Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 13.
- Мы начинаем читать с вами пятую главу
Евангелия от Марка. Мы начинаем читать пятую главу Евангелия от Марка. Вот тот фрагмент,
который мы прочтём сегодня, - это знаменитое изгнание бесов в свиней. Оно есть
и здесь, в Евангелии от Марка, оно есть и в двух других синоптических
Евангелиях, от Матфея и от Луки, и излагается почти дословно одинаково вот во
всех трёх Евангелиях, ну, вот за исключением таких технических деталей,
например, вот в том, что мы читаем у Марка, там этот одержимый бесами один, а,
допустим, у Матфея их два. Ну, это никого не волнует, сколько их, тем боле, что
бесов больше. Бесов легион. Вот. А, ну есть какие-то вот именно такие детали
значащие тоже вот, которые разные евангелисты, ну, добавляют как бы, к этой
общей основе. Вот я на них остановлюсь. Хочу сказать, что в предыдущей главе, мы с
вами долго её читали, потому что это глава о притчах. Это глава, которая
сначала рассказывает, как понимать притчу, а потом показывает это на примере.
Ключевым для, ключевым поучением для понимания того, что такое притча Христова,
является вот сама притча, вот конкретно эта, о семени, о сеятеле и о разных
землях, на которые может попадать это семя. Понятно, что притча — это поучение,
понятно, что притча призвана на что-то наставить, передать какую-то информацию,
чему-то научить. Вот мы здесь, в пятой главе, на самом деле
тоже имеем не просто событие какое-то, ну, такое, достаточно интересное
достаточно яркое из жизни Иисуса Христа, а мы имеем тоже своего рода поучение,
тоже своего рода притчу, но притчу-событие. Без слов. То есть, Христос здесь
ничему не учит, ни к кому не обращается, Он просто действует. И вот само это событие
и то, как в нём действует Христос, является для нас поучением. Это вообще не
только для понимания Евангелия, но и для понимания нашей собственной жизни
важно, что притчи, они бывают не только вот такие словесные, они бывают не
словесные, а бывают притчи, рассказываемые событиями. Нам вот иногда Господь
вот такие притчи, которые не сразу понятны, которые надо осмыслить,
рассказывает событиями нашей собственной жизни. То есть, я просто, вот, так
сказать, это долго рассказывать, мог бы из своей жизни примеры приводить.
Буквально вот два-три дня назад я приводил огромное количество примеров, ну,
там, в другой аудитории из жизни замечательного человека наших дней митрополита
Антония Сурожского, который несколько лет назад скончался. Тоже его жизнь полна
такими притчами от Господа, которые были в поучение ему и в поучение нам. Вот
это тоже такое событие-притча нам в поучение. Само по себе это событие, вот изгнание
бесов из одержимого в свиней, оно намного проще, чем другие притчи Христовы, по
логике своей. Там вот с точки зрения канвы этой всё понятно. Парадоксов
каких-то, над которыми нам надо задумываться и хорошо бы их расшифровывать, там
нет. Но в этой притче есть глубокое содержание другого рода, ну, притче,
событии, которое является вот притчей. Содержание глубокое, связанное вот с
тем, что одна из очень немногих таких вот, ну, один из очень немногих
фрагментов Евангелия, которые нам открывают окошко на тёмный мир, на бесов, кто
они такие, чего они хотят. Вот есть и другие фрагменты такие, конечно, тоже.
Наиболее яркий из них, наверно, - это искушение Христа дьяволом, где мы просто
видим, как бы, портрет самого дьявола и как-то начинаем где-то ощущать, значит,
что это за такое существо, за создание и чего оно хочет. А здесь вот также мы
можем что-то такое понять о бесах и о той бездне, это слово здесь
употребляется, только не в Евангелии от Марка, а вот в том, как Лука
рассказывает об этом событии, о бездне, в которой бесы живут. Ну, эта бездна,
где они живут, её не нужно, как бы, знаком равенства приравнивать к тому, что
мы привыкли называть адом. Это немножко другое, это как бы вот такое тёмное
подполье духовного мира, где живут вот эти вот бесы. Вот есть светлое, это то,
что мы называем Царством Небесным, а есть вот такое тёмное подполье. Оно и
имеется в виду под бездной. Теперь давайте начнём читать. «И пришли на другой берег моря, в страну
Гадаринскую». Я вот здесь уже хотел бы поставить, как бы, точку с запятой. Вы
помните, что они пришли на этот другой берег моря после бури, которая застала
Христа по пути. Что такое эта страна Гадаринская? Она страна такая странная
довольно, страна, ну, земля, лежащая по восточную сторону от Галилейского моря.
Она странная, потому что вроде бы формально это земля Израильская, и
действительно, мы когда читаем там в Пятикнижии Моисеевом о разделении Земли
Обетованной между коленами Израильскими, мы видим, что да, эта земля, она
принадлежала Израилю. Но после этого масса всяких политических, социальных,
этнических перипетий произошла, и ко времени Иисуса Христа вот эта земля,
которая иногда называется Гадаринской по городу; иногда Гергесинской как
область; а иногда называется Десятиградием, это, пожалуй, самое древнее
название, потому что там вот десять таких небольших городов было; эта земля,
она, хотя вот формально принадлежала к сфере, вот на которую распространялся
иудаизм, к сфере, которая, как бы, тяготела к Храму Иерусалимскому, к Богу
Израильскому, но то, как она была далека на самом деле от этого, показывает тот
факт, что на этой земле, как мы сейчас с вами увидим, паслись свиньи. Ну, это
нечто немыслимое. Это, я вам приведу такой пример, это как всё равно, что если
бы вот прийти в какую-то землю, и там стоит православный храм, и с крестом, и
всё вроде хорошо, а мы увидим, что этот храм используется как стойло для свиней.
