Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 35.

В прошлый раз мы с вами прочли начало десятой главы Евангелия от Луки - Историю послания семидесяти учеников. И завершается этот отрывок, который мы прочли с вами в прошлый раз, такими, я бы сказал, очень напряжёнными и горькими, конечно, словами: "Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида!" и так далее. И вот тот отрывок, который мы сейчас с вами прочтём, начиная с семнадцатого стиха, это, ну, его можно так условно назвать Возвращение семидесяти учеников, он совершенно выдержан в другом, радостном, победном тоне. И, конечно, вот на этом контрасте между тем, что было до этого, там, "Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида!" и тем, что мы прочтём сейчас, - это, конечно, такой, как бы, элемент драматургического замысла Луки - соединить эти две вещи.

Итак, читаем с семнадцатого стиха.

"Семьдесят возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о Имени Твоём! Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам; однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах. В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Эй, Отче! Ибо таково было Твоё благоволение. И, обратившись к ученикам, сказал: всё предано Мне Отцом Моим; и Кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и Кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына и кому Сын хочет открыть. И, обратившись к ученикам, сказал им особо: блаженны очи, видящие то, что вы видите! ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышали, и не слышали".

Вот на этом давайте мы с вами сегодня остановимся. Это такой связный кусок, маленький, но, как вы видите, очень насыщенный и содержанием, и эмоцией.

Вот мы с вами, когда читали про послание двенадцати учеников в предыдущей, девятой главе, то, хотя эти двенадцать учеников, это вроде они более близкие Иисусу, мы всех их знаем по именам, в отличие от этих семидесяти, из которых мы никого не знаем по именам. Но вот когда он пишет о том, как вернулись эти двенадцать учеников в предыдущей, девятой главе, то там такой, как бы, тон спокойный. Вот посмотрите десятый стих девятой главы: "Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали, и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место близ города называемого Вифсаидою". Никакой, как вы видите, вот такой победной ноты, которая есть в том отрывке, который мы сейчас прочли, такой радостной ноты там нет. Почему это?

Дело в том, что вот это послание семидесяти по тексту, это послание несколько отличается от послания двенадцати, о чём мы с вами говорили в прошлый раз. Сейчас Он их посылает перед Собой на своём пути в Иерусалим, на Своём пути на Крест. И вот эта радость - это, как бы, поучение для нас, что путь в Иерусалим Христа - это не только путь трагический, путь на смерть, на Крест, но это одновременно и путь к победе. И мне кажется, это вот просто замысел Луки в том, чтобы вот с самого начала, - а он десять глав нам рассказывает об этом пути Иисуса в Иерусалим, вот с этой десятой главы и дальше, - вот чтобы всё это мы воспринимали как путь не просто на Крест, а как путь к победе.

Здесь, в отрывке, о котором мы с вами прочли, есть редкое для, в устах Христа прямое упоминание дьявола. Вот этот восемнадцатый стих: "Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию". И до этого про бесов, и дальше, вот в девятнадцатом стихе про силу вражию, в двадцатом стихе - "что духи вам повинуются".

Вот я сказал бы так, что здесь Лука нам, приводя эти слова Христа, как бы на секундочку отдёргивает завесу, за которой совершается другое действие, чем на самой сцене. Вы понимаете, вот всё то, что описывается в Евангелиях, и вообще в Библии, и вообще даже просто всё, что происходит в жизни, оно совершается, как бы, в двух плоскостях. Одна плоскость - это плоскость видимая. Это и судьбы человека отдельного, это и история человечества, это и, в конце концов, те факты из жизни Христа, которые мы вот читаем в Евангелии, - это видимая сторона.

А за ней есть сторона невидимая, то, что совершается, если так можно выразиться, в духовном мире, который мы, конечно, обычными нашими глазами видеть не можем. А в этом духовном мире совершается постоянная  борьба света и тьмы, Бога и дьявола. Борьба в первую очередь за тварь. И из тварей в первую очередь за души человеческие. Кто будет владыкой над вот этой тварью и в первую очередь над человеком, - Бог или дьявол.

И вот Лука вот так, как бы, на секундочку нам отдёргивает вот этот  занавес, за которым происходит второе действие этой пьесы. Знаете, вот как говорят: "Есть слово - история". Вы понимаете, что это значит.

