Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 40.

Сегодня мы с вами заканчиваем читать одиннадцатую главу Евангелия от Луки. В прошлый раз мы с вами прочли вот эти такие очень яркие и одновременно сложные места о том, что вот "светильник тела есть око. Если око твоё будет чисто, то и тело твоё будет светло. Если оно будет худо, то и тело твоё будет темно". Сейчас мы прочтём продолжение, это с тридцать седьмого стиха и мы прочтём это как по Евангелию от Луки, так и по Евангелию от Матфея, потому что в Евангелии от Матфея, в двадцать третьей главе, говорится, в общем-то то же самое, но только более широко и, ну я бы сказал, может быть, так, более выразительно.

Итак, Лука, тридцать седьмой стих одиннадцатой главы.

"Когда Он говорил это", ну, вот это вот, про "если тело твоё светло, то и око, а если чисто", "когда Он говорил это, один фарисей просил Его к себе обедать. Он пришёл и возлёг. Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл рук перед обедом. Но Господь сказал ему: ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства. Неразумные! не Тот же ли, Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее? Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда всё у вас будет чисто. Но горе вам, фарисеям, что даёте десятину с мяты, руты и всяких овощей и нерадите о суде и любви Божией; сие надлежало делать, и того не оставлять. Горе вам, фарисеям, что любите председания в синагогах и приветствия в народных собраниях. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы - как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того. На это некто из законников сказал Ему: Учитель! говоря это, Ты и нас обижаешь. Но Он сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них. Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы. Потому и Премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят, да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и Храмом. Ей, говорю вам, взыщется от рода сего. Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали. Когда Он говорил это им, книжники и фарисеи начали сильно приступать к нему, вынуждая у Него ответы на многое, подыскиваясь под Него и стараясь уловить что-нибудь из уст Его, чтобы обвинить его".

И вот теперь давайте с вами перейдём к Евангелию от Матфея, к двадцать третьей главе, и прочтём вот это же самое. Это глава, практически вся глава двадцать третья, прямо с самого начала.

"Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим, и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи. Итак, всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте, по делам же их не поступайте, ибо они говорят - и не делают: связывают бремена тяжёлые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои, - это имеются в виду вот эти вот филактерии, которые надевались на лоб, там, и на руки, - и увеличивают воскрилия одежд своих, - это вот такая бахрома на одежде, которая тоже была элементом религиозного, религиозной обрядности; - также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель! А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель - Христос, все же вы - братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на Небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник - Христос. Больший из вас да будет вам слуга: ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас. Горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянётся Храмом, то ничего, а если кто поклянётся золотом Храма, то повинен. Безумные и слепые! Что больше: золото или Храм, освящающий золото? Также: если кто поклянётся жертвенником, то ничего, если же кто поклянётся даром, который на нём, то повинен. Безумные и слепые! что больше: дар или жертвенник, освящающий дар? Итак, клянущийся жертвенником клянётся им и всем, что на нём; и клянущийся Храмом клянётся им и Живущим в нём; и клянущийся Небом клянётся Престолом Божиим и Сидящим на Нём. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даёте десятину с мяты, аниса и тмина и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну? Посему вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьёте и распнёте, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город; да придёт на вас вс кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между Храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что всё сие придёт на род сей. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во Имя Господне!"

Ну вот, я с некоторым сожалением хочу сказать, что я не могу комментировать вот этот более полный отрывок Евангелия от Матфея просто потому, что мы с вами сейчас читаем Евангелие от Луки, и поэтому возвращаюсь к Евангелию от Луки. Но суть, естественно, и там, и там одна и та же, и, так сказать, главная нота, главный стержень один и тот же. И вот эти вот слова, "книжники и фарисеи, лицемеры", которые так настойчиво повторяются вот в Евангелии от Матфея, - вот они-то и есть главная, как бы, нота, на которой выдержана вся музыка вот, вот этих отрывков что у Луки, что у Матфея.

Но вот возьмём всё-таки Луку. Этот отрывок, который мы с вами прочли, он, на самом деле, хоть, может, это и не очень заметно, продолжает ту тему, которая идёт аж с начала этой одиннадцатой главы, вот сразу после того, как Христос научил учеников Молитве Господней. Тема, которая вот эта, после Молитвы Господней, - это тема различения духов. Обратите внимание, что эта тема различения духов, по Луке, была инициирована фарисеями, которые просто подали яркий пример неумения различать духов, говоря о том, что Он изгоняет бесов силою вельзевула, князя бесовского. И всё, что идёт дальше, - оно, как бы, вот, развитие вот этого. Да? А где Бог? А где дьявол? А где свет? А где тьма? И вот эта часть, которую мы сейчас с вами прочли, - это тема тоже различения. Различения внутреннего и внешнего. И слово "лицемерие", которое здесь употребляется, ну, это вот, или, там, по-гречески "ипокрисия", оно, может быть, мы сегодня его понимаем не совсем в том смысле, в котором это слово хотел употребить Иисус. Для Него лицемерие - это фокус на внешнем. Это когда человек вот думает о форме, и так сказать, а что там, внутри, под этой формой, - его просто не заботит. Мы знаем, ну, массу примеров таких вещей, и, как вы понимаете, это фарисейство, оно во всех областях жизни и было, и есть, и сегодня, там, и всегда. И в религиозной сфере тоже. И мы с вами прекрасно понимаем, что когда мы видим кого-нибудь, пусть священника, допустим, какого-нибудь, который повторяет все правильные слова, и при этом просто у него на лбу написано, и интонация, из интонации его видно, что он вот ничего этого, что он говорит, оно, что ему просто по барабану; что он даже вот это просто автоматически, как попугай, повторяет. Такое часто довольно бывает. Ну, вот вам фарисей живой. Внешне всё правильно, а внутри пустота. Причём, хорошо ещё, если пустота. Как бы внутри не был дьявол просто, лукавый. А Он так и говорит, вот, Христос: "Внутри исполнено всё лукавства". А что такое лукавство? Лукавый, панерос - это ровно то слово, которым мы называем дьявола в Молитве Господней. Вот только что мы этой Молитвой молились, говорили: "Избави нас от лукавого". Вот вам лукавый. Вот что такое лукавство. Это дьявол, живущий в душе человека. Вот что стоит за этим лицемерием.