Мы тогда невольно себя спросим: это что, это православные тут, христиане
вообще? Или кто они? от. Вот примерно такая же ситуация здесь. И это имеет определённый символический
смысл. Мы дальше с вами усидим, читая, что бесы, которые сидят в этом одержимом,
они эту землю Гергесинскую считают своей территорией. И, таким образом,
Христос, переправляясь с западного на восточный берег Галилейского моря, Он это
делает по собственной инициативе, специально так сказано, Он, как бы, вступает
на территорию, принадлежащую бесам. В символическом смысле, конечно. И, может
быть, нам понятнее тогда станет, почему именно в этот момент была послана такая
буря по пути. Чтобы Его остановить. Бесы и дьявол, и, в общем, все тёмные силы,
которые этой территорией владеют, защищают её, пытаются не допустить Христа
туда. Ну, Он, конечно, всё это преодолевает без всякого труда. То есть вот
такое символическое значение этого визита, если можно так выразиться,
кратковременного Христа на эту территорию. «И когда вышел Он из лодки, тотчас
встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом. Он имел
жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, потому что многократно
был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в
силах был укротить его. Всегда, ночью и днём, в горах и гробах кричал он и
бился о камни». Так вот это вот и слышишь, этот непрерывно доносящийся из этой
прибрежной горной местности куда-то туда, в селения и города, которые подальше
были от моря, непрерывно доносящийся грохот, стук, ну вот, как говорится, днём
и ночью. Вот, а спросим себя: вот, а что он,
собственно, так беснуется-то? А то, ну как же, в него же бесы вселились! А
почему вселившиеся в него бесы должны заставлять его вот так биться о камни и
так далее? Ну, я понимаю, что им, может быть, доставляет удовольствие вот так
мучить человека, ну, так они его бы, так сказать, вообще, там, разбили бы раз
навсегда ему голову о камни, вот и всё, и получили бы желаемое удовольствие
таким образом. А сами бы вселились бы в кого-нибудь ещё. Понимаете, мне кажется, возможно, что эти
признаки беснования внешние, они отражают то, что бесы овладели человеком
не до конца, что происходит борьба между человеческой обычной человеческой
сущностью, которая в нём ещё есть, в какой-то мере сохранилась, и вот этими
вселившимися бесами. Мы с вами дальше увидим вот такие, как бы, странные со
сторон полностью одержимого человека действия, что вот он прибежал зачем-то к
Иисусу Христу вместо того, того, чтобы бежать от Него, что он поклонился Ему.
Это было бы странно, если бы человек был действительно на сто процентов бесами
одержим. Думается, что люди, одержимые полностью, они вот вроде такие, как вот
эти маньяки, которых мы с нами знаем, которые вот эти вот десятками убивают
людей, особенно сексуальные маньяки-убийцы типа Чикатило. Во-первых, как бы, просто, когда следствие
уже выявило всю картину того, как совершались эти преступления, совершенно
явные признаки одержимости. Ну посмотрите, какие они в жизни тихие, они ни обо
что не бьются, они нормальные люди. А бесам зачем это? Им наоборот, нужно, чтоб
своё чёрное дело делать, жить тихо, чтоб их никто не замечал. Они же своё дело
делают за кадром, невидимо для людей. Вот. А этот человек, который, видите, вот он
разрывал на себе цепи, сильный, видимо, физически человек, и, может быть,
духовно, морально, тоже физически человек с крепкой психикой, вот в него
вселились бесы, а он не поддаётся, мучится, что-то в нём такое осталось. Это
нам с вами в поучение, потому что, к сожалению, одержимость бесом в малых
дозах, ну не в таких конечно, отчаянных, как здесь, встречается чаще, чем нам
бы хотелось думать. Но я это говорю, опять же, просто, там, на собственном
опыте, на примере, там, знакомых, там, каких-то вот родственников знакомых,
родителей, детей знакомых и так далее. Какие-то признаки, вот когда смотришь и
говоришь: «Нет, с этим человеком не просто не всё в порядке, у него не просто
крыша чуть-чуть поехала». В этом чувствуется знакомый нам почерк, в этом
поведении. Ну вот вы себе представьте, вот вам живой пример. Внучок одной моей
знакомой. Она его хочет в церковь, ну, он такой со сдвигами, не буду говорить,
тяжёлая история. Она его в церковь приводит, так он ничего, вроде нормально.
Как начинается служба, он начинает, мальчишка десяти лет, матом орать на всю
церковь. Это что? Это вот просто так? Нет. Это вообще характерный признак,
когда приближение к церкви, пребывание в церкви вызывает такую неадекватную
реакцию. Это характерный признак, что в неадекватности данного человека есть
вот этот элемент тёмных сил, которых мы называем бесами. А некоторые люди, они
вообще, они к церкви подойти не могут. Я тоже знаю два таких примера. Они
переходят на другую сторону улицы, чтобы не пройти рядом с храмом. Это что
тоже? Это человеческое? Нет. Человеку несвойственны такие глупые реакции. Это
вот именно, на мой взгляд, это вот признак вот такой элементов бесовщины в
человеке. - Они не понимает, человек, что он делает? - Ой, вы знаете, наиболее тяжёлое то, что
в некоторых случаях я, как говорится, брал на себя смелость напрямую говорить
ну вот со знакомыми, с близкими людьми об этом и получал ответы типа того: «Ну
да, да, наверно, там, может быть и так». И всё. Как правило, человек разумом
понимает . Это ничего не меняет. Это тоже такой элемент трагизма. Понимаете,
бесы не в разуме живут, они живут в каком-то другом слое нашей психики. Разум, а, как алкоголик. Он же всё
понимает. Вот как мне говорили алкоголики: «Да, я алкоголик. Да, я всё
понимаю. Но ничего не могу с собой сделать». Тоже, а алкоголизм, между прочим,
это тоже своего рода бесовня такая вот. Ну, наполовину бесовня, наполовину
болезнь. Вы знаете, когда с алкоголиком пообщаешься поближе, особенно в
моменты, когда он, как говорится, в своём лучшем в кавычках виде, когда принял,
то, ей-богу, видишь, что он другой человек. Он другой. Из него как бы другая
сущность какая-то говорит, и говорит, конечно, мерзко, отвратительно, так что
вот просто хочется подальше от этого держаться. А как нет, так вроде трезвый
нормальный человек. Вот понимаете, к чему я это хочу сказать.
Я, конечно, не берусь тут какие-то тут рецепты устанавливать, где бесы есть,
где нет, просто к тому, что доступность человека для вселения вот этих тёмных
сил, она гораздо больше, чем нам представляется. И они могут малыми дозами
вселяться, а не так, как тут, легионом. Вот. И человек может этому
сопротивляться, вот как этот. А нам это сопротивление, наоборот, кажется
признаком большой болезни, что, ну вот, он мечется, он такой вот вообще. А это,
может быть, признак того, что организм ещё здоров, ещё сопротивляется как-то. Ну хорошо, давайте дальше пойдём. «Увидев
же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему» Кто поклонился? Кто прибежал?
Бесы? Нет! Всё-таки, значит, этим, это вот какая-то часть психики этого
человека, оставшаяся часть его человеческой натуры почувствовала, что вот, вот
Врач пришёл, что вот спасение! Вот! И на эту секунду она пересилила живущих в
нём бесов и потянула его к Христу, и он поклонился Ему Но дальше за этим движением
человеческим мы встречаем слова, явно исходящие от бесов. Вот. Седьмой стих и
дальше: «И, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога
Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух
нечистый, из сего человека». Ну, вы сами понимаете, что это говорит
громким голосом живущий в нём бес, которого, как мы сейчас дальше увидим,
который как-то даже и не один бес, а какое-то такое неопределённое множество.
