Борис Балтер.
Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 20. Глава 8. Стихи.
Мы
с вами переходим сегодня к чтению восьмой главы Евангелия от Луки, а, от Марка.
Эта глава начинается с повторения почти дословного того, что мы читали
буквально несколько недель назад в шестой главе, - чуда умножения хлебов. Ну, я
расскажу о том, почему это повторение и как его понимать. Но
хочу сказать вот о чём. В этой главе, в отличие от того, о чём рассказывается в
шестой главе о чуде умножения хлебов, центр тяжести, ну, по крайней мере в том
отрывке, который мы прочтём, центр тяжести находится не в самом чуде умножения
хлебов, а в том, что идёт далее. А далее идёт дискуссия с фарисеями, такая,
совсем короткая, о знамениях, о том вот, какие знамения творит Христос, а какие
знамения от Него ожидают люди. Причём тут-то эта дискуссия, в Евангелии от
Марка, совсем короткая, а мы с вами прочтём её же в изложении других
евангелистов и увидим, что там многое сказано у других, что объясняет вот это
место в Евангелии от Марка, без чего было бы трудно понять то, что здесь. Вообще
я хочу сказать, что это чудо умножения хлебов и дискуссия о знамениях, которая
за ним следует, - это одно из очень, очень немногих мест, которые есть у всех
четырёх евангелистов, потому что, как я уже говорил, когда мы читали Евангелие
от Иоанна с вами, Иоанн, он стремится не повторять то, что уже хорошо сказано
до него другими евангелистами. То есть, он фактическую сторону не повторяет,
Иоанн. А здесь повторяет. Потому что у этого чуда умножения хлебов есть
довольно много разных граней, как бы, под которыми его надо понимать. И Иоанн
на него смотрит с одной грани, это мы читали, а Марк здесь смотрит с другой
грани, вот именно с точки зрения того, о чём это чудо как знамение, что вот оно
собой знаменует. А
потом дальше в том, что мы сегодня прочтём, идёт ещё Его дискуссия, Христа, уже
с Его собственными учениками о том, как понимать хлеб насущный. В сущности, об
этом эта дискуссия. Хотя там не упомянуто это слово — хлеб насущный. А всё-таки
дискуссия об этом. И вот она, дискуссия эта, и по сей день, на самом деле,
сегодня существует, потому что только что мы с вами прочли вот слова Молитвы
Господней «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». А как понимать это слово -
«насущный»? Вот его можно понимать как хлеб ежедневный, хлеб, без которого мы,
ну, там, ни дня не можем прожить, чтоб чего-нибудь не поесть. Да, оно так, этот
смысл есть. Вне всякого сомнения. Но есть и другой смысл. Другой смысл, который
позволяет греческий текст прочесть этот как Хлеб Надсущный, Хлеб, Который
находится над той плоскостью материального существования, в которой мы все с
вами и живём. То есть, сказать проще, хлеб духовный. Этот смысл есть тоже. И
вот, знаете, комментаторы в своё время, там, век, два века назад спорили, прямо
копья ломали, о том, как это всё-таки понимать это Да,
человеку нужен, конечно, хлеб материальный, человеку нужен и хлеб духовный. В
каждом из нас это соединено, материальная и духовная сторона нашей жизни. Да и
в Самом Иисусе Христе тоже это было соединено. Это только Бог Отец, вот Он Дух.
А Христос — это есть как раз Дух, воплощённый во плоти. Вот. Так что соединение
материального и духовного — это, можно сказать, вообще самая такая центральная
черта христианства. Поэтому вот так об этом хлебе. Он насущный в этом смысле и
он насущный в том смысле, в духовном, тоже. И чтобы понять чудо умножения
хлебов, которое мы с вами сейчас прочтём, всегда нужно держать в голове обе эти
грани, или, если угодно, оба эти слоя смысловых, материальный и духовный. Ну,
а теперь вот начнём читать. Восьмая глава, первый стих. «В
те дни, когда собралось весьма много народа и нечего было им есть, Иисус,
призвав учеников Своих, сказал им: жаль Мне народа, что уже три дня находятся
при Мне, и нечего им есть. Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в
дороге, ибо некоторые из них пришли издалека». Это
очень напоминает то, что вы моете увидеть, перелистав буквально две страницы
назад, в шестой главе, в тридцать четвёртом стихе. Предыдущее умножение хлебов.
Там сказано так: «Иисус,
выйдя, увидел множество народа и сжалился над ними, потому что они были как
овцы, не имеющие пастыря, и начал учить их много». Вот
сопоставьте это — то, что сказано здесь, и то, что вот мы прочли в восьмой
главе. В обоих случаях сказано, что Христу стало жалко народа. Почему? Вот в
восьмой главе, то, что мы сегодня читаем,- потому что они как бы
голодные физически. А в шестой главе что сказано? Что они были как овцы, не
имеющие пастыря. То есть, в сущности, речь тоже о том, что они голодные, эти
люди. Они хотят духовной пищи. Они хотят, чтобы вот явился какой-то пастырь,
который научит их. Научит их, как им жить. В сущности, накормит их. Вот
вы знаете, тут есть вот люди, приходящие к нам сюда, которые прямо вот так и
квалифицируют то, что мы делаем с вами здесь. Вот читаем — это мы, значит, как
бы, кушаем, кормимся хлебом духовным. Вот
так же и Христос вот в шестой главе, в первом чуде умножения хлебов, Он тоже сжалился
над ними, потому что они голодные, но голодные в духовном смысле. И
сопоставление вот этих двух, как бы, причин жалости Христа по отношению к
людям, оно нам ещё раз напоминает о том, что то, что мы прочтём в этой главе,
надо обязательно понимать не только в смысле умножения хлебов физических, но и
в смысле накормления Хлебом Духа этих людей. Хочу
