Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Марка. Лекция 4. Стихи 21- Прочитана 11.03.2008.

Мы продолжаем с вами чтение Евангелия от Марка, продолжаем первую главу, и сегодня вот давайте прочтём с двадцать первого стиха.

Я хочу несколько слов сказать вот перед этим чтением. Да, с двадцать первого стиха. Но давайте, давайте сначала я, прежде, чем мы с вами, прежде, чем мы с вами начнём читать, я несколько слов хочу сказать вот об Евангелии от Марка, потому что я вижу, что здесь сидят люди, которые не были, вот когда я начинал только чтение и рассказывал об этом Евангелии вообще.

Понимаете, это Евангелие, оно, по преданию составленное таким, я бы сказал, спутником и последователем Петра и Павла Иоанном Маком, человеком иудейского происхождения, имевшим вот это второе римское имя Марк, оно составлено в основном по рассказам Петра и составлено, видимо, для римской молодёжи. Так вот, это Евангелие, оно традиционно считается самым простым, оно самое короткое, во-первых, оно к тому же ещё, как считается, легло в основу двух других синоптических Евангелий, от Матфея и Луки, которые, в общем, пишут очень похоже на Евангелие от Марка, только более длинно. Ну, там, конечно, есть и другие отличия.

Я рассказывал о том, что вот эта вот краткость Евангелия от Марка и то, что оно рассчитано на, в общем, слушателей не искушённых совсем, которые ни еврейского богословия не знают, ну, в общем, людей совсем простых, - оно в каком-то смысле и хорошо, потому что, вот когда кому-то порекомендуешь, с чего начать читать Евангелие, то, конечно, если человек до этого вообще Библию не открывал, конечно, скажешь: «Евангелие от Марка».

А, но, о чём я хотел сказать сейчас. Мы с вами в этом же практически составе прочли Евангелие от Иоанна. Я вам говорил, когда мы его читали, что оно самое сложное Евангелие, оно богословское очень. Иоанн, он от своих слушателей предполагает напряжение ума и сердца большое, вхождения вот в эти тонкие вопросы, о которых он говорит. И казалось бы, ну да, так все комментаторы говорят: Евангелие от Иоанна, оно более сложное, чем Евангелие от Марка. Всё так. Но есть одно но. Но состоит в том, что, хотя Иоанн говорит о сложных вопросах, он нам эти сложные вопросы разжёвывает. Он, передавая нам слова Христа, тут же от себя как бы добавляет объяснение. А когда мы читаем, вот, скажем, Евангелие от Марка, ну, как, впрочем, как и других синоптиков, и Матфея, и Луку, они пересказывают, передают то, что видели своими глазами: Христос пришёл, Христос сказал, Христос исцелил. Всё. Точка. Ничего они не разжёвывают, ничего не объясняют. Понимайте сами как хотите. Если мы вот привыкли, что нам, как говоритcя, всё вложат в рот, то мы можем это всё так и прочесть, как изложение просто каких-то фактов из жизни Иисуса Христа, ну, фактов замечательных, интересных, но и только. И мы не извлечём из этого того урока, который несут в себе эти Христовы дела на земле.

А о них, об этих Христовых делах на земле, важно понимать вот что. Христос ни одного из этих дел не делал просто так, просто потому, что вот Он кого-то пожалел, вот Он там куда-то пришёл, ну, потому, что надо же было Ему куда-то пойти. Нет, нет, нет, нет. Каждое Его слово, каждое Его дело, каждое вот из того, что мы называем чудесами, имело обязательно смысл поучения, знамения, открытия людям чего-то о Боге. И вот в этом-то, в том, что Христос делами, поступками Своими открывает людям Бога, в этом и есть та Благая Весть, которую Он принёс. Евангелие, потому что в переводе с греческого Евангелие как раз Благая Весть и означает.

И вот можно себя спросить: а в чём Благая Весть-то? Она не только в том, что говорил Христос, в тех словах на арамейском языке, в тех словах, которые Он говорил, которые потом перевели на греческий и которые вот записаны на бумаге. Нет. Нет только. Может быть, даже не столько. Главная Благая Весть — Он Сам. Он нам Бога показывает. Не только рассказывает о Нём, но и показывает. Это важно понять. И даже тем, что Он говорит, потому что, понимаете, Он говорит-то не так, как говорят другие, вот мы прямо сегодня будем об этом читать. Вроде на том же человеческом языке Он говорит. Так, да не так. Вот за теми словами, которые Он говорит, вот за ними, чувствуется, что за ними стоит нечто другое, и поэтому они звучат иначе. И конечно, те, кто Его слушал, Учителя, непосредственно, они это всё воспринимали, можно сказать, своей кожей, что Он говорит вот не так, по-особому. Мы уже это, должны как-то себя настраивать, восстанавливать, как-то угадывать за тем, что здесь написано, а как это могло звучать. И иногда у на это получается, и тогда вот мы вот это ощущаем — то, не только что, а как, потому что Весть Благая Христа, она, может быть, больше в том, как, чем в том, что Он говорил.

Ну, вот теперь давайте с вами теперь начнём теперь собственно чтение.

Как вы, вероятно, помните, мы с вами сначала прочли, вот в начале первой главы о крещении Иисуса Христа у Иоанна Крестителя, потом о призвании первых учеников. Их было четыре: сначала Симон, Андрей, потом Иаков и Иоанн Зеведеевы, и вот теперь начинается целая череда событий в этой главе, которые гам вот так показываются, как на сцене театра — и понимай, как хочешь. Вот попытаемся разобраться, что же эти события означают.

Вот они, Христос и четыре ученика первых, приходят в Капернаум, и вскоре в субботу пришёл Он в синагогу и учил. Это двадцать первый стих.

Значит, во-первых, она приходят в Капернаум, видимо, из родного города Христа Назарета, и приходят потому, что в этом родном городе Христа Христа как-то так не очень тепло, мягко говоря, приняли. По одному из Евангелий Его ещё убить хотели. И это для нас тоже поучение, об этом говорится в Евангелии, о том, что, словами Самого Христа, нет пророка в своём отечестве, не лечит врач знающих его. Вот так Иисус Христос, Он, как это ни поразительно, не мог передать Свою Благую Весть именно тем людям, которые лучше всего Его знали, которые Его с детства видели, как Он рос. И понятно, почему. Потому что там, это тоже в Евангелии сказано, они тыкали пальцем и говорили: да что это Он нас учит! Мы что, не помним, как Он, грубо говоря, в коротких штанишках бегал? А сейчас Он, Он нас, Он нам проповедует! Смешно! Вот. И не слушали Его.

