Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 15.

Мы с вами переходим к шестой главе Евангелия от Марка. Несколько слов о том, как делится тот кусок, который нам сегодня предстоит прочесть. В нём две части. Вот начну пока что с первой. Она идёт с первого стиха до половины шестого стиха. Вы, может быть, удивитесь: как это так может часть до половины стиха, но дело в том, что деление само на стихи — это деление позднейшее. Оно, его не было в исходных греческих рукописях. Это деление, оно в основном, конечно, удачное, правильное, оно совпадает с логикой, но иногда автор этого деления как бы не вполне понимал логику развития текста и не совсем понимал, где кончается, как говорится, одна тема и начинается другая. Вот здесь, в шестом стихе, как раз такой случай. Первая тема кончается посредине него и дальше начинается вторая тема. Ну, мы когда дойдём, я об этом скажу.

Вот о чём, эта часть, с первого по шестой стих. Это очень важный такой момент. Это тема непринятия Иисуса Христа, причём непринятие Его даже не просто как Мессии, ну, я понимаю, что, конечно, для людей того времени увидеть в Христе, в этом плотнике из Назарета Мессию — это очень трудно, но хотя бы как пророка. Его же очень многие принимали как пророка, то есть человека, которому вот Господь дал сказать людям что-то  для них важное. А тут Его вот и так не принимают тоже. Вообще никак не хотят принимать. Сейчас мы это прочтём.

И с одной стороны, нас вроде это удивлять не должно, непринятие Христа. Ну разве все принимали Христа? Ну, в конце концов, чего говорить о неприятии, когда Его распяли? Вот уж, как говорится, не принять так не принять. Но дело в том, что по Евангелию от Марка вот первые главы, они, в общем-то, больше повествуют все, то, что мы с вами прочли раньше, о чудесах, которые Христос творил, и о Его проповеди, и создают, как бы,  впечатление такого подъёма, что вот, как замечательно, сколько всего Христос говорит и делает для людей. И вдруг тут такой просто эмоциональный какой-то перебив, падение. Бах! - а оказывается, что Его не принимают многие. И кто, главное, не принимает? В каком-то смысле самые близкие Ему люди. Мы уже с вами встретили намёк на это немножко раньше, когда, помните, о том что Его и мать, и братья подумали, видимо, на какое-то мгновение, что Его проповеди — это выражение того, что , ну, что-то у Него, так сказать, как бы, с психикой, и пришли, как там сказано, взять Его, успокоить. Но там это, как бы, проходная такая тема, она не педалируется, а здесь, вот в этом отрыве, на этом ударение. Ударение на том, что нет пророка в своём отечестве. Мы с вами, конечно, все прекрасно эту пословицу знаем, и её знали израильтяне того времени. Это на самом деле древнееврейская пословица, что нет пророка в своём отечестве. Поэтому, когда Христос её цитирует вот здесь, в четвёртом стихе, все понимают: Он просто цитирует пословицу.

И эта тема неприятия Христа, она именно в этом отрывке шестой главы, почему она особенно выпукла как-то, почему она действует особенно сильно? Потому что она обрамлена в начале и в конце двумя другими темами. Одна — это та тема, которую мы с вами прочли до этого, вот в пятой главе, о двух исцелениях, последнее из которых выглядит вообще как воскрешение из мёртвых. То есть, оно, конечно, удивительно, вот такие чудеса и может быть даже, автор, евангелист Марк, специально так это расположил, чтобы вот, как бы, знаете, вот как музыке идёт такая перебивка одной темы другой, совершенно противоположной ей по эмоциональному звучанию. Так и тут. Вот пятая — это тема такая подъёмная, пятая глава — чудеса, а здесь тема, наоборот, падения. Чудеса-то чудеса, а вот не верят в эти чудеса.

И с конца потом, вот после того отрывка, что мы с вами сегодня прочтём, идёт тема о пророке, Иоанне Крестителе. И вот вопрос про него: он-то есть пророк в своём отечестве? И мы видим, что, во всяком случае, для власть имущих в этом отечестве, ну, может быть, они его, как бы, так формально пророком и считали, но это совершенно не помешало им его убить. То есть, вот такая тоже контрастная тема — это тоже на самом тема судьбы пророка в своём отечестве, судьба Иоанна Крестителя. Это вот то, что будет за сегодняшним фрагментом, то, что мы прочтём в следующий раз.

Вот здесь, в Евангелии от Марка, вот эта тема, «нет пророка в своём отечестве», она описана хотя и выпукло, как я говорил, но она в себя не включает каких-то там, я не знаю, наверно, элементов, что называется, вооружённого противостояния. А мы когда читаем этот же фрагмент, я вам его потом прочту, в Евангелии от Луки, ну, я не знаю, там в Евангелии от Луки в это ли это время происходило, что и в Евангелии от Марка, или это в другой раз Христос пришёл в Своё отечество, но там дело доходить до того, что Его в своём отечестве уже  хотят убить.

В Иерусалиме ладно, там Его никто не знает, мы с вами помним по Евангелию от Иоанна, что Его проповедь первую реакцию, которую она вызвал в Иерусалиме, - это желание Его устранить, а вместе с Ним и проблемы, которые Он создаёт. А здесь, в Евангелии от Луки, оказывается, что то же самое прямо на Его родине, в Назарете, происходило. Вот. Ну, я это прочту в своё время. Давайте теперь будем читать стих за стихом.

«Оттуда вышел Он и пришёл в Своё отечество. За Ним следовали ученики Его». Отечество — это, естественно, Назарет. Мы с вами, хотя знаем, что родился-то Христос в Вифлееме, ну, это получилось, так сказать, ну, такое, как бы, разовое событие, и вскоре после этого Его семейство вернулось в Назарет, и я думаю, что многие жители Назарета, многие, кто здесь слушают Его в синагоге, просто не знают, что Вифлеем — это место Его рождения. Они Его считают своим земляком. Назарет — это недалеко, как знают те из вас, кто бывал в Израиле, недалеко от Галилейского озера, и вот оттуда, значит, то, что здесь сказано, - оттуда, это, ну, грубо говоря, с северной части Галилейского озера, где-то между Капернаумом и Вифсаидой. Это не так далеко, ну, я не знаю, ну, может, километров тридцать, вот так, по прямой если.

