Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 29.

Так сошлось, что сегодня мы читаем с вами тот отрывок из девятой главы Евангелия от Луки, отрывок об умножении хлебов, который имеет непосредственное совершенно отношение к Евхаристии, к Причастию. А причём у Луки, надо сказать, что это упрятано, как бы, под ковёр, эта связь. У Иоанна она очень выпукло, наоборот, поднята наверх. И поэтому мы с вами прочтём не только, как это сказано в Евангелии от Луки, но и как в Евангелии от Иоанна. Вот давайте начнём. Девятая глава Евангелия от Луки. Начнём с того стиха, которым мы кончили в прошлый раз, с одиннадцатого.

"Но народ, узнав, пошёл за Ним; и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял. День же начал склоняться к вечеру. И, приступив к Нему, двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи, потому что мы здесь в пустом месте. Но Он сказал им: вы дайте им есть. Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб. Разве нам пойти купить пищи для всех сих людей? Ибо их было около пяти тысяч человек. Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти. И сделали так, и рассадили всех. Он же, взяв пять хлебов и две рыбы, и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели, и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов".

Вот этим мы закончим, и я, как бы соединяя с тем, что будем читать, прочту следующий стих: "В одно время, когда Он молился в уединённом месте, и ученики были с Ним, Он спросил их: за Кого почитает Меня народ?" Мы будем говорить об этом разговоре Христа в следующий раз. Но просто обратите внимание, что для Луки связана эта история с умножением хлебов вот с этим вопросом: за Кого почитает народ Христа? То есть, вообще, Кто Таков Христос? Кто Он?

Ну, вот это по Луке. Давайте мы сейчас прочтём это по Иоанну. Это шестая глава Евангелия от Иоанна. И начнём прямо с первого стиха эту шестую главу. И нам придётся прочесть её, как бы, двумя кусками: с начала и с конца, там, где речь идёт вот о том, что связано с этим умножением хлебов.

"После сего пошёл Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады. За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными. Иисус взошёл на гору и там сидел с учениками Своими. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский. Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идёт к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его, ибо Сам знал, что хотел сделать". Обратите внимание на эти странные слова: "испытывая его". Ну зачем Ему испытывать учеников? Что Он, собственно, хочет испытать?

Я думаю, что имеется в виду не то, что это вот испытание - как экзамен, а что это как вот намёк, который Христос даёт, когда рассказывает притчи; намёк на то, что сейчас речь-то пойдёт о чём-то, к чему надо ещё приложить голову и сердце, чтоб понять. Вот. И нам тоже надо приложить голову и сердце, чтоб понять, что это, значит, умножение хлебов - это не просто сеанс кормления множества.

"Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу". Двести динариев - это годовая зарплата, так сказать, такого разнорабочего в то время. Это значит, им надо купить, там, ну, по нынешним понятиям, ну, минимум на двести тысяч рублей хлеба. Конечно, если их пять тысяч человек, разделите двести тысяч рублей на пять тысяч - получите по сорок рублей на человека. Всё нормально. Чтобы накормить, вот где-то вот так оно и сегодня надо, по минимуму чтоб как-то накормить.

А в другом Евангелии вообще сказано, что ученики спрашивают Его с некой иронией: "Нам что, на двести динариев купить им хлеба, чтобы накормить?" Причём в этом, конечно, есть ирония, потому что ну откуда у них двести динариев? Вы себе представьте эту компанию, которая носит с собой эквивалент десяти тысяч долларов! Смешно же! Вот. И эта ирония, она и у Луки есть тоже. Ученики Его спрашивают: "Учитель, ну Ты чего? Как это мы их накормим?"

"Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки, но что это для такого множества? Иисус сказал им: велите им возлечь. Было же на том месте много травы. Итак возлегло людей числом около пяти тысяч". Возлегло, потому что, ну, по обычаям того времени ели, так сказать, опершись на одну руку, на локоть или возлежа на специальной такой кушетке, а не сидя на стуле, как мы это делаем сегодня.

"Иисус, взяв хлебы и подав, и воздав благодарение, раздал ученикам, а ученики - возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел. И когда насытились, то сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшихся у тех, которые ели. Тогда люди, видевшие чудо, сотворённое Иисусом, сказали: это истинно Тот Пророк, Которому должно прийти в мир. Иисус же, узнав, что хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царём, опять удалился на гору Один". Сделать царём. Конечно, каждый хочет такого царя, который всех будет бесплатно кормить.