ещё сказать, что вот это, конечно, по своим событиям, которые произошли, это
второе чудо умножения хлебов очень похоже на первое, и другие евангелисты-синоптики,
вот Лука, Матфей, они тоже описывают два чуда умножения хлебов, и у них тоже
так же второе чудо походит на первое. И поэтому мы, на самом деле, как-то так
начинаем подозревать, что, а может быть, это одно чудо было, просто оно как-то
так в пересказе людей удвоилось. Но вообще-то такое может быть, хотя мы знаем,
что Марк писал своё Евангелие по рассказам апостола Петра, который, конечно,
помнил, вероятно, было это одно чудо или их два.. Но ведь не только по
рассказам апостола Петра. Ведь он же всех слушал, все рассказы, которые ходили
в кругу вот этих первых христиан. И может быть, да, там вот это чудо, вот оно
так удвоилось. Одни рассказывали о нём вот как о чуде, которое произошло в
одном месте, и там было четыре тысячи человек, а другие как о чуде, которое
произошло в другом месте, и там было пять тысяч человек, а это, вполне
возможно, было одно и тоже чудо. Может такое быть. Может. От этого духовный
смысл этого чуда совершенно не меняется. А
может быть, чудес было действительно два, потому что, сами понимаете, вот эта
проповедь Христа у моря в пустынном месте, она не одна была, а их было очень
много. Христос именно, так в основном, и проповедовал. И понятно, что к Нему
стекались люди, и понятно, что эти люди, уж если они к Нему пришли довольно
издалека, то они там оставалась днями. И понятно, что в конце концов у них там
продукты, которые они взяли с собой, кончались, и надо было где-то есть. То
есть, она, ситуация-то, типовая. И вполне возможно, что она и повторялась. И
могла и два раза повториться, а могла и больше повториться. Вот. Правда,
евангелист Иоанн рассказывает об этом чуде только один раз, но уж рассказывает
так рассказывает. На основе этого чуда у него построена шестая глава, вот мы
немножко из неё сегодня прочтём, в которой идёт дискуссия о Христе как о Хлебе
Жизни. Там Христос говорит такие слова, которые слушателям были непонятны или
даже страшны. «Я есмь Хлеб Жизни». То есть, там вот этот поворот приобретает
тема хлеба. Не просто, что хлеб вот насущный, которым мы питаемся, не просто даже
хлеб духовный, а вот Христос, в Котором сочетается материальное и духовное. Так
вот подаёт эту тему чуда умножения хлебов Иоанн Богослов. И там в его передаче
Христос говорит Своим ученикам такие слова, которые он и уже не могли, не могли
вместить. Это было уже за пределами их понимания, что вы должны Меня, вот
Иисуса из Назарета, как там сказано, грызть, чтобы иметь Жизнь Вечную. Ну,
понятно, что это тоже такая своего рода притча, которая призвана подчеркнуть,
что духовный хлеб — это своего рода материальный хлеб, своего рода питание
тоже, и к этому так и надо относиться, как именно к питанию, без которого
умереть можно, как если не ешь, можно умереть. Вот. Но эта фраза, в такой
нарочито острой форме сказанная Христом, вызвала, как мы это с вами читали в Евангелии
от Иоанна, недоумение среди Его учеников. Вот это уже им было понять трудно,
эту степень соединения духовного хлеба и материального. А тем не менее, Церковь
христианская это приняла. И по сей день в христианских церквах совершается
Таинство Евхаристии, в котором вот кусочек хлеба, обычного, земного,
материального хлеба, который вот остаётся пшеничным хлебов до самого конца
вплоть до того момента, когда его причащающиеся заглатывают. А всё же этот
материальный хлеб, Таинство Евхаристии, Оно в том и состоит, что он
соединяется, пронизывается Духом, Хлебом Духовным. Поэтому и говорится, что
этот хлеб, который получают причащающиеся, это есть Тело Иисуса Христа. Вот в
этом смысле Тело. Не в том смысле, что это, как бы, превратилось в человеческое
мясо, в человеческую плоть. Нет, конечно. А в том смысле, что там соединён вот
этот материальный хлеб и духовный точно так же, как в Христе соединена
материальность человеческого тела и Дух Бога Израилева. Соединены в некое
неразрывное целое. Вот
обратите внимание на тот ещё момент в третьем стихе, когда Христос говорит:
«Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в дороге, ибо некоторые из них
пришли издалека». Ну, так вроде бы это всё хорошо, это, конечно, соответствует
милосердию Христа, тому, что Он жалеет людей. Это вне всякого сомнения, что
Христос, Он жалеет людей в большей степени, чем кто бы то ни было из других, из
Его учеников, из израильских других учителей, из нас, современных грешных. Он
вот был способен, Христос, на такую степень жалости к людям и милосердия, на
какую, вот в общем-то только, только, вот, действительно, Бог способен, на эту
степень, Тот Бог Израилев, про которого в псалме сто втором говорится: «Щедр и
милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Не до конца прогневается, не
вовек враждует». Вот таков наш Бог, такова Его самая, так сказать, для нас
трогательная характеристика, которая самой прочной нитью соединяет наши сердца
с Ним, что вот Он милостивый Бог. Он справедливый, Он временами суровый,
строгий. Да. А всё же милостивый. Щедр и милостив, и милость Его, вот она такая
— без меры, без конца. «Не до конца прогневается, не вовек враждует». То
есть, это нормально, что Он пожалел, что вот люди ослабеют в дороге. Ну да, это
всё понятно. Ну, а с другой стороны, вот давайте посмотрим на это так. Сколько
же было голодных в Израиле в то время! Да и не только в Израиле — во всём мире!
