Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 11.

- В прошлый раз мы прочли знаменитую притчу Христову, это начало четвёртой главы Евангелия от Марка, притчу о сеятеле. Она одна из самых известных притч вообще в Евангелии, и я вам говорил о том, что это не случайно так. Дело в том, что вот эти слова, вроде бы сказанные так, мимоходом, Христом, о том, что вот,  тринадцатом стихе, о том, что «Не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?» - эти слова на самом деле означают, что какое-то есть поучение в этой притче о том, как вообще подходить к этому жанру в проповеди Христовой — к притче, к жанру очень даже непростому. Что он непростой, это, конечно, как бы, парадоксально, потому то Он потому использовал притчи, чтобы сказать так, чтобы поняли все, - и люди необразованные, и образованные, и люди, которые уже заранее настроены к Нему благожелательно и хотят принять Его учение, и люди, которые поначалу ничего не понимают, а может, даже отторгают Его учение. Он ведь не зря сравнивает в этой же самой притче слово с семенем. Я вам говорил, что никакое семя даже в природе не сеется вот, как бы без защитной оболочки. Любое семя, оно, мало того, что оно имеет на себе кожуру, оно ещё, как правило, внутр плода заключено. Это, как бы, специально так устроено для того, чтобы, попав на ту или иную почву, семя могло приспособиться к этой почве и на ней прорасти. Вот так же точно и это семя слова Христова, семя притчи. Оно имеет вот эту оболочку такой как бы непонятности именно ради того, чтобы оно вошло в душу любого человека и там уже, приспосабливаясь, как к почве, к душе этого конкретного человека, могло это семя слова Христова произрастать.

Ну, я, собственно, в прошлый раз в какой-то мере об этом говорил, но у меня самого, честно говоря, осталось ощущение неудовлетворённости от того вот, как сказалось то, что сказалось в прошлый раз об этом, поэтому вы уж меня простите, я ещё раз немножко, прежде чем читать дальше, я всё-таки ещё раз немножко повторю, может быть, удастся лучше сказать вот об этой притче о сеятеле.

Вот она нам говорит о том, что любое слово, сказанное вот в этой, не напрямую, а в такой вот, как бы, метафорической, что ли, форме, оно, это слово, так говорится для того, чтобы оно укоренилось в почве наших душ. Ну хорошо, ну, а если напрямую-то сказать, почему это слово не может напрямую укорениться в почве наших душ? Вот когда мы над этим задумываемся, мы увидим, и это дальше в нашем чтении станет ещё яснее, мы увидим, что по устройству нашего ума человеческого, когда мы читаем вот слова Христовы или кто слушал, кто имел это счастье — слушать их непосредственно от Него, мы поневоле подвергаем их анализу своими разумом, потому что, вообще-то говорить (?) - это природа любого слова. Животные же не говорят. Слово — это, так сказать, нечто, присущее именно разуму. И вот наш разум, когда он впервые сталкивается с содержанием проповеди Христа, с содержанием не земным, небесным, с содержанием, для которого наши слова земного языка не очень-то и приспособлены, то поневоле наши земные мозги эти небесные слова пытаются понять вот нашими такими земными категориями, их как бы приспособить к той таблице умножения, фигурально выражаясь, которой мы все в нашей жизни пользуемся, то есть к логике, к обычной такой школьной логике. И тогда получается то, что я испытал на себе, и думаю, многие из вас тоже испытали на себе. Открываешь вот это Евангелие, допустим, читаешь, и мало того, что ничего не понимаешь, это ещё полбеды. Это вот когда, я думаю, кто-нибудь, кто не проходил высшей математики, это кто открывает что-нибудь, видит все эти формулы, он говорит: я в этом ничего не понимаю. Ну, не понимаю — ладно, я в этом не специалист.

А тут ведь другое получается. Мы, когда открываем Евангелие, Христос вроде бы говорит о том, что важно, что нужно для всех нас, для всех людей. Но так об этом говорит, что мы, когда нашу эту логику земную пытаемся к этому применить, мы поневоле поступаем так, как вот в Евангелии от Иоанна мы читали на прошлой неделе, как поступали многие из Его учеников. Послушали Его, послушали, как Он говорил о том, что Он Хлеб жизни, что они должны есть Его Плоть и пить Его Кровь…  Представляете? И сказали: нет, это слушать невозможно! Кто это может слушать? То есть, в их разум это не вместилось.

И это была типичная реакция. То есть, не нужно думать, что это какие-то были особо такие тупые люди. Это вообще нормально. Ещё раз вам говорю, что мой собственный опыт первого чтения Евангелия именно таков. Ну, это невозможно читать, невозможно принять. Всё, чему меня учили с детства, оно как бы отторгает это учение Христово. И вот чтобы преодолеть эту реакцию отторжения, идущую от нашего сознания, от головы, для того, чтобы позволить этому семени пройти, так сказать, сквозь защитный слой нашего ума и опуститься глубоко в наше сердце, в некую такую защищённую вот от анализа область и там укорениться, там расти, для этого использовал Христос эту форму притчи.

Вот дальше, ещё раз, в том, что мы будем читать дальше, мы просто увидим, как Он Сам, в сущности, это объясняет дальше вот об этом соотношении сознательного и бессознательного, подсознательного, не умственного, а душевного отношения к Его словам.

