Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 39.

Мы продолжим с вами чтение одиннадцатой главы Евангелия от Луки. Мы закончили с вами в прошлый раз, ну, это было две недели назад, закончили с вами вот этим знаменитым рассказом о человеке как доме, в который возвращается злой дух, берёт с собой семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там. Когда мы это читали, я вам говорил, что эта притча, она рассказана не сама по себе, а это всё идёт отклик на обвинения в адрес Христа в том, что Он силой вельзевула изгоняет вот бесов. Бесов. Силою вельзевула, князя бесовского. То, что в пятнадцатом стихе одиннадцатой главы. И то, что мы сегодня с вами прочтём, продолжение, вот начиная с двадцать седьмого стиха и дальше, - это, на самом деле, тоже всё отклики на это обвинение вот в том, что Христос силою дьявола изгоняет бесов, а не, а не Перстом Божиим. Как мы, я говорил, когда мы читали в прошлый раз, что вся проблема-то в том, что, оказывается, не так просто различить духов. Оказывается, так легко люди могут принять Духа Божия за духа дьявола, вот как эти вот фарисеи или, там, кто это Ему эти обвинения кидал. И, увы, наоборот. Наоборот тоже. Легко принять дьявольского тёмного духа, который умеет мимикрировать очень искусно под Свет, вот тоже его легко принять за Дух Божий. И, а как? Вот как решить? Как разобраться? Как не спутать тьму со светом? Глазами-то мы это умеем, а вот духовными глазами гораздо хуже умеем. И вот всё, что мы читаем, этой теме посвящено. А то, что мы сегодня прочтём, оно всё, как бы, центрировано вокруг темы знамения. То есть, казалось бы, ну, вот чтобы различить, вот от Бога Человек или от дьявола, пусть Он покажет какое-то знамение, что Он от Бога. Как бы не так. В том-то и дело, что Христос говорит, что вот вам, требующим знамения, никакого знамения не дастся, например, потому, что вы знамений-то понимать не умеете. Вы их требуете, а не понимаете. Перед вами происходит знамение, на ваших глазах, а вы даже не понимаете, что это знамение. А требуете чего-то такого, какого-то такого чуда яркого, знаете, с треском и с пышностью. Чуда, которого, которые чудеса дьявол-то гораздо больше любит вот пускать людям пыль в глаза вот этими своими фейерверками дьявольскими. А
Бог-то так не действует. Бог-то действует тихо всегда. Бог действует изнутри души человеческой, а не вот этими вот какими-то внешними
эффектами, которые - ах! - человек, значит: ну, конечно! Ну, это уже точно может быть только от Бога. Ан нет. Необязательно. Вот эта тема, тема различения духов, и какую роль в этом различении может и должно ли играть знамение - это центральная тема того, что мы сегодня прочтём. Давайте прочтём вот с двадцать седьмого стиха.

"Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его. Когда же народ стал сходиться во множестве, Он начал говорить: род сей лукав, он ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был знамением для Ниневитян, так будет и Сын Человеческий для рода сего. Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона. Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной; и вот, здесь больше Ионы. Никто, зажегши свечу, не ставит её в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет. Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твоё всё светло и не имеет ни одной тёмной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием".

Вот когда мы читаем этот, как и многие другие отрывки из Евангелий, главная проблема не в том, чтобы понять какой-то отдельный кусочек, отдельный вот стих, который говорит Христос. В принципе эти мысли более или менее все уже нам привычны, и, ну, может быть, они кажутся ясными, но в какой-то степени всё-таки они нам ясны; мы уже в них в какой-то мере разобрались. А главная-то проблема в том, как это всё друг с другом соединено. Почему оно так соединено? Почему вдруг после рассказа вот об этих семи духах, которые входят в человека как в дом, и живут там, вдруг почему-то говорится об этой женщине, которая говорит: "Блаженно чрево, носившее Тебя". А потом вдруг говорится об Ионе, знамении для Ниневитян. А потом вдруг говорится об этом светильнике или оке человека, которое светильник для его тела. Вот как это всё связано? Тут главная трудность в том, чтобы это понять. Ну, я постараюсь, насколько это возможно, до вас донести, как, по моим представлениям, это связано друг с другом, и почему Лука вот так это всё строит, так друг за другом это всё выстраивает. Не просто же так. Это ж, не просто он как попало это всё выстраивает. Есть замысел какой-то, естественно, в этом Евангелии. Значит, главная организующая линия - это вот та самая тема, о которой я сказал, я вам сказал, тема различения духов, которая начата вот ещё в пятнадцатом стихе, - обвинения в адрес Христа, что Он изгоняет бесов силою вельзевула, князя бесовского.

Здесь эта тема развивается, отправляясь от понятия знамения. И вот что такое знамение? Понимаете, это слово, которое, вот в греческом языке оно родственно слову "знак", то есть оно что-то обозначает. Оно не просто, вот, само по себе, вот, так сказать, вот, там, я не знаю, там, какое-нибудь, там, чудо какое-нибудь удивительное. А оно, в нём смысл какой-то есть, знак какой-то в нём есть. И знамение - это во всех Евангелиях, это очень важный элемент проповеди Христа, потому что Христос, всё то, что Он делает, - это не просто, скажем, исцеление. Это знамение. То есть это поучение некое. В этом исцелении некий смысл есть, до которого люди ещё должны докопаться, понять. Вот. Сам по Себе Он, Христос, вот такой удивительный пришедший Человек, он Сам по Себе есть Знамение, потому что люди же вот Ему изумляются, они не могут понять: как это? Ну, это вроде Человек, а вроде Он какой-то, ну, как бы мы сегодня сказали, сверхчеловек. Но тогда, конечно, не было ещё таких понятий. Вот. Он Сам Знамение. А особенно знамение важно в Евангелии от Луки. Вы, наверно, помните, что с самого начала этого Евангелия, когда Христос ещё только приносится в Храм, вот к Симеону в этой сцене Сретения, Ему Симеон говорит, что "а вот Этот лежит у Тебя на руках в падение и восстание многих и в знамение пререкаемое". То есть Знамение, некий людям Знак от Бога, Который люди не захотят понять. Спорить будут: "Нет-нет, это никакое не знамение! Ну, подумаешь, ну, что Этот из Назарета? Что Он такое?" Как мы и видим, как оно и всё и происходило. И дальше, когда мы читали Евангелие от Луки, мы видим, что он постоянно акцентирует наше внимание на том, что, скажем, вот эти исцеления, изгнания бесов, которые совершает Христос, - это не просто вот Он как врач пришёл, там, как психотерапевт, изгнал бесов, вылечил человека. Ну, замечательно, конечно. Это очень хорошо, что вылечил человека. Но смысл-то всё-таки не в этом. Смысл в том, что в этом знамение для людей, знак, поучение, смысл
какой-то. Вот. Поэтому именно в Евангелии от Луки, я бы сказал, вот эта тема знамения как очень важного, позитивного элемента проповеди Христа, она очень важна.