Я должен сказать, что вот эта тема, которую, как бы, инициировали фарисеи этими своими словами о вельзевуле, князе бесовском, она, как бы, бумерангом вернулась на них, эта тема. Потому что вот они - пример, так сказать, того, как живущий в душах людей вот этот вельзевул, князь бесовский, совершенно путает вообще все их понятия о жизни и заставляет их вместо того, чтобы смотреть в душу человека, в сердце человека, смотреть вот на эти внешние формы, которые, может быть, они и, так сказать, и почтенны, и освящены временем, и нужны. Но, понимаете, когда они, эти формы, подменяют собой содержание, то это, знаете, это вот, как говорится, как, как когда средство подменяет собой цель. Это, так сказать, просто всё переворачивается наоборот и принимает обратный знак, с положительного на отрицательный. Понимаете? Вот все вот эти вот. Вот понимаете, вот когда человек, как, я не знаю, какой-нибудь Отец Александр Мень или Митрополит Антоний Сурожский совершает, допустим, вот ритуальные действия Богослужения, ну, принятые в Церкви. Они веками выработаны. Да? Вот он душу в это вкладывает. Это просто видно же там. Если кто вот видел записи, как Митрополит Антоний Сурожский служит, ну, это тоже на лбу написано, что человек, так сказать, в это вкладывает себя, то это благословение. Эти формы становятся благословением. А те же формы, когда их совершает человек чисто формально, так, чтобы отбарабанить, там, я не знаю; такого тоже, как вы понимаете, много, то они, эти же ровно формы, становятся проклятием. Вот так и с, с, и с фарисеями.

И, понимаете, я думаю, вам ясно, что это не то, что какие-то древние, ну, или пусть даже современные фарисеи вот, вот грешат вот этим, - как вот, фокусом на внешнем в ущерб внутреннему. Это всем людям свойственно. И нам с вами это свойственно. Увы. Понимаете? Нам, нам ведь это очень трудно всегда - даже вот в другом человеке увидеть, как бы, не то вот, что он нам, как бы, показывает вот так внешне. Да? И манера его поведения, там, и так далее, а заглянуть ему в душу-то, в сердце нам же очень трудно. А я уж не говорю о самих себе. Как нам трудно обратить глаза на самих себя и увидеть, что у нас внутри. Не вовне, потому что мы вовне все, ну, в общем, более или менее исполняем вот те жизненные правила, по которым, так сказать, принято жить в этом нашем обществе сегодняшнем. А внутри-то что у нас? А ведь на самом деле Христианство вообще, начатое проповедью Иоанна Предтечи, началось со слов вот это - "метаноити", то есть "обратитесь", "обратите глаза свои внутрь себя". Или, мы как это переводим, "покайтесь". Вот оно - покаяние. Понимаете, главное в покаянии - это не то, что, там, человек произносит. И, даже я бы сказал, может быть, главное в покаянии - это не то, что человек покаявшийся делает. Потому что часто довольно бывает так, что те грехи, которые к человеку прилипли вот в его жизни, они и после покаяния так просто не отлипают. То есть с ними надо бороться и так далее. Но важно то, что человек увидел самого себя. Впервые посмотрел на себя вот как он есть. На то, что у него внутри, а не вовне. То есть это не о фарисеях одних. Это вообще о людях. И не зря Он говорит вот здесь, Христос, ближе к концу этой главы, о том, что "придёт на род сей, да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира". И вот у Матфея тоже вот это, об этом, также говорится о роде сём.

И обратите внимание, что это не просто вот так, случайно у Христа прорвалось. Потому что когда Он выше немножко говорит о другом аспекте этой темы различения духов, о знамениях, о том, что некоторые требуют знамений, чтобы по этим знамениям различать Дух Света или дух тьмы, то Он тоже говорит о роде сём. Вот говорится о том, что "род сей требует знамения, и знамение не дастся роду сему, кроме знамения Ионы пророка". И говорит про род сей то же, что Он говорит про фарисеев: "Род сей лукав". То есть, фарисеи не просто, как-то, так сказать, концентрат, наиболее яркий пример вот этого лицемерия и лукавства, которые вообще-то, увы, в природе людей. И в нашей природе с вами тоже. Мы, конечно, так сказать, как бы, вот, вот жизнью нашей христианской мы всемерно стараемся противопоставить вот этому нашему природному свойству что-то, его, так сказать, как бы, изгнать из себя. Вот. Но тем не менее. Понимаете? Тут никакого вот такого, не дай Бог, так сказать, самовозвышения, там, над тем, что "А, вот это вот фарисеи! А мы-то, конечно, не фарисеи!" - не должно быть, потому что, понимаете, все люди немножко или больше фарисеи. И не нам их осуждать. Тут парадокс в том, что если мы их осуждать начнём, мы сами уподобимся фарисеям. Из притчи Христа о фарисее и мытаре? Помните, там тот фарисей, осуждающий мытаря? Да? Ну, хорошо, а мы, христиане, если начнём осуждать фарисея вот так же, как он: "А, это фарисей"? Ну, так вот, мы ему и уподобимся.

