вам дано знать тайны Царства Небесного». Но, на самом деле, когда Христос открывает Своим ученикам, Он тоже делает это в такой форме, которая для Его учеников трудна, непонятна, ну, просто потому, что тайны Царства Небесного, они таковы, трудны. А здесь Он, видимо, говорил вот об этом вот просто вот так, как здесь сказано, - прямым языком: пострадать, быть отвержену, быть убиту и в третий день воскреснуть.

Они, возможно, ученики, не поняли уже очень, так сказать, как говорится, реально, как это всё должно быть, особенно вот насчёт воскреснуть, потому что это вообще, понятие воскресения, оно вот в том смысле, в котором оно произошло со Христом, это не входило, так сказать, в репертуар мыслительный иудеев того времени. Было такое понятие, действительно, о воскресении, но это какое-то воскресение, оно типа как на Страшном Суде в последние времена. А вот так, как Христос воскрес, - об этом даже мысли не было.

Но Пётр понял, что, так сказать, что-то произойдёт такое трагическое, и вот, как здесь сказано, Пётр, отозвав Его, начал прекословить Ему. О чём прекословить? Он, как сказано в Евангелии от Матфея в этом моменте, в шестнадцатой главе, в двадцать втором стихе, он прекословит так: «Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!» То есть Пётр, понятно, что он любит своего Учителя, своего Равви, что Он Сам к нему милостив, то есть, вот, это вот чувство вот, так сказать, душевного милосердия к нему испытывает, и призывает Его быть таким же милостивым к Самому Себе.

Да. Но Христос не хочет быть милостив к Самому Себе. И об этом Он говорит дальше, в словах о том, чтобы потерять душу. Он вот, дойдём сейчас, Он именно и хочет потерять душу. А Петру Он говорит следующее: «Он же, Христос, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое».

Ну, здесь в первую очередь обращает на себя внимание это слово «сатана», такое резкое, и это вот тому ученику, которому Он вот только что, по Евангелию от Матфея, сказал, что «Я на тебе создам Церковь Свою и дам тебе ключи Царства Небесного», а тут Он говорит: «сатана»! Какой-то резкий такой перепад слишком. Но дело в том, что слово «сатана», оно не имело в еврейском языке такого ругательного значения, которое приобрело сейчас. Слово «сатана» даже применительно к дьяволу вот в Библии означает просто «противоречащий». Вот. И, конечно, мы понимаем, что Пётр здесь противоречит Христу. Но всё-таки дело в том, что всё-таки не всякого противоречащего так назовут. Значит, скажем, я не знаю, там, отец говорит сынок: «Сынок, пойди гулять», а сын ему говорит: «Не хочу». Противоречит. Но не назовёшь его сатаной.

Петра Он так называет, Христос, потому что Пётр этим своим милосердием противоречит не только Христу, но и Богу, замыслу Божьему о Христе. Вот. Он ему говорит, что «ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое, то есть думаешь не о Небесном, а о земном». И действительно, вот милость земная — это щадить человека. Это вот то, что, например, в сто втором псалме говорится: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив, не до конца прогневается, не вовек враждует. Не по грехам нашим сотворил есть нам и не по беззакониям нашим воздал есть нам». Вот таково милосердие человеческое, милосердный суд человеческий. А Милость Небесная, она имеет другую природу. Милость
Небесная — это жертва. Бог, милующий людей, - это Бог, жертвующий Собой ради людей во Христе. Вот. Вот эту разницу в этих словах Христос и показывает Петру.

Ещё здесь сказано: «Отойди от Меня». Странно Он как-то говорит, получается так, Христос. Что, что, чтобы Пётр больше за Ним не ходил, перестал быть Его учеником? Но это тоже не сочетается совершенно с тем, что сказано раньше, что «Я на тебе создам Церковь Мою». Это проблема перевода. Здесь на самом деле по-гречески сказано не «отойди», а, скорее, «следуй за Мной». Не зря здесь сказано: «Обратившись, взглянув на учеников Своих, сказал Петру: отойди от Меня». Вот ученики идут сзади, за Христом. То есть, они физически идут сзади Него и в духовном смысле они тоже идут сзади Него. Они следуют за Ним. Христос прокладывает путь. А Пётр, видимо, так сказать, отозвав Его, как здесь сказано, встал перед Ним на этой дороге, как бы преграждая Ему путь, а Христос говорит: «Нет, ты не преграждай Мне путь ни в прямом, ни в переносном смысле, а вот иди назад, за спину Мою, и следуй за Мной. И в прямом смысле, по этой дороге, и в духовном смысле».

Дальше читаем.

«И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой и следуй за Мною».

Это поучение, оно подчёркнуто относится не только к ученикам, но и всем, потому что это не только, как бы, заповедь тем, кто идёт за Христом. Это вообще закон духовного мира: кто хочет сохранить себя, тот должен отвергнуться себя.

Об этом сказано в следующем же стихе: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её».