А Христос, надо сказать, Он во всех Своих словах, во всех Своих делах, включая исцеления, ничего не делает насильно, Он не обращает людей насильно. Его Весть, она входит в сердце человека тогда, когда в сердце человека есть вера, есть желание принять вот эту Благую Весть. Это всё, конечно, относится к нам тоже.

Понимаете, мы, я уже не говорю о тех людях, которым, там, повезло или не повезло иметь в своей семье священника. Это наверное, как я предполагаю, большое испытание, когда вот человек, с которым ты живёшь бок о бок, он же одновременно тебе проповедует, тебе, другим проповедует вот это Слово Господне. Но я хочу сказать, что мы все в каком-то смысле с Христом сейчас, сегодня, две тысячи лет спустя, живём в одном городе. Вся земля наш город. Она теперь стала маленькой. Все слышали о Христе. Две тысячи лет Его имя жужжит, можно сказать, в воздухе, и мы к нему привыкли, мы уже не поражаемся, как поражались те, кто слышали Его впервые. Мы стали похожи на этих назарян, которые говорили: «Ну, Христос, ну, Иисус. Ну и шо? Да Сын Марии, ну шо, мы Его не знаем, что ли? Знаем мы. Что Его слушать». Многие так относятся к христианству и сегодня: «Ну, христианство. Знаю я про это христианство всё. Ну, не открывал я, конечно, Евангелие, ну, а чё мне его открывать? Я и так знаю всё, то там написано, и читать я его не хочу». Многие вот так относятся к этому.

И поэтому близость Христа к человечеству, которая, конечно, стала больше за эти две тысячи лет, она вот имеет такую оборотную сторону, что Его многие слушать не хотят. И это одна из причин, по которым Он ушёл из Своего родного города, пришёл в Капернаум, и этот Капернаум, где вот жил Пётр, жил Андрей, Его первые ученики, на какое-то время, можно сказать, стал Его базой, откуда Он отправлялся на Свои проповеди.

Мы видим, что здесь написано, что «в субботу вошёл Он в синагогу и учил». Ну, в принципе, ничего в этом удивительного нет, в субботу и полагалось таким мудрым учителям приходить в синагогу, читать там Тору, комментировать её, то есть учить. И это было нормально. Но Он делал, конечно, не только это. Он, например,  синагоге исцелял, как мы сейчас увидим. А это, по понятиям таких правоверных евреев того времени, было абсолютно недопустимо, потому что суббота — это день покоя, а исцеление — это своего рода работа. Исцелять нельзя, этим нарушаешь заповедь Моисееву. Вот так они понимали благочестие. А Христос понимал благочестие так: суббота — день покоя. Это значит не просто сложить ручки на груди и лежать, как говорится, на диване. День покоя в том смысле, что это день покоя от мирских дел человеческих, от добывания хлеба насущного, от всего прочего, и день общения с Богом. Ну, а что должен делать человек, общаясь с Богом? Читать Тору, молиться — да, это они понимали. Ну, а ещё-то, ещё чего Бог хочет от человека? Бог, упокоившийся в седьмой субботний день, хочет от человека, чтобы в этот день Его дела, которые Бог как бы перестал делать в этот день, чтобы человек их продолжал, чтобы добрые дела, которые Бог делал в предыдущие шесть дней, вот в этот седьмой день делал человек. Это Христос это так понимал и спрашивал: «Ну что в субботу-то сделать? Что гармонирует с этим понятием субботы — добро или зло? Спасти душу или погубить?» А Ему ничего не отвечали, потому что они даже не знали, как ответить, чтобы не противоречить Закону Моисееву. Вот так Христос понимал субботу — день добрых дел, день отдыха не от дел вообще, а от мирских забот. День добрых дел, направленных не на добычу себе хлеба, а на своих ближних, потому что, когда мы делаем что-то для Бога и в Боге, это практически всегда мы делаем своему брату, своему ближнему. Просто нет у нас другого объекта, которому мы могли бы делать добро. Богу от нас ничего не надо. Мы при всём желании не можем Ему, там, что-то такое дать, чего бы Он от нас хотел, за исключением любви, за исключением нашего сердца. Но, как говорят апостолы в своих посланиях, и мы с вами это читали, в том-то и дело, что мы с вами отдаём Богу нашу любовь, проявляя любовь к ближнему. Мы открываем Богу наше сердце, открывая это сердце ближнему. И если кто-то думает, что он открывает Богу своё сердце, а от ближнего он закрыт, что он любит Бога, а ближнего своего он презирает, там, он какой-то такой вообще плохой, неучёный, какой-то такой противный, то этот человек просто Бога не знает. Это вот и апостол Иоанн, и апостол Пётр, и Иаков — все в один голос об этом пишут. Вот что такое суббота — делать благие дела ближнему своему и через это служить Богу. Так понимал субботу Христос.

Читаем дальше тоже значимую фразу в двадцать втором стихе: «И дивились Его учению, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники». Понятно из этого стиха, что слова Христа звучали иначе, ем слова других учителей израильских. А как иначе? В чём разница? Я думаю, главная разница заключается в том, что все учителя израильские говорили с людьми как ищущие истину, как люди, как вот мы с вами здесь. Вот я читаю, говорю, вы слушаете, мы вместе с вами ищем истину. И вы, и я — мы ищущие. И таковы же были и израильские учителя. А Христос говорил как-то иначе, как-то вот чувствовалось в Его тоне, что Он истину не ищет, Он её просто знает, она Ему дана от Бога, Он в каком-то смысле эту истину несёт в Себе. Он Сам так говорил о Себе — Я есть Путь, Истина и Жизнь. Что значит Я есть? Он эту истину несёт в Себе, Ему не нужно эту истину где-то вот изыскивать Своим умом, она Ему дана от Бога, она просто живёт в Нём, эта истина, она часть Его. Вот это люди, которые Его слушали, видимо, чувствовали и дивились, потому что вот такого другого не было. Потом мы читаем в другом Евангелии: когда фарисеи послали своих служителей ко Христу, ну, чтобы, видимо, арестовать просто, те возвратились несолоно хлебавши, а их спрашивают: «А что ж вы его не привели?», а они отвечают: «Никто не говорил так, как Этот Человек». То есть, понимаете, как, как это чувствовалось и сказывалось, это другое как в словах Христа.