И я опускаю, пропускаю рассказ о чуде хождения по водам, потому что, ну, просто нет времени о нём поговорить, и перехожу к двадцать третьему стиху, где продолжается эта тема об умножении хлебов.

"Между тем пришли из Тивериады другие лодки близко к тому месту, где ели хлеб по благословении Господнем. Итак, когда народ увидел, что тут нет Иисуса, ни учеников Его, то вошли в лодки и приплыли в Капернаум, ища Иисуса. И, найдя Его на той стороне моря, сказали Ему: Равви! когда Ты сюда пришёл? Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились".

Вот эти слова, которые Лука нигде не произносит в своём Евангелии. Он этот вопрос постоянно ставит: а чего они, собственно за Ним ходят-то, люди? Что они от Него хотят? И вроде бы вот здесь Иоанн даёт ответ: хотят, к сожалению, вещей совершенно обычных. Чтобы Он лечил, чтобы Он кормил. Вот, вот такого, что вообще люди хотят в жизни. Это часть ответа. Она неполная. И Лука, именно что понимая, что это неполный ответ, он, так сказать, оставляет это, как бы, с вопросом: зачем люди за Ним ходят?

Но я продолжаю по Иоанну: "Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в Жизнь Вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нём положил печать Свою Отец, Бог. Итак сказали Ему: что нам делать, чтобы творить дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал. На это сказали Ему: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе? что Ты делаешь? Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: *Хлеб с неба дал им есть*". То есть, понимаете, это начинается дискуссия. Эти умноженные чудесные хлеба народ не устраивают, потому что это всего лишь хлеба,  конце концов. А нужна, нужно что-нибудь очевидно чудесное, типа вот этой вот манны.

Ну, это, в общем, нам понятно. Нам понятна психология человеческая, конечно, когда человеку сколько ни дай, всё ему мало. И дай ему чудесные хлебы - ему тоже мало и чудесных хлебов. Он вот захочет манну. А дай ему манну - он ещё чего-нибудь, естественно, захочет. Перепелов каких-нибудь, как это было в пустыне.

"Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой даёт вам Истинный Хлеб с небес. Ибо Хлеб Божий есть Тот, Который сходит с Небес и даёт жизнь миру". И здесь начинается Евхаристический поворот темы умножения хлебов, потому что оказывается, что хлеб-то - это даже не этот хлеб. Этот хлеб - это просто символ. А настоящий хлеб - это Христос. Он Сам и Его слово.

Причём, вот я эти вещи даже не разделяю. Почему? Потому что
Слово - это Дух. И Христос, Он хотя Бог в человеческом вот таком обличье, но главное же в Нём вот для нас то, что в человеческом обличье именно Бог. Что вот Бог, конечно, с таким, с такой вот человеческой плотью и душой, как наша, соединился, но вот именно Этот Дух соединился.

То есть, я хочу сказать, что вот это тонкое довольно поучение, которое содержится в умножении хлебов, что в этом вроде бы материальном совершенно событии есть глубокий духовный смысл. Что это не просто умножается хлеб, а это умножается Дух.

Это всё находит своё дальнейшее развитие в Евхаристии. Что мы не просто, так сказать, принимаем вот Плоть и Кровь Христову под видом хлеба и вина, как это вот говорится, так сказать, в церковной терминологии. Так говорится: под видом хлеба и вина. Но то, что мы принимаем в этом хлебе и вине, - реальный совершенно вот Дух Божий. То есть реального Христа мы принимаем.

Это не, это, понимаете, и это вот важно понять: что это не знак, не намёк, не такой, как бы вам сказать... Это нет, это и не воспоминание тоже. Я вот здесь говорю как раз о том аспекте Евхаристии, который больше, чем воспоминание. Аспекте, который есть реальность; реальность, происходящая вот сию секунду. Причём реальность, не только соединяющая нас с прошлым, как воспоминание о прощальной беседе Христа; а может быть, и важнее - соединяющей нас с будущим, с той апокалиптической перспективой, в которой с Богом соединится всё.