Но вы посмотрите, что поразительно, на что обращают внимание все комментаторы.
Эти бесы признают Божественность Иисуса Христа без всяких затруднений. То есть,
нет проблем. Люди, которые слушали Его в Иерусалиме, они категорически не
соглашались признать Его вот Посланником Бога, Сыном Божиим. То есть, люди,
которые в принципе стремились к Богу, они действительно фарисеи, вот они были
людьми, которые свою жизнь Богу посвятили. Но они не узнали Христа, да, это нам
понятно. Но просто посмотрите, какая для них была серьёзная проблема, что вот
этого вот Человека из Назарета признать, что Он от Бога. Они серьёзно к
этому вопросу подходили. Молодцы, что серьёзно. Жалко, что ошиблись. Но
серьёзный подход к этому вопросу — это можно только хвалить. А бесы, просто их
никто даже и не просил признавать Его Божественность, а они тут же всё это и
говорят. Понимаете, это вот задуматься о цене слова
и о цене действия. Ведь мы же все прекрасно понимаем, что они, вот так,
признавая на словах Его Божественность… Вот. И дальше ещё: «Заклинаю Тебя
Богом». Вы себе представьте это. Это они, тёмные силы, заклинают Христа Богом.
Это совершенно то же самое, как если бы Христос или какой-нибудь святой изгонял
бесов, заклиная их князем бесовским дьяволом, в чём, кстати, Христа и обвиняли,
и мы с вами об этом читали. Ну вы себе представьте какого-нибудь батюшку,
который в церкви одержимому говорит: «Заклинаю тебя князем сил бесовских, выйди
из этого человека!» Ну бред же. А эти, так сказать, бесы спокойно заклинают
Христа Богом, чтобы Он их не мучил. Как это понимать? Во-первых, надо
понимать, что бесы могут себе позволить произносить любые слова. Если можно так
выразиться, они могут и в церковь зайти, и свечку поставить, и на молебне
постоять. Это их бесовской природы нисколько не отменит. Они этого не боятся,
они твёрдо стоят вот в этой своей тёмной природе. А это вот всё — это ля-ля чистой
воды, и они сами это прекрасно знают как существа очень циничные и в каком-то
смысле трезвые. Вот. И ещё. В этих словах, вот дважды
повторённых устами бесов, есть некий элемент вот именно цинизма, искушения и
издевательства: а вдруг вот этот Иешуа из Назарета, Сын Божий, вдруг Он всерьёз
воспримет эти слова? Это же, это же как смешно будет и как приятно, что Он эти
вот наши издевательские слова, ну, что, значит, заклинаю Тебя Богом, которые
где-то там они похихикивают, где-то там, задние ряды эти легионов: ну да,
начнёт всерьёз с нами разговаривать о Боге, а мы-то как при этом смеяться
будем! Именно вот такова природа тёмных сил, такова дьявольская природа. Она не
просто тёмная, она не просто злая, не просто жестокая, не просто лживая и
убийственная, она ещё и издевательская. И по этому оттенку издёвки мы можем в
жизни вот узнать и отличить вот этот вот как голос Бога, вот так, как голос
тьмы. Именно по издёвке. Ещё вот такой вопрос возникает при чтении
этого стиха. Они говорят: «Заклинаем Тебя Богом, не мучь меня». Ну, это, как
бы, говорится в единственном числе, а в другом Евангелии говорится «Заклинаем
Тебя Богом, не мучь нас». Ну, и мы сейчас дальше увидим, что это
означает, это множественное или единственное число. Но почему мучить-то? Он
что, чем Он их Ну, и это на самом деле факт, который
подтверждают многие святые: свет не переносит тьмы. Бесы не переносят
присутствие рядом Бога. Почему? Ну, вот как вам сказать? Давайте, это нам на
самом деле неизвестно, давайте просто запомним это, что зло, когда
чувствует добро рядом с собой склонно к агрессивной реакции — на это добро
напасть и его уничтожить. Почему? Просто потому, что оно зло? Ну, можно и так
сказать. Но вот нам открывает этот стих как бы некое
окошко в этот мир зла, потому что для зла ощущение добра рядом с собой — это
мучение. И я не знаю, думаю, что многие из вас это по жизни встречали, как
люди, встречаясь с тем, кто их превосходит своими духовными, моральными
качествами, как они всемерно стараются этого человека оскорбить, унизить и
как-то так стянуть на свой уровень. Вот. Это проявление опять же вот этой тьмы,
живущей в душе человека. Это может быть одержимость бесами, как здесь. Есть
много разных видов тьмы в человеке, которые не заслуживают название бесов, но
для всех них характерно одно и то же: тьма хочет захватить всё и сделать тьмой. Свет, как мы видим из Евангелия от Иоанна,
я как взгляну в ночное небо, мы можем убедиться своими словами, свету нужно
одно: чтобы у него была возможность светить во тьме. Он эту тьму всю собой не
заполняет, ну, или, может быть, пока не заполняет. Не знаю, как сказать. Тьма
же, она хочет сделать тьмой всё. Она не удовлетворяется какой-то долей Ей нужно
съесть всё. Тьма пожиратель, тьма имеет хищную природу. Вот. И поэтому
ощущение, что рядом с ней есть иноприродное добро, ну, особенно такое, как
Иисус Христос, - это для не мучение. И вот они здесь, думается мне, об этом и
говорят, и это для нас, понимаете, для нас это жизненный урок. Мы иногда вот какого-то человека, которого
мы видим, что он погряз там в чём-то, особенно когда это близкий нам человек,
ну, ну, хоть в том же алкоголизме или в чём-нибудь ещё,мы хотим его вытащить,
хотим ему помочь, мы начинаем по-хорошему с ним, вот всё добро, которое в нас
есть, начинаем на него изливать, и он, к нашему величайшему разочарованию,
горечи и досаде, он реагирует на нас наоборот: «Отойди, отстань со своими этими
дурацкими, лживыми и ненужными мне словами». Вот какие-то, вот что-то в этом
духе мы слышим от него. А понимаете, мы бы, может быть, вели себя правильнее и
точнее, если бы понимали, что то добро, которое мы пытаемся ему принести для
него, находящегося в данный момент во Это не значит, что нельзя добро приносить
такому человеку, это не значит, что его нельзя мучить вот своими добрыми
намерениями. Но только это надо понимать тогда, что ты как хирург. Хирург
должен действовать очень аккуратно, не резать вдоль и поперёк, не мучить
человека этими своими разрезами неквалифицированными. А мы часто именно так
действуем в попытке кому-то помочь. Если ты не знаешь, не умеешь этого, то со
своим добром лучше держись на некой дистанции. Умерь эту дозу добра, изливаемого
тобой на этого человека, иначе вместо исцеления, вместо облегчения ты ему
доставишь муку. Это жизненный опыт и мой, и многих других людей,
и, может быть, кого-то из вас, сидящих здесь. «И спросил его: как тебе имя? И он сказал
в ответ: легион им мне, потому что нас много». Ну, легион — это, конечно,
метафорическое такое выражение, действительно, для «много», потому что легион —
это вот римское такое соединение, самое большое, какое было, которое, как
правило, насчитывало около шести тысяч человек, Ну, согласитесь, что шесть
тысяч бесов для одного человеческого тела и души — это действительно многовато.
