Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 27.
Мы с вами закончим сегодня читать восьмую главу Евангелия от Луки. В прошлый раз мы прочли эту историю с исцелением бесноватого в Гадаре или в Гергесии, там это по-разному называют. А в этот раз мы прочтём историю, если так можно выразиться, двойного исцеления: исцеления дочери Иаира, начальника синагоги, и одновременно исцеления женщины, страдавшей кровотечением. Вот давайте начнём читать с вами с тридцать, с сорокового стиха, с момента, когда Христос возвратился, так сказать, от этого, как вам сказать, в какой-то мере неудачного, а в какой-то мере, наоборот, удачного Своего визита на другую сторону Галилейского озера на, как бы, чуждую территорию. Об этом мы говорили в прошлый раз. Итак, сороковой стих: "Когда же возвратился Иисус, народ принял Его, потому что все ожидали Его. И вот пришёл человек, именем Иаир, который был начальником синагоги, и, пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь лет двенадцати, и та была при смерти. Когда же Он шёл, народ теснил Его. И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержав на врачей всё имение, ни одним не могла быть вылечена, подойдя сзади, коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось. И сказал Иисус: кто прикоснулся ко мне? Когда же все отрицались, Пётр сказал и бывшие с Ним: Наставник, народ окружает Тебя и теснит - и Ты говоришь: кто прикоснулся к Мне? Но Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня. Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав перед Ним, объявила Ему перед всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась. Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром. Когда же Он ещё говорил это, приходит некто из дома начальника синагоги и говорит ему: дочь твоя умерла; не утруждай Учителя. Но Иисус, услышав это, сказал ему: не бойся, только веруй - и спасена будет. Придя же в дом, не позволил никому войти, кроме Петра, Иоанна, Иакова, и отца девицы, и матери. Все плакали и рыдали о ней, но Он сказал им: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех вон и взяв её за руку, возгласил: девица! встань! талифа! куми! И возвратился дух её; она тотчас встала, и Он велел дать ей есть. И удивились родители её; Он же повелел не сказывать никому о происшедшем". Вот когда мы с вами читаем этот отрывок, то возникает, естественно, вопрос: а вот он в логике Луки, в логике развития вот идей его Евангелия какое он занимает место? И мне кажется, что он намеренно, этот эпизод, у Луки подчёркнута его симметрия с похожим эпизодом с исцелением слуги сотника, который мы тоже с вами совсем недавно читали. Там вот есть несколько деталей, которые просто вот там и там. И мы, вот так это понимая, видим, что у Луки-то сотник-то этот, он чужой Христу, он язычник, он не еврей; Ему вообще, Христу в дом-то его нельзя входить. И он оказывается свой. А этот, начальник синагоги? Он свой, конечно, ну куда уж своее, там! Еврей, начальник синагоги! А смотрите, он себя ведёт по отношению к Христу как-то странно, как будто он язычник. Войти в дом его. Как будто бы Христу, так сказать, как бы, неприлично входить в дом его. Вот тот сотник да, он понимал, что это неприлично. А тут-то почему? Падает к ногам Иисуса. Тоже странное такое действие со стороны вот этого человека. И вот мне кажется, что Лука хочет показать вот сопоставлением этого исцеления с исцелением слуги сотника вот эту параллель: свои - чужие; которая у него в предыдущем-то эпизоде, вот в этом эпизоде в Гадаре - это же главная тема, что вот Христос пришёл на явно чужую территорию. Вот противопоставление: Галилея своя, Гадара чужая. И здесь вот такой же, такая же, такое же сопоставление. И при этом вот такое ощущение, что границы, что вот что хочет Лука-то сказать этим сопоставлением? У него вот нарочито, как бы, нету вот в этих двух исцелениях границы такой жёсткой между своими и чужими; такой границы, какая проявилась в этом эпизоде в Гадаре: своя территория - чужая территория. И мне кажется, он вот как раз и хочет показать, что эта граница свой - чужой, которая временами бывает чрезвычайно остра, как нож острый. И, ну, мы с вами знаем. Это вот, представьте себе войну. Да? Какая-нибудь Великая Отечественная война. Там немцы и русские. Ну, это нож острый. Да? Свой - чужой. А с другой стороны, ну, мы же понимаем, что, ну, эта граница-то, вот какая она ни была тогда острая, она граница-то условная. И немцы люди, и русские люди. И они вот, так сказать, сейчас вот уже никакой такой границы нет. И вот, мне кажется, Лука хочет показать сходством этих двух эпизодов, с сотником и с этим начальником синагоги, что граница-то между своими и чужими зыбкая; что как вот мы её, может