Но здесь неожиданно вот в этом отрывке, который мы прочли, мы видим, что Христос говорит о знамениях в отрицательном смысле. Что вот они просят знамения. Да? А что они его просят? Не нужно им никакого знамения. Это они, не того они просят, что надо. Почему? Почему Он так говорит? Потому что, как всё в нашей жизни, вы знаете, всё хорошее можно превратить в плохое. И так же вот это вот знамение, замечательная вещь, фундаментальный элемент проповеди Христа, его можно превратить в дубину, если начать требовать: вот Ты дай знамение, вынь да положь! Понимаете? Ведь мы с вами прекрасно знаем, как в истории, скажем, христианства замечательные какие-то вещи, какие-то вот слова Христа, Его проповедь, они все могли превращаться в злонамеренных руках в дубину. И этой дубиной людей не в переносном смысле, а просто в прямом смысле слова убивали. Убивали их за то, что они, якобы, не так понимают Христа, вот как, как Его надо понимать. И вот здесь тоже в устах этих людей, которые требуют от Него знамения, понятие знамения превращается в такую дубину. А почему? А потому, что они сами, эти люди, которые требуют знамения, они не умеют различать духов и не умеют видеть это знамение там, где оно есть. Сколько перед ними чудес! Да не нужно и чудес никаких. Даже просто послушать Христа - и уже поймёшь, что нет, что вот знамение перед тобою. Помните, как посланные арестовать Его в Храме не арестовали Его, вернулись и говорят: "Ну не могли мы Его арестовать, потому что никогда человек так не говорил". Никакого чуда Он перед ними не совершил. Но просто они из самих Его слов, сами Его слова восприняли вот как такое знамение, что это Бог среди них, что это Бог говорит. А вот эти люди, вроде бы и учёные, вроде бы они такие, я бы сказал, элита в каком-то смысле, Израиля, они вот этого не понимают, не умеют этого увидеть знамения. И поэтому требуют чего-то особенного, какого-то, знаете, фейерверка с треском и грохотом. Это вообще, я должен вам сказать, очень характерно для людей, что мы все этим в какой-то мере грешим. Когда нам показывают истину, реальность, то, что есть, мы говорим: "Не-не-не, это, это, я даже не хочу на это смотреть. Ты мне покажи то, что я хочу видеть". Вот так они. Им Христос показывает эти знамения непрерывно. Они говорят: "Нет-нет, Ты нам покажи то, что мы хотим видеть". Ну, вот пример, который я уже приводил в Евангелии от Иоанна. Христос совершает совершенно явное чудо - знамение умножения хлебов. И что Ему на это говорят на следующий день? "Ну, что это за знамение? Подумаешь, хлеб! Да? Обычный хлеб, который вот у меня жена каждый день печёт. Ты вот манну с небес нам пусти, как вот Моисей, так сказать, пустил. Вот тогда да, тогда мы скажем, что это знамение. А это, это мы не любим, мы не хотим это видеть вообще, что Ты нам показываешь, это умножение хлебов. Нам этого ничего не надо". Вот так же они относятся и здесь к этим, к тем реальным знамениям, которые здесь даёт Христос, и вместо этих реальных знамений хотят видеть выдуманные какие-то картинки, которые они сами себе придумали.

Это вообще очень характерная ошибка, типичная ошибка, почти неизбежная ошибка, что человек вместо Бога Живого, Который, вот именно потому, что Он Живой, Он, очень сложно, с Ним непросто, с Богом Живым. Люди всегда хотят видеть какую-то карикатуру упрощённую: "вот так вот, вот как я себе Бога представляю. Вот я хочу, чтоб, вот такого Бога вы мне дайте, пожалуйста". А дать можно только идола. Только какую-то дьявольскую обманку дать вот такую, как, как я себе рисую эту карикатуру. Потому что Реальный Бог, Он не такой совсем. Он не карикатурный. Знаете, эта вот песня такая замечательная: "Если я тебя придумала, Стань таким, как я хочу!" Вот так вот мы типично очень, значит, к Богу. Но, дорогие мои, так же, как она его не придумала, а он, в этой песне, а он родился, так сказать, от папы и мамы и вырос сам, так и Бог. Не мы Его придумали. Понимаете? Поэтому от Него требовать, чтобы Он стал таким, как я хочу, просто, я бы сказал, опасно, потому что тут же дьявол, так сказать, вот вклинивается в это наше желание и говорит: "Я тебе покажу то, что ты хочешь. Вот, вот тебе, пожалуйста! Вот тебе картинка!" И конечно же, как мы прекрасно понимаем, вместо Бога Живого показывает нам себя, дьявола, вот в таком карикатурном, я бы сказал, виде. Тьму под видом света, как это и говорит здесь дальше Христос в том, что мы прочли.