Но это слово, «легион», оно ведь на самом деле не несёт в себе точного
количественного оттенка, и это тоже нам поучительно, потому что сколько бесов в
нём, они, скорее всего, сами не знают. Почему? Потому что, в отличие от сил
света, которые персонифицированы очень ярко, там, ангелы, святые и так далее, и
так далее, силы тьмы, они как-то так вот неличностны, они переливаются одно в
другое, один бес легко переливается в другого. В средние века очень
любили вот эти вот как бы исследования вот этого, например, то, как легко
бес чревоугодия легко переходит в беса сладострастия, а тот переходит ещё в
какого-то беса. В этом есть своя правда. Эта средневековая церковь знала, о чём
говорит, там тоже неглупые люди в ней сидели, знавшие человеческую природу. Действительно так. Бесы из себя
представляют некую такую вот в каком-то смысле расплывчатую массу. И что ещё
характерно для этих бесов, ля них характерно взаимопоглощение. Они друг друга
всё время, если можно так выразиться, поедом едят, потому что природа
дьявольских сил, природа сил тьмы — это доведённая до предела гордыня
собственного «я», стремление в своё собственное «я» поглотить всё, сделать всё
подобным себе, сделать всё частью себя, в отличие от сил света и Самого Бога,
вот даже Бога, Который людей не поглощает, а наоборот, всеми силами и часто в
болезненной для нас форме сохраняет за нами нашу свободу, сохраняет за нами
нашу индивидуальность, личностность. Силы тьмы — это противоположное, и хочу
вам сказать, что вот это интуитивное ощущение от того, что именно вот так силы
тьмы себя ведут, ненавидят друг друга и всё время друг с другом воюют, то есть,
у них, конечно, есть общий враг — силы света, но они и между собой при первом
удобном случае воюют, это ощущение, осознание уходит куда-то даже вот, не в
христианство даже и не в церковь, а просто вот в какую-то духовную интуицию
человечества вообще. Ну, а если говорить о христианских
писаниях, то я вспоминаю, так сказать, яркое описание вот поведения бесов в Аде
Данте. Если кто вот это помнит, он там описывает, я забыл уже там, на каком
уровне Ада, на каком-то среднем уровне, вот поведение этих бесов, которые,
конечно же, веселятся, издеваются и мучат грешников, но в любую свободную
минуту дерутся между собой тоже. Или, я не знаю, если кто, допустим, читал
Толкиена, может, вот в этой, в этой аудитории таких людей мало или нет, а
молодёжь очень любит Властелиа колец. Вот там это, как бы, бесовское отродье, орки
так называемое, воплощение вот такое в плоти зла, они при первом удобном
случае, при малейшем раздражении друг на друга тут же сносят друг другу голову,
и нормально всё, и идут дальше делать общее дело, воевать с силами света. Вот эта неперсонифицированность сил тьмы,
этих бесов, которая только и позволяет сказать, что их легион. Я себе не
представляю, например, что святые так могли сказать о себе, что нас легион. Они
бы, наверно, сказали: «Мы здесь, вот, преподобный Серафим, преподобный Сергий,
там, тот-то, тот-то, тот-то». Кстати, вот обратите внимание вот по этому
поводу, по вопросу об имени. Он этим словом «легион» отвечает на вопрос Христа
«как тебе имя?». Ну так Христос же не спрашивает, сколько их, Он же спрашивает
имя. Почему бы не назвать имя? И тут возникает вопрос: а у них есть имя у
кого-нибудь хоть из них одного или у всех вместе? И следующий вопрос: а у князя
их, дьявола, есть имя? Я не зря так спрашиваю, потому что в еврейском
менталитете, из которого, естественно, исходит и Ветхий Завет, и Новый Завет,
имя — это нечто очень святое, имя — самая сокровенная духовная часть человека,
и даже у Бога есть имя, и это имя таинственное, и Господь его, как самое
драгоценное, что люди могут принять, вот даёт людям знать Его имя. Вот, как бы,
ветхозаветная модель такая того, что такое имя. И сегодняшний еврей, он же не произносит
слово «Бог», упаси Господи, да он и не знает, как его произнести. Теперь никто
не знает, как произносится по-древнееврейски слово «Бог».Есть четыре согласных,
которыми оно записывается, а какие там гласные, не знает никто. Так вот, евреи
не произносят слово «Бог» и заменяют его словами Ха Шем. Вот «Слава Богу» - Адонай ещё. - Что? - Адонай. - Да. Адонай, Господин. Но я сейчас
именно вот об имени говорю. То есть, и мы невольно, так сказать, думаем, что, а
может быть, и нету, нету имени ни у одной из этих тёмных сущностей, нету имени
у самого дьявола, который тоже никаким именем никогда не называется в Библии,
он называется словом нарицательным, по-еврейски сатана, то есть противник, а
по-гречески дьявол, то есть клеветник. Это всё нарицательные имена, как этот
легион. Понимаете? Вот. А имя собственное, вот это вот какая-то
искра Божия в нём есть, и в христианстве на протяжении тысяч лет существовало
вот это ощущение, что имя человека — это не просто ярлык, или, как говорят на
блатном языке, погоняло. Нет. Что имя — это что-то важное, что-то, в чём есть
духовное содержание. И поэтому есть соответствующие церковные обычаи при наречении
имени младенцу, при наречении имени вновь крещаемому человеку, то есть, Церковь
придаёт имени значение, потому что вот его воспринимает так, как нечто такое,
что соединяет человека с Богом, в чём искра Божия есть. Конечно, можно, можно спросить: а почему
же тогда Христос спрашивает «как тебе имя»? А вы знаете, на самом деле ведь вот
этот вопрос имеет два смысла. Он же адресован человеку, в котором дьявол. А у
человека-то имя есть, у него-то искра Божья есть, в человеке. Вот. Христос же
не говорит, что Он у дьявола, у этого, у бесов спрашивает, какое имя. А
отвечают-то Ему, естественно, именно бесы, потому что, кстати, обратите
внимание: руками-ногами этого человека бесы владеют не вполне. Значит, если бы
владели вполне, они бы не давали ему биться о скалы. И, наверное, самое
главное: если бы владели вполне, они не дали бы ему прибежать к Христу и
поклониться Ему, это же всё ручки-ножки делают, правда, все эти телодвижения.