А есть такой термин - метаистория. Метаистория - это то, вот что происходит в не видимом нами мире, что стоит за историческими событиями, там, войнами, переселениями народов и так далее, и так далее.

Про эту метаисторию народа Израиля, например, очень много написано в Ветхом Завете, потому что вся история народа Израиля там понимается не просто как набор каких-то событий, а как разворачивание некого Замысла Божьего, который вот в этом невидимом мире задуман, и существует, и там он, так сказать, неотменим. А в этом мире он вот только совершается.

И вот эта метаистория, там, вот, стоящая, в данном случае, за тем, что нам рассказывает Евангелие, - это борьба тьмы и света; это, я бы сказал, такой фундаментальный архетип вообще того, что происходит и в жизни отдельного человека, и в истории человечества, и что происходит в Евангелии, - борьба тьма и, тьмы и света.

Лучше всего, пожалуй, вся, весь накал, вся, весь трагизм этой борьбы отражён в Апокалипсисе. Мы, конечно, там, вот это вот, встречаем, пожалуй, наибольшую поляризацию тьмы и света. И там, в Апокалипсисе, вообще, он весь, как бы, нам показывает, что происходит за этой завесой событий видимых этого мира, потому что с самого начала Книги Апокалипсис, как бы, отдёргивается этот занавес, нам показывается вот Царство Небесное и то, что там происходит.

И дальше показывается, что происходит на земле, тоже, но оно показывается, как бы, глазами из Царства Небесного. То есть, это всё-таки показывается не так, как мы это видим здесь, а так, как вот это всё земное видится Там, Оттуда.

И вот я сказал о тьме и свете. Понимаете, вот соединение тьмы и
света - это мощнейший художественный приём. Мы с вами его встречаем очень часто, там, в художественных произведениях. Ну вот, если вы помните, Караваджо. У нас тут недавно была выставка Караваджо. Вот, это его главный приём, вообще, там, - показать контраст тьмы и света. Есть такой французский художник де Латур, который тоже вот так именно, так сказать, строит свои картины. Ну, наверно, многие помнят Гернику, там, Пикассо. Там, как бы, вот этот тьма и свет, они не то что показаны вот в буквальном смысле. Но на самом деле вот эта картина, она, действительно, как бы, соединяет в себе ужас и надежду. Надежду - свет, ужас - тьму.

И вот то, что Лука, как я говорил, соединяет этот отрывок, победный такой, радостный, с тем, что сказано до этого, "Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида!" и многое другое, - это вот именно такой приём контрастный для того, чтобы подчеркнуть, лучше до нас донести вот эту удивительную панораму земли, которая лежит во тьме вся. Хоразин, Вифсаида - места, где Христос проповедовал. Всё равно они во тьме. И вот падает на неё этот луч света из Царства Небесного, носителем которого являются ученики.

Причём здесь картина-то, на самом деле, ещё более сложна, потому что не только падает Луч Света из Царства Небесного через учеников. Есть ещё луч псевдо-света, вот этот сатана, спадший с Неба как молния. То есть как бы освещающий наш мир неким подобием света. И вы знаете,
вот слово "Люцифер", мы все знаем, что сатану так называют, оно же означает-то что? "Светоносный". Люци-фер - Свето-носный. Это такое понимание Церковью за этим стоит, что сатана - это светлый
Ангел падший, в результате чего этот его свет превратился вот именно в анти-свет, псевдо-свет. Вот. То есть, вот ещё какая картина. Не просто тьма и свет, а тьма, маскирующаяся под Свет; тьма, имитирующая Свет. Вот. Вот такую картину нам этим контрастом Лука открывает.

И вот я сказал бы так, что в том отрывке, который мы сейчас с вами прочли, хотя он весь в такой светлой интонации написан, вы посмотрите, что является, как бы, центром, о котором здесь говорится с самого начала. Тьма, бесы, дьявол, духи вот эти вот, змеи, скорпионы, сила вражья. Вот. То есть, вы понимаете, и, а Христос, заметьте, идёт в Иерусалим. Это всё, как бы, у читающего Евангелие и у Луки это всегда, как бы, фоном проходит, что вот, всё, Он встал на последнюю Свою дорогу.