В этом фрагменте, который мы прочли, есть неожиданное место, когда Христос от, в общем, более или менее понятной логики вот этого поучения, что вот, что есть внешнее, а что есть внутреннее, и что по-настоящему важно, внутреннее, конечно, Он вдруг переходит к теме о пророках. Вот это вот, сорок седьмой стих одиннадцатой главы Луки: "Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши". Почему? Какое имеет отношение тема пророков к теме вот этой внутреннего и внешнего? Вот то, что Христос потом говорит, странные такие слова, о том, что "вы строите гробницы пророков, так этим вы пророков не почитаете, как это вам кажется, а наоборот, вы, как бы, продолжаете ту же самую логику жизни, в которой ваши, там, предки пророков убивали". Тоже это странно. Казалось бы, ну, чем плохо? Ну, гробницы строят, почитают пророков. В том-то и дело, что строят гробницы и почитают пророков внешне, а внутри слушать пророческого слова и не думают. А их вот эти вот отцы, предки, о которых вот Он говорит, и, понимаете, эта история вообще взаимоотношений Израиля со своими пророками - это трагическая история, кульминацией которой является Распятие именно Христа, потому что Он тоже, как бы, вот, одной из сторон Своих, Своей, Своей жизни, если так можно выразиться, Он Пророк Израилев. Вот. Причём Пророк такой, я бы сказал, кульминация, вершина всех пророков Израилевых. И вот Его, так сказать, Эту Вершину, и, как говорится, подняли на Крест.

Так почему, собственно? А потому, что пророки, они нарушали вот это внешнее благолепие, внешнее вот это вот благообразие вот этого Израильского Богопочитания, когда, ну, можно было совершить такие, такие, такие действия и считать себя, что ты с Богом рассчитался, что ты в полном порядке. Пророки это нарушали. И понимаете, пророки требовали от людей, чтобы они свои глаза обратили внутрь себя: а что у меня в сердце? Понимаете? А люди этого, страшно, конечно, все не любят и тогда, и сегодня. И понимаете, это вот человеку, который где-то подсознательно, может быть, за собой знает, в своей душе-то вот какие-то вот такие, как говорится, очень неприятные особенности, его призывать вот так, как пророки призывали: "ты взгляни на себя!" - это сыпать соль на рану. Понимаете? Это касаться больного места. А мы с вами знаем просто по жизни, что человек, когда ты касаешься его больного места словом, пусть просто всего лишь словом, такой человек может и за нож схватиться. И вот это ровно и происходило в Израиле. То есть, на самом-то деле вот эти пророки, которых убивали, - это трагическое проявление вот того, я бы сказал, напряжения высокого, которое есть между жизнью по внешним формам и жизнью внутренней, жизнью сердца, жизнью души, как вот Он здесь говорит о суд, о суде и любви, которые есть, конечно, живут внутри сердца человека. Пророки адресовались к совести, потому что внутренность-то человека, в которой Бог живёт, - это что? Совесть. Вот. Ну, а мы с вами прекрасно понимаем, как люди, у которых совесть нечиста, не исключая, кстати, и нас самих, реагируют на то, когда кто-то пальцем прикасается вот к этим их болезненным местам. Вот.

И вот, знаете, я сказал о том, почему, собственно, вот Христос здесь говорит о пророках. А есть ещё одна ниточка, которая связывает эту тему пророков со всей темой этой главы, потому что я говорил вам, что вся тема этой главы, после вот Молитвы Господней - это тема различения духов. Так ведь вот Христос обвиняет, так сказать, в чём фарисеев? Что они взяли ключ разумения. Да? И сами не вошли, и входящим воспрепятствовали. "То есть, вы, как бы, из себя строите людей, которые умеют этих духов различать. Ну, и к вам, естественно, приходят, там, за советом. Да? Вот, вот как вот? Вот это дух света или дух тьмы? В каких-то жизненных ситуациях. Да? А на самом-то деле не умеете вы различать, - говорит Он фарисеям, - этих духов". Ну, вот какой-нибудь сегодняшний пример. Да? Ну, знаете, очень многие люди к священникам приходят за советом. Да? И вот представьте себе такого священника, который важно так надувает щёки, значит, такие есть, начинает давать вот эти советы, а сам-то он вообще не различает, что от Бога, а что не от Бога. Не научился ещё этому. Вот. А пророки - это люди, которым Бог дал этот талант - уметь различать свет и тьму. Вот. Он через них, Бог, говорит. Этот Свет через них идёт. Понимаете? И ведь вот между пророком и лжепророком какая разница-то? И через одного, и у одного изнутри что-то идёт, и у другого изнутри что-то идёт. Только у пророка идёт изнутри свет, а у лжепророка идёт изнутри тьма. А ему самому кажется, что это свет. А он различать-то не умеет свет и тьму, лжепророк. Вот в том-то и дело, что пророк по-настоящему - это
тот, кто обладает в избытке вот этим талантом, о котором вся глава эта говорит, - талантом различения духов.

Ну, мы с вами, значит, конечно же, как бы, воспринимаем и эту главу, и особенно то, что мы читали у Матфея, как некую такую, такое обвинение против фарисеев, законников, книжников, в общем, всей вот этой Израильской интеллектуальной элиты. И часть этого обвинения против них Христа - это их человеческие слабости, что вот, они любят, значит, вот, пока... Ну, внешность любят. Да? Любят, так сказать, чтобы их, им высказывали всякие внешние знаки почтения, там, любят, там, на первых местах сидеть, и так далее, и так далее. Но я хочу сказать, что вот это нам понятно. Да? Ну, мы и таких людей знаем прекрасно и понимаем. Но эти человеческие слабости, они, на самом деле, симптом более глубокой внутренней болезни. И не в них дело, в этих, в общем-то, как говорится, мелких человеческих слабостях, что человек любит, чтобы ему оказывали знаки почтения. Ну, подумаешь. А хуже дело. Дело в том, что они вот этими внешними всеми своими, так сказать, надуванием вот этим щёк, если так можно выразиться, они создали себе такое положение, когда они, как бы, знаете, как на месте Святого Петра, который, знаете, так, по легенде он с ключами рая стоит при воротах в рай и отворяет эти, так сазать, ворота в рай кому-то. А кому-то не отворяет. Так вот так и они. Христос, собственно, это сравнение и имеет в виду. Они тоже как бы имеют эти ключи от Бога и стоят, так сказать, вот с этими ключами. И люди, естественно, к ним приходят и говорят: "Открой!" Люди, которые хотят попасть к Богу, которые хотят прийти к Богу. Но они к этому просто внутренне не готовы. Они могут внешне сколько угодно быть почтенными, почётными и надувать щёки и так далее. Внутренне готовы они человека к Богу привести, эти люди? Христос выражает в этом сомнение. Он говорит о том, что они даже не хотят пальцем своим тронуть тот груз, который они возлагают на других людей. Понимаете? А ведь смысл жизни пророка - это именно помощь другим людям, иногда просто даже ценой собственной жизни. И вот в том-то и дело, что эти, там, важные, эта, важная эта Израильская интеллектуальная духовная элита стоит не на своём месте. Она стоит на месте, где должен стоять пророк вот с ключами, если так можно выразиться, от Рая или от Бога. Вот главная претензия Христа к этим фарисеям.