быть, иногда и ни воспринимаем остро, а вот в такой критической ситуации, смотрите, что этот сотник, что этот начальник синагоги ведут себя очень похоже. Это важно, потому что тема свой - чужой, она вообще одна из центральных тем Луки в его Евангелии. Вторая тема, которая здесь звучит - это тема исцелений, которая, конечно, уже на протяжение нескольких глав идёт; вот буквально с момента, когда Христос вышел на дело, вышел действовать после вот этой истории с Его искушением от дьявола, всё время идут исцеления. И понятно, что это для Луки одна из центральных тем, что для него исцеление, и поучение, и проповедь Царства Небесного - это, в сущности, две грани единого целого. Но здесь, посмотрите, исцеление внутри исцеления. То есть Христос идёт исцелять одну, там, девочку и действительно её исцеляет; а попутно ещё исцеляет, так сказать, вот эту женщину. Как, как, как бы, такое незапланированное, если угодно, исцеление. Мне кажется, что для Луки важно здесь показать вот этим, так сказать, исцелением внутри исцеления, что у целительного действия Духа нет предела, нет вот, так сказать, вот, вот, вот Я вот пошёл исцелять, Я вот его исцелю - и всё. Нет. Вот этого "и всё" для Духа нет. И ещё. Пожалуйста. И второе будет исцеление по дороге. И если угодно, по дороге ко второму исцелению будет и третье исцеление. И сколько угодно. У Духа нет предела, Дух не знает меры Сам. Вот как говорится: Бог не мерою даёт Духа. И так же Дух не мерою даёт человеку вот все вот эти вот благодати, эту в том числе. И благодать исцеления. А поскольку, как я сказал, для Луки исцеление и поучение - это две грани одного действия Духа, то вот неограниченность такого исцеления, так сказать, безграничный запас исцеляющей Силы Господней - это свидетельство и о неограниченности поучения о том, что вот это слово Христово, пришедшее на землю, то семя слова, о котором мы читали не так давно, оно тоже. Хотя там вот, вроде бы, рассказано, в этой притче, с одной стороны, что у этого семени есть свои границы. Вот оно упало на каменистую почву - и всё, и не может прорасти. А с другой стороны, у него границ-то и нет, потому что это слово Божие, это поучение, оно для всех. Оно для мудрого Никодима, который в Евангелии от Иоанна пришёл - и как какой-то, как, как первоклассник просто выглядит перед Христом, этот израильский мудрец. А с другой стороны, это поучение вот для этого простого народа, который здесь вокруг Него, который вообще себя вести не умеет, который Этого Учителя толкает, понимаете. Если бы вот мы это увидели, мы бы, наверно, так сказать, стали этих людей окорачивать: "Ну куда вы лезете? Куда вы толкаете-то Учителя?" Вот. И для них, тем не менее, и для этих неразумных это поучение столь же действенно. Вот в этом исцелении женщины этой кровоточивой есть такой момент, когда, вот когда мы читаем, который возникает, у нас некое удивление возникает. Такое ощущение, что Христос и не собирался её исцелять. Что автоматически это произошло. Вот тронула Его - и исцелилась. Знаете, это вот так многие современные так называемые целители, они вот таким, таим магическим неким способом думают, что можно исцелить. И мы, конечно, здесь удивляемся этому. А, но с другой стороны, вы же посмотрите, как говорит Христос: "Вера твоя спасла тебя". То есть, понимаете, вот эта вот вера, это, даже если Христос никаких слов ей не говорит, исцеляя её; вообще даже не знает о её существовании, исцеляя её; на веру Бог отвечает. Даже если Христос в этот момент сознательно не знает, что эта женщина коснулась Его, Бог ответил на её, на её веру. И поэтому Христос всегда задаёт этот вопрос, когда Он исцеляет: "Веришь ты или не веришь?" Или как этому начальнику синагоги говорит: "Не бойся, только веруй!" Потому что если есть вера - есть ответ Бога. Вот это, как бы, такой фундаментальный постулат Христианства. Конечно, понимаете, мы, как люди нетерпеливые, часто ждём этого ответа в той форме, в которой вот нам бы хотелось его видеть. Ну, и в случае с женщиной это оправдалось. Она ровно то, чего хотела, то и получила. Это, конечно, особое благословение Божие. Ну, бывает, некоторым вот так везёт. Но вообще-то мы у Бога, как правило, просим чего-то такого, чего, может быть, часто нам бы и не надо. Вот. И Он, если так можно выразиться, даёт нам, не давая. Он благословляет нас, не давая нам чего-то, что мы хотим. Представьте себе: ну, там, какая-нибудь женщина хочет какого-нибудь мужчину в мужья, которого ей категорически не надо. Но вот хочется ей. Или ему хочется её. Вот. Вот Господь, Который не даст ей этого, Он её, на самом деле, благословляет её этим отказом. Это такая, такую историю я рассказываю про Серафима Саровского, что вот к нему вот так вот, значит, пришёл