Я должен вам сказать, что Христос на Своём пути в Иерусалим выглядит, как летящая стрела. Стрела, направленная - куда? Стрела же должна что-то поразить. Стрела, направленная во тьму. Стрела, которая должна поразить эту тьму. И мы с вами, когда вот читаем, там, ну, в других местах; и это изображается на иконах; и Церковь вообще это так понимает, что, если так можно выразиться, завершением, самым, я бы сказал, трудным, самым глубоким моментом вот Страстей Христовых является даже, может быть, не то, что Он вот висит на Кресте, а то, что Он после этого сходит в ад. Вот самая глубина Его погружения в этот наш мир. Даже не в этот наш такой злой, конечно, так сказать, и падший мир, в котором мы с вами живём, а ещё глубже, в ад. Вот куда направлена Эта Стрела. Вот какую тьму Она стремится поразить.

И когда здесь сказано, вот в конце, что, в последнем стихе, который мы прочли, что "многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышали, слышите, и не слышали", - о чём тут речь? Речь вот об этом. О победе над этой тьмой. Вот её они страстно желали увидеть наконец-то. Собственно, образ Мессии в Ветхом Завете - это же образ Победителя. Победителя тьмы. И не видели. И вот Христос. И вот оно начинает совершаться на их глазах.

Ещё не совершилось. Он ещё только идёт в Иерусалим. Но начинает совершаться. А у Бога на Небесах уже совершилось. Потому что это вот такой фундаментальный элемент, необходимый нам для понимания Евангелия, что на земле оно ещё не, оно разворачивается только. А у Бога оно уже да, уже всё совершилось Там, в Вечности, у Бога.

Ну вот, давайте теперь по этим немногим отдельным, но глубоким стихам с вами пройдёмся.

Семнадцатый стих: "Семьдесят возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о Имени Твоём!" Причём вы обратите внимание, что Он же им не дал, вот здесь не написано, чтобы Он им дал задание изгонять бесов. Сказано, вот девятый стих посмотрите. Там сказано: "Исцеляйте находящихся больных и говорите им: приблизилось к вам Царство Небесное". Ну, мы, конечно, понимаем, что исцеление, и изгнание бесов, и проповедь - это просто грани одного какого-то целого. Этого нельзя разделять. Но всё-таки в этом тексте вот так не сказано, чтобы Он явно дал им задание изгонять бесов. А это, видимо, происходило. И часть их радости связана с тем, что они с неким изумлением видят, что они и это тоже могут, хотя вроде им, так сказать, это, это даже и не поручено. А получается.

Я должен вам сказать, что вообще вот такой фундаментальный элемент вообще всей Библии, что источник вот этой нашей радости, радости верующего человека, христианской радости - это удивление, это изумление. Перед многим. Перед Величием Бога и Его Могуществом. Перед красотой мира, который создал Бог. Перед Любовью, наконец, Бога к Своему миру, и к нам в том числе.

Вот вы знаете, элемент необходимый, мне кажется, верующего человека - это постоянное вот это вот удивление. Есть такое Евангелие от Фомы. Оно неканоническое. Оно не включено вот в Библию перед нами; и найдено-то оно совсем недавно, там, где-то полвека назад, там, в Египте, при раскопках. Вот. Но оно замечательное. И оно начинается вот этими словами: "Пусть тот, кто ищет, не перестаёт искать. И когда он найдёт, он будет изумлён, удивлён. И когда он будет удивлён, он будет восхищен", в смысле восхищен вот в другие какие-то сферы, вот в то самое Царство Небесное, о Котором говорит Христос, и тогда он будет, ну, как там сказано, "владычествовать над всем".

Примерно так, как вот здесь говорится о власти в девятнадцатом стихе того, что мы прочли. Вот такое духовное владычество. Вот это роль удивления как, как источника радости, как источника вот такого, я бы сказал, процесса какого-то, без, происходящего в наших душах, без которого работа Христа в наших душах не может даже совершиться. Без вот этого элемента изумления, неожиданности. Христос как стрелой, на самом деле, поражает, поражает наши сердца.