Здесь сказаны слова, что Он учил их как власть имеющий. Ну, понимаете, эти слова можно понимать в таком, я бы сказал, примитивном смысле, как многие комментаторы их понимали, и многие так читают это слова: «Ну вот, власть имеющий — вот выступает какой-нибудь президент или король по телевизору». Ну, уже короли по телевизору не выступают. Это был такой короткий период в истории, когда можно было увидеть, королей, выступающих по телевизору в пятидесятые годы. Сейчас этого уже нет. Сейчас президенты выступают, премьер-министры там и прочие. Вот они выступают по телевизору, конечно, говорят таким тоном уверенным, как человек, который понимает и знает, что он говорит, а мы-то с вами, глядящие, прекрасно понимаем: да ничего он не понимает. Он точно также ре знает, что будет завтра со всеми и с ним тоже, как любой из нас. Ну, это так полагается человеку, облечённому властью, строить из себя вот такого знающего. Власть имеющий, он, как бы, должен быть и знающим. Так люди хотят это видеть, и эту картинку м эти власть имеющие в телевизоре всегда показывают.

Но здесь в другом смысле Он учили их как власть имеющий, потому что Ему действительно дана власть, только Ему дана власть не как нашим вот этим президентам и премьер-министрам, власть над нашим материальным. Ему дана власть, Христу, над наим духовным, Ему дана власть, Христу, дать нам Духа вот этого Святого или не дать. И причём Он, как Церковь верит, Он даёт Его всегда, Он даёт Его ищущим Его, Он даёт Его тем, кто открывает душу Ему. Ему дана власть в эту душу смотреть, открыта она или закрыта, и в зависимости от того, открыта она или закрыта, этого Духа ей давать или со скорбью не давать и отвернуться от этой души до времени, пока она не откроется. И мы видим вот такие моменты прямо в этой главе, когда Христос вот так со скорбью смотрит на людей, видимо, видя в их душах что-то, чего бы Ему видеть не хотелось. Вот в каком смысле власть имеющий. Человек, имеющий власть дать нам нечто невидимое, то, что нам больше всего нужно. Дать, так говоря просто, дать нам смысл нашей жизни. Это то самое драгоценное, что в нашей жизни есть и чего мы часто не имеем. Вот представьте себе, вот вы видите человека и вы чувствуете, что у него это есть, то самое, что вам нужно больше всего, и он может вам это дать.

Вот в этом секрет взаимоотношений людей с Христом, секрет того, почему они за Ним таким хвостом длинным ходили. Они чувствовали, что у Него есть власть дать им то, чего они больше всего хотят. Они, может быть, в своих головах как-то так сами себя обманывают, считая, что вот, им, там, нужен участок земли побольше, или, там, урожай побогаче, или, там, дом себе построить получше, а где-то в глубинах своей души их душа знает, что человеку не это нужно главное, а другое — смысл жизни на этой земле. И вот это Христос имеет власть людям дать, это секрет тех толп, которые ходили за Ним, о чём мы читаем дальше.

Вот теперь читаем про такое чудо. Это первое чудо, которое здесь описано, в Евангелии от Марка. «В синагоге их был человек, одержимый духом нечистым, и он вскричал: „Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий!“ Но Иисус сказал ему: „Замолчи и выйди из него“. Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него». Вот вы знаете, эти чудеса, так называемый экзорцизм, изгнание бесов из людей, они, на самом деле, одни из тех чудес, которые продолжаются до сих пор, на протяжение всех двух тысяч лет. И сегодня есть такие события, места, времена, где вот ровно, о чём мы здесь читаем, духи, которые говорят нечеловеческими голосами из людей, духи, которые выходят из людей, сотрясши их, да так, что человек может падать без сознания, - вот это всё происходит, и это нам, главным образом, свидетельство о том, что так, как во времена Христа, легко доступна была бесам душа человека, и они могли туда вселяться и жить там, как какой-нибудь солитёр в кишечнике, вот точно так же есть и сегодня. Понимаете, вот эту реальность нам очень важно понимать, нам, которые стремятся к Богу, которые читают Евангелие, что при всём при том душа человеческая очень легко уязвима для вот этих вот вторжений вот этого древнего змия, который вот в неё вкрадывается, вот как глист какой-нибудь, и начинает там жить.

Вот несколько слов об этом чуде. Смотрите, как говорит этот бес. Это же, конечно, не человек говорит: «Что Тебе до нас Иисус Назарянин? Ты пришёл погубить нас!» Это, естественно, не человек говорит, это из него говорит бес вот его языком, го голосовыми связками, управляет его телом. Причём бес не один, вы видите, что здесь слово «нас». Бесов много. В другом месте, в другом Евангелии мы читаем, как Христос, когда спросил такого беса, живущего в человеке, как его имя, тот ответил: «Имя мне Легион, потому что нас много». Понимаете, это очень характерно. Дело в том, что вот эти тёмные силы, они в гораздо меньшей степени обладают личностью персонифицированной, чем светлые силы. Мы если говорим о светлых силах, мы их различаем: вот Ангел такой-то, Архангел такой-то. Святые: такой-то святой, такой-то святой, такой-то святой. Даже вот в Боге мы различаем вот эти вот грани Личности Бога: Бога Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой. А тёмные силы, они очень легко переливаются одна в другую, они мало различимы. Они вот именно так ходят толпами, как, такое сравнение, как какие-нибудь подростки, вот которых сейчас много развелось, которые ходят по улицам с ножом в кармане и ищут какого-нибудь таджика, чтобы его зарезать. Вот они ходят не по одному, они ходят толпами. Вот так же ходят бесы по свету невидимо, ища, вот, вот такой, такой толпой, в кого бы вселиться.