Обращаю ваше внимание на то, что многое из того, что в этом отрывке сказано, имеет свои аналоги в других частях того же самого Евангелия от Луки. И это означает, что вот то, что Лука нам говорит здесь, можно, как бы, на это взглянуть с одной точки зрения, а можно с другой точки зрения. Вот посмотрите, вот то, что мы прочли с вами только что. Я вам читаю аналог, который есть в восьмой главе Евангелия от Луки. Там... В восьмой главе Евангелия от Луки начинается рассказ с знаменитой притчи о сеятеле, вот как это говорится по-церковнославянски, "изыде сеятель сеяти семена свои". И дальше вот упало семя на такую землю, упало на такую землю. Мы всё это с вами читали уже, разбирали, поэтому я не буду повторяться. И сразу за этой притчей о семени Христос говорит, это пятнадцатый стих восьмой главы: "Кто имеет уши слышать, да слышит! Никто, зажегши свечу, не покрывает её сосудом или не ставит под кровать, а ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Итак, наблюдайте, как вы слушаете, ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь". Вот здесь, в восьмой главе Евангелия от Луки, этот же рассказ, который мы с вами читали только что в одиннадцатой главе о свече, которую, так сказать, ставят не под кровать, а на подсвечник, он имеет понятный смысл, потому что он идёт после рассказа о семени. Вот это падает семя, Слово Божие, на землю, укореняется в душах людей; и эти люди сами становятся вот такими свечами, которые светят, так сказать, всему миру. Или, как говорит об этом же самом Сам Христос в Нагорной проповеди в Евангелии от Матфея, "вы - свет миру". И дальше Он продолжает ту же самую мысль, что никто свет не прячет, так сказать, под колпаком, а ставит его на подсвечник. То есть, здесь это понятно. А, ну, понимаете, если бы Лука хотел вот в одиннадцатой главе тоже в том же самом смысле эту притчу рассказать, как в восьмой главе, то зачем он тогда её повторяет? В том-то и дело, что он в одиннадцатой главе уже эту притчу немножко поворачивает нам другим боком. Я сейчас, когда мы вот до этого дойдём, попытаюсь показать, как оно тут звучит по-другому. И слова этой женщины, которые, вот тут они неожиданны, в одиннадцатой главе, что "блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы Тебя питавшие". Ведь смысл этих слов и реакция на них Христа в том, что важна не вот эта близость по плоти, Кто Его Мать, Христа, по плоти. Понятно, что эта женщина, она, как бы, смотрит на Христа и думает: "О, Господи, какой замечательный Сын! Как счастлива Его Мама!" Очень по-женски. Всё это легко понять. Вот. А Он-то ей говорит, что, а вот не вот эта вот плотская близость, Кто Меня носил в Своём чреве, важна, а важнее вот, кто слушает слово Бога и соблюдает его. Так ведь это же та же самая мысль, которую в восьмой главе сразу после того, вот я вам, только что вам прочёл про вот это: "наблюдайте, как вы слушаете", то же самое рассказывается в девятнадцатом стихе: "И пришли к Нему Матерь и братья Его, и не могли подойти к Нему по причине народа. И дали знать Ему: Мать и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя. Он сказал им в ответ: Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его". Ровно то же самое, вот что, та же идея, вот которую мы здесь прочли вот в этой восьмой главе.

А слова о Ниневитянах, которые, так сказать, на суде осудят, вот, вот этих людей, евреев, галилеян, там, и иудеев, которые Его слушают, потому что они покаялись, а вот эти вот не покаялись? Это, или про вот эту  царицу южную? Это царица Савская, мы её обычно так называем? Так это же всё продолжение той самой мысли, которая была в предыдущей главе у нас, в десятой главе, когда Христос говорит вот в тринадцатом стихе десятой главы: "Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида! Ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они, сидя во вретище и пепле, покаялись. Но и Тиру, и Сидону отраднее будет на суде, нежели вам". Абсолютно та же мысль, тоже вот это сравнение, как будет на суде, и что вот этим языческим городам Тиру и Сидону будет лучше. Так же, как вот тут Он говорит, в одиннадцатой главе, что языческой этой Ниневии тоже будет лучше на суде.

Вот теперь вот эти вот фрагменты, о которых, о которых я сейчас сказал, я хотел бы вам показать, как они укладываются в эту общую линию различения и неразличения духов: где свет, где тьма; где Дух Божий, где дух дьявола. Вот, например, этот фрагмент о женщине, которая так, очень по-женски, естественно реагирует. Да? Ведь вот вы обратите внимание, что это же не зря, это, он здесь об этом пишет, а дальше, в следующих стихах, там, тридцать первом, тридцать втором, где говорится, там: "На суд с людьми рода сего приходит", Он говорит именно, Иисус: "с мужчинами рода сего". Понимаете? И не зря царица эта южная тоже здесь женщина, которая умела узнать, увидеть; которая умела различить духов своими глазами, вот женскими. Пусть по-женски, да, вот, вот, вот сказав такие, такие слова, что "блаженно чрево, носившее Тебя". А мужчины не сумели. То есть, понимаете, она, может быть, вот так, действительно в каком-то смысле наивно, по-женски, так сказать, и Христос в какой-то мере с ней спорит, говоря, что: "Ну, это, конечно хорошо, - чрево, носившее Тебя, но важнее, блаженнее слышащие слово Божие". Но всё-таки Он, Он же её не опровергает; Он говорит о том, что она тоже по-своему права. Она, по крайней мере, она правее, чем эти мужчины, которые слушали Его, слушали и так ничего и не поняли. А эта женщина, вот так, пусть
по-своему, всё-таки что-то поняла.