Этим бесы владеют не вполне, а речью они владеют вполне. Мы видим, что устами этого человека на
протяжении всего диалога говорят бесы. Тоже для нас поучение о нас самих, о
наших устах и о том, когда мы хотим с Богом соединиться вот так как-то вот,
преодолеть свои вот эти тёмные, то насколько это всё должно делаться как бы
неким словесным образом, а насколько это должно делаться неким телесным просто
образом. Понимаете? Вот тоже информация для нас. Вот Церковь христианская, она ни в коем
случае не считает тело чем-то таким вот, в чём гнездится всё плохое и что надо
по возможности гнобить и отбрасывать. Нет. И сама вершина вообще Богослужения
христианского, Причастие, как раз весь его смысл в соединении духовного с
плотским, с этой частицей Хлеба и Вина. Вот. Ну вот, давайте продолжим теперь дальше. «И много просили Его, чтобы не высылал их
из страны той». Смотрите, они эту страну воспринимают как что-то, где они
должны быть. Вот этот человек, они за него так особо не держатся, мы сейчас это
увидим. Они из него готовы выйти. То есть этот человек как для войск постоялая
квартира, в которой они стоят, но могут и на другую перейти. А в стране они
должны оставаться, страна для них место работы. Понимаете? Это вот территория
бесов, эта Гадаринская страна. Место их работы. И чем-то это мне, конечно,
очень напоминает, как мы в советское время очень удивлялись, если помните, мы
все в советское время, для нас квартира была — это что-то такое, за что надо
держаться руками и ногами, а работу можно легко сменить, нет проблем. А,
скажем, мы удивлялись, что в Америке всё ровно наоборот, - квартиру можно
сменить легко, нет проблем, а работа если у тебя хорошая, так ты за неё
держишься и переезжаешь с одного конца Соединённых Штатов на другой, чтобы эту
работу сохранить. Во бесы себя ведут в данном случае по-американски. Они
квартиру сменить готовы, а место работы, они за него держатся, за эту страну. «Паслось же там на горе большое стадо
свиней. И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам
войти в них». Вот эти свиньи, я говорил о том, что они как бы как некая такая
мера удалённости этой страны от вот еврейского Богопочитания, имеющего свой
центр в Иерусалиме. Не географической удалённости, именно духовной удалённости.
То есть, свиньи имеют символический смысл здесь как что-то, символ чего-то
нечистого, при том, что, я уверяю вас, что для Самого Христа в свиньях,
реальных животных, ничего нечистого не было. В это смысле Булгаков совершенно
прав, когда он в Мастере и Маргарите, если помните, там есть диалог Христа с
Пилатом, и, значит, Христос ему говорит: «Ну, они оскорбляли меня, называя
собакой, ну, то есть, они думали, что они оскорбляют, называя меня, потому что
я-то не вижу ничего плохого в этом звере». Вот так же и Христос мог бы сказать
про свинью, что Я не вижу ничего плохого в этом звере. Но бесы туда просятся
сами, потому что символическое значение свиньи, оно действительно вот таково,
как что-то нечистое, и они туда просятся, как во что-то, если можно так
выразиться, классово близкое. Вот как про свинью говорят саму, что свинья грязь
любит и грязь найдёт, вот так бесы, значит, свинью себе нашли. «Христос тотчас позволил им, и нечистые
духи, выйдя, вошли в свиней, и устремилось стадо с крутизны в море, а их было
около двух тысяч, и потонули в море». Вот возникает вопрос. У нас такое
впечатление при чтении этого отрывка, ну, у меня было, по крайней мере, по
первости, что это бесы по своей злобности и зловредности этих свиней
бедных, несчастных, ни в чём не повинных взяли и потонули, потопили в море. Ну,
тогда, конечно, удивительно, для чего они в них просились. И потом, тут ещё один
момент есть. В другом Евангелии, в Евангелии от Луки, сказано так, что они
почему попросились в свиней, бесы, они сказали Христу, «просили Его, чтобы не
отсылал их в бездну», то есть вот в эту вот тёмную духовную часть мира, в их
настоящее место обитания, то есть в их настоящий дом, место пребывания. Вот в
эту бездну они просили их не отсылать, а просили здесь оставить, вот в этом
знакомом нам материальном слое бытия и послать их в свиней. Но после того, как
эти свиньи бросились в море, то есть, тоже в своего рода бездну, и,
естественно, там погибли их тела, естественно, что бесы, они всё-таки попали
туда, куда боялись попасть, потому что, не имея тел, в которых они могли бы
жить, они, естественно, вернулись в своё первоначальное место обитания, в этот
чисто духовный тёмный слой, из которого они вышли, вселившись вот в этого
телесного носителя, сначала человека, потом в свиней. И, конечно, мы понимаем,
что ну вряд ли тогда это, эти прыжки свиней в воду, это вот именно бесы их к
этому побудили. А как же, почему же это вышло? Мне кажется, вот почему. Свинья, она хоть
и свинья, они и вот животное, животное примитивное, она, чувствуя в себе
присутствие этой инородной силы, бесов, ведёт себя подобно этому человеку.
Человек мечется, бьётся, там, о скалы и так далее, а свинья, как подобает
животному, просто бежит, как говорится, куда-то, чтобы только спастись от этого
инородного начала, которое в ней поселилось, и вот они все друг за другом, так,
по стадному инстинкту устремляясь, попали в море. И главное в этом поучении для
нас в той, в том горьком наблюдении: оказывается, в свинье бесы жить не могут,
она их не потерпит. А в человеке могут. Почему? А потому что в свинье нет того места
излюбленного, в котором живут бесы. Это место — вот это вот какая-то такая
зона, которая близка к нашему разуму, но всё-таки не в нашем разуме, где-то
рядом с ним, где-то на границе между сознанием и подсознанием, я этого сказать
не могу, этого на самом деле никто не знает просто, как устроена наша психика и
где там именно в ней живут бесы. Но именно в человеческом вот этом духовном
организме, именно потому, что человек существо несравненно выше в
духовном смысле, чем свинья, ест место, где живут бесы. Это наблюдение, что
человек, будучи в чём-то несравненно выше животных, в чём-то, наоборот,
является несравненно хуже животных, - очень древнее наблюдение, и мы с вами, на
самом деле, это всё тоже знаем, насколько может быть ужасен человек, так, как
не может быть ужасно ни одно животное. Вот именно поэтому, что в нём есть вот
это место, где бесы чувствуют себя как дома и управляют его сознательными
движениями, сознательными поступками, в том числе и речью. Управляют настолько,
что, проектируя какие-нибудь печи или какие-нибудь душегубки для Дахау или
Освенцима, человек с полным сознанием своего дела рассчитывает пропускную
способность по количеству трупов или что-нибудь в этом роде. Понимаете? Разум. Вот он полностью тут присутствует.