один и говорит: "Я вот жениться хочу". Ну, он говорит: "Ну, я тебя благословляю. Всё правильно. Скоро ты женишься". Ну, и он говорит: "Ты вот и благослови и эту, так сказать, там, мою, там, будущую жену Марию". Тот говорит: Какую Марию? Твою жену зовут, допустим, Татьяна". Он, это вот: "Какая Татьяна? Я тебе, батюшка, говорю, что я на Марии хочу жениться!" "Нет, - говорит, - ни на какой Марии! Никакой Марии тебе не будет! На Татьяне женишься!" Тот ушёл совершенно недовольный, но потом вот так получилось. С Марией-то этой он вот и разошёлся, а женился таки на Татьяне, как ему предсказывали. Вот Бог, понимаете, вот Он так делает. И поэтому когда вот происходит такое вот, как с этой женщиной кровоточивой, - это особое благословение Божие. И мне кажется, оно благословение не зря. Бог вообще вот даёт особое благословение много страдающим людям. Вот она двенадцать лет страдала. Причём я сейчас вас скажу, какое это страдание. Тут не просто болезнь. Тут гораздо, на самом деле, за этим ещё много чего стоит. Но давайте, так сказать, дойдём до этого, а пока начнём комментарии с первого стиха. "Когда же возвратился Иисус, народ принял Его, потому что все ожидали Его". И такое ощущение, когда мы читаем, что Лука сомневается: а примет народ Христа или не примет? А как это не примет? Он что, скажет: "Иди, Учитель, мы Тебя не хотим слушать"? Тут просто перевод неправильный, потому что там сказано по-гречески: "народ встретил Его прямо на берегу". Вот Он на лодке подъезжает, а народ уже стоит на берегу, потому что ждут Его. Ну, это всё правильно. Мы понимаем, чт оони Его ждали. А что они Его ждали? Чего они от Него хотел? И вот вы знаете, мы когда читаем Евангелие, чего люди от Него ждут, мы видим странную такую смесь света и тьмы. Они, с одной стороны, ждут от Него вполне земных вещей: ждут хлеба, чтобы Он, чтобы Он накормил голодных. Вот это как в истории с умножением хлебов. Это огромное впечатление произвело на людей. Представляете, не сеять, не пахать. Вон, хлеба полно. Они, они с большим, они Его царём хотели сделать, чтоб вот так Он вот всех кормил. Вот они ждут от Него, да, этого. Они исцелений ждут от Него. Кому же не хочется здоровеньким-то быть? Вот. И они одновременно ждут от Него чудес. Так? Вы знаете, вот, ну, чудеса - это же так пикантно! Да? Это так, так интересно - на чудеса смотреть. Это одна сторона дела. С другой стороны, они чувствуют, что в этих чудесах что-то к ним вот такое невидимое, неосязаемое приходит. И можно сказать, что они, они ждут одновременно с этими вполне, вполне земными вещами ждут Духа Святого от Христа. И вот это вообще очень типично для нас, людей. Они ждут Духа Святого, и это очень типично для нас всех. Понимаете? Вот для нас с вами, здесь стоящих и сидящих. Мы от Бога ждём одновременно, понимаете, Духа Святого и там, я не знаю, там, конфет всяких, в широком, широком смысле этого слова понимаемых. Сладостей жизни. Да? Вот так. И они так же. И вот они стоят и ждут Его. И ждут и того, и другого. И Лука это всё прекрасно понимает. Вот, значит, появляется герой на сцене в этой
драматургии Луки по имени Иаир. "И вот пришёл человек, именем Иаир,
который был начальником синагоги; и, пав к ногам Иисуса, просил Его войти к
нему в дом". Как переведено по-русски, не совсем передаётся, как это
сказано Ну, а мы, и дальше вот он говорит, я об этом вам уже говорил: "просил войти к нему в дом". Как вот этот сотник ровно просил Христа войти к нему в дом, а потом сам испугался и говорит: "Не надо входить в дом. Ну, это неприлично - еврею входить в дом к язычнику. Ты так соверши Свои чудеса, не нарушая, как говорится, законов, правил и обычаев". Вот. Но тут-то никакие законы не нарушаются. То есть, этот сотник воспринимает, что Христу войти к нему в дом - это что-то такое вот особенное. Не сотник, виноват, а вот этот Иаир, начальник синагоги. Да. Как будто это что-то особенное. Падает к Его ногам. Ну, когда бесноватый, помните, мы в Гадаре читали, пал к Его ногам - ну хорошо, это понятно. Это там, можно сказать, бесы, в этом, в нём живущие, припали к Его ногам, Христа. В других местах какие-то вот припадают люди к ногам Христа. Вот там эта сирофиникиянка, которую Он хотел исцелить и которой тоже не полагалось. Он ей говорит: "Ну, Мне не полагается тебя исцелять. Я пришёл только к погибшим овцам дома Израилева". Но в итоге, конечно, всё равно исцелил. А здесь вот вот он как один из таких. Как один из тех, кому не полагается от Христа никаких милостей, но он ждёт. И получает их. Вот эта грань. Свой - чужой. Он свой, но он воспринимает себя для Христа как чужого. Что он и прав-то никаких не имеет. Казалось бы, ну вот, я очень важный человек. Давай-ка я Его, так сказать, попрошу: "Ну-ка, Ты, иди сюда. Вот у меня тут больная. Давай-ка, исцели её". Нет, конечно. Уже в такой ситуации экстремальной понятно, что вся вот эта вот важность напускная с человека слетает, и оказывается, что в этой экстремальной ситуации что сотник, что начальник синагоги, что, там, кто, сирофиникиянка, - все одним миром мазаны, когда люди стоят вот на этой грани. Они сами стоят на грани или, там, дорогие люди им стоят на грани. "Потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти". Значит, сказано в оригинале примерно так. Там такое греческое время, имперфект, употреблено: "Умирала прямо вот в этот момент". Вы себе представьте: он идёт ко Христу, а в это время его дочь умирает. Это, наверно, не всякий решится - оставить умирающую дочь и там куда-то пойти. Вот, то есть. Понимаете? Вера, значит, есть. Уже вот в этом факте самом является, является его вера. Значит, он не просто, как говорится, вот такой важный начальник по религиозной линии, да, как вот у нас, там, какой-нибудь там митрополит или кто-нибудь, а что у него там в душе - никто не знает. Нет, у него вера в душе, так сказать, действительно есть. "Народ теснил Его". Ну, вот я вам говорил. Люди-то, они малообразованы. Люди-то подобны вот этим всем, которые пришли, там, допустим, к Матфею мытарю на пир, там. Блудницы, мытари, бомжи, там, какие-то местные. Те люди, на которых так косо смотрел этот фарисей Симон, когда к нему пришёл Христос: "Какая-то женщина. Какая-то неправильная женщина. Она ещё, ещё и помазывает Учителя. Что-то тут не то". Вот такие неправильные люди идут за Христом, между прочим. А им, может быть, в этот дом-то, этого начальника синагоги, и входу не было бы, не было никогда. Кто бы их туда пустил. Но тут - за Учителем. Тоже в этом определённое поучение для нас есть. "И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержав на врачей всё имение, ни одним не могла быть вылечена". Значит, это, видимо, какое-то маточное кровотечение. И мало того, что это, вы, вам легко себе представить, так сказать, вообще, каково жить, когда у тебя вот двенадцать лет вот это вот всё продолжается с чисто такой, я бы сказал, технической точки зрения. Но дело в том, что она ещё с религиозной точки зрения по Закону Ветхого Завета постоянно нечиста. Мало того, что она не может войти в Храм или в синагогу. К ней если кто-то прикоснётся, он будет тоже нечист. Просто пальчиком прикоснётся. Вот так по Закону Моисееву. Понимаете? Вот каково ей жить, когда от неё вот так вот все шарахаются? Вот. То есть, понимаете, это не только физическое страдание, это в ещё большей степени психологическое страдание. Если так можно выразиться, религиозное страдание. И поэтому, когда Христос её исцеляет, это исцеление и не только, и не столько медицинское значение имеет. Оно имеет религиозное значение. Он как, как, как вот, понимаете, вот так, как Он всех людей вообще. Ну вот что, что Он исцелит от болезней? Дело не в болезнях, что Он людей исцеляет. А дело в том, что Он людей исцеляет от смертельной духовной болезни, которая, так сказать, по милости дьявола вот в наш мир вошла и так, так и пребывает. Вот что Христос целит. Его исцеление, оно в первую очередь имеет это религиозное, духовное значение. А материальное исцеление просто как проявление этого духовного значения. Причём, вы знаете, то, что Лука это так видит, - очень странно, потому что он же сам врач. То есть, казалось бы, ему именно надо концентрироваться именно на медицинской стороне дела. И он, кстати, концентрируется. Он употребляет много медицинских терминов. Точные медицинские термины того времени, когда описывает эту историю. Да? Вот так же, как мы бы сказали "воспаление лёгких", а врач бы сказал пневмония. Ну, и так далее. Мы бы сказали, что "у меня гланды удалили", а врач бы сказал "произвели тонзилэктомию". Вот он так говорит примерно, Лука. Медицинскими терминами. И очень это, знаете, контраст между медицинскими терминами, которыми он говорит, и чётким пониманием, которое он до нас доносит, что не медицинская сторона тут важна. Что есть другая сторона, более важная. Он, видите, как ещё высказывается о врачах? Да? Значит, так, как бы, критично высказывается о врачах: "Ну, что это за врачи, там, вот? Только деньги с неё брали, а исцелить не исцелили". Ну, вот, значит, во-первых, вы поймите, как целили врачи в то время. Как современные знахари, там. Наговорами какими-то, заклинаниями. У них практически никаких средств, там, не было. Как им, как они такую-то болезнь могли исцелить? Чем? Вот. И он, на самом деле, вот так отзываясь о врачах, хоть и сам врач, он тоже подчёркивает эти, это противостояние, что вот нет исцеления в этой материальной земной сфере. Нигде. Не нашла