Как вот и это сегодня начинается вот в этом, ещё таком невидимом, как бы невзрачном ещё соединении нас с вот этим вот кусочком хлеба и глотком вина, но в котором вот это будущее уже заключено. Послушайте, мы с вами прекрасно понимаем, что, так сказать, когда человек зачинается, в яйцеклетке одной маленькой и в одном невидимом сперматозоиде заключено огромное будущее человека. Как же нам не допустить такой мысли, что вот в этих вот, вот в этом маленьком, происходящем сейчас событии зачинается огромное будущее?

И вот Он развивает дальше эту тему Евхаристии: "На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Иисус сказал им: Я есмь Хлеб Жизни. Приходящий ко Мне не будет алкать и верующий в Меня не будет жаждать никогда". Конечно, Он говорит вот именно им о том в поучение, что вы-то думаете о насыщении своих желудков, а насыщать-то надо души ваши, которые голодают, а вы этого даже не замечаете.

"Но я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете. Всё, что даёт Мне Отец, и приходящего ко Мне не изгоню вон. Ибо Я сошёл с Небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня Отца. Воля же Пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но всё то воскресить в Последний День. Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел Жизнь Вечную; и Я воскрешу его в Последний День".

Вот! Это умножение хлебов намекает на Этот Последний День. Это как провозвестие. Как говорила Ханнеке, что это, вот этот вот, Искра Света, приходящая к нам из далёкого будущего. Так и тут. Это умножение хлебов - это приходящее к нам из далёкого будущего, вот Этого Последнего Дня Господня, когда всё будет воскрешено, как этот хлеб умноженный. Так всё это будет, так сказать, множество умерших людей восстанет и соединится с Богом.

"Возроптали на Него иудеи за то, что Он сказал: Я есмь Хлеб, Сшедший с Небес, и говорили не Иисус ли это, сын Иосифов, которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: *Я сшёл с небес?*" Конечно, они воспринимают Его только под человеческой Его гранью и не видят, не хотят, может быть, видеть, что в нём есть вторая грань - Бога.

"Иисус же сказал им: не ропщите между собою. Никто не может прийти ко Мне, если не привлечёт его Отец, Пославший Меня; и Я воскрешу его в Последний День. У пророков написано: *И будут все научены Богом*. Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне. Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет Жизнь Вечную. Я есмь Хлеб Жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли".

Это Он им возражает на это наивное, на их мысль, что манна значимее, чем вот это вот чудо умножения хлебов.

"Хлеб же, Сходящий с Небес, таков, что ядущий его не умрёт". И, конечно, в каком смысле не умрёт? Вот будет воскрешён в этот Последний День. То есть духовной смертью не умрёт, а останется с Богом.

"Я Хлеб Живой, Сшедший с Небес. Ядущий Хлеб сей будет жить вовек. Хлеб же, Который Я дам, есть Плоть Моя, Которую Я отдам за жизнь мира". Это Он уже говорит о Своём Распятии и Воскресении; и мы, конечно, можем вместе со слушающими Его удивиться: ну почему надо обязательно вот такое плотское всему этому придавать, плотскую конкретику? Ну, даёт Бог Духа. Ну замечательно. Ну, и давал бы просто Духа. Мы это понимаем, что Духа можно человеку давать. Почему вот именно Плоть? "Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь", как здесь сказано дальше. "Грызущий Мою Плоть" - так сказано в греческом языке, то есть подчёркнуто совершенно материальное, конкретное.

А вот нам это надо понять. Это фундаментальный элемент Христианства - что Дух-то не витает как-то вот в облаках, а Дух соединён неразрывными узами с материей того мира, который создал Бог. И это благословение нашего мира, который создал Бог, что в нём вот живёт Этот  Дух, растворён в нём неразрывно.

"Тогда Иудеи стали спорить между собой, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою?" Ну, послушайте, ну, это с их точки зрения каннибализм. Это вообще о чём говорит Этот Учитель?

"Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе Жизни". И это уже Евхаристия.

"Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет Жизнь Вечную, и Я воскрешу его в Последний День. Ибо Плоть Моя истинно есть Пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём Как послал меня Живой Отец, и Я живу Отцом, так и ядущий Меня жить будет Мною" Как это вот - ядущий Его? Что они, должны, как акула, начать Его грызть? Здесь, конечно, об Евхаристии. Вот это - ядущий Его.

"Сей-то есть Хлеб, Сшедший с Небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий Хлеб Сей жить будет вовек. Сие говорил Он в синагоге, уча в Капернауме. Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать? И с этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы Вечной Жизни".