Что означает этот парадокс, парадокс, который, как я сказал, вообще такой фундаментальный для духовного мира? Жертва своим «я» - это путь к сохранению лучшей части своего «я», потому что и вот в нашей жизни, в ходе того, как мы развиваемся, взрослеем, стареем и так далее, и так далее, наше «я» меняется, и, к сожалению, вполне возможна эволюция «я» в сторону того, что оно, ну, просто сгнивает. Наша личность сгнивает. А тем более это возможно, вот эта вот проблема, после нашей смерти. Что после нашей смерти останется? Что может быть спасено?

Мы понимаем, что в нас есть масса всякого рода отрицательных таких элементов в нашей душе, которые Бог просто не возьмёт к Себе. И нам отказаться от этой части своего «я» - это и означает сохранить лучшую часть своего «я» для Бога. То есть, здесь отвергнуться себя — это означает отвергнуться того, что в нас вот именно человеческое, только человеческое, и этим лучше сохранить в себе то, что в нас не просто человеческое, а Богочеловеческое. Я не зря так говорю. Это может показаться дерзновенными словами, мы, как правило, «Богочеловек» говорим о Христе, но надо понимать, что с самого начала человека сотворил Бог по образу Своему. Бог, если можно так выразиться, поселён в нас, поселён в глубине нашей души, но поселён пока только как возможность. Но эта возможность, она может превратиться в действительность. Бог может, если можно так выразиться, родиться в реальную жизнь в нашей душе, и это и есть то самое вот Богочеловечество, которое, ну, мы не можем, конечно, себя равнять с Христом, но которое вот каждому из нас в ту меру дано.

Не зря вот есть такое понятие, как подражание Христу. Это вот подражание не значит как обезьяна подражать, это вот именно и означает рождать Христа в самом себе. Даже книга есть такая Фомы Кемпийского средневековая замечательная, так и называется — Имитация Христа. Эта имитация, её можно, на самом деле, другими словами выразить как то, что мы здесь читаем в тридцать четвёртом стихе: «Следуй за Мной. Подражай Мне, следуя за Мной. Отвергайся себя так, как Я отвергаюсь Себя». Можно, конечно, спросить: «А какого Себя отвергается Христос?» Чего Он отвергается, если в Нём нет вот этих дурных человеческих черт, которые есть в нас?

Ну, Он отвергается Себя уже тем, что вот Он, Бог, ставший Человеком, вошедший в Человека, отвергается, вот этой Своей, как говорится, небесной сущности, умаляется, может быть, точнее сказать не отвергается, а умаляется. Это такое церковное понятие — кенозис, что во Христе Бог умалился именно тем, что соединился с человеком. Ну, или ту же самую мысль выражу словами Бориса Леонидовича Пастернака:

Он отказался без противоборства,

Как от вещей, полученных взаймы,

От всемогущества и чудотворства,

И был теперь, как смертные, как мы.

Вот. Вот от этого Христос отказался, и следовать за Ним  - это и означает следовать Ему в этом отказе.

Путь за Христом — это путь креста. Это очень хорошо понимали первые христиане. Они просто физически всходили на крест за Христом, и, между прочим, сам апостол Пётр. Именно таков был его путь — взойти на крест тоже. У него свой крест был.

Про «потеряет свою душу и сбережёт её» в тридцать пятом стихе. Вот что такое эта наша душа? Понимаете, если мы всё то, что мы, на нас налипло в этой жизни, если можно так выразиться, начиная с детства, считаем своей душой, то, конечно, кто это хочет сберечь, тот потеряет истинное ядро своей души. А есть, а это истинное ядро — это как истинная Жизнь Вечная. Вечное ядро нашей души. Только его мы можем сберечь. И только оно может остаться от нас после смерти. Вот. А, к сожалению, мы ведь по большей части, как бы, в течение своей жизни меняем это, вот это золотое ядро нашей души на медяки и всякую вообще дрянь, которая образует вот этот вот внешний, налипший на нас слой нашей души.

Ещё хочу сказать. Это о том, что кто хочет вот это всё в своей душе сберечь, тот потеряет это. Но обратим внимание на вторую часть стиха: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её». Что означает «потеряет»? Ну, если это золотое ядро, то зачем же его терять? А дело в том, что это не только ядро нашей души. Наша душа — это ещё и семя. Это семя, которое мы должны высадить в окружающую жизнь. И если это семя останется одно, то оно умрёт, а если оно умрёт и родит новые колосья, то вот оно станет не одним, оно умножится.

Это, собственно, вот Христос это сравнение приводит. То есть, речь идёт опять-таки о жертве, о том, чтобы своей душой пожертвовать, отдавая её — кому? Ну, Богу — это понятно. Но я хочу сказать, что в первую очередь другим людям. Вот тратить свою жизнь, свою душу тратить на своих братьев. Да?

Мы же можем, знаете, как оберегать свою душу? «А нет, всё, я не буду по этому поводу волноваться, это меня не касается, моя хата с краю». Вот. Это вот означает душу потерять, желая её сберечь. А сберечь душу, намеренно теряя её в жертве, - это означает вот принимать те проблемы, несчастья, которые, и радости тоже, которые происходят с нашими братьями, как свои, потому что вот кто, тут сказано: «Ради Меня и ради Евангелия».