Ещё об одном хочу сказать, которое  прошлый раз затронул и как-то, как-то, может быть, это не очень хорошо сказалось. О земле, на которой сеется это семя — слово Божие. Ну понятно, что земля — это мы, земля — это наши души, и вот такой, как бы, если посмотреть на поверхности, смысл этой притчи, то, ну, не то, что даже на поверхности, а то, как Сам Христос объясняет Своим ученикам его дальше, то, значит, Он говорит о том, что наши души, как земля бывает разная, так и наши души по-разному подготовлены для принятия вот этого семени. И есть души, которые его принимают очень хорошо, оно на них быстро растёт и даёт много плода, а есть души, которым то или иное мешает принять это семя так. как надо бы. Ну, оно, конечно, правильно, это не то, что тут, как говорится, что-то можно поставить под сомнение, но беда-то в том, что складывается такое впечатление, если вот только этим пониманием ограничиваться, что наша душа, она, как земля, пассивна. Вот в  землю бросили семя — ну, какая она есть, такая есть. Хорошая — будет расти, плохая — не будет расти. И вроде от нас ничего не зависит. Какая внутри нас есть земля, так оно всё и будет. Это не совсем так. Вот такое понимание, оно было бы слишком упрощённым, и ограничиться нам вот этим пониманием хотя оно в словах Христа именно вот заключено, нам вот этим ограничиться недостаточно, потому что мы все с вами прекрасно понимаем, что не такая уж и пассивная эта земля наших душ, что мы можем над этим словом своей душой работать или не работать. Мы можем настроиться или не настроиться, что, в конце концов, в нашей жизни происходят те или иные перемены, которые нас делают более или менее восприимчивыми к слову. Иногда вот именно трагические-то перемены в нашей жизни и делают нас более восприимчивыми к слову, делают эту землю более плодородной. То есть земля эта на самом-то деле не пассивна, это всё-таки не совсем та почва, куда сажается семя какого-нибудь растения. Скорее, можно сказать так: земля действует, как проявитель действует на изображение, она проявляет смысл, заключённый в этом семени, и для того, чтобы проявляла, ну, проявитель должен, ну, иметь определённый состав. То есть, земля — активное начало в этом процессе.

Я ещё приведу вам другое сравнение. Конечно, во времена Христа никаких проявителей не было, это понятно, но когда Христос говорит о семени, о том, что вышел сеятель сеять, Он, конечно, имеет в виду семена растений. Но вы не забывайте, что и в те времена, и сегодня слово «семя» обозначает ещё и мужское семя, из которого зачинается ребёнок. И вот это слово, «сперма», оно просто вот по-гречески вот так означает и то, и другое, и семя растения, и семя мужчины, и мы, слушающие это, читающие, не можем вот этого смысла тоже не видеть. И тогда мы спрашиваем себя: ну, вот когда семя сеется мужчиной в женщину, это что, пассивная почва — женщина? Нет, конечно. Конечно, нет. Это происходит, это просто биологический факт: происходит диалог между организмом женщины и этим семенем, которое в нём посеяно. Вот наши души лучше уподобить вот как такому, как бы, как бы женскому началу, в которое сеется активное мужское начало — слово Божие. И дальше уже мы должны это семя в себе вынашивать, чтобы оно вот родилось во внешний мир и вот какой-то видимый эффект дало.

Я не случайно употребил слово «диалог» здесь. Диалог ведь подразумевает существование двух, в общем-то, более или менее равноправных взаимодействующих сторон. Ну, вот так именно это происходит в организме женщины, когда начинает в ней произрастать вот это семя, когда идут только первые стадии эмбрионального развития. А вот слово «диалог» применительно к семени — слову Божию ещё более уместно, наверно, потому что слово — это же всё-таки слово, то есть то, что говорится и слушается, то есть, как нельзя более уместно сюда применить слово «диалог», но только этот диалог немой. Он происходит не между двумя людьми, а он происходит у человека с его собственной душой, или, может быть, ещё точнее, это диалог не преображённой этим семенем части нашей души с уже преображённой этим семенем частью нашей души. Вот.

Но ведь что такое диалог? Диалог — это вещь развивающаяся. Вот я задал вопрос, получил вроде ответ, а мне вот что-то непонятно, я задаю другой вопрос. И так, вот это слово за слово, вопрос за ответом, этот диалог развивается. Вот это именно то, то, что Христос хоте был до нас донести этой притчей о семени, о том, что, то, что семя не будет расти, если мы не вступим с этим посеянным в нас семенем в диалог. А как? А очень просто.

Зададим себе вопрос, который каждый из нас, прочтя вот это, может себе задать: я понял эту притчу о сеятеле? Можно ответить «да», можно ответить «нет». Если я отвечаю себе «да», тогда немедленно следующий вопрос: если я понял, если в этой притче сказано, что семя должно прорастать, оно во мне прорастает, это семя? Оно даёт какой-то видимый результат? Я себе отвечаю: нет. Я его воспринял так вот, ну, я выслушал, да, всё хорошо, всё правильно, Христос говорит, святое дело, - и пошёл дальше по своим делам. Это, кстати, наиболее типичная реакция на Евангелие, и эта реакция у Христа в этих вариантах неплодоносной земли не предусмотрена. Понимаете? Он рассказывает вот о том, что семя могут поклевать птицы, то есть дьявол его может похитить; что семя может оказаться слишком таким непрочным, засохнуть может, не имея глубокого корня; что семя может потонуть, как бы, в гуще сорняков, а вот того, что семя вот ляжет в эту землю и вот так просто расти не будет, потому что земля его не вступает с ним в диалог, не питает, там, его своими соками, его не замечает земля, лежащего в ней этого семени, - этот вариант у Христа не предусмотрен. Ну как же так? Это же удивительно! Ну как Христос мог что-то не предусмотреть в Своей притче? Он же, наверно, сказал всё правильно! Да, Он сказал всё правильно, но не всё. И это вот главное, что нам нужно понять. То, что сказано вот здесь напрямую вот Христом и процитировано Марком, - это не всё, что мы должны понять об этом, об этой притче, не всё, что мы должны понять о путях слова Божия в наших душах. Мы только тогда поймём пути слова Божия в наших душах, когда начнём прикладывать усилия нашей души с тем, чтобы эту притчу развить. Христос её именно даёт как семя, мы её должны произрастить своими усилиями.

