Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 32.
В новом году мы с вами продолжаем чтение Евангелия от Луки. Закончили мы прошлый год Преображением Господним, девятая глава, до тридцать шестого стиха. Сейчас мы с вами продолжим чтение рассказом, который, ну, как бы, в продолжение темы Преображения Господня, которое происходило на горе, эта сегодняшняя наша тема, ну, её можно назвать так: "Сошествие с горы". В этом названии есть свой, конечно, символический смысл, потому что то, что было там, на горе, вот это вот возвышенное, я бы сказал, духоподъёмное, то, что они видели, и даже до нас то, что дошло в тексте, от этого текста, прямо от самого текста веет каким-то духом и Светом. Прочитаешь его - и вот немножко, действительно, как бы, вне нашего мира себя почувствуешь. И вот они возвращаются в наш мир с этой горы. Тридцать седьмой стих девятой главы. "В следующий же день, когда они сошли с горы, встретило Его много народа. Вдруг некто из народа воскликнул: Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего: он один у меня. Его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него, измучив его. Я просил учеников Твоих изгнать его, и они не могли. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращённый! доколе буду с вами и буду терпеть вас? приведи сюда сына твоего. Когда же тот ещё шёл, бес поверг его и стал бить; но Иисус запретил нечистому духу, и исцелил отрока, и отдал его отцу его. И все удивлялись Величию Божию. Когда же все дивились всему, что творил Иисус, Он сказал ученикам Своим: вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие. Но они не поняли слова сего, и оно было закрыто от них, так что они не постигли его, а спросить Его о сём слове боялись. Пришла же им мысль: кто бы из них был больше? Иисус же, видя помышление сердца их, взяв дитя, поставил его пред Собою и сказал им: кто примет сие дитя во Имя Моё, тот Меня принимает; а кто примет Меня, тот принимает Пославшего Меня; ибо кто из вас меньше всех, тот будет велик. При сём Иоанн сказал: Наставник! мы видели человека, Именем Твоим изгоняющего бесов, и запретили ему, потому что он не ходит с нами. Иисус сказал ему: не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас". Вот на этом месте Евангелия от Луки мы с вами остановимся. Ну, этот рассказ Евангелия от Луки, он, на самом деле, рассказ сокращённый. Почему - это вот непонятно. Мы сейчас с вами прочтём, как рассказывает об этом же самом евангелист Марк. Это в девятой главе тоже, как и в Луке с, сейчас скажу, с какого. С четырнадцатого стиха девятой главы Евангелия от Марка. И вы увидите, что Марк много даёт важных деталей, которых почему-то нет у Луки. А это странно. Странно это потому, что по традиционной такой схеме, как вот возникали Евангелия, считается, что в основе всех Евангелий лежат две вещи. Одна - это собрание изречений Иисуса, до нас не дошедшее, так называемое Кю от немецкого слова "квелле", что означает "источник". Источник изречений Иисуса. А вторая часть - это рассказы уже о жизни Иисуса, о его поступках, о фактах. Это Евангелие от Марка. И если вот принимать эту схему, то совершенно непонятно, почему Лука вместо того, как он обычно делает, добавлять что-то к Евангелию от Марка, он вдруг почему-то опускает это. Вот давайте прочтём, и вы увидите, насколько больше в Евангелии от Марка. "Придя к ученикам, увидел много народу около них и книжников, спорящих с ними. Тотчас, увидев Его, весь народ изумился, и, подбегая, приветствовали Его. Он спросил книжников: о чём спорите с ними? Один из народа сказал в ответ: Учитель! я привёл к Тебе сына моего, одержимого духом немым". Я тут на секундочку прерву чтение и вставлю, вставлю такой комментарий. Как вы понимаете, они не об этом, конечно же, спорили. О чём тут спорить? Это же не предмет для спора. Да, не могли исцелить ученики. Да. Ну, а книжники и фарисеи, они спорили о каких-то богословских каких-то вопросах. Но как только тут появился Иисус и задаёт вопрос: о чём спорите?, они уже знают прекрасно, что, так сказать с Иисусом не поспоришь, потому что Он любого, так сказать, переспорит, если так можно выразиться. Это не совсем точно даже - так сказать, что переспорит. Но, во всяком случае, спорить с Ним невозможно. Это показывают все Евангелия. Ну, и как, действительно, вы подумайте сами, ну как спорить с превосходящей силой Духа Божьего. Скромный человеческий заблуждающийся ищущий дух - как он может спорить с Духом Божиим? Это неравные силы. Вот. Мы продолжаем дальше. "Учитель! я привёл к Тебе сына моего, одержимого духом немым. Где ни схватывает его, повергает на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли. Отвечая ему, Иисус сказал: о, род неверный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне. И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену". Вы понимаете, вот эта деталь, что он упал на землю и валялся, испуская пену, её естественнее было бы найти у Луки, потому что он медик. И у него, вот в его рассказе, который мы читали, это не видно в русском переводе, а там греческих медицинских терминов полным-полно. Ну, понятно, что он медик, он и описывает эту ситуацию, да, это эпилепсия или что-то такое похожее, описывает её с медицинской точки зрения. Почему-то вот эти слова, что вот, он упал, испуская пену, почему-то они у Марка оказались, а у Луки их нет. "И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства". Ну, это совершенно как разговор у