И вот эта неперсонифицированность тёмных сил — это одно из таких окошечек в замысел Бога о человеке. Бог, Который сотворил человека по образу и подобию Своему,сотворил его как личность. Человек в высшей степени персонифицирован, и в этом он отражает облик Бога. Вот этой размытости, слитности, вот этой толпы в замысле Бога о человеке нет. Но в этом замысел дьявола о человеке. Дьявол хочет, чтобы люди были такими — не личными, не персонифицированными, чтобы люди были толпой, армией, там, я не знаю, чем угодно. Вот понимаете, чтобы они сливались друг с другом в нечто неразличимое, чем, естественно, бесу и управлять легко, он сам такой, вот множественный. И он хочет, чтобы люди тоже были не личностью, а множественностью. Когда мы с вами вот читали где-то дня два, в смысле, в прошлый или в позапрошлый раз об искушении Христа, о том, как дьявол Ему говорил: «Смотри, вот все царства мира, они даны мне, даю власть над ними кому хочу», - что это означает? Ему не дана власть над душами отдельных людей, которые в этих царствах живут. Но власть над толпой, над этой коллективностью ему дана. Она именно дана  дьяволу, он эту власть себе захватил. И по преимуществу мы видим, что зло в этом мире совершается не через отдельных людей, а через группы людей, через толпы. Мы когда видим какого-нибудь маньяка, вот какого-нибудь битцевского, который недавно вот появился, или какого-нибудь Чикатило, мы понимаем, что это человек, в которого вселился бес, что человеком этим управляют уже не его разум, не его сердце, а какая-то тёмная сила, в нём живущая. Но это же исключения! Вот такие люди, которые по нескольку десятков человек убили, - слава Богу, это редчайшие исключения. А что происходит, когда люди собираются в толпу? Начинается война. И это происходит постоянно. И эти трупы уже считают не десятками, а десятками и сотнями тысяч. И это кажется естественным. Вот оно, дело, которое совершает дьявол через подчинённую ему толпу, коллектив. Народ, армия, там, кто угодно. Любой коллектив, он в гораздо большей степени находится во власти тёмных сил, чем личность. Вот об этом я хотел сказать в связи с этим словом «мы».

Ещё, смотрите, он говорит, этот бес, или, точнее говоря, бесы: «Знаю Тебя, Кто Ты, Святый Божий». Бесы знают Христа. То есть, люди вокруг могут сомневаться, что это, Мессия Он, не Мессия, может, это просто какой-то мудрый учитель. А некоторые вообще считают, что Он не то говорит, что Он соблазнитель, что Он Израиль не тому учит. А бесы-то знают, Кто Он, точно, без всяких сомнений. И что? Они от этого перестают быть бесами? Ничего подобного. Опять поучение для нас. Понимаете, мы с вами читаем Библию, мы с вами, ну, я не знаю, там, молимся, думаем как-то вот. И если это всё, что мы делаем своим сердцем, своим умом, не проявляется в наших делах, - это очень возможно, что мы останемся примерно как эти бесы. Ну, они знают, да, Кто Такой Христос, ну, а что толку? Они свои чёрные дела как продолжали, как раньше делали, так делать и продолжают. Я не говорю, что мы делаем какие-то чёрные, дьявольские дела, но мы делаем серенькие какие-то дела, не очень светлые, не очень чёрные. И вот знаем мы Христа, не знаем — продолжаем их делать, уподобляемся вот этим самым бесам в этом. Знают Христа и, как говорится, в ус не дуют при этом.

А Христос ему запрещает. «Замолчи, - говорит Он, - не свидетельствуй обо Мне». Как? Почему? Он же говорит, что Он Святый Божий. Это же правда! Бесы свидетельствуют правду, они здесь не лгут, не обманывают никого, а Он им всё равно запрещает, Христос. Почему? Потому что не бесам свидетельствовать о Боге. Это вот такая уже принципиальная позиция — пусть они даже говорят, бесы, правду о Боге. Не им. Нельзя. У этого есть ещё такая сторона — ведь бесы, они так лукавы! Они вот сейчас сказали правду о Боге, вот что Он Святый Божий, через секунду, мы им поверили, они через секунду скажут ложь, чтобы нас соблазнить, завести нас в какие-нибудь дебри. Вот это природа этих тёмных сил — лжецы и соблазнители. И поэтому тоже Христос запрещает им свидетельствовать. Их свидетельство ненадёжно. Сейчас это правда, через секунду это ложь. И вот мы с вами, бывает, слушаем людей, вот мы, так проповедники, ведь они разные бывают. Мы слушаем и вот чувствуем: вроде человек говорит правильно, а вот что-то сомнительно. И вообще, там, то, что я о нём знаю, о его жизни, о том, кто он, не вселяет в меня большого доверия к этому человеку. Но сейчас он говорит правильно. Ну, так может, послушать его? Вот извлечём для себя отсюда урок: свидетельства тёмных сил слушать не надо. Очень легко попасть, очень легко быть обманутым, соблазнённым этим свидетельством. И вот об этом говорит апостол Иоанн в том своём первом послании, которое мы прочли: в первую очередь, когда вы слушаете что-то о Боге, различайте духов. От какого духа происходит то, что вы слышите? Первый вопрос себе этот задайте. Не то, правильно или неправильно человек говорит. И бесы, как видите, могут говорить правильно. Кто в нём говорит — дух светлый или дух тёмный?

Вы знаете, нам вообще свойственно так где-то оценивать людей. Вот мы когда слушаем политические дискуссии, часто говорят: ну, что вы смотрите, что он за человек, хороший он или плохой? Смотрите на то, какая программа его. А люди говорят: ай, программу я не знаю, не понимаю этого всего, не хочу вдумываться, я вот смотрю, хороший он или плохой. Если он хороший — я буду за него голосовать. Вот понимаете, в этом есть своя правда — различить духа. Потому что программу, как вы понимаете, очень хорошую, правильную на словах очень легко, составить, очень легко произносить. Вот наш с вами великий вождь Иосиф Виссарионович Сталин этим славился — что он умел произносить с трибуны абсолютно правильные слова, с которыми не поспоришь. А в это время шли, так сказать, эшелоны со смертниками в ГУЛАГ, когда он эти слова с трибуны произносил. Вот. Вот это, вот это вот такая вот, понимаете, вот это зрелище, как мне представляется, оно бесов наиболее радует, когда звучат правильные слова, люди развешали уши и слушают всё это, а в это время пополняются ряды смертников. Смертников физических или смертников духовных, людей, которым дьявол уготовал духовную смерть.