Но я хочу сказать, чтобы у нас не сложилось ложного впечатления, что Христос этих фарисеев вообще проклинает и считает, что они вообще, так сказать, я не знаю, там, равняет их с какими-нибудь бесовскими, там, или, или дьявольскими духами. Дело обстоит не так. И когда Он говорит: "Горе вам, фарисеям, книжникам и так далее", то Он говорит это в каком-то смысле так, как мы можем какому-нибудь своему ребёнку, который, вот, так сказать, ну совершенно уже что-нибудь творит, и, вообще, из ряда вон выходящее, сказать: "Горе тебе, сын мой!" Это же не значит, что мы его так как-то отвергаем или проклинаем. Нет. Мы именно, так сказать, от, так сказать, от нашей близости к нему. Мы постороннему человеку, может быть, так не скажем: "Горе тебе". А вот близкому нам так скажем. Просто, понимаете, множество историков, богословов, людей, занимающихся вот этой эпохой, говорят о том, что вот из всего вот этого спектра Израильской элиты, то есть людей, с которыми можно было вот на богословском таком языке разговаривать, ближе всего Христу именно фарисеи. Там было много всяких таких сект. Ну, вы знаете. Там и зелоты были, и саддукеи были, и ессеи были, и ещё много-много всего, всяких этих разделений.

То есть, Христос их не, как бы, отталкивает от Себя. Он, вот это, Его горькие слова по отношению к фарисеям - это поучение. Он пытается им объяснить, научить их вот этой проблеме различения духов. А как их научить? В первую очередь это излечить их от лицемерия, потому что человек, который страдает этой болезнью лицемерия, вот в Христовом смысле, что смотрит на внешнее, не смотрит на внутреннее, то он как Духа, Духа-то как сумеет различать? Никак. По внешним признакам вы никак Духа не различите. Дьявол, он, наоборот, он все вот эти внешние признаки так сказать, чего угодно, он просто под видом даже может являться Ангелов, Христа и так далее. По внешнему ты не различишь. Только изнутри. Только голос твоего сердца может тебе подсказать: вот это Такой Дух или такой дух. И вот все эти горькие слова Христа по отношению к фарисеям - это не отвержение их, а это, пусть горькое, лекарство от лицемерия. Он всё-таки поучает их в первую очередь, а не как-то, так сказать, отталкивает, проклинает. Нет. Этого нет.

Ну, вот теперь давайте мы с вами по отдельным стихам разберём то, что мы прочли.

От начала. "Когда Он говорил это, один фарисей просил Его к себе обедать. Он пришёл и возлёг. Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл рук перед обедом". Ну, умовение рук перед обедом тогда - это совершенно не гигиеническая процедура, как у нас сейчас. Это религиозное некое действие. И причём греческое слово, которое употреблено для омовения рук, "эбаптисте", "омыв", - это ровно то самое слово, которое употребляется для крещения. Да? Вот, может быть, вы слышали, там, и, вот это: Иоанн Баптист, Иоанн Креститель. Вот это "баптизэн" - это и означает одновременно и омывать руки, и крестить. Вот просто я говорю, что даже в слове самом видно, что это действие имеет религиозный смысл. И фарисей удивляется тому, что Этот Учитель, такой, так сказать, в общем, глубокий Учитель, вот не делает таких обязательных, с точки зрения этого фарисея, вот внешних ритуальных действий. То есть это примерно так, как если вот вы пригласите в гости православного священника за стол, он сядет за стол и не перекрестится перед едой. Да? Ну, мы знаем, что у православных принято креститься перед едой. А он вот взял и не перекрестился. Ну, это будет удивительно, особенно со стороны вот православного священника. Но дело в том, что Иисус в данном случае, скорее всего, как и в многих других случаях, намеренно так поступает. Он намеренно в каком-то смысле провоцирует вопрос. А для чего? Чтобы дать поучение, чтобы... То есть, Он прекрасно понимает, чего от Него ждут. Они, вы сами понимаете, этот хозяин и другие наверняка стоят и смотрят, когда Он пойдёт к этому сосуду с водой. И Христос всё это видит. Но Его-то, Он-то хочет их научить тому, что это неважно, пойдёт Он к сосуду с водой или нет. Что важно-то совсем другое. И поэтому Он не идёт к этому сосуду с водой, чтобы они Ему задали вот этот вопрос. Словами или, так сказать, может быть, даже просто молчаливыми какими-то взглядами. Неважно.

"Но Господь сказал ему, фарисею: ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства". Как у Матфея, так и здесь как-то здесь спутано. Так, подождите, внешность блюда, а внутренность чья? А внутренность, получается, вот человека. Этого фарисея. То есть, Христос вот этим хочет сказать, что вот этого вот, так сказать, все эти внешние жесты, начиная с омовения рук, кончая омовением блюд, там, омовением скамей, там, - это тоже есть в Евангелии в другом месте, и так далее, - что все эти внешние такие действия
квази-религиозные, такие квази-обрядовые действия, - это, на самом деле, отражение другого. Это отражение, как бы, структуры человека. Вот человек, он на чём сфокусирован - на внешнем или на внутреннем? И Христос, в сущности, хочет этими словами сказать, что они фокусируются на вот этих внешних действиях, а внешние действия - это только символы того, что в сердце человека. И они, я бы так сказал: вот совершение всех этих внешних действий, в том числе религиозных, - это же не самоцель. Понимаете? Оно всё нацелено на, на то, чтобы сердце человека как-то подвинуть, изменить.

