Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 28.

Сегодня мы с вами прочтём начало девятой главы Евангелия от Луки. Это очередная история призвания учеников. Я почему говорю "очередная"? Вот перед вами первые же слова, "созвав двенадцать", а про это призвание двенадцати уже шла речь вот в шестой главе. Вот я вам читаю из шестой главы тринадцатый стих: "Когда же настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал апостолами". И это не последний раз, когда происходит вот такое призвание учеников, потому что в следующей десятой главе мы читаем в самом начале: "После сего избрал Господь и других семьдесят учеников". Вот давайте мы с вами прочтём про это призвание двенадцати по Луке, а потом ещё мы с вами посмотрим, как это всё излагается у Матфея и у Марка.

"Созвав же двенадцать, дал им силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней. И послал их проповедовать Царствие Божие и исцелять больных. И сказал им: ничего не берите на дорогу: ни посоха, ни сумы, ни хлеба, ни серебра, и не имейте по две одежды. И в какой дом войдёте, там оставайтесь и оттуда отправляйтесь в путь. А если где не примут вас, то, выходя из того города, отрясите и прах от ног ваших во свидетельство на них. Они пошли и проходили по всем селениям, благовествуя и исцеляя повсюду. Услышал Ирод четвертовластник о всём, что делал Иисус, и недоумевал: ибо одни говорили, что это Иоанн восстал из мёртвых; другие что Илия явился; а иные, что один из древних пророков воскрес. И сказал Ирод: Иоанна я обезглавил; Кто же Этот, о Котором я слышу такое? И искал увидеть Его. Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали. И Он, взяв их с собою, удалился в пустое место близ города, называемого Вифсаидою. Но народ, узнав об этом, пошёл за Ним; и Он приняв их беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял".

Вот на этом мы с вами сегодня остановимся. А дальше идёт история знаменитая умножения хлебов.

Вот сам тот факт, что это призвание учеников, о котором мы здесь говорим, послание их, точнее говоря, на проповедь, оно не первое, а одно из трёх, уже это свидетельствует, что Лука, он специально хочет показать, вот, если так можно выразиться, распространение слова Божия из уст Христа дальше как постепенный процесс, который имеет свои этапы.

Вот первый этап - это всё то, что было там раньше; то, о чём, о чём Лука тоже так красноречиво пишет: и исцеления, и проповедь Одного только Христа. Ученики при этом, как бы следуют за Ним как, я не знаю, как какой-то кортеж, как свита, так. А, в общем, делать-то они ничего не делают. И вот здесь мы читаем... Ну, на самом деле, нет. Я думаю, что это тоже не так. Тоже, конечно, что-то такое они, наверно, и раньше делали, но вот здесь наступает просто какой-то новый этап.

Если так можно выразиться, раньше они были учениками в том смысле, что они обучались, а сейчас эти ученики сами уже потихонечку превращаются в учителей. Я очень люблю сравнение, придуманное уж и не знаю сколько веков назад, с Христианством как с огнём, который распространяется по земле. Вот его зажгли, вот какой-нибудь костёрчик, зажгли, да, и дальше начинает разгораться вширь. Как, он уже не как костёрчик, он уже как лесной пожар распространяется по земле. И по сей день, между прочим, этот процесс продолжается, он не остановился.

И вот так же, как лесной пожар, вот он, переходя от одной стадии какой-то к другой, ну вот, например, вот низовой такой тлеющий пожар переходит в верховой пожар и совсем по-другому распространяется. Мощнее, быстрее. А вот так же и Христианство. Переходя от Христа к Его ученикам, оно претерпевает своего рода метаморфозу.

Оно распространяется уже по-другому. Это действительно какой-то важный отдельный этап. А потом за этими учениками, вот за этими двенадцатью, начался же ещё и следующий этап, который описан в Деяниях апостолов, в котором вот одну из самых центральных ролей играл апостол Павел.

И всё это продолжается по сей день. Сегодня вот у нас с вами тоже. Эпоха распространения Христианства не закончилась, это шествие Слова по земле. Оно ещё только идёт. Как мы поём: "Вот Он идёт, вот Он идёт, мой Возлюбленный идёт". Вот так Он две тысячи лет и идёт. И ещё не пришёл пока что до конца во все сердца. Вот. И это тоже сегодня какой-то новый этап.

Обращает на себя внимание то, и в этом изложении, и в том, как мы будем читать у Марка и Матфея, что Христос как-то настоятельно подчёркивает ничего не брать с собой. Что это означает? На мой взгляд, это просто переложение той заповеди, которую Он даёт Своим ученикам в Нагорной проповеди. Помните, Он говорит: "Не заботьтесь о завтрашнем дне"? И это звучит как-то, в общем-то странно. Ну вот мы. Возьмите нас. Как нам жить, не заботясь о завтрашнем дне?

Но надо не забывать, что всё-таки Нагорная проповедь в первую очередь обращена к ученикам, вот к тем же, кого Он нас посылает здесь на проповедь. И для них, мне кажется, это важно в том смысле, что не они должны планировать как-то своё будущее, как-то определять свой путь, пусть даже путь проповедника: вот, мы пойдём туда, мы сделаем то-то, мы к тому-то обратимся. Они своего рода должны быть не носителями слова. Они должны быть несомы словом, как парусник несом ветром. Понимаете? Вот.