Да и сегодня в мире голодных, как вы знаете, очень, очень немало. Ну так что,
Христос пришёл в мир их всех накормить? Ведь нет же, правда? Ведь Он же занимался
не тем, что кормил голодных. Он другим занимался. Он занимался в первую
очередь проповедью Царства Божия, Царства Небесного. И всё остальное, что Он
делал, - и исцеления, и чудеса всякие, - это средства для этой проповеди. И
поэтому, значит, мы себе можем задать этот вопрос с удивлением: ну что же Он,
Который никогда не заботился о том, вот что, что у людей, чтобы людей накормить
физически, что же Он вдруг тут вспомнил о том, что они могли проголодаться? И
мы начинаем понимать, что то, что за этим последует, вот это чудо умножения
хлебов, не только тот смысл имеет, что вот Христос пожалел голодных и решил
накормить их хлебом. Нет. В том-то и дело, что то чудо, которое следует за
этим, - это чудо-поучение, чудо-проповедь, чудо-знамение. И Он их пожалел,
опять же, не просто потому, что они голодные физическим и им далеко идти. Он их
пожалел, потому что они голодные духовно. И вот это умножение хлебов физических
— это символ умножения хлебов духовных. Сейчас об этом будем говорить. Читаем
дальше. «Ученики
Его отвечали Ему: откуда мог бы кто взять здесь, в пустыне, хлебов, чтобы
накормить их?» Ну, что по этому поводу сказать? Уже ученики один раз это чудо
умножения хлебов пережили. Казалось бы, могли сделать из этого какие-то для
себя выводы. Мы и дальше в этой главе увидим, что нет, они особо глубоких
выводов для себя не сделали, и даже вот в предыдущем чуде, в шестой главе,
пятьдесят втором стихе, там, если помните, сразу после чуда умножения хлебов
рассказывается другое чудо, чудо хождения по водам. И вот написано, как ученики
изумились, когда увидели Учителя, ходящего по водам. Ну, понимаете, для нас это
так естественно. Ну, если бы, вот, допустим, вот у нас какой-нибудь там батюшка
священник после службы в церкви вышел из церкви и пошёл бы ну не то что по
Галилейскому озеру, а хотя бы по большой луже пошёл бы как посуху,
мы бы и то, наверно, поразились до онемения. А здесь вот Он по этому бурному
Галилейскому озеру ходит. Как же тут не удивиться, не поразиться? И
смотрите, что говорит евангелист Марк: «Они чрезвычайно изумлялись в себе и
дивились, ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было
окаменено». Понимаете? Он-то что говорит? Что нет, что они должны были для себя
из этого чуда над хлебами какой-то вывод сделать глубокий, а его не сделали. И
мы, естественно, спрашиваем себя: а какой же такой вывод они должны были для
себя сделать? Мы об этом будем говорить дальше, потому что Христос вот чуть
подальше в разговоре с учениками о закваске фарисейской, Он ровно это же самое
им и говорит: «Ну что же вы ничему не научились?» Вот. И мы поговорим тогда,
когда до этого сегодня дойдём, о том, чему же они должны были научиться из
этого чуда умножения хлебов. Но, во всяком случае, видно, что они не
вразумились. Они
не вразумились вот почему. Они это чудо умножения хлебов, которое в шестой
главе, поняли просто как событие, просто как чудо. Понимаете, в греческом языке
есть замечательное средство различать два сорта чудес. Там есть слово «терата»,
а есть слово «семея». Терата означает просто что-то такое, что
выходит за рамки всего, к чему мы привыкли, ну, как если бы солнце, допустим,
взошло с запада, а не с востока, или, в конце концов, как человек, ходящий по
водам. Вот это такое чудо, которое нас поражает просто до онемения. Вот это вот
терата, что выходит за рамки обычной жизни. А есть чудеса, которые называются
«семея». Это чудо, в котором знак, чудо, в котором поучение какое-то. Вот как я
говорю: чудо как часть проповеди. И должен вам сказать, что вот такое-то чудо,
которое из себя представляет именно поучение, таким чудом, собственно, является
Сам Христос. Мы
с вами, когда Евангелие от Луки читали, ну, это уже было очень давно, поэтому я
вам напомню. Когда Христа, Младенца ещё, приносят в церковь для того, чтобы
исполнить над ним положенное по Закону Моисееву, то старец Симеон, который
принимает Его к себе на руки, что вот, Он лежит на раменах его как знамение
пререкаемое. Как знамение вот это — семея. То есть, Сам Христос представляет из
Себя для всех нас не просто чудо вот какое-то, вот чудотворца или какого-то
такого человека, который от Бога послан и не вмещается в рамки нашего мира.
Главное, что Он представляет из Себя Сам вот это знамение. И
понятно, что всё, что Он совершает в этом мире, - это тоже знамения, а не
просто нарушение порядка вещей. И вот это умножение хлебов, оно, его ученики
поняли просто как такое удивительное событие, как чудо в смысле терата, а оно
было знамение, и вот этой его знаменательной части, поучения, котором в нём
содержится, они не поняли. Ну,
может быть, тогда прямо сейчас сказать, может быть, чуть-чуть забегая вперёд. А
в чём заключается это поучение? Оно заключается, оно, в сущности, очень
простое. В том, что вот эти материальные хлебы, которыми надо кормить людей, и
люди всю жизнь озабочены: «ах, как бы мне не помереть с голоду!» Даже мы
сегодня где-то, так сказать, в глубине нашей души об этом думаем: «а чем я буду
жить завтра?» Вот, да? Особенно, помните, мы же с вами все пережили вот эти
события в начале девяностых годов, когда вроде у нас в советское время, там,
была какая-то стабильная, там, зарплата, пенсия и так далее, и мы знали, что,
по крайней мере, хлеб завтра будет. А в начале девяностых годов вдруг
оказалось, что нет, никакой уверенности в этом нет. Чем мы будем жить завтра,
откуда возьмём на хлеб насущный, стало неизвестно. И,
понимаете, человечество на протяжение большей части своего исторического
существования, тысячи лет, главная его забота была в этом — где добыть хлеб
насущный. И вот приходит Христос и этим чудом показывает этим людям: проблемы,
где добыть хлеб насущный, нет. Проблема ложная, надуманная. Проблема в другом:
где взять Духа Святого. А если есть этот Дух Святой, то Он вот, как вот, как
такая своего рода закваска, а Сам Христос сравнивал Духа Святого с закваской,
которая вот тесто этого нашего мира как бы сквашивает, превращает его из
пресного, лишённого Духа, в материю, насыщенную Духом. И
вот это чудо умножения хлебов, оно имеет смысл знамения, знамения о власти Духа
над материей, о том, что Дух способен материю преображать. И вот знаете, мы,
сегодня очень много разговоров, просто сегодня вот у нас о том, что в мире
назревает продовольственный кризис, что в мире не хватает хлеба, чтобы
накормить всех людей. И уже, всё это уже исследовано, откуда это берётся,
почему не хватает. И причина, на самом деле, она одна. Очень простая. Тем
хлебом, вот этим материальным, пшеничным, ржаным, каким угодно, рисовым, который
есть у людей, люди не умеют распорядиться. А
почему не умеют? А потому что, как вы понимаете, каждый тянет это одеяло на
себя, каждый тянет, хватательный инстинкт. Просто вот такой живой пример
сегодняшний. Вы по телевизору это можете услышать, что в мире много есть
кукурузы, которой можно было бы накормить голодных, а её перерабатывают,
превращая в такое биологическое топливо для автомобилей, потому что нефть очень
дорогая, бензин очень дорогой, и выгоднее эту кукурузу переводить. Так вот,
спрашивается: чего людям в современном мире не хватает? Кукурузы не хватает?