врача в поликлинике, как вы понимаете: "ну, и давно это у вас?" И опять же, мы это у Луки ожидали найти, но это почему-то у Марка. "И многократно дух бросал его и в огонь ,и в воду, чтобы погубить его. Но если что можешь, сжалься над нами и помоги нам". И нету этого у Луки, что многократно бросал его в огонь, в воду. И главное - нету этих слов "сжалься над нами и помоги нам, если что можешь". Понимаете, что это за слова - "если что можешь"? Значит, он выражает сомнение, как вы понимаете. И надежду, и сомнение одновременно. Ну, оно понятно. Не нужно это рассматривать как какое-то страшное преступление с его стороны, потому что понятно, что если ученики не исцелили, ну так логично думать, что, может быть, и Учитель не исцелит. А может быть, и исцелит. "Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! Помоги моему неверию!" Замечательные слова! Вот из глубины души они выходят. И так, вы знаете, вот любой верующий человек, на самом деле, чем он больше верует, тем он острее ощущает дефицит веры в себе. Это не то, что для нас, грешных, грешных, а для святых людей вот это вот характерно - вот такое вот ощущение дефицита веры в себе. И поэтому не то, что мы, а вот какой-нибудь там Серафим Саровский мог бы под этими словами подписаться - верую, Господи! помоги моему неверию! Парадокс, конечно, вроде бы, но это психологическая реальность человека, потому что психология человека - это вообще один сплошной парадокс. Этого нет, опять же, у Луки. И это, конечно, много теряет изложение Луки от того, что вот этого разговора о вере нет. А этот разговор совершенно принципиальный, фундаментальный, потому что, ещё раз, много раз уже об этом говорил. Исцеление - это не столько даже, как бы, излечение, а это этюд на тему веры, этюд на тему того, какую власть имеет Дух над телом, над материей. "Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе: выйди из него и впредь не входи в него." Вот мы опять с вами видим детали, которых нет у Луки: что сбегается народ, и, главное, что это дух немой и глухой. То есть, выходит дело, что этот самый несчастный молодой человек, мало того, что у него вот эта вот была эпилепсия, он ещё и глухонемой был к тому же. Почему Лука, врач, вот это опускает - опять же непонятно. "И вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался как мёртвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал". И эту деталь, такую чисто, как бы, медицинскую, вот этот процесс излечения, Лука почему-то опускает. А вот у Марка, у Марка это есть. "И как вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста". Эти слова тоже вошли вот в такую уже просто церковную поговорку, можно сказать. Но я должен вам сказать, что в рукописях древнейших нет слова "поста". В древнейших рукописях только "от молитвы". "Пост" потом добавлено, и причём не то что добавлено неуместно, потому что вот Христос в Нагорной проповеди, Он вот эти вот соединяет три вещи - милостыню, молитву и пост вот как три компоненты верующего человека. Но, тем не менее, так сказать, факт остаётся фактом. У Марка этого слова в оригинале нет. Но, в любом случае, понимаете, это проливает свет, то есть, что Он хочет сказать ученикам? Что они, как минимум недостаточно сильно, что ли, молятся, чтобы приобрести от Бога эту силу. Понимаете, вот это же тоже некое такое для нас важное свидетельство о том, что представляет из себя наша молитва. Это такой канал связи с Богом. И как по любому каналу или, скажем, вот, скажем, по проводу может течь ток в эту сторону, а может течь ток назад. Так и по этому каналу молитвы от нас к Богу восходит, эта молитва. Она необязательно даже просьба. Мы все привыкли считать, что молитва - это всегда просьба. И оно даже этимологически так. Это слово происходит, однокоренное с ним слово - "мольба". Но на самом деле молитва - это просто некий способ соединения с Богом. И вот ответ на вот это восходящее к нам к Нему от нас желание с Ним соединиться - вот что главное в молитве - от Него к нам приходит что? Не исполнение того, о чём мы просим. Это совершенно вторичная вещь. Сила приходит к нам. Эта вот духовная сила, которой, видимо, ученикам как раз и не хватило. Вот такое поучение Он даёт Своим ученикам. И тоже этого вот у Луки нет. Дальше продолжаются у Марка те же вещи, вот о которых говорит и Лука. Вот об этом: о том, кто больше из них; о том, что кто вот примет дитя во мя Моё, тот принимает Меня; что мы вот видели человека, который изгоняет бесов, не ходит за нами. Всё это более-менее так же, как у Луки, может быть, за исключением последнего слова. Тридцать девятый - сороковой стих по Марку. Когда речь заходит о человеке, который именем Христа изгоняет бесов, с учениками не ходит, Христос говорит, да: "кто не против вас, тот за вас", но до этого говорит такие слова: "не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо Именем Моим, не может вскоре злословить Меня". И в этом тоже, понимаете, определённое поучение. У многих потом апостолов было вот это ощущение, но особенно у апостола Павла выражено ярко, что тот, кто проповедует Христа, он может, понимаете, он может исходить вообще из разных мотивов. Может быть, даже, не из, так сказать, совсем не из таких благих мотивов. А, там, хочет, как-то там возвыситься или что-нибудь ещё. А вот само это употребление Христа, Имени Христа, призывание Христа, оно человека-то уже меняет. Ну вот, теперь давайте вернёмся к Луке. И я хочу сказать несколько слов об этом отрывке, который мы прочли, потому что, знаете, главная трудность не в том, чтобы понять вот эти вот отдельные фрагменты его. Тут три фрагмента, вы видите. Первый - это исцеление, второй фрагмент - это про ребёнка и третий фрагмент - это вот про человека, Именем Христовым изгоняющего бесов. Каждый фрагмент, он более-менее понятен. Но вот почему они вот так друг с другом стоят рядом - это самое трудное. И знаете, есть на этот вопрос такой наивный ответ, что, а потому что это всё так хронологически так происходило. Это почти наверняка не так. Это поставлено рядом