И вот этот ответ Петра, он по-своему вот так изложен у Иоанна, а
по-своему он изложен у Луки, и мы будем о нём читать в следующий раз, об этом так называемом исповедании Петра. Вот Пётр эти все странные слова, очень трудные и сегодня, о том, что надо есть Его Плоть и пить Его Кровь, он их принял, как-то вот, ну вот, каким-то благословением Господним он их вместил. Это не так просто вместил. Видите, многие не вмещали.

Значит, возвращаюсь теперь к Луке. Конечно, как вы видите, вот добавление к Луке Иоанна чрезвычайно расширяет горизонт того, что написано у Луки. И в этом цель была Евангелия Иоанна, именно в этом: расширить духовный горизонт; то, что написали синоптики.

Я теперь хочу сказать о месте этого эпизода вот именно у Луки. Он соединяет две темы, которые идут у Луки. Одна тема - это Кто есть Христос. То есть, для него; Лука, так же, как Иоанн, прекрасно понимает, что это чудо умножения хлебов - это очень важный элемент, так сказать, показа того, Кто есть Христос. Он его, как бы, не расшифровывает.

Вот у Иоанна это расшифровывается - какую связь имеет это умножение хлебов с Христом, что Христос есть вот Этот Хлеб Истинный, на который это умножение хлебов только, если так можно выразиться, к нему подготавливает людей.

У Луки этого нет, но естественный вопрос, - Кто есть Христос, - у него висит постоянно. И следующий за этим вопрос Христа, вот то, что я вам прочёл из восемнадцатого стиха, - за Кого почитает Меня народ? - он так и звучит: "Вы видели умножение хлебов. Ну что, вы теперь поняли, Кто Я?" И, а поняли ли они?

Вы знаете, вот на самом деле по ответу Петра, - Пётр: "За Христа Божия, то есть, за Мессию", - показывает, что что-то поняли, а всё-таки, конечно, чего-то не поняли. Конечно, того, что, вот, там, мы читали по Иоанну, что - "ядущий Его Плоть и пьющий Его Кровь будет воскрешён в Последний День и имеет Жизнь Вечную", - всё-таки до этого ещё на тот момент ученики не доросли. Но Слава Богу, что хоть это. Что вот Его за Мессию, за Христа, за Сына Божия они почитают. Что хоть вот это вот они вот поняли. Слава Богу.

И вторая тема, с которой у Луки соединён вот этот эпизод. Это тема, которая, мне кажется, для него наиболее важна. Он поэтому поставил этот эпизод, Лука, в это место. А он у других евангелистов стоит в совершенно другом месте. Это тема соединения умножения хлебов с призванием учеников, с посланием их на проповедь.

Потому что Он вот здесь, говоря ученикам: "Вы дайте им есть", Он этим, тем самым, им говорит: "Я вас послал вот на проповедь для того, чтобы вы их кормили. Ну, чтобы вы их духовно, конечно, кормили. Но и вот это вот кормление физическое, которое сейчас произойдёт через вас, учеников; не просто вот, не Я Сам им раздам, а через вас, - это вот, ну, скажу так, может быть, не совсем точно, - знак того кормления духовного, которое вы призваны от Меня осуществлять".

Я почему говорю "знак"? Потому что знак - это что-то, что, как бы, отдельно. Вот знаете, вот висит знак "кирпич" - "проезд запрещён". Ну при чём тут этот кирпич и при чём тут проезд? Это мы только в наших головах соединили этот прямоугольничек с тем, что ехать нельзя.

А тут нечто более глубокое. Понимаете? Вот эта вот история умножения хлебов, она для Христа необходимый элемент посылания учеников на проповедь. Если так можно выразиться, Он тем, что
их втягивает вот в этот вот обряд, можно так сказать, умножения хлебов, как-то особо благословляет именно их проповедь вот в этом именно соединении плотского с духовным, духовной проповеди с плотским совершенно вот этим умножением хлебов.