Или чего-то в голове и в сердце не хватает? Ясно, ясен же ответ на этот вопрос. Он
ещё был яснее в двадцатые годы двадцатого века, когда, ну, мы, наверно, это
читали все, так сказать, в учебниках истории, когда, с одной стороны, в Европе,
в европейских странах, таких, как Германия, Франция, особенно Германия, были
миллионы голодных и одновременно сжигались целые баржи с хлебом, чтобы, не дай
Бог, не дать упасть цене на хлеб. А это что? Хлеба не хватает? Или чего-то в
голове и в сердце у людей не хватает? Вот
понимаете, об этом, об этом простом это знамение об умножении хлебов. О том,
что хлеба хватает всегда. Не хватает людям Духа. И это, ученики этого не
поняли. И
ещё одно можно сказать о Духе. Очень много в Евангелии говорится о Духе, об
этой таинственной Сущности, Которую мы называем Духом Святым. И о Ней говорится
так. В одном месте говорится, что Бог даёт человеку, который просит у Него
Духа, Он Этого Духа не просто даёт человеку по его просьбе, а даёт больше, чем
Он просит. Даёт, как там сказано, «мерою нагнетённою, то есть утрамбованною, и
переполненною». И имеется в виду, конечно, сравнение Этого Духа именно с
пшеничным зерном, которое вот в эти меры, вот в эти типа корзин утрамбовывается
просто так, чтобы побольше вместилось. Вот так даёт Бог Духа. Уже тут есть
сравнение Этого Духа с хлебом. А ещё есть другое сравнение, ещё дальше идущее.
Сказано так вообще, что Бог Духа даёт не мерою. То есть, если там сказано, что
мерою, но, как говорится, с горкой, а тут сказано: вообще не мерою. Вот сколько
человек Духа хочет, сколько он Его вместить готов, столько Господь даёт Духа.
Он этого не ограничивает. И когда здесь мы с вами видим, что Господь даёт Духа
вот в такой форме, умножая хлебы, то мы невольно, перенося это на вот нашу
современную жизнь, спрашиваем себя: ну хорошо, а вот хлеб? Вот сколько вообще
может на земле быть людей, чтобы на всех хватило хлеба? И ответ на этот вопрос,
он тоже очень простой: если бы все эти люди были такими хотя бы, как ученики
Христа, вот как Его апостолы, не тянул вот это одеяло на себя, не сжигали ради
собственных интересов баржи с зерном, вот так фигурально выражаясь, то хлеба
хватило бы на земле на сколько угодно людей, потому что Бог даёт не мерою и
Хлеба Своего Насущного с большой буквы, Хлеба Духовного, и через Него хлеба
материального. Я просто простой пример приведу, как этот хлеб духовный
переходит в хлеб материальный. Вот
Китай, страна, которая голодает. И Индия. Китай и Индия — страны, в которых
огромное количество населения и которые всю свою историю голодали, обе эти
страны. В них вплоть до пятидесятых годов двадцатого века каждый год умирали
сотни тысяч если не миллионы людей, а в плохие годы и миллионы людей умирали от
голода. И вот всё это кончилось. Как кончилось? Что? Очень просто. Вот пришла
туда эта так называемая Зелёная революция, их научили эту, выращивать этот
хлеб, этот рис более эффективно, там, собирать более эффективно, сорта новые
ввели — и вот всё. Был голод — и нет голода. А
откуда это взялось? Откуда эта Зелёная революция? Это плод чего? Зелёная
революция — это плод духа, плод духовной деятельности человека. Да, она в
данном случае, эта духовная деятельность, имеет форму не богослужения, не
молитвы, не чуда даже такого, как здесь, а просто, как бы, некого такого
научного исследования, которое приносит практический результат. Ну и что? Бог
даёт Духа и в этой форме тоже. В этой форме, в форме науки, в форме новых
каких-то растений, которые способны нас всех накормить. Нет тут никакого
противоречия. Бог даёт Духа и в этой материальной форме тоже. И это чудо
умножения хлебов, оно тоже об этом — как вот Дух умножает материю. И
вот ещё раз повторяю, что вот эту сторону знамения ученики не поняли. И не они
одни. Вот мы, если откроем Евангелие от Иоанна, где тоже описано это чудо, оно
в шестой главе описано, там описана реакция других людей. Примерно так. Вот
четырнадцатый стих шестой главы Евангелия от Иоанна: «Люди, видевшие чудо,
сотворённое Иисусом, сказали: это истинно тот Пророк, которому должно
прийти в мир». Ну,
вроде хорошие слова, правильно? Но смотрите, что дальше пишется: «Иисус же,
узнав, что хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царём, опять удалился на
гору один». Вот эти слова: «хотят Его сделать царём». Люди, которые видят
умножение хлебов. А помечу хотят? А очень просто. Потому что люди относились к
царю тогда точно так же, как мы относимся к нашему российскому государству:
государство обязано нас кормить, выплачивать нам пенсию. Как в лагере — давать
пайку, вот как в советское время было. И если оно этого не делает, то, значит,
мы на него ропщем. А откуда оно возьмёт, государство, - это не наш вопрос. А
ему, конечно, этому государству, оно же само не сеет, не пашет. Оно только
оттуда может взять, если мы же ему это и отдали годом раньше в виде налогов или
чего-то ещё. Так вот точно так же относились к царям, как мы сегодня к
государству, современники Иисуса. И они увидели в Нём человека, который, в
отличие от всех царей бывших у них, может накормить. Действительно, если Он
может умножить хлеб вот так вот, как бы, легко, так Он всех голодны может
накормить! Так вот Кто должен быть нашим царём! То есть, понимаете? И в этом
горечь есть определённая, в том, что они Его называли царём. И ведь Он же
действительно Царь. Он Сам так про Себя говорил. Царь, но Царь какой? Царь
Израилев. Какой? Царь Израилев как воплощённый Бог Израилев. Вот в этом смысле
Он Царь Израилев. В духовном смысле. А они-то Его воспринимают как Царя, потому
что Он каждому батон хлеба может дать, условно говоря, Понимаете, какая в этом
есть некая такая горечь, обида, издёвка, не знаю, как это, как это назвать.
Поняли духовное в приземлённом материальном смысле. Поняли Хлеб Насущный с
большой буквы только в его материальной плоскости как хлеб насущный с маленькой
буквы. И ученики, хочу ещё раз повторить, тоже, к сожалению, поняли так же. «Он
спросил их: сколько у вас хлебов? Они сказали: семь. Тогда велел народу возлечь
на землю, и, взяв семь хлебов и воздав благодарение, преломил и дал ученикам
Своим, чтобы они раздали. И они раздали народу. Было у них и немного рыбок.