И вот я тогда себя спрашиваю: а этот вот непредусмотренный вариант, он что, так бывает? Да, так бывает. И Христос именно потому не сказал здесь, чтобы мы это усилие совершили, чтобы вызвать нас на это усилие, чтобы не всё разжевать и вложить нам в рот, так, чтобы нам и жевать не надо было, а осталось только проглотить. Вот не так. Слово Божие, оно именно что не так, как нечто уже готовое, работает в нас. Оно требует нашего усилия. И вот это парадокс — притча начинает работать только тогда, когда мы её не понимаем. Понимая, что мы её не понимаем, ну, я уже начал говорить парадоксами, но это невозможно иначе. Между притчей и парадоксом есть глубокое родство. Они оба, и то, и другое, как бы, имеют форму одну, а содержание совершенно другое, вот так, что уже иначе просто я не могу об этом говорить. Она, притча, начинает, мы начинаем её понимать, когда понимаем, что её не понимаем. Я уже даже не хочу углубляться, иначе это начнутся каламбуры вот такие словесные. Но просто вам из этих слов должна быть понятна сложная природа этой притчи. Так происходит на самом деле не только с семенем словесным. Обычное семя растения — это такой же биологический факт. Когда оно падает на землю и начинает на этой земле произрастать, какой сложный  процесс происходит взаимодействия этого семени с землёй! Оно приспосабливается к этой земле, и, в свою очередь, приспосабливает эту землю под себя. Я вам говорил в прошлый раз, что есть вот такие семена лишайников, которые, даже падая на абсолютно, казалось бы, бесплодную лавовую поверхность, из такого гладкого камня способны вот такие маленькие дырочки сделать, укорениться там и дальше уже начинает вот из этого создаваться почва. Вот таково же и слово Божие. Оно работает в нас, если мы работаем над ним.

Ещё раз хочу подчеркнуть, что такое вроде бы даже неблагочестивое из этого следует суждение, что Христос сказал нам не всё. Напрямую сказал нам не всё. Он сказал нам ровно столько, чтобы мы могли это семя начать в себе вынашивать, работать над ним. И если мы не начнём его в себе вынашивать, вот ровно на том, что Он нам дал, на том мы и останемся. Это очень напоминает притчу о талантах.

Помните, есть такая притча, когда вот господин, под именем которого имеется в виду, конечно, Господь Бог, дал таланты, то есть золотые слитки, своим слугам. Ну, а мы должны это понимать как таланты в современном смысле, то есть дары какие-то человеческие. И вот кто-то эти таланты употребил в дело, и они умножились от этого, от того, что они в этом человеке стали работать. А кто-то, вот что ему дали, то вот, ровно то и сохранил и, как говорится, собой доволен. Сохранил же. Его вот господин за это дело сурово укоряет, что он вот ровно то сохранил, а не приумножил. Так же и мы должны относиться к этому семени слова Божия, посеянному в нас. Мало его сохранить. Это совсем не то, ради чего оно сеется. Это так же не то, как вот семя, брошенное на землю, останется лежать на ней. Ну, не сгниёт, а вот останется лежать. Ну и что? Тут что, есть, чем гордиться? Семя должно именно что умножаться и урожай приносить.

Вот в том, что мы будем читать дальше, как раз в этом направлении Христос подталкивает Своих учеников. И вот от того, что не всё дано сразу, что таланты, данные в этом семени, в слове Божием, должны быть умножены человеком самим, в этом, в этой не только возможности, а обязательности диалога человека со словом Божьим и есть проявление замечательного свойства человека — его свободы. Диалог человека со словом Божьим — это диалог узнающих друг друга образа Божия, заключённого в этом слове Христовом, и образа Божия, заключённого в наших душах. Они узнают друг друга и начинают говорить на одном языке. И каждый из нас, кто вот Евангелие прочёл и хотя бы на секундочку что-то из него вот почувствовал, что почувствовал: да, это мне что-то говорит, это что происходит? Это пробуждается образ Божий, спящий в наших душах, и начинает как бы прислушиваться: смотри, то, чего я никогда в жизни не слышал, на моём родном языке, именно родном, небесном языке вот оно мне говорится. И вот когда так, когда начинается этот диалог, вот тогда это семя прорастает на этой, уже готовой в наших душах почве.

Ещё хотел сказать вот о чём. В прошлый раз я говорил применительно к этой притче, что земля, ну, она, конечно, разная бывает, бывает и бесплодная земля, всё правильно, но что слово Божие, работающее на Земле от поколения к поколению, от Христа через Апостолов и вплоть до нас, грешных, сегодняшних, оно эту землю человеческих душ на всей Земле во всём человечестве улучшает. Я об этом говорил, но хотел бы эту мысль теперь ещё продолжить вот в каком плане. Оно не только на таких длинных временных интервалах работает, слово Божие. Оно за одну нашу, не такую длинную, жизнь работает в нас и улучшает эту землю в наших душах. Мы, люди читающие, слушающие, работающие с нашей душой над словом Божиим, как хотелось бы надеяться, умираем не совсем такими, какими жили, вот будучи неверующими. Эта земля наших душ, она улучшается от этого.

И ещё хотел сказать, что мы, размышляя вот над этой притчей, напряжённо над ней размышляя, вот как сейчас мы с вами делаем, вот сию секунду, употребляя силы нашего ума и души, чтобы всю полноту, заключённую в ней, воспринять, в том числе и то, что не сказано нам напрямую, а предполагает уже наше участие, вот мы, употребляя это усилие, разрыхляем землю своих душ и в результате становимся способны лучше воспринять и другие притчи тоже. И вот именно это Христос говорит в тринадцатом стихе: если не понимаете этой притчи, как же вам уразуметь все притчи? Но есть же и обратное: а если понимаете эту притчу, то лучше уразумеете и все другие притчи.

Ну вот, я надеюсь, в какой-то степени всё-таки восполнил то, что было недосказано в прошлый раз, а теперь давайте будем читать с места, где остановились в прошлый раз, в двадцать первого стиха, и вы увидите, что то, то сказано здесь, - это продолжение вот того, о чём я вам только что говорил, продолжение этой, если можно так выразиться, этой притчи о притчах.