Ни одной арифметической ошибки он не сделал. Но при этом все признаки
бесовщины, конечно же, присутствуют вот в этих людях. Вот так это. Свинья и
человек вот в сравнении вот по этому параметру. «Пасущие же свиней побежали и рассказали в
городе и деревнях, и жители вышли посмотреть, что случилось». И что они вышли
посмотреть, эти жители? Это особенно нам интересно подумать, потому что это не
первые жители, которым рассказали и которые вышли посмотреть. Мы с вами читал в
Евангелии от Иоанна, помните, историю с самарянкой у колодца, что эта самарянка
пришла в город и сказала своим, так сказать, согражданам, что вот тут есть
такой Человек, Который мне всё сказал, что я сделала, так вы подите,
посмотрите, не Христос ли Он. И они вышли и посмотрели. Эти тоже за этим вышли
посмотреть? Нет, конечно. Эти две тысячи свиней, это, естественно, стадо не
одного человека, это было, наверно, стадо всех жителей этого города. Вообще,
так принято было, и сегодня так принято, что пастух, он пасёт стадо не одного
кого-то, если только это не кто-то очень богатый, а люди скидываются и нанимают
пастуха, чтобы он пас их стада. Они вышли посмотреть, что с их собственностью.
Естественно. Только это их волновало. Вот так. Вот эта как бы с виду территория
еврейская, израильская, и та территория самарянская, которую евреи отвергали
вообще просто с порога. Даже слышать не хотели. Самарянин, он хуже язычника.
Вот по этому параметру сравнение между ними. «Приходят к Иисусу и видят, что
бесновавшийся, в котором был легион, сидит, и одет, и в здравом уме, и
устрашились». Вот здесь слово «одет» есть. Ну, оно тут непонятно, почему оно
тут, так сказать, упомянуто, а на самом деле это подтверждение, что все три
Евангелия исходят из одного источника, потому что в Евангелии от Луки это
объясняется. Там в начале написано, что этот человек, он мало того, что цепи
разрывал и так далее, он всю одежду с себя сдирал, не мог терпеть, чтобы на нём
была какая-то одежда. В этом тоже есть определённое для нас поучение о природе
бесов, что вот бесы, вселившиеся в человека, они вот таких даже внешних
признаков его человечности, как одежда, его принадлежности к роду человеческому
не терпят, стараются от этого избавиться. Понимаете? И это, между прочим, в этом, между прочим,
есть нечто для нас, людей, очень оптимистическое. Вот почему. Нашу человеческую
природу, в которой есть очень много тёмного, ну, как, впрочем, и светлого,
всё-таки Бог воспринимает как Свою и соединяет с ней Иисуса Христа. А бесы
воспринимают как чуждую и отвергают её, отталкивают. Это очень здорово, значит,
всё-таки, что мы бесам чужды, а Богу, так сказать, близки по своей природе. И,
как бы, сами бесы это подтверждают, подписываются, что да, человеческое нам
чуждо. Как это замечательно! Это, на самом деле, должно нас укреплять это
понимание. Вот мы в конце этого пятнадцатого стиха
видим, что они устрашились. Что такое здесь означает «устрашились»? Что вот вот
это вот слово означает? Его можно понимать по-разному. Они, конечно, есть самое
такое, как говорится, грубое понимание, почти материалистическое, они
устрашились, что вообще вот таким образом Христос всю их собственность истребит
и остальные стада, если так можно сказать, не только свиней, но и коров. Но,
наверно, дело не только в этом. Конечно же, люди, это свойственно людям, видя
рядом с собой вот это вот Божественное, они реагируют, конечно, не так, как
реагируют бесы, они не ощущают мучения, а ощущают страх. Вот это особое
чувство, которое мы называем страхом, плохо только за неимением лучшего слова в
нашем языке. Чувство присутствия рядом Божественного. Его правильнее было бы
назвать «ужас», и в греческом языке были разные слова, вот одно из которых,
которое мы переводим как ужас, оно как раз ближе к этому, то странное чувство,
которое человек испытывает, когда рядом с ним что-то Божественное. И опять же, хочу вам сказать по опыту
нашей собственной жизни. Бывают в жизни, ну, некоторых из нас или, может быть,
даже многих из нас такие моменты, когда мы чувствуем, что вот сейчас, сию
секунду я просто шкурой своей чувствую, что я не просто, вот как мне казалось
до сих пор, живу по своей воле, вот что хочу, то и ворочу, а что незримо рядом
со мной присутствует Какое-то Существо или, там, не знаю, как Рука Какая-то,
может, так правильнее сказать, Которая меня направляет по жизни: сюда не ходи,
снег в башка попадёт, туда ходи. Вот. И опять же говорю и по своему опыту и по
опыту других людей: когда человек это действительно всем нутром прочувствует,
что сейчас, вот сию секунду со мной вот это невиданное происходит, в нас
возникает какое-то чувство такое, знаете, вот типа мурашки по коже, которое
сродни страху чем-то. Ну хорошо, допустим, с ними тоже вот это
всё произошло, это нам легко понять. Ну, а как они поступают в этой ситуации?