Лукой с определённым замысел, замыслом. Как замысла, замысел, знаете, человек,
который пишет какую-нибудь документальную повесть. Вот он пользуется фактами,
документами и так далее, но располагает их так, чтобы вот Так и здесь. Лука хочет всеми этими эпизодами, которые он приводит в этом отрывке, как-то продолжить нити, идущие в его изложении. Я сейчас скажу об этих нитях. Их здесь, как минимум, три. Но просто хочу сказать, что вот в любом высокохудожественном произведении всегда нити развития сюжета, они не идут как-то так самостоятельно. Они сплетаются друг с другом, и это создаёт красоту. Вот вспомните, например, одну из моих любимых книг, Мастера и Маргариту Булгакова. Как там совершенно разные сюжетные линии, ну, начиная с этого древнего Иерусалима, да, там, современная Москва, там, вот эта вот история жизни Мастера, история жизни Маргариты. И всё это идёт, так сказать, не так, что сначала одно, потом другое, а они так вот переплетаются. И неповторимый совершенно уровень этого художественного произведения, он именно тем и создаётся, что все эти линии, они как, как, как инструмента в каком-нибудь музыкальном произведении, в симфонии, они гармонируют друг с другом и создают вот эту симфонию звучания. Того же, собственно, добивается и Лука, на мой взгляд. Он тоже хочет эти нити своего изложения переплести. Но прежде чем сказать об этих нитях, я хочу сказать вот ещё о чём. Что в этом фрагменте, в принципе, есть два таких ударных момента. Первый ударный момент, он смысловой. Это слова: "Вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий будет предан в руки человеческие". Причём он, этот момент, он, он, как бы, сильный и он одновременно самый трудный, потому что вот он как изложен в русском тексте, он вроде понятен, а понятность эта окажется, оказывается совершенно иллюзорной. Я сейчас об этом скажу. А, это центр смысловой. А есть центр художественный. Художественный центр не то что в какой-то строке, а он в самой картине, которую рисует Лука. Это противопоставление - на горе и под горой. Там Свет. Тут, в общем-то, тьма. Там чистота и сияние Правды Божией. Тут путаница. Правда смешана с неправдой, вера перемешана с неверием, как мы с вами только что читали. Ну, мы знаем с вами прекрасно, что вот так мы живём. Это наша жизнь. Она реально такова. И вот. И так было всегда. И во времена Луки, естественно, было так же. И он тоже это всё прекрасно знает. И вот для него вот этот контраст, сопоставление вот того, что на горе Фавор, где Царство Небесное - уже вот оно, не то что рукой подать, а просто здесь, и того, что здесь у нас на земле, где Царство Небесное так далеко от нас, - вот это для него художественная организующая такая вот структура, на которой всё это изложение схождения с горы построено. И я вообще должен вам сказать по, по этому поводу, что, вы понимаете, вот Иисус, Он подымается на гору, и потом Он с неё сходит. То есть, Он оставляет Своих учеников, большую их часть, на земле. Вот. Девять из двенадцати учеников, а на самом деле, ещё наверняка массу учеников кроме этих двенадцати, потому что мы тут читаем буквально в следующей главе, что ещё и семьдесят учеников какие-то были. Да их ещё могло быть очень много, так сказать, кругами, так сказать, вокруг Иисуса. Но вот ближайший круг - это двенадцать. И вот Он Своих учеников-то оставил один, одних.
И Он, я думаю, И когда мы уже, естественно, прочитав Евангелие, читаем этот фрагмент, то нам невольно вспоминается другой эпизод из жизни Иисуса, когда Он уходит от Своих учеников тоже вот на гору и дальше - в Небо. Это эпизод Вознесения Его. Оставляет их окончательно. И при этом заявляет им, что всё-таки нет, Я ухожу от вас и всё-таки Я с вами. Вот мне кажется, что в этом эпизоде для Луки, который прекрасно знает, и для которого, кстати, эпизод Вознесения Христова, он очень важен, он его рассказывает наиболее детально из всех евангелистов, вот что у него тоже есть в голове какая-то параллель между этим восхождением на гору на время Туда, к Царству Небесному, и окончательным уходом Христа Туда, в Царство Небесное. Это ещё, конечно, усиливает вот этот контраст между тем, что на горе, и тем, что под горой. Ну, а теперь о линиях вот этих изложения Луки,
которые проходят, если можно так выразиться, через этот фрагмент. Знаете, вот я