Причём вот то, что здесь у нас написано, то, что мы вот начинаем читать с вами сейчас, оно совершенно не факт, что вот тут сказано: «И сказал им». Совершенно не факт, что это вот именно было сказано в тот самый момент, вот когда Христос проповедовал при море, сидя в лодке. Если вы посмотрите на начало четвёртой главы, на первый-второй стих, увидите, что это говорилось из лодки, была рассказана эта притча о сеятеле, а народ стоял на берегу. Так вот, то, что сказано дальше, - «И сказал им», - с чего начинается двадцать первый стих, не значит совершенно, что это было именно тогда. Большинство комментаторов согласны в том, что Марк сюда, видимо, поставил то, что было рассказано Христом когда-то в другое время, в другом месте, возможно, но то по теме вот именно оно как бы развивает вот эту притчу о сеятеле. У Марка это не так часто бывает, что он изменяет хронологию ради смыслового единства, а вот когда мы с вами читали Евангелие от Иоанна, я вам говорил, что Иоанн так поступает просто сплошь и рядом. Для Иоанна хронология вообще никакой роли не играет. Ну, а Марк как-то сочетает вот хронологию с этим тематическим принципом.

«И сказал им». Кому — им? До этого мы видим с вами, что Он говорит ученикам, что Он изъясняет притчу о сеятеле ученикам, и поэтому, если, как бы, хронологически понимать, то надо понимать, что «сказал им» - это сказал ученикам. Но на самом деле это, вероятно, не так. Вероятно, поскольку это из другого места и времени сюда поставлено, то эти «они» - это не конкретно ученики, а и ученики, и весь народ тоже. Мы дальше с вами увидим, что только так можно понимать это слово «им».

«И сказал им: для того ли приносится свеча, чтобы поставить под сосуд или под кровать? Не для того ли, чтобы поставить её на подсвечнике?» Мы, когда это с вами читаем, то мы, конечно же, вспоминаем вот ту же самую мысль, которую Он говорит в Евангелии от Матфея, в знаменитой Нагорной проповеди именно Своим ученикам. Он им говорит: «Вы не можете утаиться от мира, вы свет мира, вы должны светить ему, так же, как не может утаиться город, стоящий на вершине горы». Ну, естественно, надо тогда понимать, что вот под этой свечой, которая приносится, чтобы светить, Он имеет в виду Своих учеников, которые несут Его слово. И это, конечно, понимание правильное, но только оно неполное. Неполное, потому что вряд ли, если бы речь шла только об учениках, он поставил бы, Марк, это сразу же после этой притчи о сеятеле, притчи о притчах. И поэтому вот естественно попытаться понять вот эту свечу как притчу слова Божия. И мы спрашиваем себя: а слово Божие, оно приносится вот так прямо сразу горящим и видимым всем? И отвечаем себе: нет, по притче о сеятеле получается, что оно не так. Слово Божие приходит, заключённое вот в этой оболочке непроницаемой семени, и только потом из неё уже выходит и вот начинает светить.

Оно мне напоминает вот просто то, что со мной самим происходило буквально вот несколько дней назад, на Пасху. Ну, вы знаете, что на Пасху совершается крестный ход вокруг храма, а до этого ещё совершается в Страстную Пятницу крестный ход вокруг храма с Плащаницей. Ну вот, на, собственно на Пасху я не мог ходить со свечкой, потому что нёс икону, а в пятницу я ходил со свечкой. И вот, поскольку был ветер, я эту свечку в такой бумажный кулёк, как бы, завернул, чтобы не погасла она, чтобы ветер её не задул, а уже войдя в храм, внутри я её раскрыл, и она уже стала гореть таким видимым образом.

Так вот ровно это происходит со словом Божиим. Чтобы его не задули разнообразные ветры, вот это свечу слова Божия, и те ветры, которые дуют в окружающем мире, который это слово не хочет принимать и активно отторгает, хочет погасить просто, чтобы оно не звучало. И в нашей душе тоже дуют эти ветры. Если мы вглядимся в свою реакцию, мы увидим, что много есть в Евангелии того, что нам не хотелось бы слышать, потому что оно болезненно откликается в нашей совести, и мы хотели бы вот это вот, свои уши, закрыть, хотели бы эту свечу чем-нибудь закрыть, чтобы она нам не светила, чтобы этот свет не колол нам глаза. Вот так. То есть, свеча — это ещё и слово Божие. Оно приносится в дом нашей души вот в этом виде, ещё закрытом, и только там, уже внутри, как семя, оно раскрывается, начинает расти, начинает светить.

И вот в этом, конечно же, весь смысл притч, то есть, эта их закрытая оболочка должна только как защитная пониматься. А смысл притчи, конечно, в том, чтобы всё-таки быть понятой, чтобы всё-таки светить. И в этом смысл следующего стиха: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаённого, что не вышло бы наружу». Вот это Он точно говорит не о Своих учениках, которые ничего потаённого не говорили, они, наоборот, всё вслух говорили, что им Христос проповедовал. Это говорится именно о притче, что да, в ней есть скрытое, есть тайна, но это не на то, рассчитано, чтобы оставаться всегда тайной, оставаться всегда непонятым. Это рассчитано на то, чтобы всё-таки стать явным, чтобы просветить.

И поэтому, вот когда мы с вами, может быть, такую смущающую нам, смущающий нас отрывок в одиннадцатом-двенадцатом стихе прочли, вот Он говорит ученикам: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним всё бывает в притчах, так что они своими глазами смотрят и не видят, своими ушами слышат и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи». Я вам говорил о том, что из-за не очень удачного перевода возникает такое впечатление, что Христос и не хочет, чтобы вот этим людям, чтобы они услышали слово, обратились, и им были прощены грехи. Да нет же, конечно, не так. Конечно, хочет. Больше всего хочет именно этого. Ради спасения грешников пришёл Он в мир. Вот.

То есть, Он как раз и хочет, чтобы то, что до времени вынужденно остаётся тайным для этих людей, стало наконец-то и для них явным, и эта свеча бы и для них воссияла, и что было потаённым — вышло бы наружу.