Что они делают? Чтобы это вот контрастнее как-то показать, я сравню с тем, что
говорит Пётр. Вот ровно эта история произошла с Петром. Это в другом Евангелии
описано. Когда он предоставил свою лодку Христу, чтоб проповедовать, и потом
Христос ему сказал, что, ну вот, вы всю ночь ловили и ничего не поймали, а ты
пойди и вот забрось сеть туда и поймаешь. И они столько поймали, сколько
никогда не ловили, аж сеть прорывалась. И Пётр в эту секунду понял, что рядом с
ним не просто вот кто-то такой, ну, пусть умный, хороший, а просто Что-то,
Что-то другой природы, и его охватил вот именно этот самый страх. И что же Пётр
сказал? Он сказал, как они? Чтобы Христос отошёл от пределов их? Как вы думаете
вот? Конечно, нет, конечно, Пётр не мог так сказать. Он бросился Ему в ноги:
Господи, там, Господь мой? Ничего подобного. Он Ему таки сказал эти же самые
слова: выйди от меня, Господи. Практически те же самые слова, что они, добавив
только одну фразу: выйди от меня, Господи, я человек грешный. И вот эти
последние слова, они, конечно, ключевые слова. Он очень хотел чтобы Христос
остался с ним рядом, настолько хотел, что, как показывает вся его дальнейшая
жизнь,он оставил всё, что у него было, и лодку эту, и рыб, и дом, и семью и
пошёл за Христом, и так до конца всей жизни за Ним и ходил, если так можно
выразиться. Вот. Но это ощущение, что нет, я не могу быть
рядом с Этим. И вот эти, потому что человек грешный, потому что Божественное и
человеческое, они рядом, вот человеческое ощущает этот страх. Так что, это тоже
самое, что говорят эти гергесинцы, чтобы Христос отошёл от пределов их? Нет.
Это, хотя по форме в чём-то очень похоже, по содержанию ровно противоположное,
потому что Пётр, говоря Христу, чтобы Он отошёл, этим только подчёркивал острое
осознание своего недостоинства, а сам-то он больше всего хотел быть с Христом
вместе. Эти — ровно наоборот. Никакого осознания
собственного недостоинства у них нет, а есть только одно желание, чтобы Христос
поскорее, как говорится, перестал мозолить им глаза и смущать их души, вот, и
чтобы, знаете, как говорится, есть человек — есть проблема, нет человека — нет
проблемы, чтобы эта проблема с их горизонта исчезла. И она исчезла. Ну, мы
дальше увидим, что, может быть, не совсем, но вот. В этом своём наиболее
раздражающем аспекте, в Господе нашем Иисусе Христе, она исчезла с их
горизонта. Опять поучение для нас, опять размышление о том, как иногда в жизни
бывают эти прямо противоположные по духовному содержанию поступки, поступок
Петра и поступок этих гергесинцев, как они бывают похожи по форме! И как
трудно, как говорил апостол Иоанн, различить духов, которые за этими поступками
находятся! «И когда Он вошёл в лодку, бесновавшийся
просил Его, чтобы быть с Ним, но Иисус не дозволил ему, а сказал: иди домой, к
своим, и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя. И тот
пошёл, и начал проповедовать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус, и все
дивились». Ну, мы понимаем, в этом, так сказать, определённый такой
рациональный смысл, потому что Христос ведь говорил Своим ученикам: «Жатвы
много, делателей же мало». Потому что любой человек, который может дело
Христово делать, Христос его посылает это дело делать. Необязательно ходить за
Ним, можно вот так, как здесь, ходить среди своих соплеменников и делать дело
Христово. Но просто ещё хочу всё-таки, чтоб вы
задумались над одним таким фактом, может быть, он несколько странный. Христос
людей, которых Он исцелил, из которых Он изгнал бесов, некоторые из них
просились за Ним ходить тоже, как этот, Он их не берёт с Собой. Он их не берёт
в Свои ученики, за одним, может быть, исключением, ну, может быть, есть
ещё, я помню, я просто помню одно исключение во всём Евангелии. Мария
Магдалина, из которой Он изгнал семь бесов. Вот её Он мало того, что допустил
ходить за Ним, Он ещё ей, именно ей, вот этой вот бывшей бесноватой, явился по
Своём Воскресении. Ну, мы только один вывод можем из этого
сделать, как говорится, исключение, которое подтверждает правило. Наверное,
было в Марии Магдалине что-то особенное, что вот так вот оно произошло. Но, как
правило, нет. Как правило, Он, как здесь, не дозволяет исцелённым от бесов
ходить за Ним и быть Его учениками. Трудно сказать, почему. Просто вот я над
этим думаю и ответа однозначного не имею. Можно предположить, что человек,
исцелённый от бесов, всё-таки вот эту какую-то свою природную уязвимость для
бесов, а значит, она никуда не девается, свойство просто его психики, и поэтому
Христос вот такие, так сказать, слабые звенья, если можно так выразиться, в
круг окружающих Его учеников не допускает. Хотя, как мы с вами знаем, всё
равно, всё равно один оказался. Иуда. И об этом Сам Христос говорил, и мы об
этом читали: «Не двенадцать ли вас избрал Я? И один из вас дьявол». Вот так.
Окружить себя непроницаемой стеной всё равно невозможно, всё равно не
получится, всё равно люди все, как их ни отбирай, уязвимы для вторжения вот
этих тёмных демонических сил. Так что вот это вот такая тема, над которой
просто можно подумать. Ну вот у нас осталось несколько минут.
Пожалуйста, вопросы задавайте. Вопрос неразборчив. - Вряд ли. То есть, понимаете, но с другой
стороны, вот понимаете, Иуда,он, конечно, стал символом всего самого плохого,
что только можно себе придумать. Церковь, так сказать, его, то есть, всё вот
тёмное, что вообще может быть, Церковь ему приписывала. Данте, такой мудрый,
проницательный и просто визионер, он его помещает в центре ада, в центральной
пасти дьявола. Именно Иуду. И в каком-то смысле слова всё это по заслугам.