Зачем Он пришёл в Назарет? Этот вопрос, казалось бы, он тривиальный. Ну как зачем? Ну, например, потому что Он там родился и вырос. Ну, например, потому там жила Его мать, братья, сёстры и так далее. Ну, знаете, это так
по-нашему, по-человечески так. А мы видим, что, и здесь видим, и в том, что мы читали раньше, видим, что отношения Христа, по крайней мере, с Его братьями и сёстрами, были далеки от идеальных в том плане, что они Его как брата, конечно, принимали, а Его хотя бы как пророка, не говоря уже о Мессии, не принимали. Вот. Так что это большой вопрос, зачем бы Он мог прийти в Своё отечество. Мы на самом деле этого не знаем. Мы видим, во всяком случае, что, конечно же, Он Своё отечество не избрал отправной точкой для Своей проповеди в Галилее. Он ходил по Галилее по любым другим местам, кроме Своего отечества, куда Он попадает ну вот один или два раза. Это я в зависимости от того, мы считаем о, что написано в Евангелии от Луки или здесь, в Евангелии от Марка, это одно событие или два разных события. Нечасто, во всяком случае. Ну, и понятно, почему. Потому что вот, как мы читаем дальше, не бывает пророка в своём отечестве.

«Когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге, и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? Что за премудрость дана Ему? И как такие чудеса совершаются руками Его?»

Вот я вам сейчас прочту из Луки тоже про проповедь Христа в синагоге в Назарете. Неизвестно, повторяю ещё раз, тот это самый случай или не тот самый. Читаю с шестнадцатого стиха четвёртой главы Евангелия от Луки.

«И пришёл в Назарет, где был воспитан, и вошёл, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать».

Ну, вы знаете, что в синагоге, в общем-то, любой человек с разрешения начальника синагоги мог встать, начать читать, начать проповедовать и так далее.

«Ему подали книгу пророка Исаии, и Он, раскрыв книгу, нашёл место, где было написано: Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное».

Это из шестьдесят первой главы пророка Исаии, и, как считает большинство комментаторов, вот в этом стихе, как во многих местах пророка Исаии, особенно в последней части его книги, вот эти вот, как бы, мессианские такие нотки, мессианские прозрения. И Христос, конечно, читая, вот этого вот Исаию, Он почему и прочёл это место, Он имеет в вид Себя. Он не заявляет: «Я Мессия, Я Сын Божий». Он никогда так не говорил. Это отдельная тема — почему Он всегда называет Себя Сыном Человеческим и никогда так прямо не заявляет, что Я — Мессия в своей проповеди. Ну, то есть, как бы, исключения, но это те исключения, которые подтверждают правило. Элементом проповеди совершенно не было то, что Он Мессия. Он другое проповедовал. Он проповедовал Царство Небесное, Он проповедовал Своего Отца. Но, конечно, когда человек называет Бога Своим Отцом, то любому вдумчивому слушателю ясно, кто Он, Кто Этот Человек. Но вот Христос, тем не менее, этих слов не произносил. Он так, как бы, прикрыто это, типа того, что имеющий уши да слышит. Кто понимает — тот поймёт.

И здесь так же. Кто понимает, почему вот этот Иешуа произнёс вот эти и прочёл именно эти слова из Исаии, тот, конечно, поймёт, что Он имел в виду. И дальше вот что мы читаем в Евангелии от Луки: «И закрыв книгу, и отдав служителю, сел, и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами». Вот как это понимать? Я думаю, многие удивлялись: что значит — ныне исполнилось? В чём оно исполнилось? Христос, конечно, имел в виду, что оно исполнилось в Нём, но вот для тех, кто способен это понять, для тех, кто способен это принять, Он говорит так. Не напрямую.

«И все засвидетельствовали Ему это и дивились словам благодати, исходившим из уст Его». Ну, вроде так хорошо, все дивятся, благодать, всё замечательно, всё как бы принимают. Как бы не так. Читаем дальше: «И говорили: не Иосифов ли это сын?» Понимаете? Оно, изумление, оказывается, это — изумление не такое, что вот какой замечательный пророк, а изумление такое: «Простой человек, Иосифов сын, что Он странное такое говорит? Как как сочетается? Если бы вот богослов какой-нибудь иерусалимский говорил — ну, тогда можно понять. Это Иосифов сын. Непонятно, как это Он умные такие слова говорит».

«Он сказал: конечно, вы скажете Мне присловие: врач, исцели самого себя, сделай и здесь, в твоём отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме». Это Он имеет в виду чудеса исцелений, которые Он сотворил.  Обратите внимание на эти слова — врач, исцели самого себя. Я попозже о них скажу ещё. «И сказал им: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своём отечестве». Ровно те же слова, которые мы сейчас прочтём в Евангелии от Марка. Но дальше… Ну, вот вы видите, что к Нему отношение, ко Христу, такое, как бы, двойственное, но совершенно не враждебное пока.

Но дальше Он им начинает давать примеры, в которых положительными образцами служат язычники, причём примеры из Библии, которым они ничего противопоставить не могут, из Ветхого Завета, и этим вызывает их страшную ярость, тем более ярость именно от того, что ничего против там сказать нельзя. Из Библии, из Ветхого Завета все примеры взяты. Из Священной книги.

«Поистине, - это Христос дальше говорит, - поистине, много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую». То есть, к язычникам. Его вот эта языческая вдова приняла, а вот свои как бы по крови, израильтяне, не принимали, ну, и особенно вот эта царская чета. Ну, я уж не буду в это вдаваться, это всё сами можете прочесть в Книге Царств. «Много было также  прокажённых при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана сириянина». Опять язычник. Что Он им хочет этим показать? Вот свои, в смысле вот свои, близкие, в данном случае близкие — это близкие этим пророкам по крови евреи, свои — это ещё не гарантия принятия, это ещё не гарантия духовной близости. Свои именно что могут пророка и отвергать, а чужие, а язычники при этом могут пророка принять.