И вот эта притча о свече и светильнике, которой кончается этот отрывок, она показывает, что можно видеть тьму как свет, и можно видеть свет как тьму. И вот когда Христу говорят о том, что Он изгоняет бесов силою бесовского князя, - вот это вот типичный пример, когда люди видят свет как тьму. Понимаете? И вот это требование знамения - это что? Это слепые требуют показать им то, что они способны увидеть. То есть, знаете, они вот, так сказать, вот, как бы, люди с закрытыми, нарочито закрытыми глазами требуют, я не знаю, там, пустить им в глаза какое-нибудь там ультрафиолетовое излучение, чтобы оно сквозь эти их закрытые веки
всё-таки пробилось. Да? Вот Ты нам покажи такое знамение, чтоб даже мы вот, не верующие ни во что, вот мы, чтоб мы всё-таки поверили. Вот чего они требуют. То есть, слепые просят, чтобы им показали. Но дело-то в том, что то, что они могут увидеть таким образом, те знамения, которые они могут увидеть, которые им, кстати, показывали и до этого, и после; многие лжепророки им показывали такие знамения. Об этом даже вот и говорится и в Библии, и вот, скажем, у Иосифа Флавия в Иудейских древностях приводятся несколько примеров. Вот все эти лжепророки им показывали такие знамения, которые они хотели увидеть. Тьму под видом Света. Тьму, которая выглядела, да, для этих людей с неправильными глазами, тьму, которая выглядела как свет. И вот хотел бы сконцентрироваться на этой картине, которая вот в тридцать четвёртом стихе: "Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?" Вот давайте с вами вдумаемся: почему, собственно, вот эти люди, которые, так сказать, вот, у которых перед глазами совершаются Христовы знамения, эти знамения не видят, а требуют
каких-то других знамений? Что, что в них за механизм действует? Ответ очень простой, на мой взгляд: в них действует дьявол. Они ослеплены дьяволом. Естественно, что это главная, наверно, задача дьявола: сделать так, чтобы проповедь Христа не услышали, а если бы услышали, то поняли бы её не так. Поняли бы её как какую-то ложную проповедь, как какой-то соблазн для людей. То есть, дьявол вторгается не в само то, что, вот, слышание проповеди Христа, - люди слышат те слова, которые Христос говорит, - а в интерпретацию. Понимаете, ведь мы, всё, что мы с вами видим, слышим, даже вот сейчас читаем, - это же всё не просто как мы какими-то органами восприятия воспринимаем. Это проходит через так называемую сознательную рефлексию. То есть мы к этому применяем какую-то систему отсчёта, которая нам подсказывает: а вот эти слова, эти слова - их надо воспринимать как действительно что-то такое важное, истинное, к чему надо прислушаться, или мы, наоборот, должны отнестись к этим словам с подозрением и выискивать в них всякие, так сказать, такие вот червоточинки? Понимаете, на самом деле в жизни нужно и то, и другое, потому что вот так же, как, конечно, вот мы читаем с вами Библию, которую уже, мы её принимаем вот так, как, в позитивном ключе. Но ведь, вы знаете, сколько есть всякого рода литературы сомнительной, которая продаётся и даже, там, в церковных ларьках и так далее, и везде, к которой вот именно так надо относиться - с большим подозрением, то есть, читать её, что называется, с лупой, с микроскопом. Потому что там мы, увы, видим, как вот под этим видом таких всех благих слов, тех же самых, которые, может быть, даже в Евангелии, на самом деле это дьявольский дух говорит, проникает. Тьма, которая прикрывается словами света. То есть, нужно и это, и это. Вот эта рефлексия, эта, эта, как бы, оценка того, что мы слышим, исходя из вот каких-то критериев, она обязательно нужна. И она происходит. Мы с вами всё, на самом деле, вот сейчас вы, когда сидите и слушаете вот то, что я вам читаю и говорю, конечно же, вы это оцениваете, вот, исходя из каких-то критериев, а не просто принимаете, так сказать, как говорится, на сто процентов на веру. И так и надо. Но дело в том, что вот в эту нашу именно критериальную рефлексивную часть вторгается дьявол и заставляет вот эти вот замечательные слова Христа, да, которые нормальному человеку, они просто как маслом по сердцу, воспринимать их вот так, с отталкиванием: "Ну, это ерунда! Ну, это бред!" Вот как очень многие замечательные слова Христа о том, что тебя ударят в левую щёку, а ты подставь правую, - понимаете, это же слова Царства Небесного! Вообще на нашей земле такое когда видано? Многие это воспринимают вот так, с отталкиванием: "Не, ну, это бред! Это всё ерунда! Это нам морочат голову!" Понимаете? А почему они так это воспринимают? А потому что вот эта червоточинка именно не в том, что они слышат, а в критериях, которыми они это оценивают. И я должен вам сказать, что большая часть из нас имеет тенденцию вот в этом плане критериев, которыми мы оцениваем, делать всё наоборот, путать, а именно не использовать ни Евангелие, Библию как критерий для оценки того, что нам представляет жизнь. Понимаете? Как критерий того, что добро, что зло, как, что надо делать, а что не надо. А наоборот, к сожалению, мы очень часто все ошибаемся, используя наш жизненный опыт для оценки Евангелия. Вот читая вот то же самое, слова Христа о том, чтобы подставить, там, левую щёку, мы говорим: "Не-не-не, ну, так в жизни не бывает! Да и потом, ну что я, жизни не знаю? Подставишь левую щёку - тебе, значит, ещё надают и по правой, и по левой". Вот. Вот мы эту ошибку, что мы свой жизненный опыт используем в качестве критерия для оценки Библии, мы очень часто совершаем. И здесь вот эти слова Христа об, о светильнике тела, который может светить светом, а может светить тьмой, - вот это как раз об этом: наши критерии того, что есть добро, а что есть зло.

