Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 8.

- Мы переходим с вами к чтению третьей главы Евангелия от Марка. Третьей. И я вам должен сказать, что вот, хотя, конечно, деление Евангелий, ну, и вообще всей Библии деление на главы производилось так, чтобы как-то вот на местах какой-то логической паузы, как вот в речи мы ставим точку на местах какой-то логической паузы. Но ведь изначально-то Евангелия была написаны сплошняком, они были написаны не только без деления на стихи или на главы, они даже без точек были написаны, и читатель должен был сам понять, где кончается одна фраза и начинается другая. Евангелие и Ветхий Завет также, Библия, - это, вообще-то, непрерывный текст. И это очень, особенно здесь, ярко видно, потому что третья глава, она продолжает практически без всякого зазора, без шва тему второй главы, которую мы с вами читали вот в прошлые разы. Ну какие это темы? Самые две главные темы — это тема исцеления. Первое. Потому что как во второй главе Христос исцеляет, и это порождает дискуссию одновременно, и это же самое происходит в третьей главе. Вторая тема — это тема субботы. Мы с вами помним, что вторая глава, она кончилась дискуссией о том, вот чего можно, а чего нельзя делать в субботу, и Христос в заключение этой главы говорит замечательные слова «суббота для человека, а не человек для субботы», и дальше: «Сын Человеческий есть Господин и субботы».

И вот эта тема субботы, она продолжается без малейшего перерыва в следующей главе. Мы сейчас с вами это увидим, потому что следующее исцеление как раз в субботу и происходит, и опять продолжается эта дискуссия - чего можно делать в субботу, а чего нельзя. Вот это вторая тема. Ну, и наконец, чуть подальше в этой третьей главе возникает та тема, которую, с которой мы столкнулись с вами в первой главе, а потом она немножко, знаете, как инструмент в оркестре, затихла, а здесь она звучит опять. Это тема толп, которые ходят за Христом. Вот хорошо это или плохо, что такие огромные толпы людей ходят за Христом, осаждают Его, и мы вот видим в этой третьей главе, что они даже поесть-то Ему не дают, даже некогда им поесть. Ну и, конечно, как это часто бывает, когда задаёшь такой вопрос, ясно, что на него ответа такого простого - да, нет, - не будет. В чём-то хорошо, в чём-то плохо. Вот в этой главе мы видим, как Христос реагирует на этот факт, что ходят вокруг Него такие толпы народа, потому что поначалу, в первой главе, мы с вами читали о том, что Он просто уходил. Вот ушёл, как здесь сказано, в пустынное место и там молился. От них Он просто ушёл. Здесь мы увидим другой поворот. От них Он не уходит, но как-то пытается, во-первых, упорядочить вот это вот взаимодействие, чтобы они не мешали своей толпой проповеди Его, потому что иначе всё это бессмысленно. И это, конечно, тоже поучение определённое, что это вроде хорошо, что много людей, что там слушают, что стремятся, а вот видите, как: это может иногда погасить тот самый огонь, ради которого эти люди и приходят. А второе — как Он с этой проблемой обходится. Это Он не Сам один уже проповедует, а Своих учеников ставит проповедовать. То есть, это вот такая третья тема — как быть вот с таким множеством жаждущих, если можно так выразиться, вот этой духовной воды, вот этого поучения.

Эти три темы, они в этой главе, третьей, находят, я бы сказал так, более полный какой-то вот разворот, более широкий, более глубокий. Ну, например, вот по теме субботы, о которой много уже сказано в предыдущих главах, в этой третьей главе, мы сейчас будем читать, сказаны ключевые слова. Я вам их и в прошлый раз цитировал, потому без них вообще нельзя эту тему субботы понять. Это слова Христа о том, ну, а что в субботу благочестивее сделать, - спасти душу или погубить? Глубокие слова, мы сегодня будем их разбирать. Они раскрывают, может быть, наиболее полно эту тему субботы. И вот тема исцеления, она в этой главе тоже получает такой неожиданный и глубокий поворот, потому что, ну, мы видим, что Христос исцеляет, что в основном Его исцеления — это исцеление душ, а не тел, это изгнание бесов. И мы видим, что Он это делает, ну, в каком-то смысле легко, как сказано в других Евангелиях, как власть имеющий. Вот откуда у Него эта власть?

Такой вопрос серьёзный. Почему Христос имеет эту силу исцелять? Почему ученики получают эту силу исцелять? А в других Евангелиях мы видим, что ученики не могут исцелять, у них этой силы не хватает. Вот как? Откуда это? И мы видим: в конце этой главы третьей такая дискуссия жёсткая довольно, где говорят иудейские вот такие мудрецы, фарисеи, книжники, пришедшие из Иерусалима, что а Он исцеляет силой бесов, силой князя бесовского, то есть силой сатаны. Такой, я бы сказал, хитрый и довольно коварный ход, который пытается обесценить всё то, что вот люди видят и что должно их как-то убедить, должно дать им знамение, что Христос действительно от Бога пришёл. А они вот так это поворачивают. И вот в ответе на этот их вопрос Христос, в сущности, раскрывает, а вот какой же силой Он исцеляет. Действительно, какой? Откуда у Него эта сила?