Вот смотрите. Вот мы в церкви. Да? В православной церкви, - ну, я говорю о том, что мне знакомо, - совершаем там много чего. Там, и поём мы, и хор слушаем, и совершаем всякие, там, телодвижения, это, и молимся, и так далее, и так далее. Вот все эти ритуальные действия - это что? Так сказать, просто вот такая самоцель для нас? Да? Это, я не знаю, как, знаете, как, как какое-нибудь там, я не знаю, праздничное заседание, там, какого-нибудь партийного комитета? Нет, конечно. Это мы делаем для того, чтобы всеми этими действиями подвинуть наше сердце. И опыт, я думаю, многих из вас, кто в православных храмах бывали, говорит о том, что да, это движет наше сердце. И хор движет сердце, и наше участие в пении движет сердце, и проповедь священника движет сердце. Вот всё это, оно только ради этого. Ради того, чтобы подвинуть что-то в сердце человеческом. Не самоцель. Вот, собственно, вот в этом, так сказать, и мысль Христа. Причём, в этих словах есть уже такое, как бы, так сказать, жёсткая критика: "А внутренность ваша исполнена хищения и лукавства". А, причём тут даже сказано жёстче. Не "исполнено", по-русски это как-то так слабенько звучит, а там сказано "распираема", как будто вот-вот разорвётся бурдюк, настолько они надуты изнутри, вот эти вот фарисеи, этим своим внутренним, естественно, самодовольством и, а главное, вот тем, что названо здесь лукавством. А ведь лукавство - это что? Ещё раз напоминаю: лукавство - это действие дьявола. Дьявол - лукавый. Он живёт в этих душах, он их распирает изнутри. Ну, и вот это вот самодовольство ихнее, которое их так распирает, - это тоже его действие, потому что характерная черта дьявола - гордыня. А характерная черта Христа и всего того, что дьяволу противопоставлено, - это смирение.

"Неразумные! Не Тот же ли, Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее?" Вы знаете, вы эти слова, вот ощутите их некую странность, потому что Христос говорит так, как будто бы фарисеи сомневаются, что Бог, Который сотворил, ну, вот внешний мир, там, блюда эти, пищу и так далее, и так далее, что Он же сотворил и внутренность человека. Нет, фарисеи, конечно, в этом не сомневаются. Они люди верующие, и теоретически они, так сказать, конечно, скажут: "Нет, ну, какие сомнения? Конечно, Бог сотворил душу человека, Кто же ещё?" Так-то оно так, но практически, а не теоретически они куда смотрят? Они смотрят на то, что Бог сотворил вовне, на внешний этот мир, например, на то, чистая или нечистая пища? Или они смотрят на то, что Бог сотворил внутри? Вот внутреннего Бога, Живущего в душе человека, они не видят, потому что не хотят видеть. А Он там есть. Он там живёт.

И вы представьте себе вообще вот эту трагическую ситуацию: человек, который себя понимает как верующего, вот этот фарисей, который много сил тратит, времени, жизнь свою тратит на то, чтобы, как бы, как ему кажется, послужить Богу вот этими внешними какими-то ритуалами, внешними действиями. Да? Старается, ничего нельзя сказать. И в это время Этот Самый Бог, Которого он ищет вовне, сидит внутри него, в его собственной душе. И он Его не видит совершенно там, этот фарисей. И хуже того. Понимаете, поскольку, как Христос говорит, у них внутри-то, в душе, ну, как вообще в людях, много всего такого плохого, хищения и лукавства, то Этот Бог, сидящий в душе фарисея, сидит там, как Иов на мусорной куче. На мусорной куче всякого рода грехов. Сидит на этой мусорной куче Этот Почитаемый Бог, и этот фарисей и не думает эту мусорную кучу почистить, вот как, вот как, как способ почитания Бога. Понимаете, я ещё раз повторяю, что тут не в фарисее дело даже. Это просто, понимаете, в фарисеях, как в фокусе, сходится вообще вот такое, увы, общечеловеческое, я бы сказал, свойство. Вот. Он, Бог, не в одних фарисеях сидит внутри на мусорной куче.

И дальше Христос продолжает в сорок первом стихе такой несколько странной фразой: "Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда всё у вас будет чисто". Ну, подождите. Фарисеи подавали милостыню. Они в трубы трубили, чтобы собрать к себе нищих, что, они же не для того в трубы трубили на перекрёстках, чтобы, так сказать, себя как-то восхвалить. Это знак нищим: "Идите сюда, здесь сейчас будут милостыню подавать". Вот. Так дело-то в том, что здесь, скорее всего, Лука неправильно понял еврейское слово, которое употребил Христос. Это слово, оно может означать действительно милостыню, а может оно означать очищение. То есть, скорее всего, здесь речь идёт об очищении. Очищении чего? Вот ключевой неправильный перевод здесь - "из того, что у вас есть". Потому что
по-гречески сказано совершенно конкретно. Не "то, что у вас есть", а "внутреннее". А переводчики синодальные, поскольку они не понимали, как можно милостыню подавать из внутреннего, они, вот, вот перекорёжили эту фразу, написали "подавайте милостыню из того, что у вас есть". А если понимать это не как милостыню, а как очищение, то вся фраза становится ясной: "Очищайте лучше внутреннее, тогда всё у вас будет чисто, и внешнее, и внутреннее тоже". Совершенно ясная, понятная фраза.