Здесь сказано, в этом стихе, что семьдесят возвратились с радостью. И такое впечатление возникает, что они, в отличие от тех двенадцати учеников, о которых говорится в предыдущей главе, они не долго ходили, а возвратились, ну, быстро. То есть, вот они пошли вперёд Христа как Ангелы, которых посылает Господь перед Собой, о чём вот говорил в прошлый раз, на этом вот пути в Иерусалим. Пошли, и, так сказать, сделав свою работу, вернулись назад.

Здесь сказано: "Бесы повинуются нам о Имени Твоём". Слово "повинуются" - не совсем точный перевод с греческого. На самом деле там сказано "бесы подчиняются нам". И это не одно и то же. Потому что "подчиняться" означает, что они возвращаются в то своё положение, в тот свой чин, в котором они должны быть. По слову учеников. Да. Но этот чин не ученики им придумали. Им не ученики дают эти команды, которым они повинуются. Ученики просто их возвращают туда, где они должны быть, эти бесы. Интересно, где же должны быть бесы? И вообще, должны ли они быть? Лучше же без бесов. Естественно.

Но вот помните эту историю, мы с вами прочли, изгнание бесов из вот этого бесноватого гадаринского, где их целый легион был? Христос, они просили, чтобы Он их не посылал в бездну. Они туда в итоге попали. Но просто, вот, как бы, из этого видно, что у них есть своё место. Какое-то. Не в этом нашем мире, а где-то, как бы, вот тоже в невидимом мире, по другую сторону. Это место называется бездной. И об этой бездне, между прочим, говорится и в Апокалипсисе тоже. Это отдельный глубокий богословский разговор - что такое эта бездна, которая является местом вот этих бесов.

Ещё хочу обратить ваше внимание на важный момент. То, что написано "бесы" здесь - это, на самом деле, в греческом тексте демоны. Но с нашей точки зрения что демон, что бес - хрен редьки не слаще. А на самом деле в греческом языке слово "демон" совершенно не несёт такого отрицательного оттенка, как в русском языке слово "бес". Например,  Сократ много раз говорил вот в Платоновских Диалогах о том, что им владеет некий даймон. Даймон - это демон, это гречески то же самое слово. Но, естественно, это светлый даймон для Сократа. То есть, это просто даймон, это просто невидимый дух, который владеет человеком. Ну да. Оно, конечно, так. Но естественно, что те духи, которые владели вот теми, кого Христос исцелял; теми, кого ученики исцеляли, - это, конечно, не светлые духи. Это тёмные духи.

И всё-таки, когда здесь речь идёт вот о тех, кого они возвращают на своё место, вот этих даймонах, которые по слову учеников возвращаются из душ людей, которые не есть их место, возвращаются на своё место, - это не обязательно именно вот такие уже отъявленные дьявольские вот отродья. Понимаете? То есть, это необязательно духи, которые целиком уже принадлежат дьяволу и отдали себя ему.

Это, например, могут быть, ну, я не знаю, как, вот неприкаянные духи. Вот когда рисует нам образ этого духовного мира Данте в своей Божественной комедии, он там рисует такую картину духов, которые, ну, как бы, вот они и не у Бога, и не у дьявола, а так, где-то вот болтаются посредине. Ну, вот такая печальная картина. Мы знаем, что среди людей много таких, не нашедших себя в жизни и тоже болтающихся непонятно как, между небом и землёй. Вот. И такие же, может быть, могут быть и духи. Вот. То есть здесь речь идёт о чём-то более широком, чем том, чем то, что мы вот в русском языке подразумевает под словом "бесы". Бесы - это чистая дьявольщина. А тут что-то более широкое.

"Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию". Ну, эти слова нам, конечно, напоминают картину падения сатаны, которая очень ярко изображена в Апокалипсисе, в двенадцатой главе. Я вам сейчас это вот прочту известное это место.

С седьмого стиха двенадцатой главы: "И произошла на Небе война. Михаил и Ангелы его воевали против дракона, а дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на Небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них перед Богом нашим день и ночь. Они победили его Кровью Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти. Итак, веселитесь небеса и обитающие в них! Горе вам, живущие на земле и на море! потому что к вам сошёл дьявол в сильной ярости, зная, что немного ему остаётся времени".