Таким образом, в этой главе мы с вами встречаем такое более глубокое для нас развёртывание тем предыдущей главы.

Давайте начнём теперь читать. Третья глава, первый стих.

«И пришёл опять в синагогу. Там был человек, имевший иссохшую руку». Ну, вы, наверно, видели вот это вот в жизни, ну, когда вот рука высыхает, и уже ей, она как, как, в какой-то мере функционирует, но работать ей невозможно. А они же все, с кем Христос общался, на девяносто девять процентов люди физического труда. Каково им вот с иссохшей рукой? Причём там, вот в этом греческом тексте, стоит такое слово, где ясно, что она у него иссохла не от рождения, а вот, ну, вот как-то вот заболел он чем-то,  вот на притяжение жизни у него, с ним это произошло. И конечно, вот он, видите, как, и профессию он потерял, и есть такое Евангелие от евреев, оно такое апокрифическое, то есть оно Церковью не одобрено, но, может быть, в него вошли какие-то элементы устного предания, которые не вошли вот в такие канонические Евангелия, одобренные Церковью. И вот во фрагментах этого самого Евангелия от евреев, которые до нас дошли, они кусочками дошли, там как раз есть этот эпизод, там этот человек с иссохшей рукой, он как бы молит Христа, аргументируя это тем, что, ну, мне неудобно, говорит, я здоровый человек, я хочу работать и могу, но вот с такой рукой я же не могу работать, значит, мне придётся просить милостыню, а мне очень этого делать не хочется, мне стыдно милостыню просить. Вот, значит, исцели меня.

И дальше, второй стих. «И наблюдали за Ним, не исцелит ли его в субботу, чтобы обвинить Его». Кто наблюдал? Наблюдали, конечно, лучшие люди, можно сказать, вот иудейства этих мест, то есть Капернаума и его окрестностей, люди, которые в синагоге сидели на первых местах почётных, люди, которых, мнение которых, ну, было определяющим, к мнению которых все прислушивались. И вот вы заметьте, какова позиция этих людей. Они занимают по отношению к Христу априорно предвзятую позицию. Они ждут только случая, чтобы Он сделал что-то не то, и у них был бы ясный, очевидный для всего народа повод Его осудить, Его заклеймить. Перед ними этот вопрос - а может быть, Он Учитель Благой? - даже не стоит. Они как бы знают, что нет, что ничего хорошего от этого Иисуса из Назарета быть не может.

Почему? Обратите внимание: эта их предвзятость, она и служит стимулом для всего вот этого эпизода, который дальше здесь развернётся, потому что Христос мог этого человека с сухой рукой исцелить, как Он в других случаях исцелял, тихо, без шума, не задавая никому никаких вопросов. А здесь сказано: «Он же говорит человеку, имевшему сухую руку: стань на середину». То есть, Он его вызывает специально перед этими фарисеями, перед этими учителями израильскими как проблему. В чём же состоит проблема? Проблема состоит в том, что, ну вот, а как по Закону? Как, по-вашему, нужно толковать Закон Моисеев? Что с таким человеком делать?

И им-то казалось, что в Законе Моисеевом все случаи жизни предусмотрены, что на все вопросы у нас есть ответ, что мы знаем, как. Он им хочет показать: нет, не на все вопросы есть ответы. Жизнь ставит перед нами вопросы, которые мы должны своим усилием решать каждый раз. Конечно, не отрекаясь от Закона Моисеева, на основе Закона Моисеева, на основе учения Христа. Но это каждый раз не просто отсылка к чему-то, что решили за нас уже давно, не надо думать, с нами тот, кто всё за нас решит, как пел Высоцкий, а это наша проблема. Что с этим человеком делать? Вот по фарисейскому мнению, я думаю, очень просто всё. Хочешь его исцелять — исцеляй. Нам это неважно, исцелишь Ты его или нет. По этому поводу в Законе Моисеевом ничего не написано. Нам важно, чтобы Ты этого не делал в субботу. А почему? А потому что Закон Моисеев запрещал в субботу работу, а исцеление, оно считалось работой. Ну, вот врач — это такой, как бы, труд. Врачебный труд. И вот было такое специальное разделение детальное, как можно лечить в субботу, а как нельзя. То есть, например, если человеку грозит смерть, если, например, у женщины тяжёлые роды, то ей врач должен помочь в субботу. Это разрешалось. А вот, допустим, если человек тяжело болен, если, допустим, у него воспаление лёгких или что-нибудь ещё, он даже не имел права ничего принять, никакого отвара, никакой микстуры, никакой повязки наложить, чтобы это себе облегчить, потому что это работа.