Так ведь Христос в других местах много раз говорит: «Кто сделает это (добро) ради братьев Моих, тот сделал это ради Меня. Кто напоит чашею хотя бы холодной воды одного из малых сих, то это сделает он ради Меня». Вот. Вот что имеется в виду. Потерять душу свою ради братьев своих, ради людей -это и означает потерять её ради Христа и Евангелия. И это означает душу свою сберечь. Потому что Господь, естественно, за эту жертву воздаёт сторицею, но только когда эта жертва произведена.

Дальше вот Он продолжает эту мысль в тридцать шестом — тридцать седьмом стихе.

«Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?»

Ну, эти слова нам, конечно, напоминают историю с человеком, который вот собрал большой урожай. И вот он, там, новые амбары решил построить: «Вот туда весь урожай положу и скажу: душа моя, веселись, пей и ешь, у тебя на многие годы запасено». Вот. То есть, это вот как ради себя. А говорит Христос дальше: «Ему Господь сказал на это, этому богатому человеку: в сей день, в сию ночь твою душу возьмут у тебя. Кому же это всё достанется?» Так, на самом деле, со всем, что мы собираем в жизни ради себя. А ну, вот заберут нашу душу, и кому это всё достанется? А то, что мы в этой жизни отдаём другим людям, - это оно наше, это у нас никто не отберёт.

Эта мысль, она, между прочим, встречается и в Ветхом Завете, даже я помню, в книге Экклезиаста такие странные слова: «Отпускай хлеб твой по водам, ибо по прошествии дней найдёшь его. Давай долю твою пяти, или, там, даже десяти, потому что не знаешь, что будет на свете». Это я так по памяти цитирую неточно. Вот. То есть, что, что ты отдал, то твоё. То, что ты, как говорится, сберёг для себя лично, то ты в эту ночь потеряешь. Отберут это у тебя. Ну, может быть, не в сию ночь, но мы же понимаем прекрасно, что мы все умрём и ничего вот этого, в этих амбарах лежащего, с собой туда не возьмём. А что мы возьмём туда? Вот это мы возьмём, как ни странно, нам это говорит Христос, то, что мы вроде бы потеряли.

Если можно так выразиться, как говорят многие люди: «Я эти деньги с собой туда не возьму». Да, эти ты не возьмёшь, а те деньги, которые ты раздал в этой жизни тем, кто в них нуждается, вот ты их тем самым взял с собой туда, за эту грань жизни и смерти. Вот, собственно, что здесь имеется в виду.

Ну, и, наконец, последний стих этой главы, он такой, как бы, несколько угрожающий.

«Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде этом прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придёт в славе Отца Своего со святыми Ангелами».

Конечно, эти слова о пришествии в Славе Отца — это речь о Страшном Суде, Втором Пришествии, о конце времён, конце света. Я об этом много раз говорил, что нам, как бы, дан этот конец света как бы в двух вариантах. Первый — это конец нашей собственной физической жизни, моей, лично, вот в этом мире, и второй — это общий уже такой конец света. И я вот вам говорил только что о том, что мы возьмём туда, за этот конец нашей текущей жизни, что только то, что отдали, чем пожертвовали, то мы туда возьмём. Так применительно к Страшному Суду это ровно так же, об этом здесь и говорит Христос. На этот Страшный Суд только то мы с собой возьмём, что раздали другим в этой жизни.

Нас, может быть, удивляет, как здесь сказано, что постыдится Сын Человеческий того, кто постыдится Его и Его слов в роде этом прелюбодейном и грешном, что это, как бы, как месть такая: ага, вот ты от Меня здесь отказался, в этой жизни, так Я от тебя откажусь на Страшном Суде.

Нет, месть — это вообще нехарактерная такая для христианства тема. Речь идёт о другом. Сын Человеческий, конечно, может постыдиться кого-то. Кого Он может постыдиться? Кого Он при всём желании не примет, потому что, ну, невозможно его принять? Да вот того, кто испоганил собственную душу. Того Он и не примет, естественно. И об этом здесь речь. Не о том, что Он как-то будет ему мстить и его наказывать, а о том, что тот, кто постыдится Его в роде этом прелюбодейном и грешном, вот он нанесёт непоправимый ущерб своей душе, он вот её испоганит. Человек, которому вот был явлен Христос, человек, который был на один шаг от того,чтобы Христа принять, и почему-то, то ли чего-то боясь, то ли не желая жертвовать, в первую очередь не желая жертвовать чем-то своим, вот он от Христа отказался, сказал: «Нет, я не пойду Его путём». А Его путь — это путь жертвы. Такой человек нанесёт непоправимый ущерб своей душе.

И так вот вся последняя часть этой главы — это тема жертвы. И напомню, что она начинается с вопроса Христа «А вы за кого почитаете Меня?» Вот. За кого почитаете? Это можно по-русски это слово «почитать» не только «за кого считаете Меня», а и «почитать» как почтение. Вот это почтение Христа о том, что почтение Его — это жертва. Жертва ради Него и Евангелия. Жертва другим ради Христа и Евангелия. Вот. Такова тема конца этой главы. Всё.