сказал, Так вот я хочу сказать, что вот все эти эпизоды, реальные совершенно эпизоды из жизни Христа, они, на самом деле, являются и для Луки и в Замысле Божием, они являются каналами, несущими вот некую такую смысловую линию. Вот я сейчас об этих смысловых линиях хотел сказать. Значит, первая смысловая линия, проходящая через этот фрагмент, - это разговор о Страстях Христовых, об Его Распятии и Воскресении. То, что началось совсем недавно; это началось вот в середине этой главы, когда Он в ответ на исповедание Петра говорит ему впервые, что, вот в двадцать втором стихе девятой главы: "Сыну Человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, и первосвященниками, и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть". Эта тема тут начинается, и дальше она идёт до самого конца, когда всё это реально произойдёт, до самого конца Евангелия. И этот разговор о том, что Сын Человеческий будет предан в руки человеческие, - это тоже разговор о том же. Это вот идёт вот эта, как бы, музыкальная линия - Страсть, Страсти Христовы. И, конечно, она особенно вот здесь звучит выразительно, эта линия, потому что эти слова Его говорятся на фоне того, что люди изумляются этому чуду исцеления, которое Он совершил, и славят Бога. Да? И, то есть, вот вроде всё замечательно. То есть, они Его признают, они Его, и они Его тем самым, в сущности, Христа, восхваляют. И Он, глядя на всё это, Он-то помнит о том, что Его ждёт впереди. Я говорю: помнит, потому что, хотя это ещё только будет, но у Бога всё уже случилось. И вот в этот момент, когда, как бы, ещё только предстоит многое ещё вот в этой земной жизни Христа, у Бога уже всё случилось. Это первая линия - о Страстях. Вторая линия - это линия об учениках. Она начинается довольно давно, как минимум, вот с рассказа о призвании учеников. Это вот в начале девятой главы. О том, как Он их послал на проповедь, и исцелять, и изгонять бесов. И вот до этого момента, до момента на горе, ученики, они, как бы, воспринимаются в свете вот этого вот посылания их Христом как продолжение Христа, что они вот делают работу Христа. И это правда. Они действительно продолжение Христа. Мы иногда вот современную, да и не то что современную; и современную, и вообще всю Христианскую Церковь называем Телом Христовым. То есть, это продолжение вот это вот Христа, Который вот в этом виде Человека из Назарета нам явился. А, это правда, но это не вся правда. Есть другая сторона этой правды. Ученики не только со Христом. Они не только Его продолжение. Они ещё и с миром. С этим падшим миром. И они часть его и продолжение его. То же самое можно сказать, как вы понимаете, о нас всех. И вот как раз в этом фрагменте Лука, как искусный драматург, он вот этих своих героев, учеников, показывает вот с этой, с другой стороны. Как людей мирских, которые, и вот они и исцелить не могут, и вот они Христа и не понимают, и вот они вообще уже начинают спорить друг с другом о том, кто первый, что, как вы понимаете, это мы встречаем повсеместно и во все времена. И для нашего-то мира это совершенно естественно. Но для тех, кто себя может считать продолжением Иисуса, это, конечно, совсем неестественно. Тем не менее, это происходит. Вот это, как бы, другая сторона. Подчёркивается дистанция между ними и Христом. Это вторая линия, которая проходит через этот фрагмент. И третий фрагмент, который строится вокруг вот этого эпизода с ребёнком и следующим за ним эпизодом с человеком, изгоняющего бесов, - это линия следования за Христом. В предыдущих главах мы с вами, в основном, всё-таки встречаем портрет Христа Самого, как Он проповедует, как Он исцеляет. И вопрос о том, - ну, а мы-то, люди, что? - он почти не возникает. Только вот он, опять же, в этой девятой главе такой поворотной, на мой взгляд, он возникает, потому Христос говорит здесь, вот в двадцать третьем- двадцать четвёртом стихе: "Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережёт её". И вот начинает звучать эта тема. Она продолжается в этом аспекте, в этом фрагменте, о ребёнке: "Будьте как дети". Вот это есть следование за Христом. Она продолжается во фрагменте о человеке, изгоняющем бесов. Такое тоже может быть следование за Христом, может быть, им непонятное, а оно всё равно, это тоже следование за Христом. И дальше, то, что мы с вами будем читать в следующий раз, в конце этой главы, - это три таких эпизода, которые подчёркивают всю трудность и трагичность, я бы сказал, следования за Христом. Я сейчас не буду забегать вперёд, но если вы взглянете, там, на пятьдесят седьмой тире шестьдесят второй стих, вы увидите, что здесь эта тема продолжается. Вот это тоже как линия, вот эта линия, мелодия, если так можно выразиться, следования за Христом. Так устроен этот фрагмент. Это вот, понимаете, я, как вам сказать, попытался вам сделать примерно то, как если мы вот смотрим на человека. Да? Ну, он же, человек, держится чем? Скелетом. И вот если мы делаем рентген, мы всё это видим, чем он держится. Как бы, рентген вот этого вот отрывка. Да? Его структура, его позвоночный столб, чем он держится. Я думаю, что таков замысел Луки, что это совершенно не случайно всё именно так у него здесь устроено. Ну вот, а теперь давайте разберём этот же отрывок по отдельным стихам. С тридцать седьмого стиха. "В следующий же день, когда они сошли с горы, встретило Его много народа". Вот Лука настоятельно подчёркивает уже который раз, что за Ним народ ходит и ходит и не отстаёт, и всюду за Ним ходит. И это тоже некий драматургический приём контраста, потому что он-то, народ, ходит, а Иисус-то совершенно не хочет, чтобы люди знали вот о Нём всю эту правду, потому что ещё рано. Я уже не буду сейчас опять на этой теме останавливаться детально, почему Он, собственно, вот всё время говорит: "Молчите, не рассказывайте и так далее, и так далее". Вот. Вот очень характерен вот стих, который идёт следующим за тем, что мы прочли по Евангелию от Марка вот про эту молитву и пост. В тридцатом стихе девятой главы Евангелия