И поэтому вот куда их понесёт, и что там, что они скажут, кому они скажут, мне кажется, они сами этого не должны знать и вообще об этом вот завтрашнем дне не должны думать. Вот Он, если так можно выразиться, хочет, чтобы их легче носил этот ветер слова. Он с них хочет снять всякое обременение заботой вот, пусть даже вот такой вроде бы заботой нужной, как, ну, одежду на смену надо взять. Ну, нет, не надо. Взять с собой
что-нибудь, ну, хлеба-то купить на что. Нет. Не надо. Накормят. Ну, и так далее.

Понимаете, это, на самом деле, верно на все века, потому что проповедь, она, на самом деле, лучше всего звучит из уст человека, который ничем, кроме этого слова, не обременён. Есть такой стих у Вознесенского, который вообще очень далёк, там, от религии, от всего, ну, или был далёк, когда писал эти стихи. Он про собственную поэзию пишет:

И дело не в рифмах бедных.

Они хорошо трещат.

Но пахнут, чем вы обедали.

А надо петь натощак.

Вот Он заповедует это Своим ученикам - вот это слово Божие проповедовать, если можно так выразиться, натощак.

Здесь, в этом отрывке, обращает на себя внимание также странное вклинивание в рассказ об учениках рассказа об Ироде.

И, в общем, ну, понятно, что, ну, может быть, это действительно хронологически как-то было близко. Но ни для одного из евангелистов хронология не играет первостепенной роли. Значит, если он вставил это сюда, а он, между прочим, не один такой.

Марк, например, тоже сюда же вставляет эту историю об Ироде, да ещё её раздувает, рассказывая как бы к слову о том, как Ирод обезглавил Иоанна Крестителя. И там вот, у Марка, она даже как-то, эта история, слишком уже отвлекает внимание. Ну да, конечно, это яркий эпизод, ничего не скажешь, но от рассказа об учениках там отвлекается внимание.

Здесь оно не очень отвлекается. Она так, как у Луки, вообще с греческим тактом и чувством меры у него пропорционально вот это вот здесь изложено, и Ирод там, вот, он занимает, там, три стиха. Но зачем вообще всё-таки этот Ирод сюда вставлен?

Мне кажется, это для нас некое поучение, вот если мы над этим задумаемся. Ведь, собственно, что себя спрашивает Ирод? С чего он недоумевает? Он недоумевает о том, Кто есть Христос. А я вам говорил почти на каждом нашем чтении, что для Луки это постоянно висящий вопрос. Настоятельный. И всё то, что он говорит на протяжении уже, там, многих глав, может быть, даже с самого начала, но, как минимум, с того момента, когда Иисус вышел на проповедь, это в четвёртой главе его Евангелия. Это постоянно висящий вопрос: а Кто же это? Кто вот Он Такой? Вот как нам Его описать нашими человеческими словами?

И здесь Ирод вставлен как человек, который, может быть, острее всего ставит этот вопрос. Эта фигура, она никаких симпатий, конечно, не вызывает. Ни как он здесь описан, ни как он, там, дальше описан, когда к нему Христа уже послали на Страстях Христовых.

Симпатий-то он не вызывает. А вот этот несимпатичный человек, тем не менее, вопрос этот ставит в очень острой форме: вот, так это Иоанн, которому я голову отрубил? Для него этот Иоанн, которому он голову отрубил, - это некое, значимый элемент его личной биографии, Ирода. Его история взаимоотношений Ирода с Иоанном, она не такая простая. Ну, мы об этом вот у Марка читаем достаточно ярко. Вот.

И его не удовлетворяет ни ответ, что это вот новый Иоанн воскресший. Нет, нет. Это не тот Иоанн. Что, это Илия? Нет. Это не тот Илия. Что, пророк какой-то древний? Нет, и не пророк тоже. Вот. Вот Ирод, то есть, он не удовлетворяется такими поверхностными ответами на этот вопрос. Ищет ответа - Кто Он Такой. Вот он вопрошающий здесь.

И это не зря вставлено, вот это вот вопрошание, именно в рассказ о проповеди учеников. В этом есть некая глубокая мысль, как мне кажется, у Луки. Потому что пока Христос проповедовал Один, можно было так ставить вопрос: ну, это вот новый Иоанн, или новый Илия, или новый пророк. Потому что пророки, вот они же так. Они проповедовали-то все в одиночку. Возьмите великих пророков. Вот, там, тот же Илия, в конце концов. Ну, был у него один ученик, там, Елисей. Появился, там, к концу жизни.

Но ничего подобного тому, как двенадцать послал Христос, потом семьдесят, а потом вообще, ещё раз говорю, лесным пожаром это всё по миру полетело, это учение. Ну ни с одном из пророков этого не было. Или возьмите, там, вот допустим, Исаию, Иеремию. Великих пророков. Даниила. Ну где у них вот такие апостолы? Нет. Пророк - одиночка. Вот это фундаментально, что в Ветхом Завете пророк - это одиночка.

И вот здесь, когда мы видим, что нет, что начинается что-то новое, что-то уже не ветхозаветное начинается, понимаете, это действительно вот такое необычное совершенно происходящее, -это знак того, что наступил Новый Завет, наступает новая эпоха во взаимоотношениях человека с Богом.

Ещё обратите внимание на то, ну, мы до этого не дочитали, но я вам сказал, да это вы сами видите по тексту, что дальше за этим рассказом о послании учеников на проповедь и за этим вопросом Ирода следует рассказ об умножении хлебов. А вслед за рассказом об умножении хлебов, вот если вы дальше ещё чуть-чуть посмотрите, Христос Сам задаёт вопрос этот. Вот, там, девятнадцатый стих; там, восемнадцатый, девятнадцатый, двадцатый стих.