А я хочу сказать о душах людей, которые не принимают Евангелие. Есть такие замечательные слова, что душа любого человека, любого, по природе своей христианка. Этому вот есть подтверждение просто в жизни. Неожиданные вот эти проявления христианского начала в душах неожиданных людей, начиная с самого апостола Павла, о чём мы с вами читали. Вот это потаённое в нашей душе христианство, а это есть, в сущности, потаённый в наших душах образ Божий. И вот слова Христа эти, они очень оптимистичны. То, что в наших душах до времени утаено, и мы сами, может быть, где-то про себя не знаем, что мы христиане, мы не знаем, не чувствуем в себе этот образ Божий. Он нам, Христос, как бы обещает: выйдет наружу, станет явным, только вот… Что только? Ну, вот только слушайте. Слушайте, принимайте, раскрывайте, и всё, что в вас, к сожалению для вас же самих, до времени скрыто, станет явным, открытым.

И дальше в двадцать третьем стихе опять этот призыв: «Если имеет уши, да слышит». Этот призыв Он в этой же главе, в девятом стихе уже говорил после того, как рассказал притчу о сеятеле. И там, конечно, этот призыв означает что? Что в этой притче о сеятеле помимо этого земледельческого как бы слоя есть второй, глубокий смысл, ради чего она и рассказана. Вот этот смысл слушайте, углубитесь. Точно так же и здесь. Это призыв к слушающим Его, и к нам тоже. Вы, кто, вот послушали только что про свечу на подсвечнике, про то, что ничего не бывает тайного, что не стало бы явным, - тоже углубитесь, глубинный смысл этих слов откройте сами для себя. Если можно так выразиться, проявите своим проявителем вот это скрытое изображение, которое Я вам показываю. Смотрите вглубь, а не на оболочку. А это, конечно, требует работы. И в следующих стихах эта тема — как раз то, что слушающий слово должен над этим словом работать. Вот двадцать четвёртый - двадцать пятый стих.

«И сказал им: замечайте, что слышите. Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим. Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». Вот эти слова - «замечайте, что слышите» - они, как бы, так поверхностны и переведены не очень удачно, а что просто «будьте внимательны к тому, что Я вам говорю». Нет, смысл более трудный для нас. Правильный перевод бы был: «смотрите, как слушаете. Что это означает? Ну куда смотреть? Ну, слышу и слышу. Вот Учитель говорит — я слышу. Или, там, священник в церкви говорит — я слышу. Или вот я читаю эти слова в Евангелии дома, сам с собой, - они во мне звучат, я слышу. Нет, этого мало!

Когда вы слушаете, наблюдайте за собой, как вы слушаете, потому что слушать можно по-разному. И вы понимаете: можно слушать так, что в одно ухо влетело, в другое вылетело, и по большей-то части оно так и получается. А можно слушать так,с таким напряжением, это нам редко даётся, но иногда бывает, что каждое слово, оно в нас рождает резонанс, каждое вот это слово Евангелия в нас тысячью вот этих звуков звучит, как колокол. Вот. Вот так надо слушать.

А поскольку мы с вами уже до этого прочли о том, что есть в притчах глубокий смысл, - второй, третий и так далее, что семя посеянное вот этого слова, оно не прорастёт само, если земля, в которую оно посеяно, не будет его подпитывать чем-то своим, не вступит с ним в диалог, то мы тогда понимаем, что это означает - «смотрите, как слушаете». Напрягайтесь, вступайте с этим словом в диалог, спрашивайте себя: я понял? Точно ли я понял? Чего я не понял? Старайтесь увидеть, чего вы не поняли, старайтесь вот этому слову мысленно, вот как бы про себя, задать вот эти вопросы: так, а что это значит? И напрягайте свои ум и сердце, чтобы понимать, что это значит. То есть, подходите к этому слову, как здесь сказано, полною мерою, достойно этого Божественного слова. Не как какое-нибудь объявление в газете, о том что, там, продаю умывальник. Вот не это. А именно мерою, достойною слова Божия, подходите к нему.

И тогда, подходя к слову Божию достойной его мерой, вы сами себе отмериваете уже свою меру, вы сами на себе ставите тем самым печать: вот я такой. Я это слово, как говорится, в одно ухо впустил, в другое выпустил, или я такой, кто, можно сказать, сам себя, свои  собственные возможности перешагнул и выше головы прыгаю, чтобы только понять, что же мне хочет сказать Христос. Вот если так, если мы такой мерою, большой будем мерить и это слово, и самих себя, то Христос и здесь нам обещает: этою мерой будет вам отмерено и будет прибавлено. Полной. Мы же хотим получить полной мерой, да? Мы же, даже когда на базаре покупаем картошку, хотим получить полной мерой картошку, а не так, чтобы нам не доложили что-то. А уж тем более слово Божие. Полной мерой, заключённой в нём или доступной нам, как угодно, мы хотим получить его.

А в другом месте, в Евангелии от Луки, Он говорит ещё такие, я бы сказал, выразительные очень, слова: «мерою нагнетённою, переполненною вам даст, слушающим, вот если вы будете сами своё отношение к слову мерить этой мерой». И это не просто, как бы, обещание Христа, это, вы знаете, опыт многих-многих замечательных людей, которые писали о том, какое неожиданное для них богатство открылось им в слове Божием, когда они вот, ну вот как-то так получилось, что они, видимо, как-то, как-то сами этому слову Божию сказали те слова, которые Оно ожидало от них услышать. Извините за такую вот метафору, но я говорю, это диалог. То есть, Слово Божие, вот я говорю «слово», как будто это что-то такое из словаря, что-то неживое. Давайте не забывать, что Евангелие от Иоанна начинается с чего? «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Слово — это что-то живое, Слово Божие, попадающее в нас — это не есть какая-то неживая часть одежды Бога, это Сам Бог и есть. Оно нас слышит, когда мы к Нему обращаемся со своими недоумёнными вопросами. Слышит и отвечает.