Благословив, Он велел раздать и их». Я
хочу обратить ваше внимание на то, что может проскользнуть мимо. Над семью
хлебами Он воздал благодарение. Рыбок Он благословил. Я бы на этом и не
останавливался, но дело в том, что то, что Он произносит над хлебами, в
греческом тексте называется Евхаристия, то есть, то, в современной Церкви
называется Причастие. Одно и то же слово. Вот уже здесь, уже в этом месте
проходит эта особая роль хлеба. То есть хлеб именно как вещество, единственно
пригодное для Таинства Евхаристии. Об этом пишет хорошо наш замечательный
богослов Павел Флоренский, что Евхаристию нельзя совершать, там, я не знаю,
там, на рисе, там, или, там, на чём-нибудь ещё. На куске мяса, допустим.
Нельзя. Именно на хлебе. В этом есть определённая тайна, почему. То есть, хлеб
— вещество, которое, помимо своей понятной нам физической стороны имеет ещё
определённую такую вот как знамение, символическую такую грань. Этот наш
обычный хлеб. Но в религии всё имеет символическую грань. Кровь, обычная, вот
которая течёт, если мы порежемся, - символ. Вода — символ. Свет — символ. И так
далее, и так далее. Вот
так же и хлеб. Это не просто хлеб, который мы едим, это и символ тоже. И вот
здесь он уже соединяется в этом своём символическом значении с понятием
Евхаристии. А
рыбу Он просто благословляет. И мы знаем с вами, что рыба в сегодняшнем
Таинстве Евхаристии не фигурирует. Хотя, между прочим, рыба одно время в первой
христианской Церкви была символом Иисуса Христа. Но это было связано с чисто
таким лингвистическим обстоятельством, что слово «ихтис», которое по-гречески
означает «рыба», можно было по первым буквам, если как аббревиатуру воспринять,
можно было прочитать как «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель». И поскольку христиан
преследовали, и, так сказать, они даже не могли где-нибудь у себя в доме икону
Иисуса Христа иметь или слово «Иисус Христос» иметь, потому что к ним бы
пришли, увидели, что они христиане — и секир-башка в прямом смысле этого слова.
В определённые периоды истории Римской империи признать себя христианином
означало, что тебе вот спустя десять минут отрубят голову. И они поэтому
изображались у себя в домах и в местах, где собирались, а таких первых церквах,
как бы, они изображали рыбу. Вроде рыба. Придраться не к чему. А на самом деле
они воспринимали эту рыбу как символ Христа. Вот в этом смысле рыба тоже имеет
символическое значение. «И
ели, и насытились, и набрали оставшихся кусков семь корзин». Вы знаете, про эти
корзины настойчиво просто говорится. Во-первых, о них дальше говорит здесь Сам
Христос. Христос напоминает ученикам о корзинах. И потом, все евангелисты, вот
четыре евангелиста рассказывают каждый, ну, синоптики о двух чудесах умножения
хлебов, а Иоанн об одном чуде умножения хлебов. Семь раз рассказывается об этом
в Новом Завете, об умножении хлебов. И ни разу они не преминули упомянуть вот
об этих корзинах или коробах, как в другом месте сказано. Почему? Ну что, это
такое значение большое имеет, что да, там вот эти остатки собрали в короба? Вы
знаете, да. Это опять же имеет значение символа, значение знамения. Имеет
значение то, что Господь как Духа даёт не мерою, так Он и вот этого умноженного
хлеба даёт не мерою. Не ровно столько, чтобы каждому хватило по кусочку
заморить червячка, а столько даёт, что вот ещё остаётся и собирать их коробами
можно этот вот хлеб материальный. Вот таким образом Дух, Который не знает меры,
Он и материю тоже преображает, вот не зная меры. Я
вам говорил как-то, когда мы читали прошлое чудо умножения хлебов, о том, что
можно понимать это чудо как имевшее такой, я бы сказал даже, может быть, не
очень красивый механизм, что у людей был на самом деле хлеб вот в этих их, там,
коробах, мешках, торбах, и они просто его боялись вынуть, потому что ну как, я
буду есть, а вокруг столько сидит голодных. Неудобно вроде. А тут они это всё
повынимали, и, значит, вот и осталось, таким образом, много этих кусков. Ну и
что? На самом деле это всё равно чудо, чудо, которое произошло над душами
людей. Души, которые до этого вот так вот, как говорится, стояли в защитной
стойке, эти души вдруг открылись, и оказалось, что никакого голода нет. Хлеба
нет? Есть. Всё есть. Всем хватает. Применимо,
как я уже говорил, к нашему современному миру. Если бы души людей сегодняшних
вот так открылись, так тоже бы оказалось, что пищи хватает на всех. И не только
пищи, а всего хватает на всех. Вот. Вот об этом тоже эти короба. О том, что
хватает и ещё останется. Дальше
сказано: «Евших же было около четырёх тысяч. И отпустил их». Упоминается здесь
четыре тысячи, в другом месте пять тысяч. Важно то, что теми семью хлебами,
которые вот были изначально, понятно, что накормить четыре тысячи так, чтобы
каждому досталось ну хоть по крошке, невозможно. Просто вот поделить эти, там,
семь килограммов на четыре тысячи людей. И посчитайте, сколько получится на
каждого. Как говорится, положишь в рот и не заметишь. То есть ни каком
«насытились» речи здесь быть не могло без умножения хлебов. Но здесь, опять же,
поучение, о котором мы дальше с вами буквально через несколько стихов
прочтём,что на самом деле, сколько бы ни было хлеба и вообще, шире говоря,
сколько бы ни было материальных благ, их хватает. Их всегда хватает. И одного
хлеба хватило бы тоже. И не на четыре тысячи, и на сорок хватило бы тоже. Вот в
этом смысле, когда совершается жизнь на земле не по законам вот этим жёстким,
безжалостным законам нашей материальной жизни, а по законам Духа. «И
тотчас войдя в лодку с учениками Своими, прибыл в пределы Далмануфские». Я хочу
обратить ваше внимание на то, что вот это чудо умножения хлебов второе, оно
произошло, видимо, там же, где кончается изложение в седьмой, седьмой
главе. А кончается она на восточной стороне Галилейского озера, в области
так называемого Десятиградия, или, иначе говоря, в стране Гадаринской, в
стране, где, помните, паслись свиньи, в стране, которая, как бы,св точки зрения
правоверного израильтянина это просто вообще она языческая скорее, чем
еврейская, хотя те, кто там живут, называют себя евреями. Ну как, как евреи
могут пасти свиней? А вот тем не менее. И вот Он сейчас, как бы, из этой
языческой страны, где Он совершает чудо умножения хлебов, переезжает на
западную сторону Галилейского озера, в ту сторону, где уже, как бы, с
религиозной стороны всё в порядке, где евреи правоверные, правильные, и вот мы
видим, что на этой стороне, которая живёт как бы под Законом, у Него тут же
возникают проблемы. «Вышли
фарисеи, начали с Ним спорить и требовали от Него знамения с неба, искушая Его.