"А Кто Я?" - Он спрашивает их. Да этот вопрос вообще у Луки давно назрел! Он уже несколько глав назревает. Говоря словами Мандельштама, набухает этот вопрос: а Кто же Он? И вот Он его Сам ставит, наконец-то, Иисус. И устами Петра мы видим здесь ответ на этот вопрос, это вот исповедание Петра, которое, кстати, здесь, у Луки, поставлено гораздо раньше, чем, скажем, в Евангелии от Матфея. Просто хронологически гораздо ближе к началу Евангелия, чем, скажем, у Матфея.

Почему Лука вот так, на мой взгляд, это делает? Почему он сюда относит раньше это? Потому что этот вопрос, вот он, действительно, уже набух и назрел. И более того, ответ на этот вопрос уже был дан. Только он был дан устами бесов, как это ни парадоксально, вот в этой истории об исцелённом бесноватом из Гадары. Но вы сами понимаете, что пусть даже правильный ответ, что Он Сын Божий, но из уст бесов исходящий, он, конечно, звучит сомнительно.

А в остальном то, Кто Иисус, Кто Он Такой, нигде не называется вот так словами, понимаете, до этого. Показывается - да. Всё время нам Лука, как хороший драматург, не говорит об этом словами, а показывает сценами, Кто Иисус, и мы должны сами сделать выводы. Но видимо, назрела, пришла пора это и назвать.

И я вот хочу сказать, что, понимаете, Христос, вот проповедь Христа, она чем немножко отличается от проповеди учеников? В проповеди Христа вопрос о том, Кто Он, тоже постоянно присутствует подспудно. Он много говорит о Своих взаимоотношениях с Отцом, а это фундаментально вообще для Него. И, конечно, это, в сущности, ответ на вопрос, Кто Он Такой.
Но нигде Он никогда так не говорит Сам о Себе, Своими словами, чётко вот: Я - Сын Божий. Мы не найдём такого во всех Евангелиях, вот этой формулировки. Где-то есть что-то близкое к этому, намёк какой-то, но вот чтоб так сказано - нет.

И это естественно, потому что Он проповедует не Себя. Он проповедует Царство Небесное. И понимаете, парадокс-то в том, что так Он и есть Сам Царство Небесное, пришедшее на землю. И вот тем не менее, понимаете, Оно, Это Царство Небесное, приняв человеческую форму, человеческий облик, уже, как бы, по человеческим законам Само о Себе говорить не может. То есть, говорить о Себе как Я.

И Он, поэтому вот Он, как бы, выступает как проповедник Царства Небесного, что, на самом деле, не вполне, вот если мы так на это смотрим, это не вполне, не полностью вот всю, весь масштаб Христа, конечно, охватывает. И вот вопрос-то в том, Кто Он, именно с этим и связан, что многие так Его воспринимали - как очередного проповедника, очередного пророка Царства Небесного. А вот это так сказать, вот как я сейчас сказал, что Он и есть Царство Небесное - нет. Это...

Хотя Он это знал. И Он говорил вот, что кто ест Тело Моё, кто пьёт Кровь Мою. В сущности, вот это. вот эти слова это и означают, что во Мне вы это Царство Небесное имеете. Но ещё раз говорю, что Он эту тему, Христос, как-то не может совсем обойти, но никогда Он о ней не говорит напрямую, видимо, потому что это бы означало бы говорить о Себе Самом.

А в проповеди учеников, как мне кажется, уже не только была проповедь того, именно Царства Небесного, то есть, то есть продолжение проповеди Христа, а вот действительно как на каком-то новом этапе возникло другое - проповедь Самого Христа.

Мы не знаем, что говорили вот апостолы тем, кому они пошли проповедовать. Это до нас не донесено. Но мы знаем, скажем, что говорили буквально через несколько лет те же самые апостолы и продолжатели их дела, проповедуя уже после Христа. Вот это в Деяниях апостолов ярко описано, это в Посланиях Павла тоже фигурирует, да и в Посланиях других апостолов. И мы видим, что они уже проповедуют, как бы, одновременно Царство Небесное и Христа. Вот.

И поэтому мне кажется, что вот эта исповедь Петра, что Христос,
Он вот есть Мессия и есть Спаситель, вот Христос Божий, то, что здесь сказано, - это необходимо было для Луки здесь сказать, чтобы подчеркнуть вот это отличие того, что из себя представляла проповедь учеников, от того, что до этого делал Христос Сам, лично.

Ну, вот эти несколько, так сказать, слов об общем смысле этого текста. А я хотел бы ещё всё-таки прочесть, как это всё рассказано у Матфея и у Марка. Вот откроем, ну, я не знаю, найдите сами десятую главу Евангелия от Матфея, и там почти с самого начала начинается вот этот рассказ. Сначала перечисляются в первом стихе ученики.

"И, призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь". Обратите внимание: это как вот и у Луки, так и у Матфея. Это соединяется воедино - изгнание нечистых духов и врачевание болезней. Врачи того времени, они действительно вот так это всё и понимали, что болезнь - это есть своего рода нечистый дух, и его, может быть, даже просто какими-то заклинаниями надо изгонять. И вроде бы всё это звучит, знаете, просто как дань медицине того времени.