Дух нечистый, мы видим, вышел из этого человека, сотрясши его и вскричав громким голосом. Почему? Почему дух вышел с таким треском и шумом? А потому что мы с вами вот хорошо понимаем, что наша душа связана с нашим телом, наше «я» связано с нашим телом. И когда мы умираем с вами, это вот и есть разрыв этой связи между нашим телом и живущей в нём душой, и тело, оставшись без души, как, как, вы знаете, как  какие-нибудь овцы, стадо овец, оставшихся без пастуха, тело начинает разбредаться, распадаться, исчезать и сливается с землёй, из которой оно и взято. Вот. Но это характерно не только для нашего природного естественного «я», для нашей личности. Эти вот бесы, вселяющиеся в человека, они тоже как бы завладевают его личностью, становятся на то место, где должно быть наше природное «я», несущее на себе печать Бога, и управляют нашим телом так, как им должно было, должна была управлять эта наша личность. И вот когда разрывается связь между бесом, занявшим место личности, и телом, это так же в каком-то смысле мучительно, как смерть, хотя это, как вы видите, не смерть, а наоборот, исцеление, потому что на это место, освобождённое бесом, возвращается природное, Богом созданное «я» данного человека. Отсюда вот эти все эффекты, которые сегодня происходят, этих страшных конвульсий, криков, воплей людей, в людях, из которых изгоняется бес. Я ещё хочу вот, может быть, это так неожиданно, чтобы не прошла эта связь мимо нас. В другом месте, насколько я помню, в Евангелии от Матфея Христос говорит так, что светильник для тела есть око, и если око твоё светло, то всё в тебе будет освещено как бы сиянием в твоём теле. И дальше Он говорит странную фразу: «Если же око твоё темно, если же свет, который в тебе, значит, тьма, то какова же тьма?» И непонятно, как это может быть? Как свет может быть тьмою? Как око может быть темно? Вот это вот здесь описано — бес, который занимает в человеке то место, через которое в человека должен входить Дух, должны входить слова, дела, мысли от Бога. Вот бес всё это занимает, и это место Света оказывается занятым тьмой. Вот если мы с вами будем в своё время об этом читать и разговаривать, об этом свете в нас, который тьма, давайте вспомним этот момент, который здесь описан, как бес в этом человеке занял место Света и с криком, мукой и неохотой это место покидает.

Дальше мы читаем в двадцать седьмом стихе: «И все ужаснулись, так что друг друга спрашивали: что это? Что это за новое учение, что Он и духам повелевает со властью, и они повинуются Ему?»Значит, я хочу обратить ваше внимание на несколько здесь моментов. Слово «власть» опять повторяется. Вот люди, которые Христа видят, которые видят это чудо, первое, что они из этого для себя, как бы, из этого извлекают, - что у этого человека есть власть. Это такая, знаете, некая мания, некая одержимость — искать сильную руку. Вот они видят сильную руку. Да, конечно, духовно сильная рука, раз может изгонять бесов. Значит, пойдём за Ним, а ещё лучше — сделаем Его царём, чтобы такой сильный человек нами управлял. Это там описан в другом месте в Евангелии от Луки, как Христа хотели сделать царём. То есть, понимаете, мы здесь уже видим, как бы, неправильное, не с той стороны восприятие этого поступка Христа. Дело не в том, что у Него есть власть этих бесов изгонять. Дело не в том, дело в другом — дело в том, зачем Он это делает.

И это тема отдельная, большая — зачем Христос вообще совершает исцеления. Первое исцеление — оно здесь. Дальше их будет ещё много. Зачем Он исцеляет? Ну, казалось бы, это так естественно — Сын Божий, Сын Милосердного Бога на земле, и люди мучаются, ими бесы овладевают, люди болеют, то, сё. Ну как же их не исцелять? Просто по сочувствию. Всё так, но Он же исцелил не всех. Если бы из милости только, из сочувствия, Христос тогда всех бы, наверно, исцелял, кто под руку попался, если можно так выразиться. А мы видим, что Он исцеляет не всех, и ещё перед тем, как исцелять, Он часто как бы некое небольшое испытание устраивает — а веришь ли ты, чтоб Я тебя исцелил? Вот это для нас определённое поучение. Смысл исцелений не в самих исцелениях. Понимаете, беда в том, что настолько наш мир, он изуродован со времён грехопадения Адамова, настолько наш мир, он отличается от замысла Бога о нём, что его восстановить, в общем-то, невозможно. Грубо говоря, мир исцелить невозможно, его нельзя починить, наш мир, в котором мы живём. Это, конечно, болезненно это воспринимать, но вы знаете, ведь вот мы когда читаем Новый Завет, чем он кончается? Он кончается этим — исцелением, восстановлением единства человека с Богом, в общем, оптимистически кончается Новый Завет. Всё так, но где это происходит? Там сказано, что до этого сначала старая земля и старое небо уходят в небытие, и Господь говорит: «Творю всё новое», и создаёт новое небо и новую землю. Чтобы исцелилось всё это, нужно новое небо и новая земля, а на этой земле всех не исцелишь и всех бесов не изгонишь, даже и Христу. Поэтому вот мы видим, что исцеления совершаются не над каждым.

А зачем тогда Он вообще их совершает? Думается мне, что для Него исцеления — это часть Вести, которую Он несёт, Благой Вести о том, что то состояние падения, болезни, торжества тёмных сил, оно не безнадёжно, из него есть выход. Он показывает этот выход. Но это выход, к которому должен выйти каждый человек в отдельности. Господь не вытаскивает нас, как рыбу на удочке, через этот выход. Но он есть, потому что одна из основных проблем людей того времени, а может быть и теперь, что мы просто не понимаем: а как вообще, возможно что-то сделать с этим миром, чтобы он был лучше? И отвечаем себе: нет, все, кто пытались, ничего не сделали. И вот человек, когда он приходит ко Христу, он начинает этот вопрос поворачивать другой гранью: да, весь мир я изменить не могу, его даже Христос, пришедший в мир, весь не изменил, он, мир, остался, по большому счёту, таким же, как был. Но я могу изменить себя, и то, не сам, а вот приняв вот эту Благую Весть Христову. Она начинает во мне жить, во мне прорастать, как семечко, даёт мне силы. Я могу начать изменять себя. И пусть этот мир окружающий остаётся таким же плохим, как был, - я становлюсь другим. А для меня только это ведь и важно, мне же дана Богом моя жизнь, чтобы я с этой жизнью что-то сделал, а не с шестью миллиардами людей, которые живут на земле. Вот. Вот в этом Благая Весть, и в этом, в этом знак этого исцеления: «Люди, вы больны, но больны не безнадёжно. Вы исцелимы. Примите вот Меня и начинайте процесс исцеления, начинайте лечиться». Вот,думается мне, это так.