И Он, глубоко вздохнув, сказал: для чего род сей требует знамения? Истинно
говорю вам, не дастся роду сему знамение. И, оставив их, опять вошёл в лодку и
отправился на ту сторону», то есть назад, из этой подзаконной и вроде
правильной стороны, правоверной, отправился на ту неправильную сторону. По
Евангелию от Марка эти слова про знамение, их полностью просто из этих строк
нельзя понять, и поэтому я вам прочту у остальных евангелистов. Это у всех трёх
остальных евангелистов есть рассказ об этом споре о знамении. Только так вот,
сопоставляя это друг с другом, это всё можно понять. Начнём с Евангелия от
Матфея. Двенадцатая глава, тридцать восьмой стих. «Тогда некоторые из книжников
и фарисеев сказали: Учитель,хотелось бы нам видеть от Тебя знамение». Причём,
обратите внимание, у Марка говорится даже не просто «знамение», а «знамение с
неба». Тут говорится просто «знамение». Но на самом деле, конечно, смысл в том,
что они хотят видеть именно знамение такое, чтобы не поверить было нельзя. То есть,
если Ты, дорогой Учитель из Назарета, хочешь, чтоб мы в Тебя поверили, так Ты
нам покажи что-нибудь такое, что мы ахнем. Ну, тогда да, тогда мы, может быть,
поверим. Причём,
на самом деле это чистой воды всё лицемерие, потому что про них хорошо сказал Сам
Христос, что те, кто не верит по Его слову, те, даже если из мёртвых кто-то
воскреснет, всё равно не поверят. Так же и тут. Вы же понимаете, что если им
сотворить какое-то чудо, которое ах, да, с небес, ну, они тоже скажут, что ну,
это нет, это не совсем такое чудо, как мы хотели; мы хотели чего-то большего. И
вот это очень характерно вообще для людей. И для нас тоже. Говорится об этом в
одном из Посланий апостола Павла, в Послании коринфянам, что «эллины ищут
мудрости, а иудеи требуют чудес», то есть знамений. А без этого, если им вот
это вот не предъявить, то они тогда считают себя в полном праве ни во что не
верить. И
это не только применимо к евреям того времени, и не только к евреям, это
применимо ко всем людям всех времён. Мы для того, чтобы поверить в Бога, на
самом деле, где-то подсознательно ожидаем чего-то такого, что, ну, уже вот, вот
не просто вот не поверить нельзя, чтобы Господь Бог взял за шкирку и ткнул
носом в блюдце с молоком, как котёнка. И тогда мы это молоко начнём лакать. А
Он так не делает, потому что мы не котята. Мы Его дети. Он бережёт нашу свободу
больше, чем мы бережём её сами. И не тыкает нас носом. А мы всё ждём: а когда
же? И даже когда в нашей жизни происходит что-то такое, из ряда вон выходящее,
а у многих, даже из сидящих здесь, такое бывало в жизни, я просто эти рассказы
слышал, я уж не говорю о самом себе и о других людях, мы тоже это не
воспринимаем как знамение, а говорим: ну да, это что-то, конечно, такое
странное, ну подождём ещё, пока уж прямо Господь Себя не проявит. Ну… А как Он
Себя проявит? Он что? Ну, даже если Он к нам явится, как Он являлся Аврааму, -
голосом, или если как Он являлся Моисею, - в горящем кусте, мы тогда тоже,
наверно, скажем: ну да, это всё, конечно, так сказать, уже почти чудо, но
всё-таки ещё не совсем. Всё-таки ещё чего-то ещё не хватает, чтобы нас убедить. А
чего не хватает? Да всего хватает. Как хлеба этого хватает. Всего хватает. Нас
не хватает. В нас самих Духа не хватает вот Этого. И поэтому что нам ни дай,
нам всё будет мало в этом плане. И поэтому вот они и хотят именно знамения с
неба, чтобы Небеса разверзлись и Господь Бог на облаках, там, громовым голосом
что-нибудь сказал. А чудо совершается перед их глазами, вот это чудо умножения
хлебов, и они его не понимают. Знамение. Это ведь тоже знамение. Только, только
настоящее. Такое знамение, которое человека не тыкает мордой, там, туда, куда
он должен, должен ткнуться, а которое ненавязчиво, тихо говорит человеку. Кто
хочет понимать, тому оно говорит. А кто не хочет понимать, кто себе закрывает
уши и глаза, тому оно ничего не говорит. И вот именно таковы этих фарисеи
тогдашние. И мы себе тоже, конечно, можем задать сегодня этот вопрос: а сколько
знамений мы в своей жизни пропустили, потому что сами себе закрыли глаза и уши? И
поэтому вот то, что дальше сказано, давайте и к себе тоже относить. А сказаны
такие суровые слова: «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения». Отнесём это к
себе. «И знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. Ибо, как Иона был
во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли
три дня и три ночи». Конечно, это Христос имеет в виду Своё распятие,
погребение и последующее воскресение. «Ниневитяне восстанут на суд с родом сим
и осудят его, потому что они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь
больше Ионы. Царица Южная», ну, это имеется в виду царица Савская, которая
описана в Книге Царств в Ветхом Завете, «Царица Южная восстанет на суд с родом
сим, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой, и вот,
здесь больше Соломона». Давайте,
я уже вам прочту всё, где говорится о знамении. Это ещё в нескольких местах.
Даже в Евангелии от Матфея о знамении говорится ещё раз в шестнадцатой главе.
Она начинается так: «И приступили фарисеи и саддукеи, и, искушая Его, просили
показать им знамение с неба». Вот тут как у Марка: «знамение с неба». «Он же
сказал им в ответ: вечером вы говорите: будет вёдро, то есть ясная погода,
потому что небо красно, и поутру: сегодня ненастье, потому что небо багрово.