Другая тема, вот, вокруг которой очень много дискуссий. Это о том, например, проповедует ли Христос, скажем так, вооружённое, насильственное распространение Христианства. Некоторые люди вот считают, там есть такие места, они находят в Евангелиях то, что, естественно, они и хотят найти, - слова Христа о том, что вот, а теперь, значит, ты, кто имеет, там одежду или чего-то, продай это и купи, и купи меч, - вот они воспринимают как призыв к вооружённой борьбе. Другие люди читают, естественно, Евангелие это совсем по-другому и воспринимают слова, те же самые слова Христа, воспринимают их как, наоборот, как призыв к борьбе исключительно духовной, а ни в коем случае не физической, не насильственной. И вот вам пример того, как одни и те же слова Христа в зависимости от того, что, что мы своё, какие свои мы критерии привносим, они звучат совершенно по-другому. И мы с вами же это всё прекрасно понимаем, что человек такого агрессивного склада, агрессивного темперамента, который всю свою жизнь воюет и любит воевать с другими людьми, он, конечно, и в Евангелии найдёт себе, так сказать, вот, вот что-то в этом роде. Да? А человек, настроенный мирно, он, конечно же, в Евангелии найдёт ровно и обратное. Вот. Вот это о различении духов и о том, какое отношение имеет этот рассказ о свече и светильнике тела есть око к проблеме различения духов. И вот ещё раз обращаю ваше внимание на то, что дьявол вторгается глубоко вот в этот наш психологический механизм, так что мы сами часто даже не понимаем, что мы принимаем свет за тьму. Вот как говорит здесь Христос в тридцать пятом стихе: "Итак смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?" Дорогие мои, ну, Он же только что, Сам Христос, говорит, что, а чем смотреть, если у тебя око испорчено? Чем тогда я увижу, что свет во мне не есть ли тьма? Понимаете, это очень серьёзная проблема. Проблема различения духов, она вся в этом и состоит, что мы принимаем свет за тьму и в полной уверенности, что мы видим всё как оно есть. Принимаем тьму за свет и тоже в полной уверенности, что вот это перед нами всё так и есть. Проблема различения духов, к сожалению, она вот так, на поверхности, какой-то лакмусовой бумажкой не решается. Она решается только долгой работой над глубиной своей души; вот именно той глубиной, в которой дьявол эту свою обманку и подмену совершает. Вот там мы, работая над своей душой, можем излечить вот, вот эту нашу исходящую от дьявола тягу к принятию света за тьму и наоборот.

И когда Христос говорит, что "если око твоё будет чисто", вот здесь сказано "чисто". На самом деле в греческом тексте сказано "око твоё будет просто". Почему Он так говорит? Почему "просто"? Вот именно потому, что когда мы начинаем, вот как эти вот фарисеи, которые слышали Христа и вместо того, чтобы просто принять, как простые люди, вот Его слова к себе в сердце, они начали их вот так, знаете, как под микроскопом, рассматривать: "Так, а тут вот? А нет ли тут какой-то ошибки? А нет ли тут какой-то ереси, как мы бы сегодня сказали?" И всё, и вот эта вот, вот эта вот непрямота, непростота того духовного глаза, которыми они смотрели на Христа, она вот и привела к тому, что они стали принимать свет за тьму.

Ну вот, давайте мы теперь по отдельным стихам пройдёмся, тоже помня о том, что всё это есть развитие темы различения духов.

О женщине, которая сказала. "Одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!" Здесь сказано Лукой: "когда же Он говорил это". Эти слова не случайны. Понимаете, ведь он же, я вам это много раз говорил, ставит события не так, как они происходили по времени, а так, как ему надо, исходя, вот, из его драматургии, исходя из его изложения. А здесь он именно хочет нам подчеркнуть: вот действительно, Христос говорит это, вот об этой теме, о теме, изгоняет Он бесов силою Божией или силою веельзевула, - и какая-то женщина спонтанно именно в этот момент; вот это важно: спонтанно, естественно реагирует на Его слова, вот говоря: "Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!" То есть, понимаете, эта женщина - это пример чистого глаза. Глаза, не, не, не, не, не, как вам сказать, глаза, не замутнённого вот этими всеми, так сказать, ненужными в данном случае размышлениями, рефлексиями и сомнениями.

И ещё. Обратите внимание, как она говорит: "Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его". Когда мы с вами слышим это слово "блаженен", которое по-гречески "макариос", мы, естественно, вспоминаем самое главное место, где об этих блаженствах говорится. Это в нагорной проповеди Христа. Она, собственно, и начинается с этих слов "Блаженны нищие духом". Но вы посмотрите, как там говорит Христос: "Блаженны нищие духом. Блаженны плачущие. Блаженны кроткие. Блаженны миротворцы". Очень такой, высокодуховный такой вот текст. А что говорит эта женщина? Совершенно говорит в другом стиле. Просто. Как будто другой музыкальный инструмент зазвучал: "Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!" То есть она к этим мужским блаженствам, которые в Нагорной проповеди у Христа, добавляет вот такое блаженство, понимаемое по-женски, женское дополнение. Понимаете? И вот это нам всегда важно очень помнить, потому что вся культура того времени - это мужская культура. А Христианство - это не есть некая такая мужская религия, а есть именно что религия для всех, религия, в которой мужское и женское начало сочетаются на совершенно равных правах.

Христос говорит ей: "Блаженны слышавшие, слышащие слово Божие и соблюдающие его". Причём здесь не переведено, в русском переводе синодальном, то, что переведено в переводе церковнославянском. Там сказано так: "А Он сказал: темже блаженны слышащие слово Божие". Что такое это "темже"? В греческом тексте здесь стоит слово "менунге", которое можно прочитать и как согласие, и можно прочитать как возражение. То есть, как же, Он соглашается с ней или возражает ей? Вот я это греческое слово перевёл бы так, что Христос говорит: "Так-то оно так, но блаженнее слышащие слово Божие и соблюдающие его". То есть, понимаете, Он её не опровергает, Он с ней в какой-то мере соглашается, с её женским таким взглядом на блаженство, но говорит о том, вот Он её, как бы, корректирует, что вот этот взгляд, он чреват ограниченностью, чреват тем, что на первое место ставится вот такая плотская близость к Христу. А действительно, как мы в восьмой главе читали, когда Христос говорит: "Кто Матерь Моя и братья Мои?" - для Него это очень важно - показать, что близость к Христу, она вообще не имеет плотской природы. Она имеет природу духовную. Если так можно выразиться, блаженство, которое в устах этой женщины выглядит как блаженство по плоти. "Нет, - Христос хочет сказать, - блаженство - это блаженство именно не по плоти".