Но на самом деле тут есть и более глубокий смысл, который актуален для нас и сегодня. Смысл состоит в том, что человек, человечество больно. Оно духовно больно. Человечество болеет, если так можно выразиться, не столько телом своим, сколько болеет духом. И вот оттого что, если так можно выразиться, оттого что мы больны духом, мы болеем и телом. Так говорит, между прочим, апостол Павел вот в том, в тех установительных словах, которые мы каждый раз повторяем на Причастии. Он говорит, что "и вот поэтому, что вы принимаете Причастие не так, как должны бы, многие из вас болеют и умирают".

Вы знаете, в принципе-то это медицинский факт, который известен применительно вот к конкретному индивидуальному человеку, что люди очень часто болеют просто психо-, болезни их имеют психогенную природу, вот как это говорят медики. Но мы как-то воспринимаем это, скорее,
как исключение из правил. И, может быть, это действительно, для отдельного человека это исключение из правил, а болезни имеют, там, может быть, там, какую-то природу, может быть, там, инфекционную или какую-то ещё. Хотя должен вам сказать, что ведь в принципе-то здоровый организм, он же сам справляется, так сказать, со всем вот этим, со всеми этими носителями всяких инфекций и прочего. И даже с раком здоровый организм справляется сам. Они уничтожает эти раковые клетки, иммунный аппарат человека.

Но, тем не менее, пусть даже вот для отдельного человека вот эти психогенные болезни - это некое исключение. Но, понимаете, то, что, то, что для человечества в целом источник его болезней находится вот в душе человечества, вот в этом Адама коллективного, взятого как целое, - это просто совершенный факт.

Потому что что, какая самая страшная болезнь человечества? Вот физическая? Какая? Взаимное уничтожение. Это понятно. Да? С этим не, с этим никакая чума не сравнится, с тем, сколько люди вырезают сами друг друга. Ни и что? Ну, и откуда это происходит? Понятно, что это психогенная болезнь человечества. И вот это видение и сказывается в таком соединении у Христа исцеления от бесов, если так можно выразиться, изгнания бесов и исцеления телесного.

Значит, читаем дальше по Матфею. Перечисляются двенадцать апостолов. "Двенадцати же апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его, Филипп и Варфоломей, Фома и Матфей мытарь, Иаков Алфеев и Левий, прозванный Фаддеем, Симон Кананит и Иуда Искариот, который и предал Его. Сих двенадцать послал Иисус и заповедал им, говоря: на путь к язычникам не ходите и в город самарянский не входите, а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева".

Ну, вот этого момента же нету в Луке. Значит, а вообще это реальный совершенно момент. Христос Сам так говорит, если помните, хананеянке, что а вот "не могу Я тебя исцелить, хоть бы и хотел, потому что послан Я, именно вот как здесь говорится, к погибшим овцам дома Израилева. И не подобает отбирать хлеб у детей и бросать псам". То есть, действительно, есть такая мысль у Христа. Ну, и Он же дальше, так сказать, эту вот её дочь исцеляет, в конце концов, этой хананеянки.

А, и вообще, вот тут написано: "Не входите в город самарянский". Ну, а Сам-то Он не гнушался совершенно ни в город самарянский входить. Помните, как Он с женщиной-самарянкой говорит у колодца? И не гнушался, и не гнушался Он и входить на вот эти Тирские и Сидонские языческие территории. Да и только что, мы видим, вот как он в эту, на эту Гадаринскую территорию приехал, которая тоже, в общем-то уже, уже, ну, если там свиньи пасутся, то, ну, никак нельзя её назвать, так сказать, такой  канонической еврейской территорией.

Так в чём здесь дело? Да в том и дело просто, что, ну, не готовы они ещё. Им нужно ещё, если так можно выразиться, натренироваться. И вообще, это ещё не их время. Время проповеди среди других народов наступит ещё. Вот после Христа да, пойдут, особенно апостол Павел, ну, и другие тоже Его ученики. Пойдут они на эту проповедь вне пределов Израиля. Просто, как говорится, ещё не время.

"Ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное". Этого слова тоже нету у Луки, и поэтому, как бы, у Луки остаётся непонятным, а что же они, собственно, кроме того, что вот они исцеляли и изгоняли бесов, что же они ещё делали. А мы же помним с вами, что эти исцеления все и изгнание бесов, - это, в сущности, форма проповеди. Вот.

И здесь конкретно у Матфея сказано: "Проповедь того, что приблизилось Царство Небесное". А значит, жить нельзя уже так, как жили раньше. Жить-то надо по-другому. В этом смысле эта проповедь, конечно, продолжение проповеди Иоанна Крестителя. Он тоже так говорил.

"Больных исцеляйте, прокажённых очищайте, мёртвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте". Этих слов тоже нету у Луки, а это очень важные слова - "даром получили, даром давайте". Ну, вот это, если так можно выразиться, девиз многих святых последующих времён, в частности, вот тех святых, которым наш храм, Косма, Космы и Дамиана, посвящён. Это да, это их девиз тоже: "Туне приясте, туне дадите". Вот там, в молитве им эти слова повторяются. Это означает, вот: "Даром получили, даром давайте".

"Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха; ибо трудящийся достоин пропитания". Тоже слова, которые вошли в пословицу. Трудящегося на ниве Господней, слово Господне несущих, Бог их пропитает, как вот Он в Нагорной проповеди говорит, Христос, как Он питает птиц небесных. Что и произошло. Потому что, н7у, вот они бродяги были все, ничего не имели, но согласитесь, что с голоду, по крайней мере, они не помирают.

"В какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нём достоин, и там оставайтесь, пока не выйдете. А входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему. И если дом будет достоин, то мир ваш придёт на него; если же не будет достоин, то мир ваш к вам возвратится. А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших. Истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день Суда, нежели городу тому".