Я, знаете, могу так сказать, каламбуром. Это умножение хлебов - это не кормление, а окормление. Вы, наверно, слышали вот выражение, что Церковь окормляет своих верующих. Я, например, на протяжение многих лет считал, что Она кормит своих верующих духовным хлебом. От слова "кормить". На самом деле это совершенно не так. "Окормлять" происходит от слова "кормчить", то есть "править, направлять, по жизни, так сказать, их, вот, проводить". Вот и это вот тоже умножение - это не кормление, а окормление. Своего рода поучение. Так же, как исцеление - это не лечение, а исцеление - это поучение. Так и это тоже. Это поучение.

И Лука вот выделяет из этого поучения одну грань. Оно многогранно. Вот Иоанн, например, другую грань выпячивает. А Лука выпячивает ту грань, что это относится к ученикам. Он им этим показывает: им есть, чем накормить тех, к кому они посланы. Они, может быть, думают, что нет? Есть. Он дал им это. Они, может быть, о себе думают так скромно: "Ну, чем мы накормим духовно всё это множество народа?" Накормите.

И особенно потом уже, когда вот пошла проповедь Христианства по земле, там, через апостола Павла и так далее, стало ясно, что вот эта удивительная сила, она у них есть. Может быть, они сами даже такой удивительной силы за собой не предполагали. А она оказалась. Вот это предвозвещение этого вот в этом умножении хлебов.

Ну, я теперь, так сказать, несколько буквально скажу слов о этих немногих стихах, чтобы, так сказать, вот, вчитаться в какие-то отдельные моменты, которые в них есть.

В одиннадцатом стихе: "Народ, узнав, пошёл за Ним". Это Лука который раз уже повторяет, что народ пошёл за Ним. И каждый раз он повторяет это, как бы удивляясь: а чего это народ за Ним ходит?

И вот Иоанн, которого мы только что с вами прошли, даёт ответ: народ ходит, потому что хочет лечиться и хочет кормиться. Вот вполне. И он прав, Иоанн. Это очень важный момент, почему народ за Ним ходит.

Но это не вся правда. А чтобы это была вся правда, её надо дополнить тем, что говорит Марк вот об этом же эпизоде. Я это просто не прочёл. А он говорит, что "Он сжалился над ними, Христос, потому что они были как овцы, не имеющие Пастыря". Понимаете? Они вот поэтому за Ним тоже ходили. Как вот, вы, наверно видели, как собака ходит за человеком, как кот ходит за человеком, потому что, ну, они ощущают, что человек, он просто вот, как бы, по, естественным образом является их пастырем. Вот так же и вот эти люди за Христом ходили, может быть, даже сами не понимая, чего они ходят, как собака за человеком тянется.

И этот стих, вот одиннадцатый, он связан с предыдущим и связан с дальнейшим. Раньше мы читали, как Христос учил их и лечил. И это всё было поучение. И учение поучение, и лечение поучение. И сейчас мы видим, как Он их кормит. И кормление - это тоже поучение.

А что такое поучение? Это же не школа, где мы учим таблицу умножения. Поучение Христа - это передача Духа, это раздача вот этого семени, о котором мы читали. Семени, которое сеется в души людей и там произрастает.

В двенадцатом стихе: "День же начал склоняться к вечеру. И, приступив к Нему, двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи, потому что мы здесь в пустом месте".

Ну, трогательна забота учеников о народе. Понимаете? То есть, не Один Христос о людях вот так вот думает. Ученики Его вот как-то вот этому научились у Него. Они не только ради себя ходят за Учителем, они понимают свою определённую миссию, обязанность по отношению к людям. И совершенно это правильно, потому что Христос их для этого послал.

Но эта забота, вы заметьте, она совершенно в земной плоскости. Как если бы пастырь заботился о том, чтобы овец накормить, но не заботился о том, чтобы их повести куда-то. А Пастырь, вот в словах Христа нигде Пастырь, Он Сам Себя сравнивает с пастырем овец, нигде Пастырь не кормит овец. Он их водит на пастбище духовное. Понимаете? То есть, Он им путь указывает туда, где они от Бога уже сами могут получать вот Этого, вот Этого вот Духа. Вот. А ученики это в несколько таком сниженном понимании, как будто бы овец надо только кормить. А их надо ещё именно пасти, то есть водить, окормлять, водить по жизни.

Тринадцатый стих: "Но Он сказал им: вы дайте им есть". Это, конечно, центральный для Луки пункт: "Вы дайте им есть. У вас есть, что дать им есть". Он, естественно, это имеет в виду и в материальном смысле тоже: "Сейчас вы увидите, что есть вот этот хлеб, которым можно их накормить". Но, конечно, в первую очередь Он имеет в виду духовную сторону: "У вас есть Тот Дух, Которым вы их можете накормить".