Вот вы на это взгляните с точки зрения людей нашего времени и вот оцените. Именно такое поведение и называется фарисейством, вот именно с такой осуждающей интонацией фарисейством. Вот, вот это во цепляние за мелочи так, как будто Бог эти мелочи как-то отслеживает, а на самом деле, конечно, нет. Конечно, это наше человеческое стремление всё закрепить, всё кодифицировать и на все случаи жизни дать какие-то готовые ответы, чтобы человеку не нужно было самому думать, напрягать свой ум, душу и сердце. Вот. А Бог-то хочет как раз обратного. Он хочет, чтобы мы напрягали свою ум, душу и сердце. И Он им представляет вот этого вот, представляет вот эту проблему. Ну и как быть с этим человеком? Вот его немедленно исцелить в субботу или погодить? И Христос этот вопрос обостряет, как Он всегда все моральные проблемы обостряет. «Он говорит им: должно ли в субботу добро делать или зло делать? Душу спасти или погубить?»

Вот вопрос. Ну, на него, казалось бы, подразумевается очевидный ответ. Ну, конечно, и в субботу, как и в другие дни, добро делать, а не зло делать, душу спасать, а не губить. Но, а тогда, если это так, если в субботу нужно что-то делать нужно делать эти добрые дела, значит, и этого, получается, надо исцелить? Но вот они на это не согласны. Причём, обратите внимание, как Он говорит: душу спасти или погубить? А у этого человека-то, у него же не тело больное, виноват, у него же не душа больная, у него тело больное, рука иссохшая. Здесь тоже для нас поучение, потому что Христос везде, исцеляя тела, на самом деле даёт нам знак исцеления душ. Христос пришёл на Землю в первую очередь исцелять души людей, и тела только постольку, поскольку, во-первых, Бог милосерден и жалеет Своих детей, вот, с болящими телами, это одно, а во-вторых исцеление тел как знак исцеления душ. И вот в этой фразе, я об этом уже немного говорил, но хочу к этому вернуться, в этой фразе есть такое глубокое проникновение вообще в саму проблему субботы.

А откуда суббота взялась вообще? Откуда взялось это установление субботы? Оно в Библии ведёт своё начало прямо с самого начала Книги Бытия, с сотворения мира, когда после шести дней работы, как там сказано, Бог почил от трудов Своих. Что это означает — почил от трудов Своих? Значит ли это, что Он больше никакой работы больше не делает на Земле, ну, вот в этом нашем мире и от нас тоже требует, чтобы мы никакой работы не делали? Именно так толковали это фарисеи — современники Христа. Но на самом деле вот то, что Библию именно так надо толковать — это отнюдь не факт, и Христос этими Своими словами нас учит по-другому толковать это место Книги Бытия, а именно: Господь после шести дней, когда Он творил мир, создав человека, передал человеку задачи, которые до этого Бог решал Сам. Теперь человек должен продолжать в мире вот это вот дело, дело Господне, дело сотворения мира. Но поскольку этот мир не без усилий самого человека превратился в мир падший, превратился в мир проклятый, как вот опять сказано в той же Книге Бытия: «Земля проклята за тебя», то главное дело человека в этом мире, дело Божие, вот именно субботнее дело, — это исцеление этого мира, исцеление его духовной падшести, и как проявление этого, исцеление душ и тел людских. То есть, по Христу-то в субботу не только не нужно воздерживаться от исцеления людей по каким-то таким глубоким, якобы богословским причинам, наоборот, это именно то дело, которое Господь благословляет нас делать в субботу. Этим мы наиболее почтим субботу, если вот эти вот дела Божьи мы в субботу будем делать. Вот такова позиция Самого Христа.

И кроме того, что Он этим, как бы, полемизирует с этими фарисеями, то есть это как аргумент, как всегда у Христа во всём, что Он говорит и делает, есть некий, как сейчас говорят, месседж, есть некое сообщение, адресованное тому, с кем Он как бы спорит. Христос, конечно, здесь как бы спорит с этими фарисеями, Он говорит:»Вы неправильно понимаете субботу». Это так. Но давайте никогда не забывать, что эти фарисеи, пусть такие они злобные, пусть они такие вредные, неправильно настроенные, они тоже дети Божьи. И Христос их так воспринимает — как детей Божьих. И они сами - люди с больной душой, и их самих надо исцелять.

И тут мы выходим на другой, второй, более глубокий смысл всего эпизода. Он адресован уже напрямую фарисеям. Христос им как бы говорит: «Вот смотрите, вот больной человек. Вы со Мной дискутируете, надо его исцелять в субботу или не надо. А вы-то сами, вы-то здоровы? Ваши души-то здоровы? Ну, тела пусть здоровы, а души-то ваши здоровы?» Нет. То, что вы пришли и сели, чтобы, как здесь сказано, наблюдать и находить какую-нибудь придирку, чтобы обвинить Иисуса Христа, это уже показывает, что их души нездоровы. И то, как они вот в этой ситуации не могут даже на эти слова Христа «должно ли в субботу добро делать или зло делать? Душу спасти или погубить?» - они даже не находят в себе силы сказать: «Да, Учитель, Ты прав». Ну, а как ещё на это ответить? Нет, они даже вот не могут. Тут сказано: «они молчали». То есть, они сами больны, и этот вопрос Христа - «в субботу лечить или губить души?» - он адресован, не только, и, может быть даже не столько к этому человеку с сухой рукой. К самим этим фарисеям. Он тем самым задаёт им вопрос?: «А Я-то ваши души сейчас, в субботу, хочу, хочу исцелить. Исцелить Мне их? Или пусть они гибнут, как они гибли до сих пор в субботу?»