Вот этот весь отрывок говорит о том, на что у Луки сказано, о чём у Луки сказано только намёком. Но весь он центрируется на теме достоинства. Все ли достойны этой проповеди Царства Небесного? Это продолжение слов о семени. Всякая ли земля плодородна, и вот это семя, падшее на неё, произрастёт? Нет. Христос чётко понимает, что нет, не всякая. Вот. И Он призывает их не сеять на бесплодной земле. Ну, я ещё немножко скажу об этом, когда мы вернёмся к Луке, потому что вот эти слова, "отрясите прах от ног ваших", они у Луки повторяются тоже, хотя, ещё раз, у Луки это скупее гораздо всё сказано.

И дальше слова, которые тоже глубокое поучение, которого нет у Луки: "Вот, Я посылаю вас как овец среди волков. Итак, будьте мудры как змии и просты как голуби". "Мудры как змии и просты как голуби" - как это сочетается? Ну, вы знаете, мы во многих замечательных людях видим это сочетание. Вот мне в голову приходит митрополит Антоний Сурожский, хотя можно, и наверное, многих других назвать. Вот человек, просто очевидно мудрый и столь же очевидно простой. Вот так это. Это, понимаете, это какая-то такая высшая степень мудрости, когда человек уже настолько мудр, что прост.

"Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать, ибо в тот час дано будет вам, что сказать". Я думаю, что здесь Матфей уже собирает воедино поучения Христа ученикам, которые сказаны уже где-то и потом тоже. Потому что вот когда Он посылает их на проповедь в этих галилейских городах и селениях, я думаю, что не стоял ещё вопрос, что их поведут к царям, язычникам и будут их преследовать. Уже потом, ближе к концу, уже в Ерусалиме, где-то ко времени Страстей Христовых, да, уже стало вот это напряжение чувствоваться.

"Не заботьтесь, как или что сказать, ибо в тот час дано будет вам, что сказать". Эта мысль - "не заботьтесь" -  это продолжение этой же мысли, которая есть у Луки: "не заботьтесь, не берите посоха, не берите денег, не берите лишней одежды; и что сказать - тоже не берите в голову. Господь будет говорить вашими устами. Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас".

Ну, я на этом завершаю просто вот Матфея, потому что дальше плавно перетекает у Матфея этот рассказ о рассказе, об таком, как бы, апокалиптическом Дне Господнем, к которому, собственно говоря, вот эта проповедь Царства Небесного-то, она к этому готовит. Вы знаете, мы иногда, может быть, это воспринимаем, проповедь Царства Небесного: Царство Небесное - это, конечно, хорошее, замечательное, светлое такое, приятное что-то. Да?

Но надо не забывать, что проповедь Христа не в том состояла, что вот придёт к нам на землю Царство Небесное - и тут-то мы и заживём вообще как люди. Перестанем друг друга резать, там, преследовать и так далее. Нет. Он же не это говорит. И потом, уже в Книге Апокалипсис, ясно показано, что не так будет достигнуто Царство Небесное, а будет достигнуто через нарастание напряжения между добром и злом, через цепочку катастроф, вызванных этим нарастанием напряжения. Вот так Царство Небесное придёт. Оно придёт как День Великий и Страшный. Вот.

Ну, вот я, так сказать, на этом, так сказать, прерву чтение Матфея. А ещё, ну, прочтём, как это сказано у Марка. Это уже в шестой главе. Седьмой стих шестой главы Марка.

"И, призвав двенадцать, начал посылать их по два". Вот здесь сказано, что по два их начал посылать. Тоже в этом есть, знаете, вот такая мысль. Почему по два-то? Чтобы они поддерживали и укрепляли друг друга. Уже в этом вот есть такой фундаментальный элемент для Христианской Церкви, что христианин - это нечто, что вообще к отдельному человеку неприменимо. Нельзя быть христианином в изоляции. Можно быть христианином, только вот будучи частью чего-то, ну хотя бы даже вот такой пары.

"И дал им власть над нечистыми духами, и заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе". А у Луки вообще сказано: "и посоха не брать". Ну, понятно. Идея одна и та же всё равно.

"Но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд. И сказал им: если где войдёте в дом, ,,оставайтесь в нём, доколе не выйдете из того места. Если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день Суда, нежели тому городу. Они пошли и проповедовали покаяние; изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли".

То есть вот тут конкретно сказано, единственное место, где конкретно сказано, что они делали. Но обратите внимание: ну вот как они проповедовали? Что они проповедовали? Когда сказано, что они проповедовали покаяние - это примерно всё-таки то, что проповедовал Иоанн Креститель. А Христос проповедовал больше. Проповедовал Царство Небесное. И поэтому вот у нас здесь возникает вот такое, как бы, двойственное впечатление, что ученики-то, они, ну, может быть, вот, как бы, и ещё не, ещё не на той высоте проповеди проповедовали, вот так посланные, так сказать, по первости, как должно бы и как было потом уже, после Христа.

Понимаете, есть разница. Мы часто говорим вот в Церкви, что
по-настоящему ученики начали проповедовать только после Пятидесятницы, когда они получили Духа Святого. Вот это очень правильная, глубокая мысль, что вот в их проповеди до этого, пока Христос был с ними, была какая-то, ну, своего рода, может быть, ограниченность.