Ну, и я должен вам сказать, что вот этот отрывок, который мы с вами читаем, он используется в хвост и в гриву или используется различными протестантскими вероисповеданиями, которые борются с поклонением Богородице. Они называют это мариолатрией, то есть такое вот, такое, поклонение в таком уничижительном смысле, как какому-то идолу, поклонение Богородице, и используют этот отрывок, чтобы сказать, что, ну, вот Христос, Он же, так сказать, совершенно как раз возражал против, против того, что, чтобы, чтобы придавали уж такое слишком большое значение Его плотской близости к Его Матери". Так я хочу сказать, что мне кажется, те, кто вот таким образом толкует этот отрывок, протестантские богословы, они несколько, как говорится, мимо цели стреляют, потому что Христос же, вот христиане, которые почитают Богородицу, вот у нас иконы, там, в Храмах, Богородицы, и так далее, и так далее, мы же Её не потому почитаем, что Она по плоти Мать Христа. Понимаете? Мы не потому Её почитаем, что Она носила в Своём чреве Христа и кормила Его, так сказать, Своими грудями. Правда ведь? Не поэтому же? А по гораздо более глубоким причинам. По причине того, что Она явилась тем Сосудом Избранным Божиим, через Который Бог совершил этот Свой тысячелетний Замысел. То есть, вот, вот какой масштаб, если так можно выразиться, Этой Женщины. Понимаете? Вот. То есть, те, кто этот отрывок вот таким образом, как бы, пытаются использовать для борьбы с поклонением Богородице, они, мне кажется, немножко, так сказать, стреляют в ими самими придуманную цель.

Дальше идёт речь о знамении Ионы пророка. "Когда же народ стал сходиться во множестве, Он начал говорить: род сей лукав, он ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка". Вы обратите внимание, что эти слова о знамении, - это продолжение того, что сказано в шестнадцатом стихе: "А другие, искушая, требовали от Него знамения с неба". Так почему, собственно, Лука шестнадцатый стих поставил так далеко впереди, вдруг бросил эту тему о знамении и вдруг её только в этом месте, он её опять подхватывает? Зачем он так делает? Я думаю, он хочет показать, что требование знамения с неба - это есть следствие того самого неумения различать вельзевула, действие вельзевула, князя бесовского, и действие Пальца Божия, Перста Божия, о котором вот в пятнадцатом стихе говорится непосредственно перед этими словами о знамении с неба. И он, Христос, говорит про этот народ, род, который ищет знамения, что "род сей лукав". То есть, понимаете, требование знамения - это следствие лукавства. А ведь лукавство в Евангелии - это не просто, что, вот, человек какой-то такой неоткровенный, хитрый, коварный. Нет. Дьявол называется лукавым. Как вот мы с вами только что вот читали Молитву Господню. Мы же как говорим? "Избави нас от лукавого". Действительно, это слово "панерос" систематически используется в Евангелии для обозначения дьявола. То есть, род этот, он не просто вот такой хитрый, непрямой, непростой, а он дьяволом одержим. И отсюда, оттого, что этот народ одержим дьяволом, этот народ имеет, я бы сказал, такую наркотическую тягу к самообману; к тому, чтобы знамения, которые перед ним, не видеть, закрывать на них глаза; а к тому, чтобы, вот, какие-то придуманные сами себе вот знамения, "вот такое знамение мы хотели бы видеть", - чтобы на это, этого вот он требует. Знаете, это вообще довольно типично для человека - замыкание вот на таких своих
идеях-фикс, когда человек уже кроме этой идеи-фикс ничего не видит, и никаких фактов, ничего, что как-то против этой идеи идёт, человек просто не слышит. Знаете, ну, вот, как вот, возьмите, например, современных сталинистов. Да? Вот с ними когда разговаривают, мы это по телевидению довольно часто видим, ну, видно, - что, ну, что им ни говори, у них, как говорится, уже ответ на всё готов, и никогда они и не услышат того, что им говорится. Вот здесь Он о роде сём лукавом, Он говорит именно так. Вот
из-за вот этой одержимости дьяволом этот род, род закрыл свои уши и глаза всему тому, что Бог хочет ему сказать, и только, если можно так выразиться, открыл свои уши и глаза только вот для этих всех ложных знамений, которые только дьявол ему может подкинуть.

Вот я сейчас как раз скажу об Ионе.

"Знамение не дастся роду сему, вот этому лукавому роду, кроме знамения Ионы пророка". Судя по всему, вот в собственных словах Христа есть только вот эта ссылка на Иону, а дальнейшее разъяснение, а в каком смысле, Иона, вот Христос такое же знамение, как Иона пророк, - это, скорее всего, уже, как бы, комментарии, объяснения самих евангелистов. Мы делаем этот вывод из того, что Лука это объясняет по-своему, а Матфей, например, объясняет по-своему. Матфей ссылается на то, что, вот, как Христос был во, как Иона был во чреве Христа три дня, так Христос будет, значит, будет три дня во чреве земли. То есть, каждый эти слова Христа из евангелистов понимает по-своему, объясняет по-своему. Но вот то, что Христос эту ссылку дал на Иону, - это, конечно, несомненно.

И вот в следующем стихе объяснение по Луке. "Ибо как Иона был знамением для Ниневитян, так будет и Сын Человеческий для рода сего". Давайте вспомним, в каком смысле был Иона знамением для Ниневитян.
Я вам коротко изложу содержание Книги Ионы, потому что, может быть, кто-то это, этого и не помнит. Господь послал Иону проповедовать в Ниневию, что если Ниневитяне не покаются в своих грехах, то Господь их город уничтожит, ну. примерно так, как Он уничтожил Содом и Гоморру. Иона почему-то не хочет идти с этой миссией туда, причём даже не очень объяснено, почему. Вот, вот не хочу - и всё. То ли он, видимо считает, что его там не услышат. Но Господь, там, через, там, через чрево кита, я уже не буду всю эту историю рассказывать, всё-таки заставляет его прийти в Ниневию и там эту свою проповедь вести. И - о, чудо! - его проповедь в Ниневии услышали, хотя он сам этого не ожидал, и покаялись они там, люди, сидя во вретище и пепле, как там сказано. Ну, это, конечно, не исторический факт, это такой вот, как бы, художественный рассказ, эта Книга Ионы. Они покаялись, значит, - и? Что получилось в итоге? Иона сидит за стеной этого города и ждёт, когда Господь пошлёт на этот город огонь и, там, пепел, как на Содом и Гоморру, и уничтожит, потому что, ну, Иона же это обещал. Он же им это пророчествовал. А Господь не посылает. И Иона обижается на Бога, что Бог его выставил в глазах этих Ниневитян обманщиком, лжецом. Он им проповедовал-проповедовал, а вот там ничего. Никакого там Содома и Гоморры и серы и пепла нет.