"Но горе вам, фарисеям, что даёте десятину с мяты, руты и всяких овощей и нерадите о суде и любви Божией: сие надлежало делать, и того не оставлять". Вот это первое "но" - это же противопоставление. Что тут противопоставляется? Противопоставляется сорок первому стиху. Вот как должно быть. Очищать внутреннее. А вот как оно есть. Заботятся о внешнем, дают десятину. Ну, нет, ну, фарисеи - это святое дело. Они, конечно, давали десятину, как там по Закону Моисееву полагается, не только с мяты, руты, овощей, а со всего, со всех своих доходов. Но они просто, понимаете, они настолько вот были в этих внешних вопросах щепетильны, что считали, что вот если я, там, пучок лука купил, да,  потратил на него рубль, то я десять копеек должен, вот, так сказать, в виде десятины с этого дела отдать. Ну, понимаете, ну, вот, ну, бред же это. Да? Ну, с их точки зрения это, вот, так сказать, вот, вот истинное Богопочитание. Вот в таких деталях, в мелочах. И трогательно это в
каком-то смысле, я должен вам сказать, что люди вот так, до мелочей, так сказать, стараются послужить Богу. И трогательно, и горько, потому что до мелочей-то. Да? А в чём? Как там сказано: "Комара отцеживают, вот это, это комар, а верблюда поглощают". Или, как говорит здесь Христос, "нерадите о суде и Любви Божией". Да? Ну какой смысл, вот, вот это вот проявлять, вот эту щепетильность в этих деталях, если ты о главном, чего Бог-то от тебя хочет, просто не думаешь? А вот это главное, о чём здесь говорится... Да, я, кстати, хотел сказать. Вот есть ещё один момент. Здесь по-русски сказано "даёте десятину". А вот это вот греческое слово, "аподекатэтэ", оно означает не просто "даёте десятину", а "даёте десятину как налог". И это разница. Потому что, вы понимаете, человек может давать десятину, потому что, ну вот, вот он проникся так вот этим библейским текстом, который говорит о десятине, потому что его сердце требует отдавать что-то Богу. Да? А вот так вот может быть. А может быть это как налог. Вот ты ходишь к нам в церковь? Отдай десятину. А то... А то... Ну, я не знаю. А то отлучим. Или, или просто: ай-ай-ай, как тебе не стыдно! То есть вот это давление, понимаете, на человека. Это превращаются при этом фарисеи, там, священники, кто угодно, превращаются как будто в мытарей, которые сидят, там, на дороге, и собирают налог с проезжающих. Понимаете, десятина должна тоже идти от сердца, а не быть налогом, который если ты не заплатишь, тебя, там, в тюрьму посадят, условно. Ну так, в те времена, между прочим, ровно так и было. Ты римской власти не заплатил налог - пожалуй в яму. Вот. Не зря вот Христос именно так говорит: "Отдаёте десятину как налог".

Но главное, конечно, всё-таки тут не о десятине, а вот об этих словах: "Нерадите о суде и Любви Божией". И здесь тоже перевод неточный. Не "нерадите". Там сказано совершенно чётко по-гречески: "Обходите стороной Любовь Божию и Суд Божий. Увиливаете от Любви Божией и Суда". Почему? Потому что это же всё, мы понимаем, что и Суд Божий находится в наших душах. Потому что покаяние с нашей стороны - это призывание Суда Божьего на нас. Что Любовь, к которой нас Бог призывает, Христос же нам говорит: "Любите друг друга, как Я возлюбил вас". Любовь - это же тоже не какие-то действия, так сказать, формальные. Да? Вот я тебе принесу цветочки - значит, я тебя люблю. Любовь - это же то, что в сердце живёт. Вот. И они вот в силу этой своей принципиальной ошибки, что они на внешние формы смотрят, а не внутрь сердца, они обходят просто мимо, проходят мимо вот этих главных вещей. Как говорится, слона-то я и не приметил. Покаяния и любви. Причём, на самом деле, даже, может быть, не просто они случайно так проходят мимо. Ну, не заметил я слона. Ну, бывает. А дело в том, что живущий в них лукавый, которому, естественно, вот это вот покаяние и любовь - это как нож острый. Потому что это же что такое? Это способ борьбы с тьмой, живущей в сердце человека. Поэтому он, естественно, всеми силами сопротивляется и старается, и подталкивает их к тому, чтобы обходить вот это вот место за версту. Знаете, вот есть такой опыт просто многих людей, которые, как бы, и, может быть, где-то в глубине своей души они и хотят прийти к Богу, прийти в церковь, но на самом деле они в совершенно буквальном смысле обходят церковь за версту. То есть, если вот они хотят пройти мимо храма, они переходят на другую сторону улицы. Вот такие люди есть. Я их, значит, конкретно знаю. Что это такое? Это вот живущий в сердце человека вот этот дух, который понимает, что церковь - угроза для него, он их ногами ведёт и обводит их вокруг храма. Так и тут. Этими фарисеями руководит вот этот дух, живущий внутри них, который понимает, что этот Суд Божий, то есть покаяние, призывание на себя Суда, и Любовь - это угроза ему. Угроза этому духу тьмы.

Здесь говорится слова, которые как-то неожиданны: "Сие надлежало делать, и того не оставлять". Ну, того - чего? Десятину с мяты, руты и всяких овощей? Странно. Так ли это важно? Неужели Христос это равняет с Судом и Любовью Божией? Нет. Я думаю, что Он здесь предупреждает об одной такой вот ошибке, которую, увы, многие из нас готовы совершать. Мы говорим: "А вот во мне есть эта любовь. Я чувствую вот эту любовь, там, к Богу, к людям в себе. Ну, и раз во мне есть это, внутреннее, зачем тогда десятина? Не нужно этой десятины". А на самом деле всё не совсем так. Это не так, что если есть внутреннее, то не нужно внешнего. Не так, что если есть у тебя внутренняя вот связь какая-то с Богом, то ты уже можешь ни в церковь не ходить, ни Библию не читать, там, и вообще ничего не соблюдать. Нет. Дело в другом. Христос хочет, хочет сказать о другом. Эти внешние формы не то что не нужны совсем. Они нужны. Эта форма как сосуд, в котором вот, вот вера человеческая хранится. Но они должны быть производным от внутреннего. А не наоборот. Не внутреннее производное от внешнего, а внешнее должно быть производным от внутреннего. Вот в этом, мне кажется, смысл слов "Сие надлежало делать, и того не оставлять".