Вот можно, конечно же, Евангелие так читать. Можно. Это реально, доступно. Но, конечно, не без усилия. Можно было Христа слушать так, а не в одно ухо влетело, в другое вылетело. И были, кто Его слушал так. Мы это знаем. Вот об этом здесь и говорит Христос.  О работе.

И говорит Он ещё вот эти трудные слова, которые Он же в притче о талантах тоже говорит: «Кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». Понимаете, это факт, он такой, просто известный каждому из нас, что способности нашей души, которые мы оставляем без употребления, они постепенно атрофируются, как атрофируются мышцы. Не только мышцы атрофируются. Каждый вот из нас знает, что если мы вот учили иностранный язык, а на нём не говорим, то знание этого языка у нас постепенно атрофируется. Так вот я хочу сказать: каждому из нас при рождении, поскольку мы несём в себе образ и подобие Божие, дано в потенциале некое знание этого языка Божия. Оно небольшое, это знание, оно уже в размере словаря людоедки Эллочки, из тридцати слов, но уже достаточно, чтобы начать с этим словом разговаривать, когда оно в нашей жизни встречается нам в Евангелии или в проповеди. Если мы с ним не разговариваем, если мы эти свои тридцать слов оставляем без употребления, мы и их забываем тоже. И, вот как здесь сказано, даже то, что было дано при рождении, отнимется у нас. А если мы начнём употреблять, то, конечно, нам прибавится, этот наш словарь расширится, нам станет легче понимать Евангелие. Это тоже и мой личный опыт, и опыт многих-многих.

Евангелие не есть нечто эзотерическое, что предназначено для немногих избранных, оно именно что предназначено для всех. Более того, помните, ведь сказано как, Христос говорит ученикам: «Вам-то я говорю, ну, как бы,  попроще, напрямую, а им-то я говорю вот этим сложным языком в притчах». Почему? Потому что именно притча должна быть понята всеми, это семя должно быть в такой оболочке, чтобы оно не погибло ни на какой почве по возможности, а могло бы произрасти на любой почве: и простецов и мудрых, и добрых и злых, и настроенных доброжелательно, и настроенных агрессивно. Вот.

То есть, оно, вот эта вот вроде бы такая форма притчи, вроде бы такая сложная, она просто тем обусловлена, что слово это предназначено всем. Это не эзотерика, это не для избранных, оно именно для всех. Это надо твёрдо запомнить. Значит, и для нас. Значит, если я вот читаю и чего-то не понимаю, ну, вот значит, я этим иностранным языком пока не настолько овладел, чтобы вот это всё прочесть. Ну, как иностранец, читающий Пушкина. Ну, он поначалу вообще не поймёт, тоже такой факт, почему русские так любят этого поэта, чем уж он так хорош. Потом уже, овладев языком во всех его этих высоких слоях, он начинает понимать. Вот так же и с Евангелием.

Ну, может сложиться впечатление из того, что я сказал, что вот это, диалог этот с Евангелием, со словом Божиим, - это нечто такое, что требует огромного напряжения именно ума, что чем-то подобно изучению высшей математики. Вот следующие слова Христа, они нас именно вот, как бы, корректируют вот эту потенциальную ошибку, предупреждают нас, что работа над словом — это не работа ума, то есть, работа ума тоже, но не в этом главное. Вот это с двадцать шестого стиха.

«И сказал им: Царство Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встаёт ночью и днём, и как семя всходит и растёт, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва». Это, как бы, земледельческая вот такая оболочка, тоже притчевая. Её можно с равным успехом, эту оболочку, заменить на оболочку семени мужского, которое растёт в женщине, и точно то же самое сказать, что этот вот ребёнок в женщине, которого она носит, растёт невидимо, непонятно для неё самой. Никаких усилий разумных от неё не требуется, чтобы способствовать этому созреванию плода. Она и спит, и встаёт, ребёнок растёт,  вот когда, наконец, созреет в ней плод, вот тогда он рождается на белый свет.

Это аналогия, она нам помогает лучше понять последнюю часть того, что мы прочли: «немедленно посылает серп, потому что настала жатва». Что это означает — серп, жатва? Это означает, что семя, растущее внутри, в наших душах, и только нам видимое и только в нас самих, лично во мне, производящее какие-то изменения, вот оно, созревши, выходит во внешний мир и начинает уже работать и в других людях. А если этого нет? А если этого нет, то, значит, не принесло плода. Вы себе представьте, что бы было, если женщина не рождает или рождает ребёнка мёртвым. Катастрофа. Неудача. Всё было зря. Вот так же и с этим семенем. Понимаете? Оно не должно ограничиваться только тем, что преобразует нас. Финал его пути в нас — это выход его в большой мир.

Ну, вот я всё-таки хотел вернуться к этой теме, как бы, интеллектуального и большего, чем интеллектуальное, отношения к слову. Здесь специально так сказано, чтобы мы не поняли это так, что вот мы именно головой нашей должны над этим работать. Нет. Это семя — слово Божие — проходит в наше подсознание. Мы начинаем его воспринимать уже не умственно, а эмоционально. Мы начинаем к Евангелию тянуться так, как мы можем тянуться к любимому человеку или так, как ребёнок тянется к сладкому, то есть, не силами нашего ума, а почти плотски, то есть всеми силами нашей души. И вот тогда-то, когда это именно так, внутри нашей души, невидимо для нашего сознания, я хочу подчеркнуть, это семя Слова Божия растёт, и вдруг — бах! - происходит то, что произошло с апостолом Павлом. Вы не думайте, что то, что произошло с ним по дороге в Дамаск, этот резкий поворот на сто восемьдесят градусов всего его жизненного пути, вот против Христа — за Христа, что это вдруг, без всякой подготовки, вышло. Как бы не так! Он, видя этих христиан, слыша их проповедь, он их, да, тащил в тюрьму. А это слово в нём невидимо для него самого работало. И вот- бах! - на дороге в Дамаск совершился наконец этот плод, совершилась жатва, и Павел стал из Савла Павлом, тем, кого мы знаем, апостолом.