она его. А нашла исцеление тогда, когда вот вверх, если так можно выразиться, посмотрела. Посмотрела на Учителя. Это поучение, естественно, для нас с вами тоже. Мы тоже с вами не только исцеление, а много-много чего в жизни этой ищем всё время в горизонтальной плоскости и часто не находим. Не двенадцать лет, может быть даже, как она, а всю жизнь не находим. А, и как-то вроде знаем теоретически, что надо бы вот в эту вот вертикальную плоскость выйти, или как говорил Бродский, взять октавой выше, когда у тебя есть проблемы. Ну, вот теоретически знаем, а вот это вот, к сожалению, эти земные наши неприятности, земные наши все вот эти эмоции, они нас одолевают и тянут нас вниз, не дают нам, это, это, подняться вверх и октавой выше взять. А вот она сумела. Почему? Страдание! Страдание человека вот просто, как бы, вверх подбрасывает. В этом его значение. Мы тут недавно совсем читали, читали и сейчас читаем Послания апостола Павла, вот, где говорится в том числе об этом значении страдания. "Подойдя сзади, коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось". Слушайте, ну, это всё замечательно, но я напоминаю вам, что ни она никого не имела права касаться, ни её никто не имел права касаться. Да? Я, я даже не знаю, с чем бы это сравнить. Ну, это как человек, знаете, который болен, болен какой-то остро заразной болезнью, там, чумой, допустим, да, вот он подошёл, там, и, значит, за кого-то схватился. Нельзя. Это, и ей было этого делать нельзя. То есть, это с её стороны, ну, можно сказать, дерзость, а можно сказать - и дерзновение. Это вот тонкая разница, потому что дерзость, конечно, - это грех, а дерзновение - это Бог благословляет. И мы видим: здесь Христос это её дерзновение благословляет. Здесь сказано, что "течение крови у ней остановилось тотчас". Вы знаете, мне это напоминает, скорее, даже вот опять не из материальной сферы что-то, а из духовной, как останавливается тотчас. Вот человек, бывает, в жизни годами просто подвержен вот каким-то кругами ходящим внутри него, гложущим его эмоциям, мыслям, воспоминаниям, которые, он сам очень хотел от них избавиться, но не может. Они вот так крутятся, крутятся, крутятся в человеке по кругу. А как правило, конечно, связаны с каким-то тяжёлым шоком, впечатлением каким-то жизни и так далее. И Вот каким-то благословением Божиим, бывает, особенно это бывает, когда человек приходит к Богу, это, круг этот, который, казалось бы, неостановим, этот круговорот, этот порочный круг раз - и останавливается. И всё, и его нет. Это вот о кругах порочных физических и о кругах порочных духовных. "И сказал Иисус: кто прикоснулся ко мне? Когда же все отрицались, Пётр сказал и бывшие с Ним: Наставник, народ окружает Тебя и теснит - и Ты говоришь: кто прикоснулся к Мне?" Обратите внимание: чего они отрицались? Его наверняка многие касались. Здесь сказано, что, что, что теснили Его. Почему они отказывались: нет-нет, не я, не я? Они, наверно, думали, что Он, так сказать, хочет укорить, наказать как-то за это, что Его трогали, что Его толкали. А Он-то хотел благословить. Он искал: кого Я должен благословить? "Но Иисус сказал: нет, прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня". Вы знаете, вот, вот для современных вот этих целителей всяких, которые магическими такими способами целят, это понятие энергии, которая исходит из человека, и эта энергия лечит - это просто штатное рабочее понятие. И, казалось бы, вот здесь речь идёт о том же: какая-то энергия вышла из Иисуса, Он даже Сам это почувствовал. Ну да, мне вот рассказывали люди, скажем, которые занимаются массажем, вот, что действительно, значит, когда это помогает, то человек, как бы, платит за это тем, что он расходует свою собственную какую-то вот такую тонкую энергию. Можно так сказать. Я не отрицаю того, что эти тонкие энергии имеют место в жизни нашей и так далее. Но здесь речь идёт о других энергиях. Это те самые энергии, о которых говорил Григорий Палама, который говорил о том, что Бог проявляет Себя в мире через какие-то вот Свои действия, потому что энергия - это по-гречески просто действие. Через какие-то вот специальные Свои действия, из которых он особенно концентрировался на самом, может, ярком таком проявлении Божественной энергии - этом Фаворском свете, который осиял Христа. То есть, вот какого рода, ну, пусть не такие, не видимые, светящиеся, а вот какие энергии исходят от Христа. Это не просто вот такие, как бы, тонкие, но человеческие энергии. Это энергии Божественные, энергии Духа. "Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав перед Ним, объявила Ему перед всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась". Вы обратите внимание на эти слова "перед всем народом". Ну