от Марка: "Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал, ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и по убиении в третий день воскреснет". Понимаете? То есть, Замысел Христа нам, может быть, не очень понятный, потому что мы вообще ведь Замысел Божий, почему это Христос должен был быть распят, тоже как-то не очень понимаем. Но, во всяком случае, видно просто по этим словам, что Замысел Христа таков, что во всей полноте, Кто Он, должен раскрыться только после Его Распятия и Воскресения, а не до. А почему - на этот счёт строятся разные гипотезы, но, в общем, я лично ни одну из этих гипотез как-то так вот не воспринимаю как окончательное объяснение, а только как догадки. "Вдруг некто из народа воскликнул: Учитель, умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня". Здесь очень смешно это по-гречески сказано так: "Учитель, посмотри сына моего". Вы знаете, что когда вот мы приходим, значит, к врачу, мы ему говорим: "Доктор, посмотрите меня". А в русском переводе, вот церковно-славянском, сказано: "Призри на сына моего". Это ровно то же самое, что "посмотри" - "призри". То есть, понимаете, одно и то же слово, оно, как говорится, может быть прочитано как медицинское слово, а может быть прочитано как религиозное слово. Может как "посмотрите больного", а может быть как "призрите на одержимого". "Его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него, измучив его". Здесь совершенно никакого нет сомнения у Луки, врача того времени, что это одержимость духом. Нечистым духом. И Христос, собственно, тоже, так сказать, исцеляя его, видимо, исцеляет его, видимо, таким способом. С другой стороны, нам, сегодняшним людям, эта картина вся очень напоминает картину эпилепсии, то есть болезни. Мы же сегодня не говорим, что болезни от нечистых духов. Да? И вот возникает вопрос, читая это: а где грань между болезнью и одержимостью? Где грань между нашими телесными болезнями и нашими духовными болезнями? Понимаете, это такой вопрос-то, на самом деле, от которого современная медицина как-то так уходит, предпочитая всё-таки заниматься телом и лечить тело. При том что любой врач, вот я сам и сын, и внук врача, я вам могу просто засвидетельствовать, что любой врач, он знает и учитывает в своём исцелении, что духовное состояние больного, оно принципиально важно для процесса выздоровления. Так что вот. Вот эти вот исцеления или изгнания бесов? Или вообще, может быть, мы зря всё это противопоставляем друг другу как бы исходя из точки зрения современной медицины? А люди того времени не противопоставляли. Для них это вот, понимаете, болезни тела и болезни духа, были слиты воедино. И в этом есть большая правда, на мой взгляд. "Я просил учеников Твоих изгнать его, - это
говорит несчастный На самом деле, конечно, реальность сложнее. И вот Лука эту сложную, многогранную реальность до нас доносит. В чём тут дело? Почему они не могли исцелить его? Христос, с одной стороны, говорит им вот это про молитву и пост а с другой стороны, я обращаю ваше внимание на небольшую разницу. Туда, вот когда Он их послал ходить по Галилее, по городам и деревням, их послал Христос. Исцелять вот этого вот несчастного мальчика их Христос не посылал. Он был в это время на горе. Этот сам пришёл, и они сами решили его исцелить. Это тоже некая такая информация для размышления, понимаете: что мы можем делать сами, а что мы можем делать только в том случае, когда нас непосредственно уполномочивает на это Бог. "Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращённый! доколе буду с вами и буду терпеть вас? приведи сюда сына твоего". Это редчайшая фраза вообще, которой, с одной стороны, вот Иисус, как бы, объединяет в одной фразе и учеников Своих, и вот этих вот, и фарисеев, которые там стоят, и этого отца, которому, как мы с вами читали, веры не хватает, вот, не разделяя их. Понимаете, это тоже очень важное поучение, что да, ученики. Да, Я вас избрал. Да, вы избранные от мира и из мира. А всё равно вот эта пуповина, соединяющая вас с миром, есть. И когда Он говорит: "Род неверный и развращённый", понимаете, Он, насчёт вот "неверный". Можно ли это применить к ученикам? Наверно, можно, потом что и им, так сказать, тоже, как, как всем, всем людям, веры временами не хватало. И не хватает. А слово "развращённый", вроде оно, к ним несправедливо было бы его применять, потому что, ну, в чём их развращённость? А это неправильный перевод, потому что по-гречески вот это слово, "диестроменес", оно означает как бы, скорее, "извращённый", а ещё точнее - "вывернутый наизнанку". Так вот, я хочу сказать, что, вы понимаете, вот церковный взгляд на человеческую природу состоит в том, что грехопадение вот это вот, Адамов грех так называемый, то есть то, что фундаментальное семя зла, "эсхара", как говорили еврейские богословы, сидящее в нашей природе, оно делает нас вот такими вывернутыми наружу. Мы, если можно так выразиться, в духовном смысле ходим не на ногах, а на голове. Все. Всегда. Всю жизнь. И когда мы иногда смотрим на какие-то проявления зла в окружающей нас действительности и удивляемся: ну что вот этот человек? Он что? Он вообще? Он нормальный? Почему он это делает? И зачем он это делает? Мы не учитываем, удивляясь, мы не учитываем того, что мы все вывернуты с вами наизнанку. Вот. И Христос пришёл просто для того, чтобы нас как, перчатку, опять вывернуть так, как Бог о нас задумал. Это сложный процесс, трудный. Апокалипсис