"Горе вам, фарисеям, что любите председания в синагогах и приветствия в народных собраниях". Это, я как вам и сказал, вроде бы, ну, милые человеческие слабости. Да? Ну, вот человек вот любит лесть, там, любит знаки внимания и так далее, и так далее. Ну, так ли уж это страшно? Оно, может быть, не так страшно само по себе. Но оно вот в данном случае, применительно к этим фарисеям, это симптом болезни. Понимаете? Вот, вот, бывает, вот обложен у человека язык - ну и ладно. А вот если у человека больная печень, то это уже тревожный симптом. Вот так и тут. Вот это, понимаете, они же люди, которые, как бы, всю жизнь посвятили служению Богу. И вот когда у таких людей вместо смирения самодовольство и вместо стремления послужить другим людям стремление, чтобы другие тебе служили, - это симптом болезни. Вот. Вот так это надо понимать. То есть, не в этом самом по себе дело.

"Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают этого". Ну, гробы скрытые - это, в смысле, ну, что такое гроб? У них же не было гробов в нашем смысле. Гроб - это, там, выбитая в скале какая-то пещера или, там, вот в земле какая-то пещера. И вот люди ходят мимо или ходят, прямо даже по ней проходят и даже не знают, что там вот мёртвый. А с точки зрения религиозной, по Закону Моисееву, это осквернение. То есть Христос употребляет для них понятную такую вот ассоциацию. Но в Евангелии от Матфея, заметьте, сказано совершенно по-другому. Там сказано: "гробы покрашенные", или, как говорится в церковнославянском переводе, там, в пословицу вошло: "гробы повапленные", то есть покрашенные белой краской. Их специально красили белой краской для того, чтобы люди к ним не приближались, не осквернялись. Но дело в том, что хоть так, хоть сяк, результат-то один и тот же, то есть, внешнее лжёт о внутреннем. Покрашенный вроде-то снаружи гроб красивый, выглядит красиво, а внутри вот, так сказать, осквернение. И тут то же самое. Вроде бы ничего, нормально, там, ну, какая-то, там, пещерка, или какая-то, там, яма, а внутри, люди её не замечают даже, не обращают на неё внимания, а внутри осквернение. И применительно к фарисеям что это означает? Что люди, которые от общения с этими, ну, святыми людьми, понимаете, это же своего рода такие, ну, религиозные учителя того времени. Люди должны очищаться от общения с ними, а они, сами того не понимая, не зная, оскверняются от общения с ними. Почему оскверняются? Потому что они, может быть, так сказать, у этих фарисеев учатся соблюдать, там, детали обрядов, и всё такое, и одновременно заражаются от них люди вот этим неправильным, лицемерным отношением к Богу. Лицемерным в смысле вот опять том же самом - фиксация на внешнем и, так сказать, отвращение глаз от того, что происходит внутри самого себя. В этом смысле вот они гробы. Оскверняются, как бы, заражаются от них.

"На это некто из законников сказал Ему: Учитель! говоря это, Ты и нас обижаешь". Ну, оно звучит странно, потому что чего это он говорит: "Ты и нас обижаешь"? Он же говорил о фарисеях, Христос. И такое ощущение, знаете, вот как у Пушкина есть:

Приятно дерзкой эпиграммой

Взбесить оплошного врага,

Приятно, если он упрямо,

Склонив бодливые рога,

Упорно в зеркало глядится

И узнавать себя стыдится.

Приятней, если он, друзья,

Завоет сдуру: "Это я!"

Так вот этот законник выглядит как такой дурак, который завыл сдуру: "Это я!", хотя Христос вроде о нём не говорил. Но нет, всё не так просто. Я думаю, что дело не в том, что он говорит, что, как бы, отнёс то, что говорит Христос, к самому себе. Дело, я думаю, сложнее. Законник, то, что здесь названо, - это учитель Закона. И он Христа воспринимает тоже как Учителя Закона, то есть, позитивно, в принципе, Его воспринимает. И говоря "мы", этот законник имеет в виду. не одного себя, а и Христа тоже. То есть, он хочет сказать, что "Ты, Учитель, вот так говоря о фарисеях, такие жёсткие слова-то, Ты всех нас, учителей, и Себя в том числе, оскорбляешь". Вот. Я вот эти слова понимаю так.

"Но Он сказал, Христос сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них". Вот эти внешние формы Закона, которые налагаются на человека, я бы сказал так, силовым методом, в приказном порядке, извне, вот как пост, например, или что-нибудь ещё, - это тяжёлая ноша, тяжкий груз, и человеку это нести тяжело. А внутренний Закон, то есть, когда человек изнутри сам, допустим, тот же пост, сам же хочет соблюдать его, то это, что называется, своя ноша не тянет. Это лёгкий груз тогда. И в том-то и дело, что Христос говорит о том, что вот все эти, любые действия религиозные человека, когда они извне на тебя, насильно, как бы, накладываются, потому что так надо, так обязательно, так принято, - то это вот тяжкий груз. А когда изнутри идут, то это легко. И вы, фарисеи, Он говорит, вот так извне стараетесь людей нагрузить всеми этими религиозными обязанностями и, как вот Он здесь говорит, перстом не дотрагиваетесь до них. Что это означает? Это означает, что вы человеку внутренне помочь как-то осознать вот эти вот, ну, тот же пост или
что-нибудь, осознать это как своё, то есть принять это изнутри, чтобы это стало для него уже своей ношей, лёгкой, вы ему не помогаете. Вы этой помощи психологической человеку не оказываете. А человеку, да, действительно, человек и по христианским понятиям в жизни должен нести груз, должен нести свой крест даже. Вот так. Но человеку надо помочь нести этот крест. А вы ему в этом не помогаете. А крест-то нести тяжело. А вы вот возлагаете на него этот крест и говорите: "Ну вот, и неси дальше. Так надо". Вот. Знаете, на самом деле, вот это, священники вот в нашей жизни, вот они тоже по этому признаку делятся. Кто-то вот человеку так в приказном порядке: "Так. Вот. Значит. Вот. То делай. То делай. То делай. И всё. И иди. Следующий". А кто-то стремится человеку помочь. Стремится психологически ему помочь. Стремится как-то вот эту тяжкую задачу принятия этого креста именно как своего креста человеку облегчить. И, конечно, только эти люди, настоящие священники, только через них люди приходят к Богу.