Читаем дальше. Ещё одна притча.

«И сказал: чему уподобим Царствие Божие или какою притчею изобразим его? Оно как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле, а когда посеяно, всходит, и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные».

Ну, я хочу ещё раз подчеркнуть: это, видимо, сюда из какого-то другого момента из жизни Иисуса на земле поставлено, потому что просто очень хорошо ложится к этой теме. Ну, возникает вопрос, вот он у меня возник, когда я прочёл в первый раз: ну как это мы уподобляем Царство Божие семени горчичному, которое на земле растёт? Ну, оно растёт, да, это всё понятно. Ну, я ещё могу понять, что оно сеется в землю, это на самом деле в землю наших душ. Но наши души, они тоже здесь, они при нас, они на земле, а я-то всегда думал, что Царствие Небесное — это в небе, это что-то гораздо более высокое, чем эта наша земная жизнь. То есть, мне представлялось, что Христос если хочет рассказать о Царствии Небесном, чему-то его уподобить, Он должен его уподобить, вы знаете, как на картинах итальянских художников, как Сикстинская Мадонна, что-то такое в облаках, и там вот ангелы, вот что-то такое нам должен нарисовать. А Он говорит о таком, совершенно земном, близком нам. И это не случайно так. В этом-то и состоит одно из главных поучений этой притчи, что Царство Небесное, оно не где-то, далёкое и огромное, недоступное нам. Царство Небесное, оно здесь, среди нас, и эти слова Христос прямо Сам говорит в другом Евангелии: «Царство Небесное внутрь вас есть».

То есть, в том числе эти слова надо понимать так, что оно находится, Царство Небесное, в наших душах. Бог, Который, как бы, где-то вовне и намного превосходит нас, это правда, Он действительно превосходит нас, Он управляет всей Вселенной, и одновременно Он настолько мал, извините за такое слово по отношению к Богу, что способен поместиться в нашем маленьком человеческом сердце. Вот так. И то, и то одновременно. Но только, конечно, Он, будучи маленьким и помещаясь в этом нашем маленьком человеческом сердце, специально умаляясь, если можно так выразиться, чтобы в нём поместиться, Он не хочет оставаться там вечно в этом спрессованном виде, а Он хочет, вот как здесь сказано, как зерно горчичное, расти в нашем сердце, и чтобы мы наше сердце по мере его роста, этого Слова Божия в нём, чтобы и сердце наше тоже росло и вмещало больше, и в конце концов вот это растение, которое из себя представляет сердце наше со Словом Божиим, раскрывшимся в нём, чтоб уже туда могли спускаться птицы небесные и жить там, в нашем сердце. А кто эти птицы небесные? Ну конечно же, понятно, что это, под этим словом имеются в виду Ангелы. Вообще Дух Божий. Шире, чем Ангелы. Вообще Дух Божий. В том числе и Ангелы как носители Его.

Тогда они могут спуститься в наше сердце и уже жить там и не уходить оттуда, жить в нашем сердце до самого конца наших дней и после, потому что плоть-то наша, она растворится в нашей земле, как всё умирающее в ней растворяется, а дух-то наш, вот этот, вот этот, Живущий в нас, он не растворится. Он останется. Он дальше каким-то непредставимым для нас образом продолжит свой путь по тем путям, которые назначены ему Богом, и мы не умрём в этом. Вот в этом дереве, которое произрастает в наших душах, в этих птицах, которые, небесных, которые там будут жить, это в них будет жить наше я, наша личность. Они станут частью нашего я, нашей личности. И в этом, и только в этом мы можем не умереть, потому что в плоти не умереть мы пока не можем. Пока, пока земля такова, как она есть, вся плоть обречена умереть. А это семя, если мы вырастим его в себе, - вот оно залог нашего бессмертия. Понимаете? Ведь для нас же всех смерть — это самое трагичное, правда? И наша собственная, и то, что происходит с нашими близкими. И мы бы хотели, конечно, мы бы дорого дали… Что бы мы дали, чтобы побороть смерть? Ответ очень простой — всё, наверно, отдали бы, потому что нет ничего дороже этого. Так вот, нам говорится: «Вот этот путь, как побороть. Произрастите в себе это растение, и это растение не умрёт, оно с птицами, живущими на нём. Оно будет жить вечно».

И дальше вот эти слова, опять же про притчи. Это главная тема, это он всё время долбит нам, как бы, Марк: «Какою притчею изобразим Царство Божие?» И дальше: «И таковыми многими притчами проповедовал им Слово, сколько они могли слышать, без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял всё».

Вы знаете, ну, уже, наверно, вам понятно, кто эти «они», что эти «им» - это, конечно же, не ученики, а все люди, которые Его слушали. Но здесь вот опять возникает это противопоставление вот этого всего народа, разного народа, и очень, так сказать, как бы, такого народа, который представляет из себя почву плодоносную, и  народа, который представляет из себя почву сухую, бесплодную, там все Его слушали, разные люди, но вот они противопоставляются ученикам. А в чём же разница? Ну что, ученики так хорошо понимают Христа, прямо намного лучше, чем остальные? Нет, не так это. Мы много раз читаем, во всех причём Евангелиях, ученики, апостолы, сами о себе свидетельствуют: мы не понимали Учителя, когда был жив Он, мы были тупые, мы слышали, что Он говорил, и даже вообще, уж как было не понять, а мы всё равно не понимали. Он нам говорил: «да как же вы не понимаете?», а мы всё равно не понимали. Евангелия об этом свидетельствуют. Так какая же такая уже большая разница между Его учениками апостолами и народом, если и те, и те не понимают? Разница есть, получается, раз тут так сказано. И в одиннадцатом-двенадцатом стихе, которые я вам прочёл, тоже это подчёркнуто, что есть разница, как Христос говорит народу и как ученикам. В чём же разница, если не понимают и те, и те?