весь показывает, как эту перчатку трудно и болезненно выворачивать назад. Вот. И к ученикам это относится, увы, тоже. Они тоже вот такой вывернутый род. Здесь сказано: "Доколе буду с вами, буду терпеть вас?" Вот слово "терпеть", оно в принципе, правильное по смыслу, но по-гречески сказано конкретно: "выносить": "Доколе буду выносить вас?" Это слово, как и в русском языке, имеет корень "нести". То есть, Христос здесь выглядит как Посланный Богом какой-то Грузчик, Который тащит на Себе не просто Крест Свой, а тащит на Себе крест всего человечества, вот грехи всего человечества. "Вот такой Я буду тащить на Себе вас с вашими всеми вот этими прелестями". И эти слова. Вот вы цените эти слова. Это что же, Он бунтует против Замысла Божьего, Который Его послал тащить этот крест человеческий? Не бунтует. Но человеческая Его природа Ему говорит: "Но это тяжело! Уже сил у меня нет!" То вот, как Он упал, неся Свой Крест на Голгофу, так Он, наверно, под этим духовным грузом, который на Нём тяготел, в духовном плане тоже вот, можно сказать, почти падал. Под этим грузом человечества, который на Него возложил Его Отец Небесный. Вот. Так что мне кажется, что это слово "выносить" было бы здесь более уместно. И эти слова, они нам раскрывают шире вот понятие Жертвы Христовой. Мы часто сводим Эту Жертву к вот Его Жертве на Кресте. А на самом деле само вхождение Бога в мир, в человеческое общество, в человеческое тело, в человеческую психику - вот что это. Кто Такой Христос? Вот это вот. Бог, вошедший в человеческое тело, в человеческую психику и ходящий в человеческом обществе. Вот это само называется таким греческим термином "кеносис" - "умаление", а точнее говоря, "опустошение Бога". Бог Себя вот умалил, войдя. Но это слово ещё тоже не всё говорит. Он мало того, что умалил, Он мучится вот в этом вот, в тесной Ему клетке нашего мира Господь мучится. И я должен вам сказать, что иногда эти слова мы тоже, может быть, повторяем про себя: "Доколе же я буду в этой жизни? Доколе я буду это всё на себе нести?" Такое бывает, особенно когда что-то такое тяжёлое в нашей жизни и не кончается. А, так я должен сказать, что это не только наша человеческая немощная природа так говорит, а это, бывает, и Христос в нас говорит, потому что, ну, вот этот вот груз падшести нашего мира, когда мы его ощущаем, он тяжёл для нас. Тяжёл не по-человечески. Человек в этой среде как рыба в воде в этом падшем мире. Сам падший, и мир падший, и всё это гармонично. А вот всё-таки живущий в нас Бог, живущий в нас Христос - Ему тяжело, когда он, когда Он в нас говорит, когда Он нам напоминает, как Ему тяжело в этом нашем мире. "Когда же тот ещё шёл, бес поверг его и стал бить; но Иисус запретил нечистому духу, и исцелил отрока, и отдал его отцу его". Вот обратите внимание, что Лука, странно, совершенно не вглядывается в детали этого исцеления. Вот помните, там, как у Марка? Что пена у него пошла изо рта; что Христос его, там, вот он упал, что Христос его взял за руку. Ничего этого у Луки нет. Почему? Потому что он хочет подчеркнуть, что важно здесь не детали этого медицинские этого исцеления, хотя он сам и медик, а важен смысл этого исцеления. Вот. А смысл этого исцеления, ещё раз подчёркиваю, непрост, потому что в нём сразу соединено несколько нитей изложения. И нельзя сказать, что это вот исцеление о немощи учеников Его говорит или, там, ещё о чём-то. Это вот такая узловая художественная деталь. Это не просто вот рядовое исцеление, обратите внимание, а вот в художественном замысле Луки оно очень важно. Это ключевая сцена, если так можно выразиться. "И все удивлялись Величию Божию. Когда же все дивились всему, что творил Иисус, Он сказал ученикам Своим: вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий будет предан в руки человеческие". Они величали Бога. Это, конечно, замечательно. Удивлялись Величию Божию. Только давайте вспомним, что в синагоге назаретской, когда Христос читал им из Исаии, они поначалу тоже величали Бога и удивлялись, так сказать, вот, тому, что на их глазах происходит, а потом вывели Иисуса, чтобы Его сбросить со скалы, как только Он им сказал что-то такое, что им было неприятно слышать. Этот эпизод, конечно же, Иисус прекрасно помнит. Я думаю, что, глядя на вот этих, величающих Бога, и косвенно, соответственно, Его Самого, Иисуса, людей, Он эту историю вспоминает назаретскую и знает, что это было и оно ещё будет. Вот ровно это же самое. Эта же величающая Бога толпа будет кричать: "Распни Его! Распни Его!" И вот то, что здесь повторяется: "все удивлялись Величию Божию". И опять: "Когда же все дивились тому, что творил Иисус". Ну почему это надо повторять? Почему не сказать просто: "Дальше Он сказал ученикам Своим"? Это именно Лука хочет подчеркнуть, что то, что сказано в сорок четвёртом стихе, вот это: "Сын Человеческий будет предан в руки человеческие", связано с тем, что сказано в сорок третьем стихе, что "все удивлялись Величию Божию". И здесь я перехожу к сорок четвёртому стиху. Вот как его обычно толкуют, он очень, вроде бы, понятен. Значит, ну да, Сын Человеческий будет предан в руки человеческие, будет распят и так далее; и вот вы это запомните. Вложите себе в уши, обратите на это внимание. Как Он говорит в других местах, "имеющий уши да слышит". Но вы знаете, если бы это было так, то, то есть если бы вот эти слова, слова сии, это были следующие слова - "Сын Человеческий будет предан в руки