Они сказали: "У нас НЕТ более пяти хлебов и двух рыб. Разве нам пойти и купить пищи для всех сих людей?" И, значит, опять же добавляю по Марку: "На двести динариев, то есть на десять тысяч долларов сейчас мы пойдём и купим пищи для всех этих людей". Это такая вот, значит, конечно же, здесь с их стороны есть ирония.

Но вы обратите внимание: Христос, говоря: "Вы дайте им пищи", их из этой горизонтальной плоскости рассуждения, что "надо бы накормить, а где взять? Пусть пойдут и сами себе купят на свои деньги", Он выводит это всё в вертикаль, в вертикальное измерение, имея в виду не пищу телесную, а пищу духовную. А они же удивляются, потому что они видят, что у них нет пищи телесной, где взять?

А Он им говорит: "Пищи телесной-то нет, а есть пища духовная. А если есть пища духовная, то будет и пища телесная". Собственно, вот Он их послал ради этого буквально несколькими стихами выше. Ради того, чтобы эту пищу духовную раздавать им, не скажу даже, что вместо пищи телесной, а как, знаете, как вот в химии есть такое понятие - катализатор. То есть, вот что-то, без чего химические реакции не происходят. Вот понимаете, вот у них есть, на самом деле, всё для того, чтобы жить и в телесном плане, так сказать, обеспеченным образом. Только нету нужного духа для этого.

И это всё сегодня также. Понимаете? У человечества есть всё для того, чтобы жить телесной жизнью, чтоб вот хлеба хватало всем. А чего нету? А вот того Духа нету, Который позволяет людям вот таким образом, так сказать, устраивать свою жизнь, чтобы это хватало всем.

Вот у нас есть такой прихожанин тут, Лёва. Он каждый раз, когда приходит, он вот эту вот мысль пытается до меня донести. Это вот его вот одолевает такое удивление и голубая мечта, что почему же люди, у которых есть всё, чтоб жить нормально и кормиться, почему же они вот всё-таки этого не делают? Ну, я скажу, что это хороший признак, что у человека вот есть вот это удивление того, почему же люди не живут так, как должно. Это тоже элемент религиозности, элемент веры.

"Ибо их было около пяти тысяч человек. Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти". Ну, "рассадите" - на самом деле "разложите", потому что они возлежали. "И сделали так, и рассадили всех. Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу".

Это, несомненно, напоминает Евхаристию. Именно то же самое там делает вот Христос в последний, если так можно выразиться, день Своей жизни на Тайной Вечере с учениками с Евхаристическим Хлебом. И Лука это имеет в виду, эту связь. То есть, мы здесь имеем, ещё нет Евхаристии, она не установлена ещё. Тайная Вечеря не произошла. Он не заповедал им ещё "это делать в воспоминание обо Мне". А уже вот Лука показывает, вот уже вот оно, на самом деле, рождается в этом преломлении хлебов, в этом умножении хлебов рождается будущая Евхаристия.

Здесь написано: "чтобы раздать народу". На самом деле в греческом тексте сказано "чтобы поставить перед народом". Поставить. Чтобы каждый взял вот столько, сколько хотел. Ешь - не хочу. И сколько же каждый взял?

А вы знаете, мы просто видим по опыту Причастия, как оно совершается в Церкви. Когда совершается в Церкви Причастие, то не то что вот этих пяти огромных артосов, которые в память этих пяти хлебов, на самом деле, в Церкви освящаются на Пасху, пять артосов. Которых, конечно, этих пяти артосов хватит на многих, хотя и не на пять тысяч; но даже вот этих несчастных просфор, на которых священник совершает Евхаристию, их хватает на всех. В храме могут быть, там, несколько тысяч человек, а хватает-то на всех.

Ну, по маленькому кусочку, да, каждому достаётся. Но вы знаете, оно мало того, что оно насыщает человека духовно, соединяя его вот с этим будущим, так сказать, непредставимым нам, вот в этом маленьком куске и глотке. А оно насыщает человека даже и телесно.

Это, во-первых, некоторые из нас знают по себе, как человек вот не ощущает. Мы же натощак ходим на Причастие. А уже после Причастия очень часто не ощущаешь никакого голода. А что ты там, вот, вот с ноготок буквально, а то и меньше кусочек хлеба получил и глоток вина.