Лицемеры! Различать лицо неба вы умеете, а знамений времён не можете? Род
лукавый и прелюбодейный знамения ищет, но знамение не дастся ему, кроме
знамения Ионы пророка. И, оставив их, отошёл». И
ещё, значит, хочу вам прочесть вот из Евангелия от Луки и из Евангелия от
Иоанна. Ну, это совсем короткие такие места. В Евангелии от Луки это в
одиннадцатой главе, в двадцать девятом стихе. «Когда
же народ стал сходиться во множестве, Он начал говорить: род сей лукав, он ищет
знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. Ибо, как Иона
был знаменем для ниневитян, так будет Сын Человеческий для рода сего. Царица
Южная восстанет на суд с родом сим, ибо она приходила от пределов земли
послушать мудрости Соломоновой, и вот, здесь больше Соломона». Он, конечно,
имеет в виду Себя. «Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его,
потому что они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь больше Ионы». Как
видите, те же самые примерно слова, что в Евангелии от Матфея и то же самое
настоятельное сравнение проповеди Иисуса Христа с проповедью Ионы пророка. И
мы, значит, невольно ставим себе вопрос, возвращаясь вот к этой Книге Ионы из
Ветхого Завета: а в чём же состояла проповедь Ионина? В чём знамение, которое
было в этой проповеди? Сейчас я об этом скажу, только вот ещё хочу прочесть вам
это место одно о знамении уже из Евангелия от Иоанна. Это после того, как
Христос умножил хлеба, после того, как Христос ходил по водам, Ему, Он говорит
людям, или, точнее, люди Его спрашивают, это шестая глава, двадцать восьмой
стих Евангелия от Иоанна. «Люди Его спрашивают: что нам делать, чтобы творить
дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того,
Кого Он послал. На это сказали Ему: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели
и поверили Тебе? Что Ты делаешь? Отцы наши ели манну в пустыне, как написано:
хлеб с неба дал им есть. Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам, не
Моисей дал им хлеб с неба, а Отец Мой даёт вам Истинный Хлеб с Небес. Ибо Хлеб
Божий есть Тот, Кто сходит с Небес и даёт жизнь миру. На это сказали Ему:
Господи, подавай нам всегда такой хлеб. Иисус же сказал им: Я есть Хлеб жизни». Вот
это всё в совокупности давайте попытаемся сейчас осмыслить. Обратите внимание
вот на последнее, на Евангелие от Иоанна. Они Ему говорят, в сущности, Христу,
вот эти же слова: «Ну, что это за чудо! Ну, умножил Ты обычный пшеничный хлеб,
булки эти, условно говоря. Ну, подумаешь, делов! А вот Ты как Моисей попробуй,
вот этот хлеб небесный попробуй низвести. Вот тогда мы, может быть, в Тебя
поверим». Причём Христос прекрасно понимает, что они и тогда, если бы Он даже
тут же завалил их манной, они бы всё равно нашли повод, чтобы в Него не верить.
И Он, вот, как бы, отвергает, в принципе отвергает это их требование, что для
того, чтобы поверить, нужно какое-то вот такое чудо с небес. Не нужно никакого
специального чуда с небес. То чудо, которое сотворил Господь, чтобы они
поверили, Оно находится перед ними. Условно говоря, вот эта манна небесная в
виде Его Самого, Иисуса Христа, находится перед ними. И они этого знамения,
которое вот, прямо перед их глазами, они его не видят. Почему? Мы
с вами прочли в Евангелии от Марка, там, может быть, несколько дней назад,
несколько раз назад, несколько недель назад, прочли об исцелении слепца, об
исцелении глухого. И эти исцеления — это тоже не просто лечение. Христос не
врач. Это знамение о том, что Христос лечит духовно слепых, духовно глухих.
Открывает им глаза, открывает им уши. Да. Но давайте спросим себя: отчего же
человек становится духовно слепым и духовно глухим? И Христос в Евангелии от
Иоанна говорит об это фарисеям: «Вы слепые, потому что вы сами себя ослепили, а
к тому же ещё декларируете, что вы зрячие. Вот поэтому вы по-настоящему слепые
и аналогичным образом глухие». Вот
именно потому, что они себя ослепили сами и оглушили, эти люди мудрые того
времени, мудрецы века сего, они Христа не видят. Они на Него смотрят вот как
баран на новые ворота, а Кто перед ними стоит — не видят потому что вот сами
себе железный занавес надели на глаза. Вот знамение. Да. Вот им нужно такое
знамение, которое пробило бы их этот железный занавес. Такого знамения не
будет, потому что Господь человеку, который надевает на себя вот этот, условно
говоря, пояс, так сказать, духовного целомудрия, извините за такое сравнение,
Он этот пояс, Господь, не снимает. Ходи в этом поясе, если ты хочешь. Он жалеет
человека, Он скорбит над этим человеком, но насильно ничего с человеком не
делает. Вот
поэтому так, как они хотят, знамения с неба не будет. И это Он им и говорит:
«Не дастся вам это знамение». Я
хочу сказать, что вот эта тема — знамение — она вообще центральная во всём
куске, который мы с вами прочли. И чудо это — умножение хлебов — оно для Марка
служит просто введением в дискуссию об этой теме знамения. Чудо умножения
хлебов как знамение было понято? Нет. Почему? В другом месте ещё Христос
говорит, - это я немножко забегаю вперёд, - Своим ученикам, чтобы они береглись
закваски фарисейской, которая есть лицемерие. Вот в этом нежелании фарисеев видеть
то, что перед ними, признавать то, что им предъявлено, главным образом, есть
лицемерие, потому что человек надевает этот железный занавес, железную маску
эту на своё лицо только тогда, когда он в глубине души понимает, что да, что-то
такое перед ним вот это, что надо бы понять, что знамение. Но он не хочет этого
видеть. Почему? Да очень просто. Потому что это означает пересмотреть всю свою
жизнь, это означает сказать себе: я до сих пор жил неправильно, я должен всю
свою жизнь изменить и пойти за Христом. У нас-то, сегодняшних, которые уже две
тысячи лет о Христе слышат, и то на это, как правило, сил не хватает. А что уж
говорить о людях того времени. Вот этим уникальны ученики Христа — апостолы. Им
хватило силы веры изменить свою жизнь, за Христом пойти. А у фарисеев нет. Они
слишком сильно укоренены в этой жизни. Поэтому они занимаются самообманом,
закрывают глаза на то, то где-то в глубине души своей не могут не чувствовать.