человеческие", - то они бы звучали, во-первых, не первый раз, а во-вторых уже, я извиняюсь за такое выражение, достаточно тривиально. И непонятно, почему это надо напоминать, чтобы их вложили в уши свои. И кроме всего прочего, в русском переводе опущена связка "потому что", которая есть во всех других переводах, и она есть в греческом тексте. На самом деле это звучит так: "Вложите вы себе в уши слова сии, потому что Сын Человеческий будет предан в руки человеческие". И тогда возникает вопрос: какие же слова сии? И как они соотносятся в этим "потому что Сын Человеческий будет предан в руки человеческие?" И, видимо, по крайней мере, как я это для себя понимаю, видимо, слова сии - это те слова, которые говорит толпа. Толпа хвалит Бога, толпа говорит: "Какой пророк явился среди нас!" и всё такое. Всякие хвалебные слова говорит толпа. А Иисус им говорит: "Вот запомните всё это. И когда такая же толпа, может быть, даже из этих же людей, будет кричать: "Распни Его! Распни Его!", как они уже в Назарете кричали, вот вспомните вот это. Вот то, что, то, что было сейчас". И вот кроме вот этого смысла, который, как бы, который объясняет вот это "потому что", имеющееся в оригинальном тексте, здесь во фразе Христа есть богословие определённое. То есть, Он хочет сказать, что "Я пришёл к вам как Сын Человеческий, как Один из вас. И поэтому вы Меня не примете, и поэтому вы Меня распнёте. А если бы Я к вам пришёл как Бог, во всём могуществе и власти Бога, то, наверно, вы бы Мне поклонились тогда до земли. А такова ли пропасть непроходимая между Богом и человеком? Ведь в человеке-то тоже есть Образ Божий. Он и падший человек, с одной стороны. А с другой стороны, Образ Божий в нём тоже есть. Почему же вы не только Меня, почему вы, люди, не принимаете друг друга как носителей Образа Божия? Почему вы не только меня, Сына Человеческого с большой буквы, почему вы друг друга, сын сына человеческого, готовы вот так распять?". Вот. Это, как бы, одно такое, одна сторона, на мой взгляд, Его богословского поучения. А вторая сторона, она состоит в том, что, когда Бог сходит к человеку, приближается к нему, - становится похожим на человека, вот как вот Иисус Христос, то Он тем самым вот эту вот удалённость, которая вызывает поклонение Ему, Он, как бы, её снимает, оказывается с нами на одном уровне, так что Его можно по плечу похлопать: "Господи! Господи!". И люди не то, не то что даже теряют желание поклоняться Ему, Богу, когда Он в таком близком им, понятном виде, они вместо, вообще приобретают совершенно обратное желание Его распять. Как, если вы помните, у Достоевского в Братьях Карамазовых это очень точно отмечено: "То приди Он сегодня - Его бы распяли сегодня опять. Другие и по-другому, а всё равно". Потому что это действие дьявола в человеческой природе. Потому что, конечно, дьявол, видя вот Бога, явившегося не на недосягаемых высотах, а вот в человеке, в таком доступном для дьявольского вмешательства виде, как Один из людей, дьявол, конечно же, этот момент не может упустить. Но, и на эту наживку он и ловится. Но это другая тема; я её сейчас просто не могу развивать за отсутствием времени. Сорок пятый стих: "Но они не поняли слова сего, и оно было закрыто от них, так что они не постигли его, а спросить Его о сём слове боялись". "Закрыто от них" - здесь ровно то же самое греческое слово, которое мы читали, читая Второе Послание коринфянам здесь во вторник несколько дней назад, где говорится об этим же словом о том, что Моисей, сходя с горы Синай, когда его лицо сияло от общения с Богом, был вынужден положить на своё лицо вуаль. И апостол Павел там говорит: "Вот эта вуаль лежит на Ветхом Завете до сих пор. Его прочесть-то не умеют, не понимают его. На нём, как бы, лежит вуаль". Вот здесь это же самое сравнение. На словах Христа лежит вуаль, которая ещё не снята. Будет снята в своё время. Вот от этого своего времени происходит призыв Христа пока не говорить до своего времени. Здесь ещё сказано: "Они не постигли его". Это не совсем правильный перевод. Там употреблено нарочито такое странное в данном контексте греческое слово "они не восприняли его". Именно не восприняли. Так, как будто они не увидели, потому что слепые; не услышали, потому что глухие; или не унюхали, потому что не работает обаяние, обоняние. Вот так они его не восприняли. Не разумом. Понимаете? То есть, вот эта вуаль, она заблокировала понимание ими слов Христа ещё до разума. Понимаете, ведь такое бывает с нами тоже в нашей жизни. Особенно это бывает в нашей жизни. Когда им что-нибудь говоришь о Боге, они не то что не понимают. Ещё даже речь не идёт о понимании. Ещё до их разума это даже не доходит. В ворота их разума эти слова даже не входят. Что-то до этого, какой-то барьер стоит и не пускает ним эти слова. И вот здесь оно так же, и причём здесь сказано не так, что "они не постигли его", а "для того, чтобы они не постигли его". То есть это тоже Замысел Божий о том, чтобы всё это, как, знаете, как фотография, которая, погружённая в проявитель, проявляется не сразу; чтобы всё это проявилось в них в своё время. "Пришла же им мысль: а кто бы из них был больше?" Вот "пришла им мысль" - это неточный перевод. Там сказано так: "в них вошло такое раздорное рассуждение". И в каждого из них, в его душу, и в их группу. То есть, они, видимо, начали спорить между собой тоже. И это, конечно, продолжается тема показа учеников с их, как бы, вот, оборотной стороны, с их