и что такого, что перед всем народом? Если уж она говорит Ему, почему бы перед всем народом не сказать? Дело в том, что ей, как вы легко поймёте, было не очень удобно сознаться в этой своей болезни. Она, мало того, что она религиозно пачкает человека. Это, как бы, ещё такая вот вещь, о которой и сегодня не очень-то говорят. И в те времена не очень-то говорили, особенно, если учесть, что мир женщин и мир мужчин был совершенно чётко разделён, и все вот эти женские недомогания, это всё, так сказать, как бы оставалось в этом сугубо женском кругу и никуда дальше не выносилось. И вот она подходит к Нему; подходит, естественно, не только со стыдом признаться вот в этой болезни, но и со страхом. Потому что она чётко понимает, что она нарушила, причём очень, я бы сказал, нахально нарушила Закон Моисея и сейчас она получит за это. Так вот она себе представляет. И получила. Получила благословение. "Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром". Ну, значит, по-русски переведено-то, формально говоря, неправильно, потому что там не сказано "дерзай", а там сказано "укрепись, будь твёрдой" в смысле "Не бойся! Вот ты подошла ко Мне. Чего ты боишься? Замечательное дело произошло! Тебе по твоей вере вот такая благодать от Бога пришла. Тут не бояться надо, а Бога благодарить". Но русский перевод "дерзай", он хорош тем, что в нём отражается такая фундаментальная, фундаментальный момент всего Христианства - благословение на дерзновение. Не на дерзость, а именно дерзновение. Почему? Потому что, когда человек перешагивает через какие-то серьёзные запреты; вот да, вот у нас сколько запретов, вот у нас, там, например, у нас, православных людей, в церкви сколько запретов? Вагон! Понимаете, мы их так, в общем-то не перешагиваем, стараемся соблюдать. Но если человек перешагивает через какой-то запрет этот не потому, что он этому запрету: "Ах, подумаешь! Плевать, там! Мало ли что мне вот то или сё запрещается! Сам себе хозяин барин! Что хочу, то и делаю!" Нет. Вот если не так. А если, как эта женщина, он переступает запрет от избытка веры, что да, нельзя, нельзя! Но вот верю в Милость Бога, что Он так хочет и Он меня на это благословит, то Бог действительно это благословляет. Дело это, как вы сами понимаете, тонкое для человека. Вот, так сказать, где грань, где эта дерзость от пренебрежения ко всем этим ограничениям, а где дерзновение с уважением к ограничениям, но с избытком вот этой веры, которая даже это уважаемое ограничение позволяет переступить? Вы понимаете, вот мы же бежим к Богу, и это бег с барьерами. И Бог хочет, чтобы мы эти барьеры по дороге перепрыгивали, а не останавливались, останавливались перед каждым из них в растерянности: а как быть дальше? Вот тут барьер стоит. "Когда Он говорил ещё это, приходит некто из дома начальника синагоги и говорит ему: дочь твоя умерла; не утруждай Учителя". Эти пришедшие, заметьте, что они есть и в истории с сотником тоже. Там они приходят из дома, где вот лежит этот его больной слуга. Но тут вот они подобны друзьям Иова. Они вроде исходят из благих намерений: "Не мешай Учителю! Не утруждай Учителя! Дочь твоя умерла, ну что ещё, как говорится, возиться?" Представляете, как это звучит, вообще? Нехорошо это звучит. То есть, они вроде из благих намерений, а они, на самом деле, сами того не зная, препятствуют Замыслу Божию, вот который должен явиться в этом исцелении. Так же, как друзья Иова, которые Иова всё утешали, что: "Что ты, Иов, кричишь? Успокойся! Ну, не надо кричать. Ну да, вот заболел ты, да, потерял всё. Ну, бывает. Что делать. Бог так хочет". Так они его утешали. А Замысел Божий состоял в том, чтобы он кричал. И Бог на этот, на этот его крик в итоге отвечает. Вот так и тут. Понимаете? Не надо заботиться об Учителе, чтобы Он, не дай Бог не утрудился. Не надо. Это в Замысле Божием, чтобы Учитель утруждался. "Но Иисус, услышав это, сказал ему: не бойся, только веруй - и спасена будет". Вот смотрите, как здесь сказано: "Только веруй - и спасена будет". Спасение - такая фундаментальная вещь. Ну, вы себе представьте: вот здесь речь идёт о спасении таком физическом, от физической смерти. Но мы же называем Христа Спасителем. Он спасает весь мир от духовной смерти. То есть спасение - это вещь грандиозная. Это, так сказать, даже, даже, даже трудно что-то более важное назвать в истории человечества, чем вот спасение от того духовного падения, в котором человек изначально просто пребывает. И оказывается, что это спасение, такая мощная, огромная вещь, зависит от такой неосязаемой, невидимой и воздушной штуки, как вера. Что такое вера, где вот, как её пощупать, эту веру? Нельзя. Правильно. И так Павел говорит, что вера - это невидимое и о невидимом. В этом