И вот, услышав всё это, они, видимо, поняв вот эту, так сказать, как бы, мысль Его, «услышав это, все в синагоге исполнились ярости, и, встав, выгнали Его вон из города, и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его, но Он, пройдя посреди них, удалился». Вот обратите внимание на эту, во-первых, совершенно неадекватную реакцию, в которой, конечно, вот в самом этом уже есть некий элемент не человеческой даже, ну, человек говорит, допустим, глупость какую-то, ошибается, ну что ж его за это с горы-то свергать?Уже не говоря о том, что по всем их собственным законам, хоть светским, хоть религиозным, Моисеевым законам они совершенно недопустимое что-то учинили. Это суд Линча. Это так же недопустимо, как в Москве недопустимо устраивать суд Линча. Точно так же в Израиле это недопустимо было в те времена. А вот они, тем не менее. Такова их ярость.

В этом, конечно, есть что-то дьявольское. Реакция вот этого бесовского начала, которое сидит в их душах и подогревает эту ярость. Вот они свои. Вот вам живой пример, как пророк не принимается в своём отечестве. Вот едва не убили. Это, в Галилее, по крайней мере, это случай уникальный. Мы знаем, что иерусалимляне Его задумали почти с самого начала, Христа, убить. Но для них Он чужой человек, галилеянин какой-то, там, Он вообще, может быть, по их понятиям, с акцентом говорил. И вообще они считали, что галилеяне — это какие-то полуевреи, и их религиозность — неправильная в какой-то мере религиозность. Иерусалимляне к ним относились так, знаете, как в каком-то смысле к евреям второго сорта. Но тут-то свои. Тут галилеяне. И вот.

Вот вернёмся теперь к Евангелию от Марка. И ещё раз, вот прочтя этот отрывок, который нам как бы, как бы в стереоскопическом зрении с другой стороны показывает эту тему — свои, назареяне, и Христос, ещё раз вернёмся ко второму стиху. Вот здесь ещё, я бы сказал, в смягчённой форме сказано: «Откуда у Него это?» Она такая гладенькая более  или менее формулировка, если сравнить её с дословным переводом того, что сказано по-гречески. А по-гречески сказано: «Откуда у Этого такое?» Понимаете? То есть, я не знаю даже, какой бы вам пример привести, когда по-русски можно
что-то подобное услышать. Ну, представьте себе, что пришёл в храм бомж, как говорится, к которому близко подойти нельзя из-за запаха, и начал проповедовать. Вот в этой ситуации можно сказать: «Откуда у этого такое?» Вот это они говорят о Христе.

Что сказать? Почему? Почему их реакция на слова Христа, она, как бы, не по существу вообще? Их вообще не интересует, что Он говорит. Их интересует, Кто это говорит. Как такой человек может говорить это. Понимаете? Это уже неправильный подход. Слушать надо не кто говорит, а что говорит. По крайней мере, начинать надо с этого. С слушания того, что говорится. Это пример слепоты, которую люди сами на себя навлекают, сами закрывают свои глаза. Откуда?

У них есть в голове образ этого их земляка Иисуса, плотника, Сына Иосифа, имеющего таких-то таких-то братьев и сестёр. Этот образ одного из них, такого же, как они, он им заслоняет реальность. Они видят не Его, они видят этот образ. Они видят не Человека с его словами, я не говорю, там, Мессию, от них этого, как бы, и не ожидается, что они Его примут, но хотя бы просто услышать Его слова. Нет. Не слышат. Они видят и слышат только тот образ, который есть у них в голове. И я должен сказать, что это характерно особенно для отношения вот к таким людям, ну, в чём-то выдающимся, со стороны людей, им близких. В данном случае мы видим отношение ко Христу его земляков, которые видели Его мальчиком. Он среди них рос. Всё. Этот образ навсегда в них впечатался, и другого Христа они знать не хотят.

А Он изменился. Он вот после этого крещения в Иордане у Иоанна, Он, как бы то, что было в Нём до тех пор как бы скрыто, оно раскрылось. Но они этого видеть не хотят. И я должен вам сказать, что это ещё более характерно, конечно же, для отношения вот к пророкам, ну, и другим людям, наделённым таким даром, каким-то вот таким духовным, для отношения к ним со стороны их собственной семьи. Это наиболее характерно, потому что в семейном общении складывается какой-то образ, там, мужа, жены, отца или матери, или, соответственно, ребёнка у родителей, который настолько прочен,  укреплён вот этим ежедневным общением, что этот образ уже ничем изменить нельзя. Да, человек изменился, все меняются, а на него продолжают смотреть его родители, его дети, его супруг продолжают смотреть на него сквозь те же самые очки, сквозь очки этого своего образа. И это нежелание видеть реальность за образом, оно не только характерно для отношения, вот как здесь сказано, к пророкам. На Самого Бога мы, люди, смотрим так. Мы видим не Его, не Бога Живого. Мы видим Его образ, нарисованный нами самими, а ещё чаще даже не нами самими. Нарисованный исторически за столетия до нас, который мы почерпнули из каких-то обычаев, ритуалов, обрядов, принятых вот в религии того места, где мы живём. Ну, если вот говорить в России, то это в православной религии. Вот.

Ничего плохого нет ни в этой религии, ни в этих обрядах, ритуалах, и ничего в этом историческом развитии плохого нет. Не в церкви этой исторической зло. Зло в нас, в том, что мы, как бы, даже не желая дать себе труда вот увидеть, услышать, узнать Бога Живого, сразу просто, даже, как бы, вообще Его Живого, как бы и знать не хотим. Оборачиваемся к тому готовому образу, который нам на тарелочке преподносится. Потому что это легче. Вот. Так же происходит вот здесь, с пророком в своём отечестве, там, с пророком в своей семье.

Относительно пророка в своей семье я вот хочу прочесть следующий ещё стих: «Не плотник ли Он, Сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сёстры? И соблазнялись о Нём». Ну, слово «соблазнялись» в Библии, оно означает, означает, ну, «ошибались», то есть, вот, как бы, спотыкались на каких-то вот особенностях и, и не могли составить себе правильное представление о чём-то. Вот это вот слово «соблазнялись», оно что означает в Библии и в греческом тексте. Но я хочу сказать: то, что они приводят здесь примеры Матери, братьев, сестёр, здесь, в тексте, оно, как бы, выглядит, что «ну, мы Его хорошо знаем, мы Мать Его знаем, мы братьев Его знаем, мы сестёр Его знаем. Ну, и, так сказать, что Он нам тут рассказывает что-то такое. Можно подумать, что мы не знаем, Кто Он такой!» Примерно вот такая логика.