И дальше вот у Марка идёт длинный рассказ про Ирода: "Царь Ирод услышав об Иисусе, - ибо имя Его стало гласным, - говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мёртвых, и потому чудеса делаются им". И дальше идёт рассказ, которого нет у Луки, о том, как, вот, история взаимоотношений Ирода с Иоанном и как он его обезглавил.

И после этого рассказа опять, как и у Луки, возвращается от Ирода опять к ученикам. Вот тридцатый стих шестой главы Евангелия от Марка.

"И собрались апостолы к Иисусу, и рассказали Ему всё, что сделали и чему научили. Он сказали им: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного, - ибо много было приходящих и отходящих, так что и есть им было некогда". Вот очень яркие, красноречивые слова. Я думаю, что многие священники знают это просто по своей практике, что вот, вот когда много приходящих и отходящих, так что и есть некогда. И это несколько нам проливает свет на Евангелие от Луки: а чего вот Он их забрал, так сказать, в какое-то отдельное место около этой Вифсаиды?

Но, как здесь сказано: они отдохнуть отправились немного. А что получилось? "И отправились в пустынное место в лодке одни, а народ увидел, как они отправлялись, и многие узнали их; и бежали туда пешие из всех городов, и предупредили их, и собрались к Нему. Иисус, выйдя, увидел множество народа и сжалился над ними, потому что они были как овцы, не имеющие пастыря; и начал учить их много". А дальше идёт уже умножение хлебов.

В общем, вот не получилось у них отделиться от народа и отдохнуть. Ну, так оно, вероятно, так оно и должно было быть, потому что не для того, не для того пришёл ни Он, ни Его ученики не для того на эту проповедь посланы, чтобы отделяться от народа и где-то там отдыхать.

Давайте теперь, вот за оставшееся нам немногое время я хочу несколько слов всё-таки сказать по отдельным стихам. Там есть чисто, может быть, даже словесные места, на которые стоит обратить внимание.

Вот здесь сказано в первом стихе, что "Он дал им силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней". Сила - это "динамис" по-гречески. То есть от этого наше слово "динамика". Это не сила статическая. Это именно сила динамическая. Сила движения, сила действия.

А власть - это совсем не та власть, как у нас. Значит, наши властители, там, да, которые, командуют. Власть, экзусия - это моральная власть, моральное право. Понимаете? Вот такое полномочие моральное от Бога - вот что Он им передал. То, что было у Него и то, что Он передал им. Я бы сказал, что это, так сказать, своего рода энергия, которую Он им передал.

И обратите внимание, что Он вот это им дал - силу и власть, а ведь эти слова уже раз были произнесены. Они были произнесены ни больше ни меньше, как дьяволом во сцене искушения Христа, когда дьявол говорит: "А вот эти царства мира сего. Мне дана власть над ними. Кому хочу, тому даю её, эту власть".

И Христос точно так же. Власть эта дана Ему, и кому Он хочет, тому Он и, Он и даёт. Это проявление вот такой трудной для нас симметрии: дьявол - обезьяна Бога. И многое из того, что говорится от имени Бога, дьявол повторяет от имени себя. Многое из того, что делается от имени Бога, дьявол тоже имитирует и тем самым нас, несчастных, вводит в заблуждение.

Но мы понимаем, что всё-таки тут власть и сила какая? Изгонять бесов, врачевать от болезней. А там какая власть и сила? Царственная власть, царственная сила, государственная. Вот такую даёт дьявол. А вот такую власть даёт Бог.

Второй стих: "И послал их проповедовать Царствие Божие и исцелять больных". На самом деле сказано не "больных", а "немощных". То есть, что значит - немощных? Мощи не хватает человеку, силы ему не хватает, энергетики вот этой ему не хватает. Причём ещё раз повторяю: в человеке ведь энергетика физическая и духовная, психическая неразрывно связаны. И вот они, если так можно выразиться, лечат людей, вот передавая им вот эту вот энергию по этому каналу, от Бога Самого идущему через Христа к ним, а от них дальше к людям. Не зря вот эта вот энергия, тоже греческое слово, - это тот самый динамис, динамическая такая сила, о которой говорится в предыдущем стихе.

"И сказал им: ничего не берите на дорогу: ни посоха, ни сумы,
ни хлеба, ни серебра, и не имейте по две одежды". Понимаете, вот это не плохо - заботиться о завтрашнем дне. Иметь золото, серебро, как, ну, как, чтоб завтра было что покушать.

И одежду иметь на смену. Да? Ну, это уж... А как прикажете, так сказать? Раздеться догола и стирать? Ну, так и делали в те времена. Это обычная была практика. У человека одна одежда. Раздевается догола, идёт, там, на берег реки, там стирает, потом одевается в эту же самую одежду. Другой-то нет.

Но это, все эти проявления предусмотрительности, они все приемлемы для горизонтальной сферы нашей жизни. А когда в вертикаль человек выходит, там нельзя этого себе позволить. Там вот этот груз, который, нормально, на земле мы ходим с рюкзаком - и всё. Нормально. А представляете, если вот птицу нагрузить рюкзаком, далеко ли она улетит? Вот Христос, как бы, выталкивает Своих апостолов из горизонтали в вертикаль. И вот для этого, чтобы они могли туда взмыть, как воздушный шар, в эту вертикаль, Он хочет с них снять этот земной груз.

"И в какой дом войдёте, там оставайтесь и оттуда отправляйтесь в путь". Это продолжение того же принципа, который в предыдущем стихе. В смысле, не искать лучшего. Ну, пусть даже вот в этом доме, куда они вошли, их не очень хорошо принимают. А в другом доме их, может быть, приглашают с открытой душой и примут там хорошо. Ну, казалось бы, ну, надо перейти в тот дом. "Нет, - говорит Христос, - не надо". Не надо заботиться. Не надо оптимизировать.