И вот дальше эта тема о пророках: "Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши. Сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы". Я ещё раз подчёркиваю, тут часто возникает вопрос: что плохого строить гробницы пророкам? Плохо то, что вот это, опять же, на чисто внешнюю сторону ориентировано. Ну, строите вы гробницы пророкам и считаете, что всё в порядке. А в жизнь свою, так сказать внести то, к чему эти пророки призывали, вы и не думаете. И в этом смысле вы, конечно, похожи на отцов ваших. Пусть вы пророков не убиваете, но точно так же вы обессмысливаете миссию пророка, как ваши отцы обессмысливали её, просто убивая этих пророков.

"Потому и Премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят, да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом. Ей, говорю вам, взыщется от рода сего". Тут сказано: "Премудрость Божия сказала. Сказала". А у Матфея Христос Сам говорит. Это Бог говорит Его устами: "Я посылаю к вам пророков и апостолов". И, вы знаете, вот и, кстати, вот, может быть, вас это смущает. Ну, кровь Авеля - это вы понимаете, это убийство Каином Авеля. А кровь Захарии, может быть, вы думаете, что это Захария - священник, который написал Книгу пророка Захарии? Нет, это другой Захария. О нём описано, написано в Книге Паралипоменон, там, в самом конце. Он действительно, там, с царём, так сказать, поссорился, ну, как это довольно часто бывает, и с ним произошло, ну, примерно то, что произошло в истории России между Иваном Грозным и Филиппом Колычёвым, да, вы знаете, которого он велел задушить. Вот так этот велел, царь велел убить этого Захарию. Это просто священник. Но главное не в этом, а главное в том, что понимать эти слова "от рода сего, от создания мира". То есть, понимаете, это какая-то фундаментальная черта того нашего мира, в котором мы с вами живём, что в нём пророка не слушают и убивают. Ну, Отец Александр Мень - довольно яркий пример. Да? Вот понимаете, оно так было, оно так есть и оно так будет. Доколе? От создания мира до того момента. когда вместо этой земли, на которой мы живём и где убивают пророков, будет Новое Небо, Новая Земля и Новый Иерусалим. И тот Суд, о котором написано в Книге Апокалипсис, Суд над этой нашей, всем миром, в котором мы живём, - это, в частности, очень важный компонент Этого Суда. Это Суд за это отношение к пророкам. Там, в Апокалипсисе, если вы помните, вот эти сто сорок четыре тысячи праведников, которые кровью своею, так сказать, послужили Христу, - это же в первую очередь вот эти пророки. Необязательно кто в Библии что-то написал, а которые по жизни-то такие пророки ходят, и их убивают. Мы, может, даже о них ничего и не слышим. Вот они взывают к Богу о Суде над землёй. Там. То есть, понимаете, здесь такая очень, я бы сказал, такая апокалиптическая нота звучит о том, какую роль играет в нашей жизни и в будущем суде над нашей жизнью вот такое отношение отношение к пророкам. Вот. И ещё раз хочу подчеркнуть: фарисеи здесь просто как фокус, в котором это неправильное отношение к пророкам фокусируется. А вообще это черта просто вот всей нашей жизни такая.

"Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали". Вот. Понимаете? То есть, Он же им говорит до этого, им: "Неразумные!" То есть, что Бог хочет, чтобы людей учили, других людей. Бог хочет, чтобы были такие учителя, как вот эти фарисеи. И вот они взяли на себя эту функцию - учить людей. Действительно, это главная была функция фарисеев. И чему они их учат? Вот этим - отдавать десятину с мяты. А закону? А любви Божией? Нет. Вот. Это... Ну, что вам сказать? Это, как говорится, хуже, чем ошибка. Это преступление. Это духовное преступление. То есть, вы понимаете, вот у нас много таких. Вы знаете, вот люди такие. И пишут они, там, и по телевизору выступают. И так далее. Люди, которые пытаются что-то такое, вот, как бы, вот, своё понимание вот этого духовного мира донести до других, научить чему-то других. А учат такому, что просто святых выноси. Вот. Это преступление, на мой взгляд, просто. Понимаете? И вот Христос, конечно, здесь так об этом им хочет сказать, что вот так делать вид, что у тебя ключ разумения, когда у тебя этого разумения нет, когда ты духов не умеешь различать света и тьмы, вот ты не просто занимаешь чужое место. В данном случае занять чужое место - это преступление. Вы представьте себе: вот хирург человека с острой какой-то болезнью, с заворотом кишок должен оперировать. И вот его, приходит на его место другой человек и говорит: "Так. Я буду оперировать". А он ничего не умеет. Это что? Это преступление. Вот на самом деле духовное поучение - это такая операция над духом человека. Вот. И совершать её тем, кто духов различать не
умеет, - это преступление.

Ну, и итог мы видим с вами: "Когда Он говорил им это, книжники и фарисеи начали сильно приступать к Нему, вынуждая у Него ответы на многое, подыскиваясь под Него и стараясь уловить что-нибудь из уст Его, чтобы обвинить Его". То есть то, что Христос говорил об отношении к пророкам, вот сбылось на Нём Самом. Да. Вместо того, чтобы Его послушать, я же ещё раз подчёркиваю: Он же не проклинает их ничего. Он их хочет научить. И вместо того, чтобы услышать, чему Он хочет научить, они ищут повода убить Его просто-напросто, что в итоге и произошло.

Ну вот, давайте мы на этом с вами закончим.