И ещё, конечно, я не зря заговорил вот об этом Новом Иерусалиме. Понимаете, это видения людей, которые здесь, дальше, которые в одну секунду, будучи тяжело больными, стали вдруг здоровыми, оно нам даёт как бы окошко вот в это будущее, неизвестное нам, далёкое ещё, вполне возможно, в это новое небо, новую землю, Новый Иерусалим, где, как сказано, не будет болезней. Там это сказано чёрным по белому, в Апокалипсисе: болезней не будет, слезы не будет, печали не будет, ничего проклятого не будет. Всё будет с Богом и в Боге. Вот окошко в это будущее нам Христос показывает здесь, что это легко в каком-то смысле, что Богу исцелить легко, это происходит в одну секунду, или, как Он говорит другими словами в другом месте, «Царство Божие, оно не где-то вот там, далеко, оно внутри вас. Вы не умеете просто, если можно так выразиться, в себя, в своё сердце протянуть руку, чтобы это Царство взять, получить». Но оно там есть, внутри нас. То есть, вот надежда, понимаете, надежда на то, что всё возможно, что ни владычество это вот тьмы на земле, оно не безнадёжно, что эта ночь, она, во-первых, она когда-то кончится вся и настанет рассвет, как это сказано в Апокалипсисе, но даже в этой ночи, пока стоит ночь, в эти поздние тёмные часы может зажечь себе свечку любой из нас.

Ещё хочу сказать. Вот здесь, смотрите, как они говорят, те, кто это видели, они спрашивают: «Что это за новое учение?» И в этом есть элемент неправильного понимания вообще Бога иудеями. Они думают, что людей можно исцелить и вообще что-то сделать в этом мире учением. Так, даже очень мудрые люди в Древнем Израиле вот так на это смотрели. То есть, они считали, что главное, что нам нужно от Бога, - это нам учение, правильное учение, чтобы мы Бога правильно поняли, и тогда мы получим силы вот что-то такое в этом мире делать, поправлять этот мир. Понимаете, это так звучит смешно и парадоксально в этом контексте. Он что их, Он что, исцеляет учением, Христос, этого одержимого? Учение было до этого. Он им читал Тору, комментировал, Благую Весть передавал словами. Это одно. Это тоже важно, нужно. Но здесь исцеление. Он же не учением здесь исцеляет. Он исцеляет Собой, потому что Бог пришёл в мир и исцеляет. И вот они этого не хотят, конечно, понимать. Это тот конфликт в зародыше, который привёл к распятию Христа. Они не хотят видеть, что в этом человеческом облике Бог пришёл в мир, они воспринимают Христа только как Учителя. Это продолжается по сей день среди не только уже иудеев вот таких, как бы, традиционных. И среди христиан очень много таких людей, для которых Христос на девяносто девять процентов — это Учитель. Моральное замечательное учение, этическое замечательное учение, богословие, то есть такое вот некое знание Бога. Вот это в Христе главное.

А главное в Христе не это. Главное в Христе другое. Главное — это Он Сам. Как это трудно, конечно, так сказать, понять и передать. Главное — вот это вот, не знаю, как, духовное Существо невидимое, Которое представляет из Себя Христос, и Которое может вот так же невидимо войти в наше сердце. А то, что тогда Он был, ходил в видимом теле и вот так вот совершал те чудеса видимо для всех, - это нисколько не меняет того, что Дух-то, Который в Нём жил, Дух Божий, Он всё равно невидимый. Этот Дух, Он и не может быть видим, об этом сказано ещё, там, у Моисея, о том, что Бога не видел никто никогда. Невозможно Его, Бога, увидеть. Он принципиально не воспринимаем органами чувств. Поэтому и сегодня, когда Христос вот в теле не с нами, не будем думать, что это означает, что вот Он куда-то от нас далеко ушёл, и уже мы не можем вот так, как эти исцелённые, от Него что-то получать. Можем. Он рядом с нами, этот Дух Христов, Он постоянно в мире находится. Постоянно. И вот мы когда говорим о том, что где двое или трое собраны во Имя Его, как мы сейчас, Он среди нас, - в этом есть большая правда, наверно, чем мы даже себе представляем, потому что мы, всё-таки, так, люди очень настроены материалистически всё воспринимать. Что видим, то есть, чего не видим, того нет. А эти слова, которые из сердца, из души Отцов Церкви вышли, что вот Он среди нас, с нами, эти слова — эти слова, это истина другая, другого порядка, истина невидимая.

Ещё обратите внимание, что все, кто видели это исцеление, ужаснулись. Странное такое слово. Казалось бы, надо обрадоваться. Чудо перед вами произошло. Радуйтесь. Многие другие люди, они вот от таких чудес поверили в Христа и пошли за Ним. А эти ужаснулись. И вот эта реакция ужаса, очень такая реакция странная и, я бы сказал, наводящая на нехорошие мысли о том, что вот точно так же, как этот бес, который жил в этом одержимом, ужаснулся, увидев Христа: «Вот Он! Пришёл! Сейчас меня выгонит!», - так же вот эти люди, которые были книжники, фарисеи, учителя Израиля, они тоже не обрадовались, увидев исцелённого, а ужаснулись. Вот эта первая реакция их сердец на то, что они увидели, очень показательна. И мы может быть, себе, ну, я, по крайней мере, себе этот вопрос задавал: как же так? Христос пришёл к евреям, народу, который в принципе был подготовлен к принятию Мессии, народ, который, из которого Он Сам произошёл, в конце концов, ну, Он же знал, к кому приходит! Почему же Его не приняли? Почему? Ведь некоторые Его приняли. Почему Его не могли принять многие, большинство, все, в конце концов? И вот мы вот в этой сценке видим, как испорчены были сердца евреев того времени. Ну, я, вы сами понимаете, тут не то важно, что евреи. Это можно сказать о любом человеке. Тут не то важно, что того времени. Вы понимаете, что сегодня в этом плане мало что изменилось. Можно сказать просто: как испорчены сердца людей! Видя вот это, они ужасаются. Видя Бога в мире, они не радуются, не тянутся к Нему, они ужасаются.