Так вот я что хочу сказать. Что, что такое вот это вот, что произошло в Книге Ионы? Пророчество, знамение в стиле Ионы в материальном смысле, что Бог этот город сожжёт, не сбылось. Такого знамения не произошло. Что же, это значит, что знамение вообще не случилось? Что Иона всё обманывал? Нет, знамение случилось. Но случилось это знамение не в материальной плоскости, а в духовной. Случилось чудо в душах людей. Люди покаялись. Вот. Там это знамение произошло. И обратите внимание, что это знамение по Книге Ионы - это знамение спасения, это знамение предвосхищения вот в спасении этой Ниневии спасения всего человечества Христом. И вот в этом смысле Христос, конечно, и хочет им сказать тоже, что "вы от Меня ждёте вот какого-то материального такого вот знамения, как сам Иона даже ждал, что вот сейчас Ниневию сожжёт. Не будет вам такого материального чуда. Но будет вам чудо Духа, чудо, произошедшее в душах людей, и это чудо будет не чудом уничтожения, а чудом спасения". Вот. Вот в этом смысле и я так читаю эту строку про Иону как знамение для Ниневитян.

И дальше продолжается аналогичное сравнение про царицу Савскую: "Царица Южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона". Вот это, просто я вам хочу прочесть этот фрагмент из Третьей Книги Царств, из десятой главы для того, чтобы, он короткий, для того, чтобы вы просто послушали, какими словами она говорит, так сказать, эта, эта царица Савская, о Соломоне, потому что когда Христос это говорит, они же все знают всё это близко к тексту. Вот: "Царица Савская, услышав о славе Соломона во Имя Господа, пришла испытать его загадками. И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством. Верблюды навьючены были благовониями, и великим множеством золота, и драгоценными камнями. И пришла к Соломону и беседовала с ним обо всём, что было у неё на сердце. И объяснил ей Соломон все слова его, её; и не было ничего незнакомого царю, чего бы он не изъяснил ей. И увидела царица Савская всю мудрость Соломона, и дом, который он построил, и пищу за столом его, и жилища рабов его, и стройность слуг его, и одежду их, и виночерпиев его, и всесожжения его, которые он приносил в Храме Господнем. И не могла она более удержаться". Вот обратите внимание на эти слова. Совершенно как эта женщина, которая говорит: "Блаженно чрево, которое Тебя носило". Она настолько чётко видит, что перед ней, вот этими своими ясными глазами, что, может быть, и хотела бы удержаться, потому что, ну, она царица, ей полагается какое-то собственное достоинство блюсти, но не может удержаться и сказала царю: "верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей; но я не верила словам, доколе не пришла, и не увидели глаза мои: и вот, мне и в половину не сказано; мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала. Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою! Да будет благословен Господь Бог твой, Который благоволил посадить тебя на престол Израилев! Господь, по вечной любви Своей к Израилю, поставил тебя царём творить суд и правду". Обратите внимание на эти слова "блаженны", которые тоже перекликаются со словами этой женщины. Вот когда Христос цитирует этот отрывок, Он, конечно, у Него в голове и у слушателей Его в голове звучат вот эти слова царицы Савской.

Но обратите внимание, что, здесь сказано, что она восстанет на суд с людьми рода сего, то есть вот с этими вот евреями, которые не слушают Христа. На какой суд она восстанет? Сказано даже так: "не восстанет на суд, а восстанет на суде". На каком суде? Я думаю, что это, конечно же, на Страшном Суде. На Страшном Суде, когда вот, когда вот будет определяться, и когда вот там грех против Духа Святого, о котором говорит Христос, что вот можно грешить против Сына Человеческого, можно грешить против Бога Отца, но кто будет грешить против Духа Святого, тому не простится ни здесь, ни в жизни вечной. Вот она восстанет с ними, потому что она Этого Духа Святого увидела и признала в Соломоне, а они во Христе вот этот Дух Святой не захотели увидеть. То есть она для них как мерка, как такая, критерий, как мерило, эта царица Савская, выступит на Страшном Суде. И, между прочим, здесь сказано: "с людьми рода сего", а в тексте-то греческом "с мужчинами рода сего". Женщина встанет на суд с мужчинами и окажется правее мужчин, потому что она умела увидеть Духа, умела различить свет и тьму, а они не сумели.

Здесь слова вот эти: "Здесь больше Соломона". Странно - "больше". Это средний род. А почему не сказать: "Здесь Тот Кто больше Соломона? Мужчина?" В том-то и дело, что подчёркивается, что здесь, перед ними, Христос, во Христе не просто что-то, сравнимое с Соломоном, человек как Соломон, а что-то иноприродное, другого вообще масштаба, чем Соломон. И действительно это так, потому что мы с вами часто об этом говорим вот здесь, обычно по вторникам читаем Послания апостола Павла, который везде подчёркивает, что Христос, Который ходил по земле и Которого все видели люди, - это ещё не весь Христос. Вот весь Христос - это Христос вселенского масштаба, нечто такое, что, так сказать, просто, что из Себя представляет Некий Дух всей Вселенной. Если всю Вселенную воспринимать как тело, то Христос - это вот её Дух.

Дальше продолжается вот эта тема о суде в тридцать втором стихе: "Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, потому что они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь больше Ионы". Здесь, между прочим, в греческом тексте сказано: "Они покаялись в проповедь Иониной". Очень странно это и по-русски звучит, правда, - "покаяться в проповедь", и по-гречески странно. Что это означает? Что проповедь Ионина - это, как бы, какая-то дверь, в которую можно войти. И вот они в неё вошли. И точно так же, между прочим, Христос Сам о Себе говорил. Тоже, как бы, такая параллель между Ним и Ионой. Он говорил: "Я - дверь овцам. В Меня можно войти. В Меня, или, там, можно сказать: через Меня в Царство Небесное".