А на самом деле есть второй ещё, более глубокий смысл. Мы же с вами знаем из, там, по-моему, в четвёртой, что ли, главе это написано Евангелия от Марка, и в других Евангелиях это написано тоже, что они тоже вот все, всё вот это семейство, ну, может быть, за исключением, может быть, Матери, они не принимали Его как вот такого не то что Мессию, просто как выдающегося человека, хотя бы как пророка, братья и сёстры. Не принимали.

А что касается Матери, то это вопрос, конечно, спорный, но сопоставляя то, что написано вот о том, как Его Мать приходит вместе с братьями и сёстрами, чтобы Его забрать с проповеди, чтобы Он успокоился, и другие места: чудо в Кане Галилейской, где Он по слову Матери делает чудо, историю, как Мать Его стояла у Креста, - вот если всё это вместе сопоставить и сложить, то складывается у меня лично такое впечатление, что вот в тот момент, когда Мать Его пришла с братьями и сёстрами, чтобы забрать Его, это не свидетельство того, что Она в Него не верила или что Она Его недооценивала. Это, скорее, свидетельство того, что Она вот этих Своих других детей, - их считают, как правило, либо приёмными, либо двоюродными, ну, в смысле, либо детьми Её приёмными, детьми Иосифа, либо детьми Её сестры, - что Она их тоже, этих Своих детей, бросить не хотела. Она может быть, вообще пошла с ними вместе, чтобы, как бы, забрать Христа, не столько ради того, чтобы Его забрать, сколько ради того, чтобы предотвратить конфликт, вот, как и подобает, конечно, матери вести себя в этой ситуации. Вот.

То есть, относительно Матери это, как бы, вопрос такой, спорный. Но то, что Его братья и сёстры в Него не верили, — это засвидетельствовано многократно. И те, кто здесь говорят, что вот, Он сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона, и не здесь ли между нами, Его сёстры, - за этим стоит несказанное: если они, Его близкие, не поверили в Него, ну и что же, нам-то как в Него верить? Так вот, эта логика, она неправильная, эта логика совершенно обратная. Обратная логика, потому что именно близкие-то, скорее всего, и не поверят, а чем дальше человек, тем он, если можно так выразиться, объективнее смотрит вот на этого пророка, на эту проповедь. Как Есенин писал, если помните: «Большое видится на расстояньи». Вот в данном случае это совершенно верно. И Христос это, как Он вообще очеь хорошо понимает человеческую психологию, так Он прекрасно понимает и это и говорит в четвёртом стихе: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём, и у сродников своих, и в доме своём».

Ещё вот момент. Чуточку вернусь назад. Сказано во втором стихе: «Как такие чудеса совершаются руками Его?» Ну, то есть, они признают Его чудеса, получается дело так. Как, как, как же они могут не видеть, что Он вот такой Человек особенный? А в пятом стихе, вот мы прочтём тогда с вами сейчас: «И не мог там совершить никакого чуда, только на немногих больных, возложив руки, исцелил их». Там — это означает на Своей родине, в Назарете, не мог совершить никакого чуда. То есть, вроде как противоречие. А почему говорится выше: «Как такие чудеса совершаются руками Его?» Ну, противоречие, оно, как вы понимаете, видимое, потому что да, в Назарете Он не мог совершить никакого чуда, а в других местах чудеса в первую очередь исцеления, изгнания бесов, совершал, и слухом о Нём, что называется, земля полнилась.

Но. Вот Он пришёл к ним. Вот Он рядом с ними, в Назарете. Ну и что, совершает Он чудеса? Нет. Так они говорят: «Ну так мы же и говорили, что Он обычный человек, а никакой там Он не пророк, не чудотворец. Вот, Он же чудес не может совершить у нас. Вот, своими глазами всё видели». Понимаете? Их, их неверие лишает Его возможности совершать чудеса, я сейчас скажу чуть попозже, почему, и то, что Он этих чудес не совершает, укрепляет их неверие. Понимаете, получается порочный круг неверия, которое всё углубляется и углубляется. Вот.

Этот диалог Христа, да и вообще диалог Бога с человеком, он может развиваться в позитивном направлении. Вот Христос в других случаях совершает чудеса, люди от этого верят в Него больше, и эта их вера даёт Ему возможность совершать ещё и ещё новые чудеса. Это, как бы, вверх этот развивается круг замкнутый. И этот же круг замкнутый может развиваться вниз, в направлении укрепления большего неверия. Неверие, невозможность совершать чудеса, ещё большее неверие и так далее. Вниз, в отрицательную сторону. Понимаете, это как получается. Вот пришёл Он, Христос. И получается, что можно либо начать верить в Него всё больше и больше, либо начать верить в Него всё меньше и меньше.

И Он об этом говорит Сам, что Его слово, как нож острый, оно не оставляет возможности спокойного, равнодушного отношения. Оно оставляет только одну возможность: либо верить и дойти до веры в то, что Он Мессия, либо не верить и дойти до веры, до степени неверия такой, что сказать, что ну, Он обманщик, соблазнитель, Его надо убить. Что и произошло. Вот.

Он говорит, что Его слово, оно судит. Судит в том смысле, что разделяет людей на две категории. Вот так: кто верит — верит ещё больше, кто не верит — не верит ещё больше. Это в притче о талантах, вот мы её читали и, наверно, будем читать дальше, эти слова, которые не все понимают, почему это у кого есть, тому ещё добавится, а у кого нет, у того отымется и что имеет Они вот здесь нам раскрываются. У кого есть вера, тому вера ещё добавится. У кого не хватает веры, у того отнимется и та небольшая вера, которую имеет, вот углубится в своё неверие. В этом смысле слово судья Оно не оставляет людям оставаться вот на этой половинной вере. Либо приобрести всю, либо потерять и то, что имеешь. И вот эти его самые близкие, начиная с семьи, - это здесь, к сожалению, пример того, как вот в этом порочном круге усугубляющегося неверия теряют и ту веру, которую имеют.