Давайте мы с вами немедленно вслед за этим прочтём ещё одно чудо. Вообще, у синоптиков, в отличие от Евангелия от Иоанна, они очень любят излагать чудеса, потому что, наверно, понимают, что Христос вот в этих чудесах вот так проявляется, сказывается в них часть Благой Вести.

«И скоро разошлась о Нём молва по всей окрестности в Галилее». Мы дальше с вами увидим, что ничего радостного для Христа в том, что о Нём разошлась молва, нет; что для Него вот эти толпы народа, которые за Ним ходили, и это вот такое отношение к Нему, как, я не знаю, как к какому-то, можно сказать, магу, фокуснику, который вот поражает их тем, что он творит, - это не радовало Его нисколько, потому что это очень затрудняло Его миссию на земле. Поэтому это слово «молва» - это здесь отрицательное слово.

«Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея с Иаковом и Иоанном. Тёща же Симонова лежала в горячке, и тотчас говорят Ему о ней», Значит, напоминаю: дело происходит в Капернауме, там живут братья Симон и Андрей, Симон человек женатый, об этом об этом дальше пишется в Посланиях апостола Павла, у него, естественно, есть тёща, и вообще, я вам должен сказать, что такое ощущение, что Пётр, Симон Пётр — самый старший из учеников Иисуса. Там нигде не сказано, какого они возраста, но и Церковь эту традицию сохранила. И вот даже посмотрите, как изображаются апостолы на иконах в церкви. Самым старшим, уже седым, изображается апостол Пётр. Такое ощущение, что он даже старше Христа по возрасту. И вот, может быть, с этим, с его возрастом, с его житейской такой умудрённостью связано то, что с самого начала Христос именно его выбирает в качестве руководителя вот такого для Своих учеников, который останется после Него, когда Христос уйдёт, или, как Он говорит в другом месте, «Ты — Камень, на котором Я построю Мою Церковь». Вот эта зрелость Петра, она в этом важную роль сыграла. Пётр — человек зрелый, зрелый по возрасту и зрелый духовно тоже.

Дальше читаем. «Подойдя, Он поднял её, тёщу то есть Петра, взяв её за руку, и горячка тотчас оставила её, и она стала служить им». Слово тотчас — это любимое слово апостола Петра, и у Марка тоже оно любимое. А смотрите ещё раз, как это исцеление происходит мгновенно. Вроде бы человек метался в жару, бред, температура за сорок. Раз - и всё. И ничего. Действие Бога в мире. Когда вот эти пути Богу открыты, когда не вот такие ухабы, кочки и косогоры, а вот как мы прочли с вами раньше слова Иоанна Крестителя: «Сделайте прямыми пути Ему», когда пути Богу в мире прямые, Бог по ним идёт очень быстро и делает всё тотчас.

Ещё. Обратите внимание, что это чудо, это можно его понимать как некую такую любезность по отношению к Своему ученику Петру. Ну да, тем более, Ему сказали о ней, попросили видимо: вот, не можешь ли Ты и её исцелить? Но в этом чуде, как во всех чудесах исцеления Христа, есть свой смысл, есть знамение. В чём оно? Читаем дальше: «Она стала служить им». Вдумаемся в это. Христос Бог исцеляет людей не просто так, Он исцеляет людей  для чего-то. В разных местах, кстати, для разного. Некоторых Он исцеляет во свидетельство, например, чтобы вот они потом шли и свидетельствовали вот о Нём. Но здесь совершенно явно написано: Он её исцеляет, чтобы она им служила, ну, то есть, там, готовила как-то, я не знаю, ужином накормила, в конце концов. И вот знаете, мы с вами часто молимся об исцелении каких-то наших собственных телесных недугов. Просим у Бога, чтобы Он чудо совершил, да? Ведь по молитве-то исцеление — это в любом случае чудо. Так мы этого чуда для чего просим? Мы когда-нибудь задаём себе этот вопрос? Господи, исцели меня для того, чтобы я — что? Чаще всего, что греха таить, да ничего, чтобы быть здоровым, потому что это же нормально для человека — быть здоровым. Вот если так, то, понимаете, вот такого знамения дать, может и не дать, потому что это знамение в пустоту. Потому что Он просто так ничего не делает и просто так не исцеляет тоже. Если же мы просим у Него исцеления или, там, какой-то другой помощи для чего-то, чтобы служить Ему, как вот тёща служила Петру, ой, тёща Петра служила Христу и ученикам Его, тогда вот давайте представим себе, что Господь может задать нас, нам встречный вопрос: «Ты просишь, чтобы Я тебя исцелил, чтобы служить Мне вот так, как ты хочешь, - здоровым, в теле. Ты знаешь, у меня есть для тебя более тяжёлое, но и более плодотворное служение. Будешь служить Мне больным». Потому что, как Он сказал апостолу Павлу, сила Моя в немощи совершается. Вот.

Понимаете, это может быть некое такое вот для нас утешение, когда наши молитвы об исцелении не услышаны, потому что Господь это знамение, которое, ради которого мы просим исцеления, может быть, может и хочет более эффективно совершить над нами в болезни. А для нам это, конечно, некое испытание: кто нам дороже — здравие нашего тела или Бог? Или служение Богу? Вот здесь да, здесь это соединилось в тёще Петра. Одно повлекло за собой другое. Но надо понимать, что о нас Господь может рассудить и иначе. И поэтому не будем смущаться, не будем отчаиваться, если эти наши молитвы об исцелении себя ли, ближних ли наших бывают не сразу услышаны, вообще не услышаны или услышаны каким-то странным способом, который может нам показаться удивительным. Пути Господни, они глубже и дальше, чем всё, что мы можем себе представить.