И фарисеи эти молчат. Они, понимаете, им предлагается вот, что на блюдечке, им предлагается исцеление их душ. Только примите, только признайте. Нет. Не хотят. Больные, не хотящие лечиться, - вот кто такие эти фарисеи. Поэтом вот давайте мы воспринимать эту, весь этот эпизод как адресованный не только больному телом, но и им, больным душой, но и всем-всем, кто, мы часто встречаем таких людей, которые, как бы, вот, берут на себя смелость от имени Бога толковать, что вот это можно, вот это нельзя, полемизировать, так сказать, иногда и с Евангелием полемизировать. Вот каждый человек, который, вот как эти фарисеи, берётся по этим горящим, по этим горящим вопросам как-то так высказываться, спорить, он должен в первую очередь задать себе вопрос: «А я-то здоров? Я-то в здравом уме и твёрдой памяти, чтоб мне вот по этим вопросам высказываться? И не нужно ли мне прежде, понимая, что я, как и все люди в какой-то степени, человек грешный, падший, больной, не нужно ли мне просить исцеления душе своей у Господа, прежде чем вообще говорить по этим сложным богословским вопросам?»

Значит, и вот мы читаем, как это кончается, в пятом стихе: «И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая». Вот понимаете, Христос не столько даже с гневом, это слово оргис греческое, это не совсем то, что по-русски гнев. Скорее, это со скорбью, и с такой горячей, с горящей какой-то скорбью о том, что, ну как же вот они, больные, не хотят лечиться, когда Врач рядом с ними, Он, к Своему собственному сожалению, огорчению, не может вылечить их, потому что они не согласны. И вот Он лечит этого человека, оставляя их больными, оставляя их следовать своим, своей планиде, как так сказать. И вот мы дальше читаем что «это люди, фарисеи, выйдя, немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его». В этих словах, которые пишет Марк, есть тоже такая вот горькая насмешка, которая сродни этой горечи Христа об ожесточении сердец их. Дело в том, что эти фарисеи, люди, которые считали себя такими, как бы вам сказать, богобоязненными, которые придавали каждой детали Закона значение, которые были учителями Закона, которые были, соответственно, непримиримыми критиками властей вот тогдашних, потому что, конечно, я говорю, власть безбожная, власть не соблюдает Закон Моисеев, власть, так сказать, находится в полном покорстве Риму и так далее, и так далее. И вот с этой-то властью, с иродианами, кто такие иродиане? Это приближённые Ирода, приближённые, ну, царя, он на самом деле не царь, а как четвертовластник, то есть такой полуцарь вот этой всей области. Они прекраснейшим образом с этими людьми, с которыми они в нормальной обстановке за один стол не сядут, они вот с ними составляют совещание, потому что у них общий враг. И вот этим эти фарисеи сами, как бы, показывают цену своей богобоязненности, своему вот этому самому благочестию. Потому что кто ваш враг? Ваш Враг такой же, как у этих иродиан, Которого вы так критиковали. И они, может быть, в другое время говорили бы, что эти иродиане, этот вот царь, да они враги нашего Бога Израиля! Вот всем своим поведением, все своей политикой они это показывают. А теперь они к ним присоединяются, фактически ставя себя вот в эту позицию — врагов Бога. Это действительно так и есть, это такая горькая, трагичная история, что люди, которые всю свою жизнь посвятили, как им казалось, посвятили служению Богу, они вот в этой ситуации, когда уже нужно не к книгам обращаться, а самим принять решение, они выбирают не Бога.

И здесь дальше сказано, здесь дальше Христос, как бы, объясняет, кого они выбирают вместо Бога. Но мы, так сказать, до этого дойдём. Сейчас давайте прочтём следующий фрагмент, который говорит вот как раз о том, как Христос поступает с этими толпами людей, приходящих к Нему.