Картина, которая описана в Апокалипсисе, совершенно явно происходит не в этом нашем мире. Она происходит вот именно в этой второй плоскости, можно сказать, в Вечности. Понимаете, вот слово "Вечность", оно не исключает того, что в ней происходят некие процессы. Вот весь Апокалипсис, он нам парадоксально показывает Вечность, в которой совершенно нету вот этой недвижности, покоя, а именно что происходит, так сказать, развёртывание Замысла Божьего. Но оно происходит в Вечности по-своему, а в нашей жизни оно происходит
по-своему. И то, что там, на Небесах, уже совершилось, вот это падение дьявола по Апокалипсису; и Христос это видит Своими духовными глазами; и то, что победа учеников вот Его вот над бесами на земле - это только проявление, только отражение на земле того, что совершилось на Небесах, - вот это падение дьявола, начало разрушения его власти. Вот.

А на земле ещё только это началось, и сегодня ещё власть дьявола ещё достаточно велика в душах людей, как мы понимаем. Хотя, вот по слову Христа она уже, уже началось это, что Он видел, - разрушение власти дьявола над людьми.

Здесь сказано, что "он спал с Неба как молния". И вот это отражение того, что дьявол, Люцифер этот, - изначально Светоносный, но этот свет, который был в нём, он тварь, созданная Богом, тоже, и наделённая Богом светом. И вот этот свет как-то извратился. Вы знаете, вот мы с вами знаем процесс просветления. Вот очень его ярчайший пример, наверно, - это Преображение Господне на горе Фавор. Просветления. Причём, как бы, по слову Господню нас всех ждёт вот это в конце времён, - вот такое просветление всего мира и нас. Преображение. А с дьяволом произошло извращение, процесс, обратный Преображению. Свет превратился, ну, в такую, как бы, тьму под видом света.

Дальше продолжается эта мысль, она. видимо, имеет связь с этой картиной сатаны, спадшего с Неба. Девятнадцатый стих: "Вот, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам". Ну, мы знаем, да, такой есть эпизод, помните, с Павлом, когда он, там, после кораблекрушения попал на остров Мальту; и вот змея обвилась вокруг его руки, и он её сбросил в огонь; и ничего ему не сделалось, она его не укусила; и это так поразило окружающих, что они стали считать его богом. Ну, богом в каком смысле? Конечно, не в христианском, а богом в языческом смысле. Один из богов, там. Их там много было.

Но, вы знаете, мне кажется, что здесь просто речь не об этом. Не о том, что христиане могут брать вот, вот, физических змей и физических скорпионов, потому что непонятно тогда, при чём тут это к сатане, который спал с неба как молния. Это же в духовном мире это падение произошло. И здесь, я думаю, эти змеи, скорпионы и сила вражья - это духовные змеи, скорпионы и сила вражья.

Это ещё и тем подтверждается, что вот то, что переведено на русский "не повредит вам"; ну да, физические змеи, конечно, могут повредить человеку, но по-гречески не сказано "повредит". Сказано: "онеправдует". Странно было бы предполагать, что змея, которая укусила человека, его онеправдовала. А вот та духовная змея, которая вкралась в сердце человека, его укусила, она действительно. Она ведь что делает? Она правду, которая живёт в человеческом сердце, подменяет неправдой. И вот этот, в этом этот состоит яд этого укуса. Вот.

Так что я думаю, здесь об этом речь. О том, что вот этот Свет Правды, который горит в сердцах учеников, вот что им говорит Христос, ничто не нарушит уже. Никакая духовная змея его не нарушит. Ну, и мы понимаем, что вот так же, как свет вот в лесу ночью отпугивает змей и всяких других зверей, так и Свет Божий, горящий в душах этих учеников, тоже вот этих вот змей духовных отпугивает, и они уже к ним не приближаются.

Есть люди просто вот, ну, в истории, мы их называем Святыми, которые являются вот примером этого, того, как горящий в душах их Свет отпугивает силу вражью; и не имеет над ними той власти, которую, к сожалению, она имеет над нами. Вот она над этими святыми людьми власти не имеет.

"Однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь, что имена ваши написаны на Небесах". А почему бы им, собственно, не радоваться, что духи им повинуются? А потому что не это главное. Понимаете, они совершили Христову работу. Это замечательное дело, это очень, конечно, в их пользу говорит, что ту работу, вот которую Христос поручил Своим ученикам, они успешно совершили. Но главное для Христа не это. Не то, как потрудились эти работники. Главное - это они сами. Судьба их. Духовная их судьба. Их спасение - вот что главное для Христа. И в каком-то смысле эта работа, которую они совершили, - это просто, как бы, вот, средство или элемент их спасения.

Неважно, что эти ученики сделали здесь и что с ними происходит здесь, в этом мире. Даже если это такая замечательная вещь, вот изгнание бесов и всё прочее. Важно, что с ними произойдёт Там, по ту сторону вот этого видимого мира. И это, конечно, относится не только к ученикам, но и к нам с вами тоже.

Здесь написано: "Имена ваши написаны на Небесах". Это такой образ, который идёт из Ветхого ещё Завета. Ну, и сегодня даже, ну, вы знаете, на Новый год евреи все желают друг другу, чтобы, значит, вот была хорошая запись тебе в Книге на будущий год. Это такое, знаете, я бы сказал, сниженное понимание, что это запись на будущий год. А по Апокалипсису есть некая Книга Жизни у Бога на Небесах, где вот что-то такое записывается, какие-то вот такие записи, которые определят вот для этой души человеческой: она идёт путём жизни или она идёт путём, увы, погибели. Есть такие души, которые идут путём погибели. Но есть, конечно же, Замысел Божий в том, чтобы все по возможности души, ну, кроме тех, которые сами избрали себе путь погибели, ну вот чтобы все по возможности души, конечно, шли путём жизни.

И вот мы не знаем по Апокалипсису, что написано в этой книге. Но, вы знаете, вот так же, как в книгах каких-нибудь таких регистрационных у нас на земле записывают то, что вот такой-то гражданин такого-то города, то это было с древности глубокой, такие книги существовали. Так же вот это вот гражданство на Небесах. Вот человек принимается в гражданство Царства Небесного, если так можно выразиться. Его имя записывается в эту Книгу Божью как гражданина Царства Небесного. Вот в Апокалипсисе изображены сто сорок четыре тысячи таких уже принятых граждан Царства Небесного. Это не все, но те, кто, как бы, приняты первыми в это гражданство. И там же написано, в Апокалипсисе, что имя, которое мы носим в этой жизни, пусть даже это имя какого-нибудь Святого, там, вот Иоанн, Михаил или, там, что-нибудь ещё в этом роде, оно ещё не есть самое главное, глубокое имя. Есть некое другое имя, которое вот, как там сказано, "вот, дам тебе камень, на котором написано имя, которого никто не знает, кроме тебя и Бога".

Вот это имя человеческое, которое не, оно имя человеческое в том смысле, что оно дано человеку; но оно не человеческое в том плане, что не люди его придумали, даже если это имя святого, а его Бог даёт. Вот это вот неизвестное нам пока Божественное имя каждого из нас записано в этой Книге Жизни на Небесах. Вот какая картина за всем этим встаёт. Глубокая картина. И, я бы сказал, картина, исполненная радости и надежды, как весь этот отрывок.

"В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Эй, Отче! Ибо таково было Твоё благоволение". Вот с этого момента начинается нечто подобное тому, что мы читаем в Евангелии от Иоанна в Прощальной беседе на Тайной вечере с учениками, вот в Его так называемой Первосвященнической молитве Христа. Это семнадцатая глава. Это даже, ну, я это, как бы, заметил сам для себя, а потом обнаружил, что многие комментаторы это тоже отмечают, что тут какая-то Иоаннова интонация идёт, евангелиста Иоанна.

И так же, как Иоанн, например, не рассказывает о том, ну, например, не рассказывает об установлении Евхаристии, а рассказывает, как другие евангелисты, а рассказывает об этом по-своему, так вот и тут. Он вот
по-своему ту же самую мысль, что Иоанн передаёт в этой Первосвященнической молитве Христа, вот так здесь по-своему передаёт это же самое Лука в этой молитве, обращённой тоже к Богу. Молитве к Богу об учениках Своих.