трудность для нас. Мы все прекрасно понимаем значимость веры. И вот то, что она такая воздушная, неосязаемая, невидимая, а от неё при этом всё зависит в нашей жизни, - вот это для нас, можно сказать, главная трудность. Мы привыкли, чтоб конкретно, чтоб как таблица умножения, чтоб взял в руки, значит, - вот чувствуешь, что у тебя ы руке вот такой страховой полис веры. Ничего такого быть не может. И вот смотрите, как ещё говорит: "Только веруй". Что такое "только"? Почему Он говорит: "только веруй"? А если не только? А если веровать и ещё что-нибудь такое? Он здесь имеет в виду, что "не отягощай свою веру иными, не относящимися к ней вещами. Ты веришь". Христос видит, что этот начальник синагоги верит, иначе он не прибежал бы к Нему и не пал к Нему в ноги. "Но вот тебе вот сейчас сказали, что она уже умерла. Ну что возиться? Уже умерла. Ну всё, вопрос решён. Это всё земное. Не отягощай себя вот этими вот земными вещами. Пусть твоя вера в тебе говорит мощным голосом". Понимаете, оно звучит, как, ну, "не размышляй, не отягощай себя лишними мыслями". И в этом есть своя правда. Только вот какими мыслями себя не отягощать? Какими рассуждениями? Рассуждениями вот этого нашего земного логического уровня: "Ну да, ну, умер человек, ну что теперь поделаешь? Уже всё, вопрос решён". Вот не скатывайся от высот веры к этим низинам фактов, фактических таких рассуждений. Ну, я ещё об этих фактах скажу. "Придя же в дом, не позволил войти никому, кроме Петра, Иоанна, Иакова, и отца девицы, и матери". Обратите внимание: вот эта троица, Пётр, Иоанн, Иаков, которая появляется, так сказать, в разных местах, ну, например, на горе Преображения. И не очень понятно, почему вот Он берёт троих именно с собой. Вот здесь, в этом эпизоде, это, может быть, более понятно. Потому что, а что Он, собственно, хочет? Вот зачем Он их взял с Собой? Чтобы Ему они помогали её исцелять? Я не думаю, что это нужно. Нет. Как свидетелей. Совершенно верно. Он взял этих, потому что, видимо, они - люди, Христос понимает, что дальше, в последующие времена, в последующие века вот именно свидетельство этих людей будет особенно звучать. А может быть, и потому, что в этом поучение же, в этом исцелении. Любое исцеление - это поучение. И вот, может быть, Он, именно вот для этих людей Он считал необходимым именно им дать такое более глубокое поучение. "Все плакали и рыдали о ней, но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит". Значит, я должен вам сказать, что по-христиански смерти, как её понимают материалисты, как в советское время мы её понимали: раз, умер - всё; ничего; больше дальше ничего; тело распадается, и просто, и всё, - в этом смысле смерти просто нет, она не существует, вот, вот такая смерть. Это выдумка, что такая смерть есть. По-христиански смерть называется успением. Ну, вы все слышали, конечно, это слово применительно к Успению Богородицы. Вот Она умерла? Умела. Конечно, умерла. Усопла, уснула, то есть. Смерть - это сон. А, ну, конечно, аналог сна. То есть, это ближайший аналог из нашего жизненного опыта, который мы можем подобрать тому, что происходит при смерти - это сон. Вот лежит человек - и с точки зрения, так, если со стороны на него посмотреть, вообще непонятно, жив он, не жив. И вообще, может, он так пролежит тысячу лет. А он,конечно, проснётся. И вот так христиане понимают, что мы все после смерти проснёмся вот в этот День Господень, великий и страшный. Я бы даже сказал, что есть ещё такое сравнение: не просто проснёмся, а родимся заново. Смерть как рождение. Даже не в момент самой смерти рождение, а потом, спустя какой-то интервал, который очень длинен для нас, живущих в этом мире, но может быть очень короток Там, в Вечности, для человека, который Туда после смерти попадает, вот эта, как бы смерть превращается в новое рождение. "И смеялись над Ним, зная, что она умерла". Знали они? Конечно, знали. Ну, это факт. Понимаете? Это уже они, сколько уже они умерших видели на своём веку! Понятно всё было. Умерла же. Всё. Факт. И вот да. То есть, что тут спорить? Ну что там Этот Учитель может говорить, не говорить? То, что она умерла - вот это медицинский факт. И это вот смеётся земное над Небесным. Земное думает, что оно вот это вот, наши земные реалии, знает в точности, если ничего уже, так сказать, сверх того, что он знает, быть не может. А на самом деле существует то, что больше факта. Да, она умерла. Это факт. А Христос, подключая к этому факту из горизонтальной нашей плоскости вертикаль духовную, показывает, что вот есть нечто, что более факта. Мы с вами тоже вот по жизни иногда так рассуждаем, что ну вот, вот так вот, мы всё знаем, как говорится, ну, только так и иначе не может быть. Может быть. Всё