«Иисус с учениками Своими удалился к морю, и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи, Иерусалима, Идумеи и из-за Иордана. И живущие в окрестностях Тира и Сидона, услышав, что Он делал, шли к Нему в великом множестве».Вот эта вся география, которая, ну, вот, человеку сегодняшнему, уже далёкому от географии того времени, может, она и непонятна. Тут приведены просто по кругу все места, север, восток, запад, юг вот этого Галилейского моря, то есть, что ко Христу приходили люди со всех сторон света. «И сказал ученикам Своим, чтобы была готова для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его. Ибо многих Он исцелил, так что многие бросались к Нему, чтобы коснуться Его». Вы себе представьте эту сцену. Она описана там в других местах Библии, например, вот знаменитая сцена с женщиной, которая сквозь толпу вынуждена была прорываться, чтоб только прикоснуться к одежде Христа. Прикоснулась, исцелилась. Христос почувствовал это, оборачивается: «Кто Меня коснулся?», а Ему ученики говорят даже с неким возмущением: «Как это — кто? Тебя толпа со всех сторон теснит, а Ты спрашиваешь, кто коснулся! Все коснулись! Ещё хорошо, не задавили!» Вот здесь эта ситуация. На Него люди просто бросаются. Причём, в греческом тексте сказано не «бросались к Нему», а «бросались на Него». То есть, они сквозь эту толпу на Учителя просто бросались, чтобы исцелиться, не думая о ом, что, ну, а может, мы Учителя задавим таким образом? Нет, это неважно. Это, конечно, очень по-человечески, как вы понимаете. Вот это я сам, как человек из врачебной семьи, вам могу сказать: когда действительно люди серьёзно больны, когда вот врач не приходит по той или иной причине, ну, вот врач сам болен, представьте себе ситуацию, ну, он не может, не может, как говорится, встать, выйти из дома, - какая обида, какое огорчение! Вот, мой муж, моя жена, она, там, при смерти, а этот врач не может, как говорится, подвинуть, как говорится, известное место, чтобы прийти и помочь! Вот так люди вообще относятся. Меня, меня исцели! Что будет с тобой — неважно! И мы видим здесь вот это отношение к Учителю. Дальше мы увидим, так сказать, продолжение этого о том, что они так Его осаждали, что им даже было некогда  поесть, Христу и ученикам, и это никого не волновало из тех, кто приходил.

Но Христос в этой ситуации, вы заметьте, Он не уходит от этих толп, как раньше. Он от них просто отделяется, чтобы они Его не задавили: «Сказал ученикам Своим, чтобы готова была лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его». Значит, Он вошёл в лодку, лодку чуть-чуть отогнали от берега, Он из лодки учил, а весь народ стоял на берегу. И это ещё имело то удобство, что можно было на лодке быстрее переместиться из одного места в другое, потому что так легко себе представить, что эти толпы, которые осаждали Христа, Ему даже не давали нормально переходить из одного места в другое. А Он именно так и хотел  - переходить, чтобы обходить все города и проповедовать везде.

Значит, очень возникает такое, как бы, впечатление скорее неприятное от этих толп, которые Его осаждали, и, с другой стороны, видно, что а вот Христос, Он тем не менее, на этих людей, которые так, как говорится, к Нему, знаете, в жаркую погоду за водоносом с этими, с кружками: «Дай попить! Дай попить!» Они, вот Он на них не в обиде. Он просто это дело организуем в какой-то степени таким образом, чтобы это их рвение не мешало Его проповеди. И дальше вот тут такой момент, который повторяет то, что мы читали в первой главе: «И духи нечистые, когда видели Его, падали перед Ним и кричали: Ты Сын Божий. Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным».

Эта тема — свидетельство бесов — она уже была. Вы если помните, мы, там, в первой главе это встречали, там, прямо чуть ли не первое исцеление, и вот этот изгоняемый бес свидетельствует о Христе, что знаю, кто Ты, Святый Божий. Посмотрите, что эти духи нечистые кричат. Они кричат «Сын Божий». Это слова, между прочим, значимые, это такие, нелёгкие слова. И Христос Сам о Себе этих слов практически никогда не употребляет. Он никогда не говорит «Я Сын Божий». Он всегда Себя называет «Я Сын Человеческий». Потому уже Его ученики вот в Евангелиях, особенно Иоанн, они говорят: «Да, Христос — Сын Божий. Вот вы поймите это». Это они учат христиан. Но Сам Христос так о Себе не говорил. Почему? Ещё Он практически никогда не называл Себя словом Мессия. Ну, Христос — это и означает Мессия, то есть Помазанник, просто Мессия — это по-еврейски, а Христос — это по-гречески. Но Христос-то Себя ни так, ни эдак не называл, это потом уже Его ученики называли — Иисус Христос, Иисус Мессия, Иисус Помазанник. А почему?

Потому что Его современники имели своё понятие о том, что означает слово Мессия и что означает Сын Божий. А Мессия, я уже много раз говорил, для них Мессия - это царь Израиля, который должен на лихом коне вот с сабелькой прискакать и всех врагов Израиля понести по кочкам, и в особенности римлян, конечно, выгнать их и восстановить, как говорится, славу Израиля, его государственные границы, его такое, так сказать, независимость политическую, восстановить Богопочитание по традициям древним, идущим ещё от Моисея, в общем, всё чтобы было, как говорится, тип-топ. Так они понимали Мессию, Спасителя Израиля. В этом должно было заключаться спасение. Как вы понимаете, спасение, которое принёс Христос, совершенно другое. Оно имеет совершенно другую природу, и даже в Ветхом Завете встречаются временами вот такие, как бы, прозрения, особенно у Исайи это встречается, что Мессия другим будет, ни на каком не на лихом коне не будет, а его миссия, этого Мессии, это почти как каламбур звучит по-русски — миссия Мессии — она, эта миссия, будет совсем другой, она будет состоять в искуплении грехов всех людей, и это искупление произойдёт через жертву. Ну, и действительно, так оно и произошло с Иисусом Христом.