Естественно. Но, с другой стороны, вот слова Самого Христа Пилату, которые меня
заставили задуматься и об Иуде в том числе. Он сказал: «Более вины не на тебе,
а на том, кто предал Меня тебе». Ну, я всегда думал: ну, раз предал, значит,
Иуда, он же у нас предатель, на нём же этот ярлык находится. А потом, по трезво
размышлении, текст почитав глубже, я понял, что нет. Тот, кто предал Христа
Пилату, - это, конечно же, первосвященник Кайафа, человек, в отличие от Иуды,
абсолютно трезво и цинично понимавший, что он делает, и тоже одержимый
дьяволом, как и Иуда. То есть, а то, что Иуда был одержимый, то,
что вот в него действительно, как сказано в Евангелии, бес вселился, - это всё правда,
но, понимаете, основание ли это для нас, чтобы этого человека, который
действительно совершил беспрецедентный в истории поступок, можно его
поздравить, вот этого никому ещё до него не удавалось, - предать Бога, предать
Сына Божия физически. А так ли он от нас отличается? Понимаете? И вот если мы
над этим подумаем… Я вас уверяю, он не очень от нас отличается. И по своей,
даже я бы сказал так, может быть,это даже неблагочестиво звучит, он не очень
так сильно,весьма вероятно, отличался и от других апостолов тоже. Иначе Христос
бы его не избрал. Просто вот на него дьявол, если можно так выразиться, положил
свой глаз. И он может положить свой глаз и на нас. На любого из нас. Он нам, у
нас, слава Богу, нет возможности предать Христа, но предать кого-то другого у
нас есть полная возможность. Вот, как бы, если мы вот в этом аспекте над Иудой
будем размышлять, то нам принесёт пользу это размышление. А если мы будем
размышлять: ну, этот Иуда, ну, какая дрянь, ну это вообще! И так вот, и это нас
приподымает: ну, я-то не такая дрянь! Вот от этого стоит воздерживаться. И ещё хочу сказать по поводу Иуды. В
Церкви давным-давно стал вставать острый и не решённый до сих пор вопрос:
Христос хочет искупить Иуд в числе прочих грешников? Этот грех Он хочет
искупить? Искупит ли Он его когда-то? Ну, пусть в конце времён, на Страшном
Суде? Вот ответа нет. Но то, что стоит сам такой вопрос,
означает, что Церковь однозначного креста на этом вот существе, которое мы
называем Иудой, ещё пока не поставила. И будем надеяться, что и Христос тоже не
поставил на этом существе однозначного креста. Понимаете, мы, когда так думаем,
мы, конечно, не берём на себя функцию за Бога решать, кого, там, наказывать,
кого миловать, возможно, это и не наша функция, но речь идёт о нас самих. Если
мы об Иуде думаем: у, какой гад, попался бы он мне, я бы его на кусочки
разорвал, - мы себя самих опускаем как христиан этим размышлением. А когда мы
думаем над этим в том аспекте, что, ну, а может быть, Бог его тоже искупит, а
может быть, Христос его простит, Иуду, - мы, конечно, не знаем, мы за Бога
решить не можем, но мы себя самих этим родом размышлений подымаем. Поэтому вот,
я бы так об Иуде сказал. - Вот когда Адам, находясь в раю, в саду
Эдемском, согрешил, ну, так что, говорят, вот опять Иуда виноват? - Да нет! - Или бес? Бес вселился в него через змею
вот эту вот и через Еву? И они согрешили, не послушались. - Нет, ну, ни о каком Иуде тут и речи не
идёт. - Они говорят, а тут ведь можно сказать:
а, опять этот Иуда! - Нет, ну, это глупости просто. Тот, кто
так говорит, он просто не знает достаточно хорошо Библию. Это конечно. Другое
дело, что всё равно вопрос-то не снимается: откуда в раю взялся вот этот
змей, дьявол? Такой вопрос есть. То есть, тут тоже не всё до конца прямо так уж
однозначно. - Можно вопрос? - Да пожалуйста. - Мы не защищены от вселения бесов? - Нет. На сто процентов нет. - Нет? - На сто процентов нет. - Как мы тогда вели правильный образ
жизни… - Нет. Нет. Расскажу историю, которую
рассказывает один из ближайших учеников Серафима Саровского Мотовилов. История
просто ужасная, иной я назвать не могу, но очень отрезвляющая нас. Он с преподобным Серафимом общался, он с
преподобным Серафимом, как он сам говорит, был в духе, то есть его, если можно
так выразиться, преподобный Серафим на минуточку поднял, ну, вошёл в какой-то
другой слой нашего мира, близкий к тому, что мы говорим, называем Царствием
Божиим, в котором всё светится и так далее, и так далее. И этот самый
Мотовилов, как он сам рассказывает, где-то на станции какой-то, он ехал на
поклонение в какой-то монастырь, его вся жизнь была посвящена вот таким
религиозным действиям. Он читал, как бес в кого-то вселился, и вот зашла в
голову такая мысль: «Посмотрел бы я, как бес попробовал вселиться в меня, когда
я исповедуюсь и причащаюсь каждый день!» И в эту секунду он почувствовал, как
через рот в него заползает что-то отвратительное и холодное, как, вроде как
змея. Ничего не мог сделать, тяжко заболел просто физически на протяжении
десятков лет. Ну, по-моему, не то десять, не то двадцать лет, вот где-то вот
так. Молился по монастырям разным, и, в общем, в конце концов где-то там на
поклонении, ну, я уже забыл, у кого, излечился. Вот это нам всем в поучение. - Не зарекайся. - Да, да. От этого, как от сумы и от
тюрьмы, зарекаться нельзя. - Замечено, что в мире существуют такие
религиозные духовные общины, как у отца Георгия, чтобы мы слушающие, не вселили
в себя бесов, нужны вот такие общины нрзб - Вы знаете, в этом есть, конечно, своя
правда, потому что бесы в огромной мере вот имеют такую лёгкость доступа к нам
из-за нашего религиозного невежества. Святые Отцы, Отцы Церкви так красноречиво
описали эти последовательные ступени, где, начиная с маленькой вот такой
раночки на нашем духовном теле, бес находит, за что зацепиться, и дальше вот
он, раскручивая, раскручивая вот это, овладевает нами полностью. Они на
собственном опыте это описали, они это пережили. Там можно называть имена, я
сейчас не буду, у кого это особенно ярко описано. То есть, вот эти наши встречи
и чтения, они, конечно, предназначены, с одной стороны, к ликвидации вот этого
религиозного невежества, которое, как говорится, широкую для бесов дверь
открывает. Потому что мы, мы просто слепы, мы не понимаем, что происходит. Так
мы хоть будем что-то понимать, хотя, конечно, это ещё не значит, что мы сможем
сопротивляться. И вот вторая сторона — это то, что вот такие собрания, на
которых мы, как бы, взаимно друг друга укрепляем, и, как я надеюсь, незримо
присутствующий здесь Господь Бог в лице Иисуса Христа нас тоже укрепляет вот
Этим Своим Духом, и мы приобретаем какую-то духовную силу, чтобы лучше
бороться. И при этом всём бороться каждый должен сам. Я хочу вам просто
сказать: у каждого из нас эта возможность предоставляется по десять раз на дню.
Каждый из нас по десять раз на дню испытывает желание вот, как бы, сказать
своему ближнему что-нибудь такое нелицеприятное, неприятное в лицо. Ну,
естественно, потому что тот это заслужил! Он что-то такое сам нам не то сказал.
Вот. Вот поле для борьбы с бесами. Это, вот это вот желание своему ближнему,
если можно так выразиться, ткнуть в него чем-нибудь остреньким, если не плюнуть
ему в душу. А ведь иногда и такое бывает. Нас одолевает желание плюнуть в душу
ближнему своему. Это всё вот эти вот, понимаете, признаки действия в нас этих
тёмных сил. Мы имеем возможность с этим бороться. Просто надо это узнавать и
помнить, что, как сказал и Сам Христос, и апостолы, если мы стремимся к Богу,
то самая короткая дорога, царская дорога к Богу пролегает через сердце нашего
брата.
|