Вот четвёртый стих: «Не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своём, и у сродников, и в доме своём». То, что мы с вами прочли в Евангелии от Луки несколько минут назад: «Врач, исцелися сам», - это вторая пословица. Вот начнём с той пословицы, которая лучше объясняет эту, которая в Евангелии от Марка. Та пословица, «Врач, исцелися сам», она говорит о двух вещах. Первое — о том, что врачу трудно исцелить себя самого. Ну, это нам, наверно, понятно. Врачу, даже начинающему, легко вырезать аппендикс у другого человека. А если помните, был такой случай, когда один из наших врачей вот отечественных, советских, вырезал самому себе аппендикс в Антарктиде, потому что другого врача не было, - это на весь мир прогремело. Вот она, разница, - лечить другого и лечить самого себя. Это одно. С одной стороны. С другой стороны, как бы, люди могут сомневаться в том, вот этот человек хороший врач или нет, но если он сам себя вылечил от какой-то тяжёлой болезни, врач же тоже болеет, как любой другой человек, то это может быть свидетельством его мастерства. Вот две таких грани той притчи.

Но вопрос в том, а зачем Христос эту пословицу приводит там? Какое она имеет отношение к теме «Пророк без чести в своём отечестве»? И вот задумываясь над этим, мы начинаем понимать и связь этих пословиц, и то, что для Христа это Его близкие, в первую очередь Его семья, а во вторую очередь и все Его земляки, живущие в Его отечестве, - это в каком-то смысле часть Его Самого. И Он вот не может исцелить их по их неверию, и это выглядит для Него даже Самого как то, что вот Он Врач, Который не может исцелить Самого Себя, не может исцелить, ну, может быть, скажем так,
какую-то часть Своего тела. Вот это нам, это, понимаете, в других местах этого нет нигде в Евангелии. Это для нас некое окошко в то, как Христос видит вот отношения Себя и других людей. Что они все, все эти люди, но в разной степени, - это часть Его. И не только Его ближние, Его семья, и не только Его земляки.

Мы с вами буквально в следующих же стихах прочтём про учеников, которых Он посылал на проповедь вместо Себя. Этим «вместо Себя» Он посылает «как Себя». Его ученики, эти Двенадцать, ближний круг — это как бы часть Его.  А более дальний круг, там мы читаем, что там учеников было пятьсот, там, или ещё больше, - это тоже часть Его, только, ну, как бы, меньшей степени близости. В меньшей степени.

И вот это совершенно соответствует тому, как и Сам Христос видел Своего Отца, Бога Израилева, Бога Отца, и как Бог Отец описан в Ветхом Завете. Бог Отец там описан как имеющий вокруг Себя нечто, что называется Славой, что Он Сам источает, как бы вот какое-то сияние. И Ангелы Его, которых Он посылает для общения с людьми, - это часть этой Славы. И вот эта Слава Его — это что? Это Он Бог или не Он? Понимаете, вот такой вопрос, он непростой, на него нет однозначного ответа. Но это действительно, Слава Его — это, как бы, Его продолжение. Бог - Дух, Он на небесах, Он, как бы, далеко, но вот эта Слава Его, Она контактирует с нашей землёй и действует здесь. И Сам Христос говорит: «Я пришёл на землю вот по ней распространить Славу Отца, а вы, Мои ученики, вы продолжать будете это дело, распространять по земле Славу Отца и Славу Мою». Вот. То есть, Он — часть Отца, ученики — часть Его. Понимаете? Вот это «Я» Христа, это важно понять, что для Христа Его «Я» не ограничивается телом и духом вот этого Иисуса из Назарета. Как бы замечательны ни были эти тело и дух они замечательны тем, что в этом теле живёт Дух Отца. И, тем не менее, этим для Него это Его «Я» не ограничивается, оно включает в Себя и людей тоже. Вот какой вывод глубокий следует из внимательного прочтения этой пословицы - «Врачу, исцелися Сам» в сопоставлении вот с этим вот «Не бывает пророка без чести».

Это, ну, я, конечно, хочу сказать, что, ну, это вот мне так видится, я не поручусь, что это уж прямо такое, как говорится, достоверное суждение, потому что, вообще, я не знаю, так сказать, с одной стороны, не читал вот такого рода анализа, ну, авторитетными Отцами Церкви или кем-то ещё, но, с другой стороны, могу только одно сказать, что и не противоречит церковной точке зрения тоже. Оно вполне с ней согласуется, такой взгляд на Христа. Такой взгляд, даже не то, что взгляд на Христа, а такое, такое понимание того, как Христос понимал Сам Себя и Свои взаимоотношения с другими людьми. Вот.

Ну, и конечно, вы понимаете, если Он их воспринимал как какую-то часть Самого Себя, то тем трагичнее неприятие ими Его. Но опять же, с другой стороны, это бывает и с нами. Вот мне просто доводилось слышать это от людей: «Я сам себя не принимаю». Даже вот в такой форме: «Я сам себя ненавижу». Мне и это приходилось слушать, думаю, что и многим из вас тоже, вот от людей-то, а может быть, и произносить такие слова вслух или в своей душе доводилось. Понимаете, вот оно, вот это вот «я», вот эта вот личность, какое это непростое устроение. И, конечно же, оно у Христа, сами понимаете, конечно же, не проще, а сложнее, чем у каждого из нас. И поэтому вот эта Его периферия, Его «Я», которую представляет Его семья, Его земляки, да и всё человечество на самом деле, она может, эта Его периферия говорить: «А я вот Этого Центра не принимаю!». Центра, в Котором, как бы, светится эта яркая точка — Бог.

Ну хорошо, я немножко так тут вот в это вот, в богословские вопросы вдался.

В пятом стихе сказано, что Он не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их. Скажите, пожалуйста, почему Он там не мог совершить никакого чуда? Об этом другом Евангелии сказано совершенно ясно и открыто: по неверию их. И мы с вами встречаем даже в этом Евангелии от Марка и в других Евангелиях при исцелениях, как правило, одну и ту же картину. Христос спрашивает: ну, ты веришь, что Я могу тебя исцелить? Сколько-нибудь можешь веровать? Или в другом месте, так сказать, в других местах сами эти просящие исцеления просто тем, как они Христа молят об этом исцелении, выражают так, что и вопросов не надо задавать, выражают свою веру в Него. То есть, всегда условие чуда, условие исцеления — это вера. И когда этой веры нет, Он не мог совершить никакого чуда. И вот это «не мог», оно только в Евангелии от Марка есть. В других Евангелиях сказано просто «не совершил». Но мне кажется, мы именно в это слово - «не мог» - должны вчитаться, потому что, конечно же, Марк понимает и мы понимаем, что Бог всемогущ. Как может быть, чтобы Бог, живущий в Иисусе Христе, не мог чего-то совершить? Это разве сочетается вообще с нашим пониманием Бога? Понимаете? Вот оно. Вопрос очень существенный. В средние века, если вы помните, задавали такой вопрос схоластический: может ли Бог создать такой камень, который Сам не может поднять? Дискутировали довольно долго, потом, я уже забыл, кто, дал такой остроумный ответ, который с богословской точки зрения, конечно, он, может быть, и несостоятелен, но глубок и остроумен. Ответ такой: «Бог такой камень, который Он не может поднять, и создал. Это человек тот камень, которого Сам Господь не может поднять».