Здесь сказано: "Открыл младенцам". И, конечно, это более глубокое, для нас более глубокий показ того, что имеет в виду Христос, говоря: "Будьте как дети". Мы об этом читали с вами Евангелии от Луки; об этом есть и в других Евангелиях: "Будьте как дети, кто не станет как ребёнок, не может войти в Царство Небесное" и так далее. Мы говорили о том, что ребёнок - это чистота, ребёнок - это открытость, а значит, и открытость Богу.

А здесь мы видим странную другую картину: ребёнок - это работник. Понимаете? Они же работу Его делают, эти младенцы. Они же не просто, вот, так сказать, там, в колыбели, там, играют. Они делают Его работу. Вот, понимаете, такая странная картина, что эти работники Его, мы это же ассоциируем со взрослым человеком, они одновременно должны быть младенцами. Ну, вы знаете, вот даже вот в этих словах Христа - "будьте мудры как змеи и просты, как голуби", - вот в них уже есть вот эта мысль о том, что они должны быть и мудрыми, как старцы, и наивными, как дети, одновременно.

Последние слова этого стиха: "Ибо таково было Твоё благоволение". На самом деле там сказано немножко по-другому в греческом тексте. Сказано: "Так совершилось благоволение перед Тобою". А как это оно совершилось, благоволение, если оно благоволение Бога? Так вот давайте обратим внимание, что благоволение Бога может принимать совершенно формы, как бы, отдельные от Бога. То есть, как бы, вот Он смотрит, Бог, как перед Ним совершается благоволение Его, а это благоволение - это вот эти ученики и есть. Они. Люди.

Это неудивительно, потому что мы читаем с первых строк Библии, как Воля Божья проявляется не как что-то, что внутри Него, Бога, происходит, а как мир, который Он создаёт Своей волей. Она, как бы, экстериоризируется, эта Воля, выходит вовне как нечто отдельное от Него. Вот так и тут. Его благоволение в виде ученика. Учеников. Мы с вами на Рождество читаем, вы помните, так сказать, такую молитву: "Мир на земле и в человецех благоволение"? Вот оно. Вот так. Благоволение Божье, оно не там, где-то внутри Самого Бога, а в людях оно живёт.

"И, обратившись к ученикам, сказал: всё предано Мне Отцом Моим; и Кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и Кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына и кому Сын хочет открыть". Здесь, конечно, вот эта мысль о связи Отца с Сыном такой неразрывной, она проходит через Евангелие от Иоанна особенно, но и в других Евангелиях тоже есть. А вот обратите внимание, что Сына знает только тот, и Отца знает только тот, кому Сын хочет открыть. Мы с вами часто говорим о том, что вот ученики не понимают Христа; они, вот Он им говорит, а они, так сказать, удивляются чему-то. Но вы знаете, это одна сторона медали.

А другая сторона медали - это то, что они таки знают его. Только не умом своим, а нутром своим, если так можно выразиться. Вот то, что здесь сказано, что знает Отца те, то есть ученики, кому Сын хочет открыть, они же в каком смысле знают? Не головой знают, а так, как это слово "знать" употребляется именно в еврейском языке. Вот в Библии "знать" означает "совокупляться с тем, что ты знаешь". В этом смысле Адам познал жену свою Еву. Вот они соединены со Христом и через Христа они соединены с Отцом, потому что Христос и Отец - это две Ипостаси Единства, как мы уже сегодня говорим в Троическом богословии. А раз они соединены с Отцом, то это и есть то самое знание в высоком, полном этом, этом смысле. Вот об этом знании Он здесь говорит.

"И, обратившись к ученикам, сказал им особо: блаженны очи, видящие то, что вы видите!" "Особо" здесь как-то не очень понятно. На самом деле в греческом тексте "наедине". То есть, то, что Он говорил до этого, - это, видимо, была какая-то картина, как при Нагорной проповеди. Христос на какой-то горе, вокруг Него ученики, а вокруг там, по периферии, - там любые люди, в том числе праздные зеваки, которые пришли послушать Его. А тут Он уже вот отдельно где-то с учениками.