Знаете, вот в наше время очень это модно - слова "оптимизация", "оптимизация налогообложения". Да? Ну, мы всё это слышали. Мы вообще, мы по нашей жизни так привыкли - оптимизировать свои расходы, там, и всё прочее. Ну, опять же повторяю: может быть, в нашей горизонтальной сфере жизни всё это нормально и приемлемо.

Но в этом вертикальном измерении недопустима никакая оптимизация. Не выгадывать. Вот принцип жизни в вертикальном измерении.

"А если где не примут вас, то, выходя из того города, отрясите и прах от ног ваших во свидетельство на них". Ну, это явно символический жест. Ну что он символизирует? Что? Что Царство Небесное их отряхивает, их как ненужный сор, так сказать, и, они от имени Царства Небесного это показывают? Нет. Нет. Это, скорее, показывает другое. Что они сами выбрали, позиционировали сами себя как пыль, место которой, пыли, не в воздухе витать, хотя она витает в воздухе. Она  итоге всё равно же оседает на землю. Место пыли - лежать на горизонтальной плоскости. Это у Бродского есть такие стихи. Стихи:

Как делает отродясь

Всякая вещь, пылясь.

Вот лежит горизонтально. Я увидел новые небеса и новую землю. Она лежала горизонтально. Как делает отродясь Всякая вещь, пылясь. Вот. Вот пыли, место её - лежать в горизонтали. И этот символ, на самом деле, вот это показывает. Они просто так свидетельствуют, как здесь и сказано: "во свидетельство им", что они для себя выбрали горизонталь, эти люди.

"Они пошли и проходили по всем селениям, благовествуя и исцеляя повсюду". Здесь слово "повсюду" не случайно. Он именно хочет сказать, Лука, что это вот как огонь пошло. То есть, огонь, когда он идёт, это же не то, что вот он в каком-то направлении одном идёт, а в других направлениях нет. Нет. Лесной пожар распространяется тогда вот по всей Галилее, а дальше вообще по всей земле.

"Услышал Ирод четвертовластник о всём, что делал Иисус, и недоумевал: ибо одни говорили, что это Иоанн восстал из мёртвых". Смотрите: Ирод воспринимает Христа как источник недоумения. Вы вслушайтесь в это слово - недоумение. Это хороший русский перевод. Ума не хватает понять Христа.

Так молодец Ирод. Он точнее в этом смысле понял Христа, чем многие вот из нас, из наших современников, которые думают, что они уже всё про Христа знают. Хотя, действительно, вот две тысячи Церковь Его объясняет, как-то доносит, и может создаться такое впечатление, что мы о Нём, что уже основное, скажем так, знаем. А на самом деле нет. Он для нас сегодня должен оставаться тем же источником недоумения, как вот Он был в те времена до, для Ирода.

Ирод продолжает, как я вам говорил, поднятый раньше вопрос,
вот когда в седьмой главе пришли ученики от Иоанна к Иисусу. Там же вопрос-то, в сущности, в чём? Чем отличается Иисус от Иоанна. А этот вопрос идёт, между прочим, с начала Евангелия от Луки, - вот эта странная параллельность Иоанна и Иисуса, которая только ещё подчёркивает их разницу.

И вот Ирод опять же этот вопрос поднимает. И обратите внимание, что для Ирода этот вопрос личностный очень, как для него был личностным вопрос, кто Иоанн, и он этот вопрос решил, отрубив ему голову.

Так вот, и понимаете, я хочу сказать, что для нас вопрос о том, Кто Такой Иисус, вот сегодня для нас, он всё-таки в какой-то мере вопрос-то абстрактный. Мы, может быть, приблизились бы к остроте, вот с которой стоял для Ирода этот вопрос, если бы мы были одними из тех, кто кричал "Распни! Распни Его!" про Христа, то есть кто убил Христа, и раскаялись бы потом. И вот мучили бы себя этим вопросом: Кто же это Такой всё-таки, вот Кого мы послали сами на Крест?

Знаете, мы же так не переживаем вообще-то, как правило, всё-таки Христа, того, то, Кто Он. И в этом смысле Ирод тоже нам в каком-то отношении показывает пример.

Значит, продолжается эта мысль, Кто Такой Христос: "То ли, что это Иоанн восстал из мёртвых, другие говорят, что Илия явился, а иные, что один из древних пророков воскрес. И сказал Ирод: Иоанна я обезглавил. Кто же Этот, о Котором я слышу такое? И искал увидеть Его". Значит, обратите внимание: ему предлагаются на выбор три вполне правдоподобные версии.

Вот Иоанн, как бы, воскресший. Ну, по понятиям того времени, ну, как, как, знаете, как перевоплощение. Он воскрес и перевоплотился в Этого Иисуса. Или вот Илья тоже вот такой воскресший. Тем более, это, об этом есть у пророков, такое, так сказать, как бы, намёк на то, что вот должен Илия опять появиться. Или просто вот один из древних пророков, не Илия, а, там, может быть, кто-нибудь ещё. Там, Исаия какой-нибудь или кто-то ещё.

Но все эти упрощённые объяснения Ирод отвергает. Упрощённые версии понимания Христа. И это тоже урок для нас. Потому что, знаете, мы, может быть, чувствуем, так сказать, этого Ирода как такое существо в моральном смысле низшее. Ну, и это, может быть, и правда. Там, об его биографии многое известно не только из Евангелия, там. Об этом Иосиф Флавий пишет и так далее.