Ну, и мы с вами много раз здесь говорили о том, что фундаментальная особенность устройства человека — это свобода, которую ему даёт Бог, которую ему Бог вручил, и, как бы, это решение для Себя, если так можно выразиться, Господь принял его раз и навсегда, что Он на свободу человека не посягает. Всё. Эту возможность Он Сам у Себя отнимает, Господь Бог, - посягать на свободу человека. Вот. И поэтому отсюда это «не мог», поэтому и Сын Его, Которого Он послал на землю, Иисус Христос, не может ничего сделать с теми, кто не верит в Него. Бог Отец Ему таких полномочий не вручил — что-то делать с теми, кто в Него не верит. Если так можно выразиться, мы читаем вот в Ветхом Завете пример того, как Бог поступил, как бы вот не считаясь с человеческой свободой. Один раз. Это потоп. Бог не спросил людей, хотят они, чтобы Он их топил, или нет. Он за них решил, что вот такое человечество не имеет права на существование. И как мы с вами читаем в Книге Бытия, после потопа Господь раз навсегда от такого рода обращения с людьми отказался. И Своего Сына Он на землю, Иисуса Христа, послал тоже не для того, чтобы здесь устраивать потоп ни в каком смысле, в том числе и в духовном смысле, а только ради того, чтобы проповедовать вот эту Благую Весть тем, кто в эту Благую Весть способен поверить. И всё. И только им. А с теми, кто в неё не верит, ни Христос, ни Его Отец, никто ничего не может делать. Понимаете? Вот.

Вот это слово «мог» имеет такой смысл. Такой, я бы сказал, вопиющий просто смысл, потому что мы привыкли верить в то, что Бог может всё, а здесь оказывается, что нет, что что-то Он, какие-то возможности Он Сам у Себя отнимает. Есть такая немецкая пословица, у Гёте, что ли, она фигурирует, я уже не буду приводить по-немецки, который я плохо знаю, а скажу по-русски: «Только в самоограничении познаётся мастерство». Только в самоограничении Бога вот этом познаётся, какой это Мастер с большой буквы, что вот эту возможность Он от Себя отнял. Вот.

И вот эта трагическая, или, во всяком случае, патетическая, вот так сказал, история Христа на своей родине, - это просто иллюстрация такая, знаете, живая того вот: Бог, отнявший у Себя возможность воздействовать на неверующих, вот, как говорится, ходящий ногами по земле.

Ну, и, наконец, последний стих этого отрывка: «И дивился неверию их». Это, я говорю, на половине тут кончается.  Дальше начинается другая тема. То есть, посмотрите, сравните это со вторым стихом. Они Ему тоже дивятся. Они с изумлением говорят: «Откуда у Него это?» Они дивятся Ему, а Он дивится им. И вот что это за удивление Христа? Ведь Христос хорошо знает души людские, лучше, чем любой из Нас, Он видит сердца людей. Что же Его изумляет? Почему Христос дивится? Я думаю, что это удивление Его, смешанное, на мой взгляд, и с горечью, и с сочувствием, примерно так можно вербализовать: «Ну как же можно так не знать самих себя? Вот эти люди. Как же вы, люди, сами не знаете, что в вас сидит Образ Божий, и Я, вот Я, вот этот вот Иисус Христос, Сын Божий, Я на самом деле в вас? И как же можно так вредить себе самим, не принимая себя?»

Вы знаете, мы  в жизни часто встречаем ситуации, когда какие-то люди поступают во вред самим себе. Нам это особенно легко увидеть в других. На самом деле мы и сами тоже так часто поступаем. Но когда мы, особенно находясь с кем-то в конфликте, видим, что этот наш как бы противник, вот он с нами враждует, какие-то совершает по отношению к нам неблаговидные поступки и при этом вредит сам себе, мы изумляемся: «Ну что же он, идиот, что ли? Ну как же так можно — вот, вот так, из-за, из-за, как говорится, горячих эмоций вредить самому себе?» Вот так Христос смотрит на этих людей, как они из-за этого пребывающего перед их глазами образа закостенелого вот своего земляка Иисуса из Назарета и другого закостенелого образа, образа Бога Израилева, Который тоже у них не Живой Бог, а вот этот закостенелый образ, как они из-за этого не могут, не могут принять своё спасение, как они вредят сами себе.

И вот здесь насчёт темы спасения. Я скажу ещё одну вещь, такую, я бы сказал, граничащую, в общем, с дерзостью. Христос — Спаситель. Мы привыкли это повторять. Вот Он пришёл в Назарет, в Свою землю. Он там спасает? Ответ: нет. Его слово там мало того, что не спасает, оно их неверие усугубляет, и от этого они ближе катятся к погибели. Я приведу  может быть, так сказать, другой, ещё более яркий пример. Он пришёл в Иерусалим. Первосвященники все вот эти вот, иерусалимская элита вся духовная слышат Его слова. Он их спасает этими словами? Нет. Хотя Он Спаситель, но их Он не спасает. Они от этих слов, наоборот, катятся ещё глубже в пропасть погибели вплоть до того, что, доходят до того, что его распинают. И при этом я ещё хочу обратить ваше внимание вот на эту тему. Понимаете, вот можно сказать: вот эти, иерусалимские, вот первосвященник Кайафа, которого Сам Христос обозначил как главного виновника Своей казни, Он говорит Пилату: более вины на том, кто предал Меня тебе, а это Каиафа, - он Ему кто, Христу? Дальний, бесконечно чуждый? Или он Ему в каком-то смысле ближний, вроде как эти люди из Назарета? Так я вам скажу: он в каком-то смысле, этот Кайафа, он в каком-то смысле Христу ближний, потому что он занимает Христову должность, он в Израиле первосвященник по должности. А мы читаем в Послании к Евреям, что «а Христос в Израиле Первосвященник с большой буквы по воле Божией, Первосвященник по чину Мелхиседека». И поэтому этот Кайафа, он Его, Христа, заместитель, он сидит на Христовом месте, если можно так выразиться. И он-то Его отвергает с такой степенью ярости, ну, мы с вами читали, с какой, что Его посылает на распятие и тем самым обрекает себя на духовную погибель, этот Кайафа. Именно он, заместитель Христа на этом посту первосвященника. Понимаете? Вот тоже вот такой поворот этой темы — неприятие со стороны тех, кто в первую очередь должен был бы принять. Вот какие грани, какие аспекты имеет эта тема — нет пророка  в своём отечестве, тема Христа в Назарете.