Вот чтобы не давать повода Себя понимать Мессией неправильно, Он Себя так не называл. И то же самое со словом «Сын Божий». Слово «Сын Божий» означало в понимании иудеев того времени «человек благочестивый». Просто человек, упаси Господи, не больше, чем человек. Это вот человек, который читает Тору, который соблюдает обряды, который вот себя ведёт так морально достойно со своими ближними и дальними. Вот это. И кроме того, ещё слово сын употреблялось как «человек, имеющий свойство». Например, мы дальше прочтём, вот буквально через несколько строк, что Христос называл двух и з Своих учеников «сыны громовы». Но что это значит? Что они сыны вот Зевса, который с громом и молнией на небесах? Да нет же, конечно. Это просто означало, что у них то ли громогласный голос, то ли такая манера, как бы вам сказать, энергичная манера проповедовать, что вот когда они проповедуют, это как будто гром гремит. То есть, вот люди, манера поведения которых вызывает ассоциацию с громом. Вот что означало «сыны громовы». И вот так же и сын Божий. Человек, в чём-то к Богу близкий, ассоциирующийся в наших головах с Богом. Или вот, например, Христос употребляет выражение «сыны чертога брачного». Ну как это понимать? Да просто — это гости жениха, то есть люди, которые на свадьбу пришли вот в этот брачный чертог и там пируют. Вот. То есть, понятно, но почему же сыны? Ну, потому что без них чертог брачный не чертог. На свадьбе они должны быть, эти гости.

И вот так же наверняка было бы понято слово «Сын Божий», если бы его употребил Христос. А это понятие неправильное, потому что мы дальше встречаем, начиная с Евангелия от Иоанна и уже в дальнейшем развитии вот этой церковной мысли, церковного богословия, что Христос Сын Божий в гораздо более глубоком смысле, что Он в каком-то смысле от Бога произошёл, Богом рождён, но не так телесно, как вот в нашей жизни рождается сын от отца, а вот неким таинственным образом, который описан как то, что на Деву Марию снизойдёт Дух Святой и Она вот без участия физического мужчины вот этого вот Ребёнка, Иисуса Христа. Вот это вот таинственное такое вот понятие, оно и означает, что Христос — Сын Божий. А в Евангелии от Иоанна, там вообще этому понятию Сын Божий придаётся значение, ну просто, я бы сказал, вселенское. Оно начинается, это Евангелие, как вы, вероятно, помните, с фразы «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», и дальше объясняется, что это и есть Иисус Христос, но не в телесной форме, а как бы вот эта его духовная сущность. Вот эта Его духовная сущность, Иисуса Христа, она была с Богом от начала времён и была в каком-то смысле эквивалентна Богу. И вот в этом отношении, когда говорится, что Христос — Сын Божий, это, конечно, гораздо более значимые, и, я бы даже сказал, рискованные, дерзновенные слова, чем просто сказать: сын Божий — это просто праведный человек, мудрый учитель и так далее. Вот.

Так я к чему эту длинную интерлюдию завёл? К тому, что бесы-то, когда они Его называют Сыном Божиим, что именно знают, что Он Сын Божий именно в этом втором смысле, который люди даже, так сказать, не дерзают помыслить, что этот вот Иисус из Назарета вот может быть вот таким, в этом смысле Сыном Божиим. И Сам Он им этого не говорит, потому что знает, что они не поймут, что они это воспримут как некое с Его стороны безумие просто, если Он  Себя начнёт называть. Вот. А бес об этом свидетельствует. Видите, какая тоже горька ирония, горький парадокс. Самое главное о Христе люди не способны вместить. Это знают бесы и это кричат: «Ты — Сын Божий!» А Он им ещё, как вы видите, и запрещает, потому что Он не хочет, чтобы эти слова звучали, потому что Он знает, что они будут неправильно истолкованы. Вот это, так сказать, как бы, перед нами вот тут бесы, как бы, предстают неким таким образом сложным, как духовные силы, преданные злу и при этом знающие, что есть добро, знающие Бога, знающие Христа, Сына Его. Знающие и при этом отрицающие, не желающие иметь с Ними ничего общего. Вт.

Понимаете, это имеет отношение не только к бесам. Это имеет отношение к нашей к вами жизни, потому что вообще это типичная ситуация для человека, потому что в принципе человек знает, что Бог существует,
где-то в глубине души своей знает, знает даже, что Бог от него хочет, чтобы человек жил как-то по-другому, не так, как он живёт, и при этом говорит сам себе, иногда и вслух: «Да, я всё это знаю, но ничего этого делать не буду». Как так? Почему? Вот самость эта человеческая, эта зацикленность на собственно я, эта гордыня, она настолько сильна, что даже знание ясное, которое есть у человека, что нет, надо по-другому, не может это пересилить. И вот эта гордыня человеческая, эта замкнутость на собственном я — это вот бесовское свойство, потому что это именно то, что делает вот эти тёмные силы, этих тёмных духов , что их делает тёмными и злыми, хотя они прекрасно знают, Кто такой Бог, Кто такой Христос, всё они знают, и при этом выбирают зло. Почему? Потому что только во зле они могут наслаждаться вот этой собственной гордыней, могут концентрироваться на себе любимом. Потому что они прекрасно знают, что идти за Богом — это значит отказаться от собственной гордыни, отказаться от собственного я, а этого они не хотят ни в каком случае.