И Он говорит им, что они блаженны. Мы сразу, конечно, вспоминаем, где это слово употребляется самым таким ярким образом. Оно употребляется в Нагорной проповеди, а начинается с этих слов: "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное". И далее там идут эти блаженства. Их там не то девять, не то десять штук. И вот эти блаженства по Нагорной проповеди, мы понимаем, что это такое. Блаженны по Нагорной проповеди те, кто причастны к Царству Небесному, кто живёт ещё вот в этом нашем мире, а уже при этом они соединены вот каким-то каналом с Царством Небесным. Являются гражданами Царства Небесного. Вот Он это говорит, собственно, ученикам. Вот. Вы блаженны. И многие другие хотели бы быть блаженны вот так же, как вы.

Когда здесь говорится о том, что "Блаженны очи, видящие то, что вы видите", обратите внимание: имеется в виду, что не только глаза учеников видят это Царство Небесное. А кто ещё? А ещё те, кто идут вслед за этими учениками. Христос же видит всю вот эту историческую перспективу глазами Царства Небесного вплоть до самого конца времён, до Апокалипсиса. И вот эти многие очи, и в том числе очи нас с вами, которые, вот читая, например, этот текст, видят глазами ума своего то, что видели эти ученики. Он и нам говорит: "Вы блаженны", потому что сколько было тысячелетий, людей не хуже нас с вами, которые вот этого не знали всего. А нам это дано. И поэтому можно сказать, что Он и нам говорит: "Блаженны вы, что видите это".

"Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышали, и не, слышите, и не слышали". Кто эти, например, цари? Например, царь Давид, который в псалмах отразил это своё острое желание увидеть Приходящего Мессию - Спасителя мира, но не видел при жизни. Это тот Соломон, вот которому приписывается Книга Экклезиаст. Она хотя не его, конечно, эта книга, но она приписывалась ему, с этим царём связана. И вот этот вот как бы Соломон, царь, автор Книги Экклезиаст, мы её читали вот только недавно по пятницам здесь, с какой он тоской ждёт, когда явится вот Этот Воплощённый Смысл, который он ищет в жизни и не находит! Эта тоска через весь Экклезиаст проходит, через все псалмы проходит тоска по такому Явлению Мессии. И замечательные такие люди, пророки древние, Исаия, Иеремия, прочие, Давид вот, Соломон. Нет. Ничего.

Об этом говорит вот, между прочим, апостол Павел в Послании к Евреям. Вот я вам сейчас это прочту, как вот в одиннадцатой главе Послания к Евреям он эту же самую мысль Христа транслирует по-своему. Это конец одиннадцатой главы, последние стихи. "Все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства". Это вот те самые, о которых говорит Христос. Эти. Свидетельствованные в вере, но не получившие обещанного.

Или вот Пётр говорит в своём Первом Послании по-своему, конечно, но, в общем-то, ту же самую мысль. Это в первой, в первой главе Первого Послания Петра, в десятом стихе: "К сему-то спасению". Какому - сему? А вот к тому, которое они, ученики, видят сейчас. "К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати, исследуя, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними Славу. Им, то есть этим пророкам и прочим, открыто было, что не им самим, а нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с Небес, во что желают проникнуть Ангелы".

Понимаете? Ещё вот какое дополнение у Петра! Не только цари, пророки, - сами Ангелы желали бы увидеть вот то, что вы сейчас видите, вот это спасение, и тоже не видели до времени. И вот сейчас оно на ваших глазах, на глазах учеников, совершается. И это распространяется и на нас, нынешних.

Вы знаете, вот Ханно, он часто говорит, что мы имеем привилегию. Это вы знаете, у него есть такое излюбленное слово, что у нас, у христиан, есть привилегии. Так об этом же говорит ровно здесь Лука, что вот у этих учеников есть привилегии перед даже царями и пророками. И у нас с вами перед царями, пророками и этими прочими есть привилегия. И это мы блаженны, потому что многие желали бы на протяжение тысячелетий читать то, что мы с вами вот сейчас, в эти полчаса, там, или час прочли, и не могли они этого прочесть.

Я просто по своей жизни знаю, как я сам, того не понимая, хотел что-то такое прочесть, чего-то такое искал, просто не знал что это надо в Библии искать. Понимаете? Мы с вами действительно блаженны. Мы блаженны читать то, что мы читаем. И блаженны причащаться Причастием, которым мы причащаемся.