У нас осталось минут десять, и я за это время прочту вам с начала до конца следующий отрывок о том, как Христос посылал вот как бы вместо Себя, как Себя, Он посылал Своих учеников. Это начинается с середины шестого стиха.

«Потом ходил по окрестным селениям и учил. И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами. И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе, но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд. И сказал им: если где войдёте в дом, оставайтесь в нём, доколе не выйдете из того места. И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу. Они пошли и проповедовали покаяние, и изгоняли многих бесов, и многих больных мазали маслом и исцеляли». Мы согласно во всех Евангелиях читали вот об этой успешной миссии учеников, которых Христос послал вокруг Себя.

Значит, несколько слов вот по этим стихам. Почему Он посылает учеников по два, как здесь сказано в седьмом стихе? Почему их не послать по одному? Они же могли охватить большую территорию, если их послать по одному. Вопрос, как говорится простенький, но ответ на него не так понятен. Я свою версию ответа дам. Потому что, как сказал Сам Христос, «где собраны двое или трое во имя Моё, там Я посреди них». Вот когда они ходят по двое, с ними незримо ходит Христос, Который посреди них. Вот. Это некая особенность таинственная того, какую духовную начинку могут иметь взаимоотношения между разными людьми. Мы понимаем, что люди могут ссориться, дружить, не дружить, любить друг друга и так далее, и так далее. Но есть и некая духовная тайна, вот эта искорка, которая между людьми пробегает. Вот в этой искорке может быть Сам Господь Бог. Вот так Он посылает учеников — вот этой парой, между которой всё время пробегает вот эта искорка, в которой Он Сам. Ну, вообще это некая тайна, должен вам сказать.

Дальше. Мы видим, что Он заповедал им брать с собой абсолютный минимум. Почему? Что это  - аскеза такая, ну, знаете, как вот там монахи подпоясываются верёвкой, там, ограничивают себя в еде в пост очень сильно и так далее, и так далее? В этом дело? Думается, что в большей степени не в этом. Дело в том, что Он их посылает, как Он в другом месте говорит про них же, как овец среди волков. То есть без гарантий. Он их посылает на риск,потому что вера — это риск. Когда есть уверенность, когда есть гарантия, когда есть страховой полис — это уже не вера. Вот Он их посылает без страхового полиса. И это нам всем поучение. Так делаются дела Христовы. Без гарантий. С риском. Вот. Без лишнего. Без запаса. Он в другом месте говорит о том, что человек даже думать должен не о завтрашнем дне, рассчитывать, как там получше, а о сегодняшнем. Там пословица такая есть - «довлеет дневи злоба его, каждому дню достаёт своей заботы». О завтрашнем думать не надо. Понимаете? Вот так. Без запаса, без гарантий.

И дальше та же самая мысль: «И если войдёте в дом, оставайтесь в нём, доколе не выйдете из того места». Почему Он это говорит? Он их предупреждает против того, чтобы они ходили по домам и выбирали, где, ну, где их лучше слушают, может быть, даже где их лучше кормят. Этого тоже нельзя исключить. Он вот этого, говорит, ничего не делайте. Не выгадывайте. Куда пришли, куда вас пригласили, туда входите, там живите, там проповедуйте, в этом доме. Не выгадывайте. Не запасайте. Не ищите гарантий. Вот что говорит Христос Своим ученикам.

Вы знаете, мы тут в последние как-то недели очень много говорим, у нас там собрания всякие есть на тему о замечательном человеке нашего времени митрополите Антонии Сурожском. Вот он это самое проповедовал как достойный ученик Христов и сам тоже так и жил. Вот.

Как говорится, как он сам говорил: «В нашем соборе (настоятелем которого он был), в нашей епархии (архиепископом которой он был) самый бедный человек — это я». Прямо так и было. Люди знающие это знают. Вот достойный ученик Христов.

Вот одиннадцатый стих. «Если кто не примет вас, отрясите прах от ног ваших, и отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу». Оцените звучание этих слов. Это же не о мести этому городу идёт речь. Это идёт речь о том, что Страшный Суд уже начался в каком-то смысле. Вот ходит даже не Сам Христос, ходят Его ученики по миру, и их кто-то принимает, а кто-то не принимает. И они, те, кто принимает и не принимает, тем самым осуществляют этот суд над самими собой. Да, ещё нет Второго Пришествия, ещё нет этих, так сказать, громов, молний, неба, которое сворачивается, всех тех признаков Второго Пришествия, которые описаны в Апокалипсисе. Ещё нет, а суд уже совершился в том плане, что не зря же сказано этим ученикам пыль отрясать. Это жест символический, это акт, это печать, которая ставится: вот эти не приняли. И, как Сам говорит здесь Христос, на Страшном Суде, когда Господь разогнёт книги, в которых записаны дела людские, Он увидит эту печать, на этих людях поставленную. И, будучи Богом Милостивым, конечно же, тем не менее, как сказано, будет судить по делам, то есть с учётом этой печати. Понимаете?

То есть, и мы сами так же, мы в этой жизни. У нас тоже есть этот риск, что когда, ну, пусть не ученики, не апостолы во плоти, а какие-то, я не знаю, как сказать, которые к нам приходят, к нам приходят от Бога с вестью какой-то, которую мы чувствуем только внутри себя, в своей совести, а мы их не принимаем, это ангелы отходят от нас и отрясают пыль от ног своих, ставя тем самым на нас печать: вот этот в этот момент голоса Божия не послушал. И на Страшном Суде в разогнутой книге с нашими делами эту печать Господь увидит. Нам надо об этом помнить, чтобы правильно жить, чтобы внимательнее слушать и прислушиваться к тому Голосу, Который в нас звучит.