решки. "Иисус же, видя помышления сердца их, взяв дитя, поставил его перед Собой и сказал им: ко примет сие дитя во Имя Моё, тот Меня принимает; а кто примет Меня, тот принимает Пославшего Меня; ибо кто из вас меньше всех, тот будет велик". Тема детей. Мы с вами это пели. Помните? "Дети, вернитесь в детство. Там обретёте Меня". Замечательные слова. Это им говорит Иисус: "Вы сами дети". Они действительно, понимаете, они меряются, как говорится, кто из них старше, как, знаете, как будто я генерал, а ты полковник. У кого звёзды больше на погонах. Вот они меряются друг с другом, а они на самом деле дети, которые играют в песочнице в генералов и полковников. Ещё пока. Они будут взрослыми в своё время. Но ещё пока они дети. Они у Христа за спиной все ещё пока. За Его широкой спиной. Вот. И Он их призывает: "Вы свою эту детскую природу-то не давите, потому что эта детская ваша природа - это лучшее, что в вас есть". Я должен вам сказать вообще, что по моему личному опыту общения с людьми церковными вот в нашей жизни, я в них замечаю намного, в нас, может быть, правильнее сказать; замечаю намного больше детского, чем вот вообще в людях того же возраста, если так можно выразиться, на улицах. Все христиане, они а какой-то степени дети, и поэтому, конечно, выглядят несколько глуповато со стороны вот такого обычного человека. Эти слова о том, чтобы стать ребёнком, - это соединительное звено между словами о том, что "кто потеряет душу, тот обретёт её". Вот кто потеряет свою эту, взрослую якобы, душу, которая состоит на самом деле из таких наслоений, наложенных жизнью на нас. Как, помните, Пушкин писал:
Но краски ветхие с годами Спадают ветхой чешуёй; Созданье гения пред нами Выходит с прежней красотой.
Вот кого имеет в виду Христос под ребёнком. Это создание Божественного гения. Эту вот неиспорченную природу человека. Надо принять ребёнка в себе, потому что в нём Бог. Последние слова этого стиха - "кто из вас меньше всех, тот будет велик" - они, опять же, не совсем точно переведены, потому что здесь сказано так: "кто из вас, - сам даже не знаю, - является, является наименьшим". "Является" вот в каком смысле. Вот этот человек является, вот, допустим, там, начальник синагоги. Да? Вот пришёл Иаир, и он являлся начальником синагоги. То есть, "является" это что-то внешнее. И вот Он говорит: "Тот из вас, кто является в это внешнем аспекте меньше всех, тот не будет велик. Этого слова нет в греческом тексте. Тот есть велик. Просто: тот велик". То есть тот, кто внешним образом выглядит как наименьший, тот по настоящему, по большому счёту велик. Ну, или вот те слова, которые Он в другом Евангелии говорит Сам, что "первый из вас да будет последним" и так далее, и так далее. "При сём Иоанн сказал: Наставник! мы видели человека, Именем Твоим изгоняющего бесов, и запретили ему, потому что он не ходит с нами Иисус сказал ему: не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас". Неожиданно здесь. Почему Иоанн вдруг об этом вспомнил, в этот момент? Лука подчёркивает, что это не он поставил слова Иоанна в это место, а таки Иоанн именно в ответ на эти слова Христа о том, что вот будьте как дети, Иоанн вдруг об этом вспомнил почему-то, об этом человеке, который с ними не ходит. В чём? Какая тут связь? Что в голове Иоанна произошло? А дело в том, что у них была, видимо, какая-то картина себя. Картина какая-то вот этого своего узкого круга двенадцати избранных Христом людей как вот именно избранных, как каких-то особых. И Христос разрушил эту картину, говоря им: "Да вы дети! И вам, и вам надо быть как дети. Для вас ребёнок ещё, можно сказать, идеал труднодосягаемый". И понимаете, они совершенно другими глазами посмотрели на себя и на свою эту группу. Их вот это вот, как бы, представление о собственном избранничестве, видимо, начало как-то, так сказать, изменяться, разрушаться, и поэтому Иоанн вспомнил: а вот есть ещё один такой же, как и мы. И вот о нём поэтому спросил Христа. Думается, что здесь такая связь. Слова о том, "кто не против вас, тот за вас". Они имеют параллель вроде бы совершенно противоположную, где Христос говорил, что "кто не собирает со Мной, тот расточает". Это в другом месте Евангелия. Так как же так? Вот те слова, "кто не собирает со мной, тот расточает", вроде говорит, что "кто не с нами, тот против нас". Эти слова говорят наоборот: "кто не против нас, тот за нас". И вот вы вдумайтесь в то, что эти две формулировки, "кто не с нами, тот против нас" и "кто не против нас, тот за нас", они, на самом деле, друг другу не противоречат. Они - две грани вот такого единого целого. Да, действительно, люди могут быть внешне не с нами, но внутренне с нами. Они могут не ходить с нами, но при этом являться где-то вот в этом Замысле Божьем работниками на той же самой ниве, на которой являемся работниками мы. И может быть, конечно же, наоборот. Человек, который внешним образом вроде бы принадлежит вот этому кругу, так сказать, например, Церкви, он, на самом деле, является работником вообще не Божьим, а дай Бог, чтобы не дьявольским. Вот. То есть, это проблема о том, кто это - мы? Кто вот этот круг? Мы - люди верующие, мы - люди церковные. Кто это - мы? Эта проблема очень непроста, её таким внешним образом не решишь. И, собственно, эти слова Христа - это нам напоминание о том, что не судите по этим внешним признакам. Ну вот, давайте мы на этом закончим, тем более, уже и время. Если есть какие-то вопросы... |