«По наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых, и весь город собрался к дверям. И он исцелил многих, страдавших различными болезными, изгнал многих бесов и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос». Ещё раз: вот обратите внимание, что бесам свидетельствовать Он не повторяет, не позволяет. А смотрите, как здесь сказано, тридцать второй стих: «При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых». Ну-ка, почему при наступлении вечера? Почему днём нельзя было к Нему принести? Потому что жарко? Нет. Суббота, конечно. Христос в субботу исцеляет, Христос в субботу делает что хочет, потому что Он говорит, что Сын Человеческий, то есть Он, - Господин и субботы. Они субботу нарушить боятся. Они начинают вот то, что они, естественно, хотели бы сделать как можно скорее, только по заходе солнца, когда субботний покой закончился. И Он, смотрите, Он им не говорит: «А чё вы ко Мне раньше не пришли?» Он идёт навстречу людским слабостям, вот этой людской покорности неправильно понимаемым Законам Моисеевым и исцеляет их. Всё равно исцеляет, всё равно идёт навстречу в милосердии Своём, хотя Сам же говорит в другом месте: «Ну что, в субботу исцелить или погубить? Ну, так если исцелить в субботу, несите раньше, несите в субботу». Нет, они боятся. И Он всё равно исцеляет.

Вот эти слова, - «весь город собрался к дверям», - вот это начало такой темы, ну, она, может быть, и раньше прозвучала, что «разошлась о Нём молва», начало такой темы, что толп, которые ходят за Христом, и как эта толпа Ему мешает, и что Он предпринимает, чтобы эта толпа, в этой ситуации, чтобы эта толпа не парализовала всю Его деятельность.

Смотрите, как здесь сказано: «Утром, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место и там молился». Ну, Он же должен общаться со Своим Отцом в молитве, а не может, потому что стоит ему проснуться - на Него налетает народ. Там в другом месте сказано: «Им даже хлеба некогда было есть, столько народу за ними ходило». Поэтому Он вынужден встать до рассвета, пока Его никто не видит, чтобы за Ним этот хвост не шёл, и уйти куда-то в пустынное место, куда-то на гору и там общаться с Отцом.

«Симон и бывшие с Ним пошли за Ним, и, найдя Его, говорят Ему: все ищут Тебя». Смотрите, вот даже апостол Пётр, даже Его ближайшие ученики, они Его хотят вернуть назад, в свою человеческую среду, в среду человеческих понятий, оттянуть Его. Они что, не понимают, что Он ушёл молиться, с Отцом общаться? Понимают. Но им вот хочется Его вот к себе, по-человечески, чтобы Он исцелял, чтобы Он учил. А Он не может, не хочет уже в этой вот, всё нарастающем вокруг Него вот этом шуме этого внимания ложнонаправленного, этого иногда поклонения ложнонаправленного, поклонения Ему не как Вестнику Божию, не как Сыну Божию, а как чудотворцу, как какому-нибудь магу или фокуснику можно было поклоняться. Он этого не хочет, этих толп вокруг Себя, которые вот так на Него смотрят. А Пётр с учениками, увы, они Его опять на эту эстраду стараются назад, так сказать, оттянуть. Это вообще для нас характерно, для нас всех, всегда. Мы Бога стремимся в свои человеческие дела вовлечь, вот как здесь Пётр старался вовлечь. А у Него Свои пути.

И вот мы дальше видим, какие это пути. «Он говорит им: пойдём в ближние селения и города, чтобы Мне и там проповедовать, ибо Я для того пришёл. И Он проповедовал в синагогах их по всей Галилее и изгонял бесов». Смотрите, это бросает для нас новый свет на то, почему Христос вообще ходил всё время, не останавливался нигде. Он даже сказал одному вопрошавшему: «Лисицы имеют норы и птицы гнёзда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову». Ну почему Он так говорит? Его же любой бы принял с радостью! И вообще за счастье бы почитал дать Ему, где приклонить голову! Нет. Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову, потому что Он вынужден всё время убегать от этих ходящих за Ним толп, Он вынужден им вот это Слово Своё, кинуть в них эту Весть и убежать от них, потому что они начинают Его как человека воспринимать, вот как вот такого, как царя, как чудотворца, как угодно, а не как Вестника, не как Мессию, не как Сына Божьего. Вот это причина того, что Христос всё время странствовал, на мой взгляд, так. Не потому, что Он стремился охватить Своей проповедью возможно большую территорию. В этом не было необходимости. Евреи того времени сотни километров проходили, чтобы послушать проповедника какого-нибудь известного. Не было в этом вопроса. Он, вот именно вот здесь, здесь это объяснено, наглядно просто нам показано. Толпа, ещё больше толпа. Уже уходить помолиться — и за Ним тут следом толпа. И Он принимает решение: Я буду ходить. Я не могу оставаться на одном месте, Я начинаю обрастать вот этими толпами поклонников. При том, конечно, что Он хочет Слово Своё передать возможно большему числу людей, но вот мы, люди, по нашей человеческой слабости всё время начинаем вот то, что мы видим, вот Слово Божие, эту Благую Весть, вот как-то в своих мозгах как-то её перекорёживать, как-то её изгибать под свои привычные понятия, под свою систему координат человеческую. Вот это мы видим здесь. И нам, если мы вот так понимаем это, понимаете, давайте скажем себе: а я хочу, чтобы Христос, придя ко мне, ушёл от меня и пошёл странствовать дальше? Или я хочу, чтобы Он поселился во мне и жил во мне всегда? Конечно, я хочу, чтобы Он поселился во мне и жил во мне. Как иначе? Тогда давайте скажем: не будем уподобляться этим толпам, не будем от Христа ждать чудес, исцелений, не будем Его воспринимать как раздающего постоянно.  Будем понимать, пытаться понять Христа так, как Он хочет, чтобы Его поняли, а не так, как нам было бы приятнее и удобнее. Это то, для чего мы читаем Евангелие, для чего мы его с вами так разбирает детально. Для того, чтобы понять Христа не так, как нам бы хотелось, это быстро можно сделать,а таков, каков Он на самом деле. Труднейшая задача это — понять Это Существо, невероятное такое. Соединение человека с Богом, Сын Человеческий, Сын Божий — кто ОН? Это вот наша задача, этого ради читаем. Всё. Спасибо.