А, но, кроме того, мы знаем, так сказать, из церковных преданий о том, что вот были такие святые, как Серафим Саровский или Франциск Ассизский, которые на протяжение всего Поста, там, сорока дней питались одним вот этим Причастием. Ну, там, может, чуть побольше. Облатка.

То есть, вот это вот, понимаете, на самом деле, для того, чтобы человека насытить, даже пять тысяч людей насытить, не нужны вот эти вот на двести динариев там, вагоны хлеба. Человеку на самом деле нужно другое для того, чтобы насытиться.

И ещё я хочу сказать: вот почему хватает человеку крошки? А потому что Христос, Он даже в крошке, Он уже есть. Потому что Господь, Он даёт Духа не мерою. И Христа Он даёт тоже не мерою. Потому что эта крошка, которая попадает в нас, - это то семя горчичное, которое, Сам говорит Христос, меньше всех семян. А вырастает из него, а в нас вырастает. Вот Понимаете? Вот.

Оно, конечно, оно всё, как бы, в духовном плане. Но в том-то и состоит поучение Христа, что духовное формирует телесное, а не наоборот. Как нас в советское время учили, что, там, бытие определяет сознание. Нет. Ровно наоборот. Духовное определяет телесное.

Ну, и наконец, последний стих: "И ели, и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов". Откуда взялись эти двенадцать коробов? Значит, я совершенно допускаю ту мысль, что при этом никакого физического умножения хлеба не произошло, а люди просто вынули из-за пазухи то, что у них там лежало; из-за пазухи, из котомок и чем они не хотели делиться.

А вот, потому что, ну, как? Вот вы знаете, вот как в лагере, между прочим. Ведь люди же там, в зоне; вот мы читаем из воспоминаний, там, о ГУЛАГе. Люди для того, чтобы поесть, вот им присылали посылку. Они, чтобы поесть, прятались в дальний угол какой-нибудь, потому что могли отобрать. Да, вот такая лагерная психология, она вообще для человека свойственна.

И может быть, люди вот эти тоже не хотели как-то так, или стеснялись, или боялись вынимать те запасы, которые у них были. А тут вынули, когда Христос вот открыл их души таким образом. И оказалось, что хлеб-то есть. Понимаете, оно как в нашей жизни. Да? Ну, вот голод
какой-нибудь. Ну, вот у нас в стране голод какой-нибудь двадцать первого года. Или Голодомор тридцатых годов. Что, нет хлеба? Есть хлеб. Есть. Им надо только поделиться.

С моей точки зрения, это нисколько не снижает значимость этого чуда умножения хлебов, а даже расширяет его духовный смысл, потому что если люди тоже участвуют в этом процессе умножения хлебов, не только Христос, а ученики, а дальше люди; люди добавляют своё к этому хлебу, то это в символическом плане очень правильно, потому что так Христос и говорит: "Отец - Мне, Я - вам, вы - людям, а люди дальше будут передавать". И вот тут они тоже, может быть, вот так этим хлебом начали делиться друг с другом.

Ну, и наконец, зачем надо было собирать эти остатки двенадцати коробов? Мы читаем же вот у Иоанна, что Христос специально сказал: "Соберите их". Зачем? Что, их там нельзя было, там, оставить на месте, чтобы птицы небесные их поклевали? Да? Что там, их бы экологическая инспекция, так сказать, за это дело оштрафовала, что они хлеб разбросали на месте? Нет, конечно.

Дело в том, что этот освящённый хлеб - это есть уже священный предмет. И так же, как вот мы даже здесь, когда вот по пятницам освящаем хлеб, мы весь его стараемся не разбрасывать, а весь ео собираем и съедаем. Так же и в Церкви. Не дай Бог,чтобы частичка Этого Тела Христова куда-то вот упала на пол! Тогда целый обряд, так сказать, совершается для того, чтобы освятить опять, значит, это вот упавшее.

Так и тут. Ни этот освящённый хлеб нельзя бросать. Тело, Телом Христовым нельзя бросаться. Поэтому это всё надо было собрать всё вместе и съесть. Поэтому мы сегодня на Причастии вот в Церкви продолжаем эту же самую традицию.

Ну вот. Всё.