Вот тут, вы видите, начинается эта тема о тёмных духах, о сатане, и она дальше продолжается. Мы с вами её в этот раз уже не прочтём, потому что это такая очень глубокая притча о сатане, который может или не может изгнать сатану. Она начинается с двадцать второго стиха. Я специально оставляю её на следующий раз, потому что она является центром тяжести всей этой главы. Но просто вы учтите, что вот уже начинает звучать эта тема сатаны вот здесь, в этих словах, о духах нечистых, которые кричали Христу «Сын Божий». Странные слова вот такие.

Читаем дальше. История призвания апостолов.

«Потом взошёл на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел, и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были, и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов».

Вот вы посмотрите, у меня совершенно чёткое впечатление складывается, я думаю, что Марк именно это имел в виду, что именно от того, что Христа так осаждали, что вот Он в лодку был вынужден войти, что Его теснили. Он понял, что уже этой жатвы, вот, то есть, этих душ людских слишком много для Него Одного, и поставил учеников Своих, чтоб они Ему помогали в этом деле. Он Сам в другом Евангелии говорит такие слова ученикам: «Жатвы много, делателей же мало». Ну, то есть, жатва на тот момент, это все вот эти людские души, которые жаждут научения, исцеления, спасения, а делатель один — Он Сам. Делатель, ну, то есть, работник, который на этом жнивье работает, собирает урожай. И вот Он ставит ещё двенадцать учеников ставит собрать урожай вместе с Ним. И вы обратите внимание, какое тут получается вот представление такое, я бы сказал, несколько даже юмористическое, о Промысле Божием.

Это, в принципе, отрицательный момент, что Христа так осаждают, что Ему даже мешают проповедовать нормально, как Он бы хотел, это является тем фактором, который ускоряет то, что Он поставляет этих двенадцать апостолов на вот эту работу — помогать Ему. А ведь эти двенадцать апостолов — это же начало Церкви. А Христос Сам говорит, что главная задача, с которой Он пришёл на Землю, - это задача вот зажечь этот огонь духовный, зажечь огонь, который вот горит в Церкви, и дальше Он уже может спокойно уйти, если увидит, что этот огонь горит. И вот получается, что вот эта осада, это теснение Христа, это тоже
как-то промыслительно играет роль толчка, стимула на пути образования Церкви.

Понимаете, как удивительно, я это иначе не могу сказать. Мы иногда пути Божии на земле пытаемся воспринимать очень как-то просто, прямо, логично, что вот это вот чистое добро, это всё пути Божии, а вот это всё чистое зло, это всё против Бога. А в жизни всё сложно, хитро, и Господь даже совершеннейшую злобу человеческую, грехи человеческие и глупость человеческую использует для того, для продвижения по путям Своим. И вот это здесь один из этих примеров, как вот эта назойливость толп которые следовали за Христом служит стимулом, фактором для образования Церкви Христовой.

Дальше говорится об именах этих двенадцати апостолов, которых Он поставил.

«Поставил Симона, нарекши ему имя Пётр, поставил Иакова Зеведеева и Иоанна, брата Иакова, нарекши им имена Воанергес, то есть сыны громовы, Андрея, Филиппа, Варфоломея, Матфея, Фому, Иакова Алфеева, Фаддея, Симона Кананита и Иуду Искариотского, который и предал Его».

Вот это двенадцать человек здесь перечисляется, причём эти списки иногда немножко различаются в разных Евангелиях, там, одними или двумя именами, и мы не всегда точно понимаем: это один и тот же человек носил два разных имени или это, так сказать, как бы, ведь Христа окружали не только эти двенадцать человек, Его окружали сотни учеников. То есть, может быть, кто-то из евангелистов искренне считал, что вот не этот был среди двенадцати апостолов, а этот. Трудно сказать. Ну, вот, например, этот Варфоломей, который здесь упомянут. Он больше нигде не упоминается в Евангелиях, и это, конечно, странно, потому что все остальные ученики хоть раз, да упоминаются. И вот мы когда с вами читали Евангелие от Иоанна, я не знаю, помните вы или нет, там есть эта история с призванием Нафанаила, который поначалу так Христа воспринял критически, говоря: «Ну, из Назарета может ли быть что доброе?», а потом обратился и говорит: «Ты Учитель Израилев». А, так вот, а Нафанаил тоже нигде не упоминается. Вот есть мнение такое, что этот Варфоломей и тот Нафанаил, который упоминается в Евангелии от Иоанна, - это один и тот же человек, только два разных имени. Вообще это совершенно нормальная для того времени ситуация, когда у одного человека было более, чем одно имя. Правда, как правило, это были не два разных еврейских имени, вот как Варфоломей и Нафанаил, а это было одно имя еврейское, а другое, допустим, греческое, или одно еврейское, а другое римское, вот как, например, Саул и Павел, или три имени, еврейское, греческое и римское. Могло быть тоже так.