И вот Христос их за это сурово осуждает, говоря о том, что вот это есть самое страшное,
неприятное в этих фарисеях, - лицемерие, самообман. И
Он говорит им дальше, вот мы с вами прочли В Евангелии от Матфея, в
шестнадцатой главе, Он им говорит, этим фарисеям, с таким изумлением: «Вы же не
идиоты, вы же не глупые люди. Вы же вот, когда смотрите на небо, вы же можете
предсказать погоду на завтра. То есть, вы соображаете. Как же вы Меня не
понимаете? Ну, так вы не хотите потому что понимать». Вот Он это до них
пытается донести, что они Его не понимают не потому что вот ах, ах, нет знамения
с неба, а потому что они Его понимать не хотят. И точно так же, мы увидим с
вами дальше, и Его ученики тоже. Но они по-другому. Да, они Его не понимают
точно так же, как фарисеи. Но им нельзя инкриминировать, Его ученикам,
фарисейское лицемерие. Они Его не понимают, потому что у них глаза ещё не
отверзлись. Они не понимают, ну, я не знаю, как это сказать, может быть, по
духовной лени, может быть, по простоте своей, но не по лицемерию. А фарисеи —
вот они такие, умные, а предающиеся самообману. И это не только о людях
тогдашних, о фарисеях. Это на все времена. К сожалению, вот люди, которым дано
много, они очень часто, чтобы свою жизнь не менять, склонны закрывать свои
глаза и предаваться самообману. Ну
хорошо, теперь давайте поговорим о знамении. В чём же это знамение, вот которое
принёс Сам Иисус Христос? Вот когда Ему сказал старец Симеон, что это знамение
пререкаемое? Что? Знак - чего? Проповедь - чего? Поучение - о чём? О покаянии?
Да. О покаянии тоже. Конечно. Это ещё Иоанн Креститель начал с этого, и Христос
продолжил это. И в этом, в том, что это проповедь покаяния, сближается Он с
Ионой, потому что пророк Иона в Книге Ионы жителям Ниневии проповедовал именно
покаяние. Ещё
в чём проповедь? В чём знамение Христа? Он Сам об этом говорит в другом месте,
что когда Я буду вознесён вами, людьми, как змея в пустыне Моисеем была
вознесена, вот я вот буду вам вот в это знамение. Знамение — это Его Крестная
Жертва. Знамение того, что Бог не просто судья, и даже не просто милосердный
судья, а Он ещё такой судья, который за тех, кого Он призван судить, готов
принести Себя в жертву, потому что они для Него не просто подсудимые, а Его
дети. И это тоже, конечно, правильно. Но
обращаю ваше внимание вот на что в этом сравнении с проповедью Ионы. В конце
концов, в Ниневии, хотя ей проповедовал Иона покаяние, что если не покаетесь,
то как с Содомом и Гоморрой с вами будет, а ничего не произошло. Понимаете?
Ничего внешнего не произошло. Никакой серный дождь не пролился на эту Ниневию.
Ну, конечно, её жители покаялись, и там, как бы, написано: вот поэтому и не
пролился. Но Иона-то сам, кончается этим эта Книга Ионы, что он Богу жалуется:
«Ну вот, я же не хотел идти! Ты меня послал! Я им проповедовал, что вот сейчас
Господь вас накажет! Ну и что? Ты их помиловал! Получается, что я их обманывал,
что моя проповедь ложная!» Тут
как надо понять соотношение между проповедью Ионы и проповедью Христа? Внешне
ничего не произошло от проповеди Ионы. Только внутри душ людей. Они покаялись.
И вот точно так же проповедь Христа на земле. Он об этом говорит: «Вы ждёте
чего-то внешнего, вы ждёте, что вот разверзнутся небеса или вообще, там,
чего-нибудь в этом роде. Ничего внешнего этого не будет. От Моей проповеди, как
от проповеди Ионы, произойдут только чудеса внутренние. Моя проповедь — это знамение
не для ваших глаз, а для ваших душ». И
вот именно так мы это знамение мы и должны понимать. И, конечно, вот ученики
Его это знамение так не поняли. Давайте сейчас прочтём, поскольку у нас уже
время кончается, прочтём вот эту дискуссию Его с учениками, когда Он на ту
сторону переправлялся вместе с учениками. Восьмая глава Евангелия от Марка,
четырнадцатый стих. «При
сём ученики Его забыли взять хлебов и кроме одного хлеба не имели с собой в
лодке. А Он заповедовал им, говоря: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и
закваски иродовой. Ну, мы-то с вами теперь понимаем, что Он имел в виду:
«берегитесь закваски вот этого лицемерия, берегитесь этого лицемерия, которое,
которое закрывает людям глаза на происходящее перед ними знамение, потому что
так же, как закваска Духа хлебы эти умножает, вот как тесто поднимается так
закваска лицемерия, закваска самообмана, она даже хлебы, те, которые есть, она
их уничтожает, она их уменьшает». Это
вот то, о чём, что происходит в нашем сегодняшнем мире, когда вроде бы
имеющийся в изобилии хлеб, его реально недостаёт из-за обмана из-за лицемерия,
которое живёт в душах человеческих. «А
они, рассуждая между собой, говорили: это значит,что хлебов нет у нас». Ну, то
есть, они, видимо, это поняли так - они же взяли с собой один всего лишь хлеб и
подумали: ну, вот Он не разрешает нам у фарисеев покупать хлеба, потому что вот
у них там неправильный какой-то хлеб, неправильная закваска. А у нас всего лишь
один хлеб Чего кушать будем? А их было, как вы понимаете, двенадцать человек и
Сам Иисус. Вот. И
конечно, Христос, уразумев, как здесь сказано, огорчился этим вот таким их,
опять же, плоским, материалистическим пониманием происходящего. «Иисус,
уразумев, говорит им: что рассуждаете о том, что нет у вас хлебов? Ещё ли не
понимаете и не разумеете? Ещё ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите?
Имея уши, не слышите? И не помните?» Хочу
ещё раз подчеркнуть это различие. Они, в отличие от фарисеев, сами не закрывают
себе глаза, не затыкают себе уши. Но всё-таи у них сердце, хотя рядом с Христом
вот уже сколько времени ходят, у них сердце ещё не размягчено, и Этого Духа,
Который, вот как закваска, должен открыть их сердце, они ещё не имеют. И это
будет ещё довольно нескоро. Мы об этом читаем, что уже только после смерти и
Воскресения Христа, в День Святого Духа, Пятидесятницы, Нисхождения Духа на
Апостолов они наконец-то в этот день стали такими зрячими, слышащими, такими,
какими Христос хотел бы их видеть. А
здесь ещё пока нет. И поэтому это знамение — умножение хлебов — закрыто от них
даже. А нам открыто. Мы уже знаем, как его интерпретировать. Понимаете, мы в
каком-то смысле счастливые люди. Мы, может быть, вот так, конечно, Христа рядом
с собой не имеем в зримом виде, как это имели они, но зато мы понимаем многое,
чего они не понимали.
|