Но вот надо сказать, что в остроте ощущения вопроса, проблемы он, так сказать, мы, мы можем, как говорится, у него поучиться, ему позавидовать.

"Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали, и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место близ города, называемого Вифсаидою". Ну, вы помните, что у Марка это всё описано как, как бы, возвращение их, ну, отдохнуть, если угодно. Так. А, но обратите внимание, что это для Луки всё-таки, как для человека с таким визуальным мышлением, греческим, драматургическим, это же ещё и картина.

Вот посланные вернулись назад и с Тем, Кто их послал, удалились уже отдельно от тех, к кому они были посланы. Это архетип. Это образец. И Сам Христос воплощает этот образец. Понимаете, это, вот Он тоже Богом послан в наш мир и произвёл в этом мире работу, которую Ему заповедал Бог. И вернулся к Отцу. И с Отцом в каком-то смысле тоже уже вот в этом, уединённом от нас месте, которое мы называем, там, Царством Небесным, местом Обитания Бога, находится. Вот. Понимаете?

То есть, они, как бы, вот, в, как в капле воды, вот отношения учеников со Христом, отражают отношения Христа с Его Отцом, Который тоже Его послал, вот как, как Сам Христос посылает учеников. Он же Сам так говорит: "Как Отец Меня послал, так Я посылаю вас".

Ну, и наконец, последний стих. "Но народ, узнав, пошёл за Ним; и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял". Значит, обратите внимание, что послание апостолов не означает, что Сам Христос лично, перестаёт делать то дело, которое Он делал раньше. Нет. Он его теперь делает вместе с ними. Он вообще, если так можно выразиться, един с ними. Они теперь, вот тоже, понимаете, мы Христа всё время воспринимаем как одиночку. А ведь на самом деле и это тоже неправильно.

При всём том, что Он, конечно, превосходит, это понятно, окружающих Его людей, но всё равно, и для Него верно то, что верно для Христианской церкви, что Он - часть вот Этого Тела Христова. Он - Центр, конечно же, Этого Тела Христова, и ещё в будущем будет ещё в большей степени Этим Центром. Но всё-таки - вместе, а не отдельно, Сам по Себе.

Мы и до сих пор часто вот так воспринимаем, что вот Христос, Он
где-то там, как-то вот, на Небесах, с Отцом, а мы тут уже вот этой жизнью живём отдельно, как бы, от Него. Это неправильно. Ни Он не отдельно от нас, ни мы не отдельно от Него.

Обратите внимание, что здесь подчёркивается, что народ следует за Ним. Это уже один раз было сказано у Луки, когда Христос возвратился из Гадары, и с неким таким даже удивлением сказано, что народ, вместо того, чтобы разойтись по своим делам, стоял на берегу и ждал. И тут мы тоже видим это. Это, у Марка это выражено ещё чётче, что они хоть и хотели удалиться в уединённое место, а не получилось, потому что народ следовал за ними, не желал, так сказать, их терять.

И вслед за этим следует история умножения хлебов, которая, может быть, не так, как она изложена у Луки, а вот так, как она изложена у Иоанна, ставит вопрос: а что, собственно, народ-то за ним следовал? Что народ от Него ожидал, так что даже свои дела все оставил, только чтобы Его послушать? Что?

И у Иоанна даётся на этот вопрос такой, я бы сказал, нелицеприятный ответ, что народ-то от Него ожидал вещей, в общем-то, опять же горизонтальных: исцелений, накормлений. В общем, какой-то такой, чего-то, относящегося к жизни сей. Вот.

И оцените вот этот вот парадокс, вот эту вот картину, как бы, её остроту, что вот Христос, Который тех, кто хочет от Него хлеба физического, кормит хлебом духовным, и, по Милости Божией, и физическим хлебом тоже. И исцеляет их тоже не потому, что вот Бог Его послал именно вот как Врача исцелять, а тоже по Милости Божией. Вот.

И вот они, всё это получая от Него, рады этому, а самого главного-то, может быть, даже и не ощущают, вот Того Хлеба Духовного, Который Он им подаёт. И это часто верно применительно и к нам, христианам, к людям, называющим себя христианами. Мы тоже очень часто ведь в молитвах наших просим о том, чтоб Господь вот подал нам, там, того, сего, там, какой-то удачи в делах, там, здоровья, ещё чего-нибудь. Он не то что,
так сказать, не хочет нам этого давать. Да нет, конечно, хочет. Но ведь главное-то, что Он и нам сегодня, как Христос тогда Своим ученикам, хочет подать, и мы должны бы этого хотеть больше, чем вот этого хлеба земного, - Хлеба Духовного, изменения наших душ.

Ведь что такое Этот Хлеб? Вот так, как хлеб, входящий в нас, меняет наше тело, становясь нашим телом, так Этот Хлеб Духовный, Слово Божие, входя в нас, меняет наши души и становится нашей душой. Так что мы уже получаемся не вот какие мы были, так сказать, просто люди, ну, пусть даже имеющие в себе Этот Образ Божий, Который изначально в человеке, конечно, присутствует, а мы уже немножко тоже становимся, так, как бы, преображаемся вот в это самое Слово Божие.

Христос, вот мы о Нём читаем в Евангелии, - это просто Слово с большой буквы. В Нём это преображение совершилось полностью. В нас оно совершается чуть-чуть, в какой-то мере. Но Слава Богу и за то.