Так. Вот относительно этих имён вот обратите внимание, что вот Он, например, Симону нарекает имя Пётр. Мы сегодня имя Пётр воспринимаем как нормальное человеческое имя. Вон сколько Петров вокруг. Так это совершенно не так. Пётр по-гречески — это «камень», или, говоря точнее, «скала». И это имя в те времена не было в ходу даже в греческом мире, не говоря уже об еврейском. То есть, в сущности, Христос дал Симону не имя, а прозвище, так же, как вот Он дал Иакову и Иоанну Зеведеевым вот это вот имя — Воанергес, Сыны громовы. Это же тоже не имя, а прозвище.

Так, но с другой стороны, это прозвище, оно, вот это давание этого прозвища, оно что-то знаменует, потому что мы с вами в Библии встречаем довольно часто вот эту ситуацию, когда человеку даётся новое имя. Ну, наверно, наиболее яркое, это, может, большая часть из вас, наверно, помнит, как Господь, когда Он заключил завет с Авраамом и женой его Саррой, Он их переназвал. Тот назывался Аврам, Отец высоты, стал называться Авраамом, Отцом народов. Ну, вот и Сара также — она получила имя Сарра, что означает Владычица.

Здесь тоже. Эта перемена имени — это есть смена всей жизни человека, это есть начало новой жизни. И вот в современном христианстве, особенно как это было раньше, несколько веков назад, вы, наверно, слышали о том, что когда обращался в христианство взрослый человек, у которого было языческое имя, он принимал имя христианское, то есть, такое, которое, ну вот, как бы, было канонично для христианской церкви. И это сегодня это так. При крещении человека, если у него имя, которого нет в христианских святцах, его промят выбрать себе одно из вот таких, как бы, узаконенных имён.

Я из этого, из этого обычая, хочу, вот, как бы, донести главное — восприятие христианской Церковью крещения как нового рождения. А раз это новое рождение, значит, человеку должно быть дано новое имя. И вот здесь то же самое мы видим. Вот этим трём Своим любимым ученикам, ну не знаю, как любимым, можно ли так сказать. Во всяком случае, самым близким. В некоторых ситуациях критичных Христос берёт с Собой вот именно этих трёх учеников, которых Он здесь переименовал, то есть Петра, Иакова и Иоанна. Он их берёт с Собой на гору Преображения, именно этих трёх; Он их берёт с Собой в Гефсиманском саду молиться в этой критической ситуации, тоже этих трёх. Вот.

То есть, я хочу сказать, что, я думаю, что и для всех двенадцати апостолов, ну, и во всяком случае, уже для этих трёх вот этот момент их призвания Христом, чтобы они были Ему соработниками, - это есть начало новой жизни. Это продолжается и по сей день. Мы в Церкви это так и понимаем, что мы, современные христиане, - продолжатели дела апостолов, и, соответственно, для нас, современных христиан, начало христианской жизни  - это есть, как для апостолов, начало новой жизни. Берём мы себе при этом новое имя или не берём - всё равно. Вот это следование за Христом — это начало новой жизни.

Ну, вот я последнее хочу, так сказать... Да, вот ещё что хочу сказать относительно призвания учеников. Последним назван Иуда Искариотский, которого Христос призвал. Ну понимаете, ну, мы могли бы считать это какой-то ошибкой. Ну вот не разобрался в этом человеке, что вот он в душе предатель. Но мы читаем в другом месте  Христе, что Он видел сердца человеческие и хорошо понимал, кого Он призывает. Мы здесь с вами недавно только прочли призвание Матфея. Вот Христос посмотрел на этого мытаря и тут же увидел, что он сидит не на своём месте, что на самом деле это потенциальный Его ученик по своей душе, и призвал его. Как же Он  не увидел в Иуде Искариоте этого предателя? А вот Он Сам дальше говорит: «Не двенадцать ли Я вас избрал? И один из вас сатана». То есть это не просто, что вот Иуда, что у него такая человеческая слабость, что вот он такой нестойкий, склонный к предательств, но что с нём сатана. И для нас в этом есть определённое глубокое поучение. В нашем мире, в наше жизни даже Христос не может избрать Себе двенадцать учеников так, чтобы среди них не вкрался сатана, потому что сатана в этом мире живёт как у себя дома, он живёт в душах людей, и не в эту душу, так в другую он вкрадётся. И я хочу так сказать предположительно, ну, это, считайте, такая, как бы, гипотеза, что если бы, допустим, Христос избрал не этого Иуду Искариота, а какого-нибудь другого, Ивана, Петра или Сидора, как сейчас говорят, так в этого Ивана, Петра или Сидора вкрался бы сатана. Он своё место найдёт. В данном случае этим слабым звеном оказался Иуда Искариот. И поэтому мы здесь, понимая, что за этим именем стоит, за именем Иуды Искариота, видим, что эта тема о духах тьмы, о сатане и его действии в мире, она продолжается и в этой истории призвания учеников. А дальше вот в том, что мы будем с Вами читать вот в следующий раз, эта тема о сатане Христом раскрывается, ну, наверно, более полно в одной из наиболее глубоких. Но и наиболее сложных притч, - в притче о разделившемся царстве. Её мы будем читать в следующий раз. А сейчас, если у вас есть вопросы, пожалуйста, задавайте.