Ответ, на мой взгляд, он заключается вот в чём. Его апостолы — это те, кого Он избрал. Он их избрал не случайно. Он избрал людей определённого склада. Общая черта, которая их объединяет, - это почти тривиально, это то, что они готовы бросить всё своё, - семьи, работу, - чтобы пойти за Ним. Понимаете? Это уже их очень сильно выделяет из массы всего народа. То есть, это люди немножко какого-то другого психологического склада. Ну хорошо, ну другого склада. Но они же всё равно не понимают. Да, они не понимают тоже. Но дело в том, что я вам говорил: другим говорится в притчах потому, что это семя надо заключать в оболочку, чтобы оно прошло через отторгающий учение Христа внешний слой их душ куда-то вглубь х сердец и там уже росло.

Вот с учениками этого делать не нужно, эта оболочка защитная не нужна, потому что они Христа не только не отторгают, а принимают всей душой настолько, что всё своё оставили, чтобы идти за Ним. У них нет вот этой вот внешней разъедающей и отторгающей оболочки, слово проходит в их души непосредственно, и поэтому защитная оболочка притчи не нужна, и поэтому ученикам можно сказать всё просто. Да, они не будут понимать, конечно, так же, как не понимает народ, слушающий притчу, но это ничего страшного в этом нет. Они умом понимать не будут, а семя, как мы только что с вами прочли, ляжет в их душу, будет там расти и свою преобразующую их души работу будет совершать. Вот так. Вот мне представляется, что здесь вот эта разница между учениками и просто народом. Не в понимании. В другом. В принимании. Они понимают, может быть, Христа так же плохо, как народ, а принимают Христа они гораздо больше и лучше, чем все прочие, потому что вот берут на себя этот Его крест и идут за Ним, неся Его крест вслед за Ним.

Ну вот, на этом мы с вами закончим эту, на мой взгляд, одну из самых важных глав, потому что она нам объясняет, как нам надо подходить к слову Христа.

Пожалуйста, если есть какие-вопросы. У нас осталось несколько минут. Вопросы, высказывания. Пожалуйста.

- Скажите, пожалуйста, можно вопрос?

- Да.

Нрзб

- Вопрос о том, просматривается ли в Торе, в Ветхом Завете элемент труда. Вот, видимо, имеется в виду тот труд, о котором я здесь прочёл, труд над пониманием Слова Божия, труд над Словом Божиим, посеянным в душу человека что вот человек должен над ним трудиться.

Понимаете, без этого вообще ничего нет. Мы когда открываем первую строку Торы, первую строку Книги Бытия: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водой», - это можно прочесть и в одно ухо впустить, в другое выпустить, а если вы чуть-чуть задумаетесь, вы начнёте поражаться. Вот это была моя реакция. Что за бездна? Как это Дух Божий над ней носился? Как это земля была безвидна и пуста? А что она, тогда представляла собой земля? Не этот наш шар, на котором мы живём? А что? А Дух Божий, Который носился над водой? Это что, материальное что-то? Как Он носился? Понимаете, первой строки Библии нельзя понять без труда, и более, того, я могу вам сказать по своему опыту. Я над этой строкой немало трудился, чтобы понять её в своей вот жизни, и ещё мало её понял. Вот.

То есть, конечно, Библия и Тора этот труд предполагают. Но! Вот в Новом Завете, в том, что мы прочли, это выражено, эта необходимость, более выпукло, более ярко. Это да. Как вообще очень многое в Новом Завете есть вот такого, что в Ветхом Завете как семечко заключено, но семечко именно ещё не произращённое. Новый Завет это произращает, раскрывает, и вот мы видим вот это дерево смысла, который в Ветхом Завете уже был.

Нрзб

- Вы имеете в виду, вернулся, вы имеете в виду вернулся когда? А. Значит, я,  просто чтобы всем был слышен вопрос. Вопрос в том, что вот Израиль, он тоже как бы вернулся после вот Второй Мировой войны на свою землю, Землю Обетованную, как семечко такое, а другие народы его не приняли, и, значит, стали его, стали его отторгать. Ну, здесь есть два аспекта. Первый аспект, он тот, что вообще неприятие этого семени, которое сеется в души людей, это не есть нечто удивительное, это совершенно стандартная реакция, и о ней Сам Христос в этой притче и говорит, Он же с этого начал, что не так много душ, которые дают плод тридцать, шестьдесят и сто, а во многих душах семя вообще никакого плода не даёт. Но это так, это верно, если говорить о  семени, которое несёт в себе Израиль, не вот политическое, да, не социальное, не этническое как народ, а семя духовное, которое несёт в себе Израиль.

Но, вот понимаете, возвращение Израиля на эту территорию, то, что называлось Землёй Обетованной, это возвращение не нужно понимать как что-то вот духовное, бросание духовного семени. Духовное семя Израиля брошено в землю давным-давно, ещё со времён Авраама, и свой непростой путь по земле оно проходит ещё с тех самых времён. Это вот возвращение Израиля вот на эту землю своего бывшего проживания, этот вот акт, ну, как всё на свете, он в себе имеет духовное измерение тоже, но его не нужно воспринимать как то, что вот наконец-то слово Божие посеялось в эти окружающие его народы. Это не так.

Нрзб

- Вы знаете, что я хочу сказать. Если говорить о мусульманских народах, окружающих Израиль, при всё том остром неприятии Израиля этими народами политическом, социальном, этническом, то, что среди этих народов даже, даже самое, так сказал бы, простое, естественное принятие того, что вот эти евреи, они могут существовать, они могут жить, их не нужно всех истреблять, - даже это проблема, потому что там есть сколько угодно людей, которые говорят: нет, евреи должны быть истреблены с лица земли, по крайней мере, с лица нашей земли. Там даже это дискуссионный вопрос. И при этом всём, при таком агрессивном отношении и неприятии парадокс в том, что само мусульманство есть плод семени Авраамова, произросшего вот в этих народах. Вот так вот оно, понимаете, вот такими парадоксами преисполнен путь слова Божьего по земле.

Ну хорошо, давайте на этом на сегодня закончим.