И дальше начинается вот этот фрагмент о свече, о свете и тьме: "Никто, зажегши свечу, не ставит её в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет". Значит, эта цитата из Нагорной проповеди, которая, вот как я вам говорил, в восьмой главе Евангелия от Луки тоже повторяется. И она, в Нагорной проповеди в роли вот этой свечи выступают слова, которые зажигают людей, и эти люди сами становятся свечами, которые светят другим людям. То есть, там эти свечи как люди. Здесь, в этом отрывке, немножко по-другому поворачивается эта же самая цитата. Её Лука использует, как бы, немножко в другой функции. Он хочет сказать, что никто, зажегши свет, не тушит его. И это вот у него здесь связано с темой различения света и тьмы, различения духов, что люди, которые имеют перед собой вот этот вот горящий свет, его не видят, его подвергают сомнению и называют его тьмой, - это люди, которые, ну, как бы, вот, в душах своих этот свет тушат, просто не узнав его. Это то же самое, что его потушить, этот свет, который хочет войти в их души, чтобы, вот, как здесь сказано, "чтобы входящие видели свет".

"Светильник тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и всё тело твоё будет темно". Значит, здесь что имеется в виду под оком? Око духовное, орган восприятия духа. И вот свет, который входит в человека через это духовное око, он освещает душу человека. Понимаете? Духовное око освещает душу человека. То, что здесь говорится о теле, - это просто потому, что в такой классической модели человека человек делится на три части - дух, душа и тело. И вот здесь поэтому, в этом сравнении что душа для тела, то дух для души. Как входящее в душу человека освещает его тело, так входящее в дух человека освещает его душу. Здесь сказано про это око, что оно будет чисто. Ещё раз хочу вам подчеркнуть, что по-гречески сказано, что это око простое. А сказано, что если "око твоё будет худо, то и тело твоё будет темно". По-гречески сказано, что "если око твоё будет не худо, а лукаво". Ровно то же самое слово "панерос", которое употребляется применительно к дьяволу. То есть, понимаете, какое здесь ставится такое, я бы сказал, довольно трудное требование нам? Чтобы наши эти духовные очи были просты, прозрачны для духовного света; чтобы из них было удалено, устранено всё вот то коварство, всё то лукавство, которыми дьявол хочет этот входящий в наши духовные очи свет как-то вот так
перевернуть, извратить и тем самым превратить вот этот свет в тьму. Это вот работа дьявола - превращать свет в тьму, так что свет, который нам
по-прежнему кажется светом, он на самом деле уже является отравленным, тьмой. Вы знаете прекрасно, что любое лекарство можно превратить в отраву. Вот, вот так дьявол. Он, извращая этот входящий в наши души свет, превращает его в отраву для души.

"Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?" Ну, вот я ещё хочу вам подчеркнуть, что, а чем смотреть, если у тебя око испорчено, если око вот такое лукавое? В том-то и дело, в этом-то вся сложность проблемы. В том, что, понимаете, вот я сравнил бы это с проблемой излечения алкоголика или наркомана. Тот вот, кому это не посчастливилось - иметь дело с алкоголиками, все знают, что алкоголик, он теоретически понимает, что он алкоголик. Он теоретически может быть, да, и хотел бы даже вылечиться. Но как только ты вот прикасаешься к этой чувствительной точке в его душе, то, ну, давай, ну вот, давай, что-нибудь делай, - тут же, тут же отталкивание и полное закрытие. Всё, тебя перестают слышать. Тебя слышат до этого момента. Почему так? Это дьявол, увы, именно так, дьявол, сидящий в душе этого больного человека, защищается от правды, защищается от света. И вот поэтому, когда мы говорим это: "Свет, который в тебе, не есть ли тьма?" - это вот так же трудно, если, увы, к сожалению, свет этот наш, он испорчен тьмой, вот так же трудно это нам - опять как-то впустить в себя этот свет, так же трудно, как алкоголику услышать слова о том, что надо лечиться, потому что тьма, которая в нас, сопротивляется этому свету. Вот.

Но верно и обратное. Христос ведь говорил, мы с вами читали об этом, что "когда сильный", вот в этой главе, "когда сильный с оружием охраняет свой дом, тогда в безопасности его имение". Вот так дьявол, сильный, охраняет свой дом, если он уже поселился в душе человека. Но так и Бог, Сильный, охраняет Свой дом от посягательства дьявола, когда поселился в душе человека Бог. Поэтому, понимаете, вот, вот так же, как вам сказать, так же, как вам, наверно, понятно: чтобы не спиться, не спиться, надо, как говорится, смотреть, что ты пьёшь и сколько ты пьёшь. Чтобы, так сказать, там, не стать, наркоманом, тоже, там, важно, как говорится, смотреть что ты там вводишь в себя. А вот точно так же нам в жизни, чтобы не попасть в эту очень трудную ситуацию, когда свет, который в нас, тьма, важно следить постоянно за тем, что мы в себя впускаем. Не впускаем ли мы в себя духовную отраву под видом света.

Ну, и наконец, последний вот этот стих тридцать шестой: "Если же тело твоё всё светло и не имеет ни одной тёмной части, то будет светло всё так, как если бы светильник освещал тебя сиянием". Причём здесь сказано ещё слабо, потому что по-гречески вместо этого "сияние" употреблено слово "остратэ", "молния". Молния. А в Библии, между прочим, молния - это Божественный атрибут. То есть мы, когда вот представляем себе это тело, всё светлое, не имеющее никакой тёмной части, и освещённое молнией как будто бы изнутри, то я уже себе представляю не просто тело вот какого-то конкретного человека в этой нашей жизни, а я себе представляю то, когда мы станем, я надеюсь, станем членами Тела Христова, вот этого Тела Вселенского Христа, о котором говорит апостол Павел в своих посланиях, о котором говорится в Апокалипсисе. Вот это Вселенское Тело Христово, Оно всё будет сиять светом, как будто молния в Нём постоянно будет бить. И мы тоже, если мы умеем, сумеем очистить свою часть этого Тела, то вот и мы будем достойной частью этого Тела, которое этим божественным молниеносным светом Всё будет пронизано, проникнуто. Всё.