Ну, вот давайте на этом на сегодня закончим. И у нас осталось несколько минут. Если есть какие-то вопросы, суждения по этому поводу, тогда пожалуйста. Да, пожалуйста.

- В связанные (яркие?) астрономические, исторические эпохи, как мы знаем из Ветхого Завета, появляются пророки. Наступила эпоха Рыб, появился Иисус, Который, вот мы только что сейчас видели и слышали, как был принят и прочее. Сейчас нрзб вместе с Солнечной системой вступило в эпоху Водолея, и вполне возможно, что уже родился или появится человек, воплощение, допустим, или он не будет воплощён, тоже с какой-то божественной миссией. Как отнесётся к этому христианская Церковь?

- Я могу вам сказать. Конечно, за Церковь я говорить не могу. Я скажу вам свой взгляд на эти вещи.

Та тема, о которой вы говорите, она мне знакома. Я читал литературу об этом, такую, как бы, полу-астрологическую, полурелигиозную. Эпоха Рыб, эпоха Водолея. Да. Всё так. Что я по этому поводу могу сказать. Я всей этой астролого-религиозной тематики совершенно не отвергаю с порога. В ней, вполне возможно, заключено зерно какой-то истины. Но оно, это зерно этой истины, нам не вполне доступно, оно нам туманно, мутно, темно, потому что это нам никто так не рассказал так, как рассказал Христос в Евангелиях. Понимаете? Вот, условно говоря, Евангелия эпохи Водолея не существует. Существует только вот это Евангелие, и мы только на него можем опираться. Что сказано в этом Евангелии? Конечно же, сказано там, не в Евангелии, а в таком замечательном Послании к Евреям, что Бог говорил к людям многократно и многообразно, или даже, если точнее перевести, многочастно и многообразно в пророках, и каждый из этих пророков приносил, как бы, свою часть той книги, которую Господь хочет людям сказать, вот, и что этот процесс совершенно не должен прерваться приходом Христа, и что дальнейшая вот эта весть Бога людям, разговор Бога с людьми будет продолжаться через кого-то, ну, вот хоть, можно сказать, того же митрополита Антония Сурожского. Понимаете, мы почему-то иногда вот этих вот вестников себе представляем как каких-то, я не знаю, людей в сверкающих одеждах, не похожих на нас, которые не по земле ходят, а по воздуху летают. Это совершенно необязательно должно быть так. Обычные люди. Обычные. Вот как митрополит Антоний с лицом, несущим на себе, так сказать, явственные следы девяностолетнего возраста, с болезнями и так далее. Вот эти люди могут быть теми самыми посланниками Бога, которых Бог нам посылает с вестью в эпоху ли Рыб, в эпоху ли Водолея или ещё в какую-нибудь дальнейшую эпоху.

А теперь вот что касается того, возможно ли с приходом какой-то новой эпохи на землю, конечно, человечество много эпох проходило в своём развитии, возможно ли появление кого-то, эквивалентного Иисусу Христу, или, как бы, Иисуса Христа, ещё раз пришедшего в мир. Ответ на этот вопрос обоснованный, то есть основывающийся на Евангелиях, таков: не только возможен, но будет это. Этот самый Иисус Христос придёт в этот мир ещё один раз. Не десять раз, так сказать, каждый раз в новую эпоху, а один раз ещё придёт, и этот раз будет окончательный. Никаких Ему эквивалентов, никаких замен, никаких как бы Христов эпохи Водолея, отличающихся от Христа, Который пришёл вот при Понтийском Пилате, - ничего этого не возможно. Церковь на основе Евангелия отвергает это категорически, и я тоже к этому присоединяюсь, просто по богословским причинам присоединяюсь. Я не вижу возможности, чтобы было несколько Христов. Он Один. Как говорит вот Иоанн, Христос — это то Слово, Которое было вначале у Бога и было Бог. Оно одно, как Бог один. Вот так же и Христос один. Вот.

И Он Сам говорит о Себе это в Евангелиях, что Я приду, да, приду ещё один раз судить мир. Не десять раз, там, так сказать. Понимаете, всё остальное, есть другие точки зрения, есть масса современной эзотерической литературы, в которой вот разнообразные варианты того вот, как вот эти вот пришествия в эпоху Водолея, и вообще как вот эта вот эпоха Водолея может развиваться. В них, может быть, в каких-то есть элементы истины, в каких-то, может быть, этих элементов практически нет. Мне даже трудно сказать, потому что нет никакой основы, на которой мы можем эти пророчества разбирать и судить, какие из них верны, какие неверны.

У нас единственная твёрдая основа под ногами. Это вот та основа, на которой стоит Церковь. Это Евангелие. И с этой точки зрения все книги, все вот проповеди, в которых проповедуется многократное какое-то будущее пришествие Христа на землю в каких-то других воплощениях, - это всё домыслы человеческие, не основанные на единственном твёрдом основании, которое у нас есть, - на Библии. Вот так я понимаю. И так понимает Церковь тоже, и я это тоже понимаю так. Единственное, я бы хотел сказать, в церкви бытует более такое агрессивное отношение ко всем этим эзотерическим писаниям, эпохе Водолея и так далее, и так далее. У меня нет такого агрессивного отношения к этому, я более терпим, но у агрессивного отношения Церкви тоже есть основания, потому что главная задача Церкви это пастырская задача. Людей, вот как в Над пропастью во ржи у Сэлинджера, людей-то от этой пропасти отгонять, куда они могут упасть, от этой духовной пропасти. А Церковь знает, что на протяжении тысячелетий вот эти эзотерические писания были духовной пропастью, в которую многие-многие падали. Вот. А у меня лично такой задачи нет, я же не пастырь, как Церковь. Понимаете? Я, поэтому я могу себе позволить относиться к этому с большей терпимостью, а Церковь нет. Она как врач. Она не может позволить себе относиться с терпимостью, если, допустим, больной в промежутках между принятием лекарств колет себе героин. Понимаете? Это не врач. Церковь вот такой врач. Вот так бы я сказал.

Ещё что-нибудь, может быть, высказывания, вопросы? Ну хорошо, тогда на этом закончим.