может быть, когда входит эта Божья Вертикаль в нашу земную горизонтальную жизнь. "Он же, выслав всех вон и взяв её за руку, возгласил: девица! встань! " Эти слова, "талифа! куми!, то есть: девица! встань!", они просто вошли в пословицу во многих народах, народах мира. Причём они их относят не просто к, вот к этой конкретной истории, а человек про себя говорит: "Вот я жил как мёртвый, как эта вот девица. Духовно мёртвый. И сам себя, может быть, воспринимал, как живу какой-то мёртвой жизнью. И вдруг вошёл в мою жизнь Бог, вошёл Христос и сказал мне: девица! встань! И я ожил". Такое правда, это происходит в жизни довольно многих людей. Ну вот я вам приведу в качестве примера, значит, литературное описание, где это цитируется. Это знаменитая книга Венички Ерофеева Москва - Петушки, где он описывает себя, вот такого, я бы сказал, человека. И он говорит: "И вот услышал я Этот Голос: талифа! куми! девица! встань! Я хочу сказать, что Христос говорит это не только этой девице. Он говорит это Адаму, то есть соборному человечеству, которое в Библии сравнивается с Адамом. Ему Он говорит, всему человечеству, Христос: Всё, ты был мёртвым. Теперь встань. Ты казался мёртвым, Адам. Встань теперь. И Его приход, Христа, - это вот такое талифа! куми! всему человечеству". "И возвратился дух её, она тотчас встала, и Он велел дать ей есть". Смотрите, сказано, что "возвратился дух". Это ровно то, что мы сегодня читаем в свидетельствах о клинической смерти. Они появляются ну вот буквально, там, я не знаю, каждый месяц. То есть, кто-то в мире это переживает, и не просто переживает, а это описывает, и это там где-то на интернете появляется. И они все вот вот так это воспринимают, что дух вышел из тела, и получилось тело отдельно, дух отдельно. Дух где-то там в стороне вот на это всё смотрит, что происходит с телом. Потом раз - дух вернулся в тело. Вот понимаете, с одной стороны, для евреев того времени это было более-менее естественно, что да, дух может выйти из тела. А с другой стороны, они не видели следствий из этого, того, что за этим стоит. А за этим такие последствия всемирного значения. Из этого следует, что дух, который может существовать отдельно от тела, значит, он может быть бессмертен. Не то, что может. Он просто есть бессмертен, этот дух, потому что умирает тело, а дух не умирает. А за этим стоит целая вот такая картина мировая вселенского масштаба, которую нам рисует Апокалипсис, когда наряду с вот происходящим в мире процессе, процессом разложения, смерти, умирания происходит процесс восстановления, скажем так, подготовки к восстановлению и итогового восстановления мира. Возрождения, воскрешения, можно сказать, мира вот в этом Новом Небе, Новой Земле, Новом Иерусалиме. Вот то, чем кончается Книга Апокалипсис. И вот поэтому мы, многие очень люди; я могу, например, сказать это об нашем настоятеле отце Александре Борисове, и я сам так, и другие многие люди так чувствуют, что вот эти вот вроде бы события такие странные, что вот кто-то пережил клиническую смерть" и к нам сюда вот ходят такие люди, я такие рассказы здесь слышу: пережил человек клиническую смерть и вот, вот ощутил это, что выходит из него дух. И вот дух отдельно, тело отдельно. И вот почему мы это связываем с верой в Бога? Почему для очень многих вот это ощущение, что "а раз так, то значит, Бог есть"? Ну, а при чём тут это и Бог? А это, на самом деле, глубокая связь. Потому что корни религиозности человека из древности, из первобытности ещё идут, что вот не всё кончается этим миром, что есть другой мир, что есть продолжение в другом мире. А особенно мы с вами сегодня, которые вот после эпохи вот этого советского воспитания, где всё просто вбивалось в горизонтальную плоскость, как какой-нибудь кувалдой, мы ощущаем робко так, что, батюшка, есть и третье измерение! Всё, не только в этой горизонтали всё происходит! И вот оно, третье измерение! А если есть третье измерение, так, наверно, есть и всё, всё, что, о чём нам говорили, что этого нет, и в том числе Бог, а оно есть! Оно есть! И в этом третьем измерении всё это есть. Ну, фигурально выражаясь, в третьем измерении. И Бог там есть тоже. Понимаете, вот это, ведь это же не логическое рассуждение человеку подсказывает. Это ему душа его подсказывает, что если может дух отделиться от тела вот так после смерти, то, значит, всё остальное - тоже правда. Что этот дух идёт к Богу, что Бог есть , там, и так далее, и так далее. Всё, о чём нас убежали десятилетиями, что это ложь. А это правда. "И удивились родители её. Он же повелел им не сказывать никому от происшедшем". Почему Он так часто говорит это во многих случаях: "не рассказывать"? Есть две возможные причины для этого. Первая - это та, что, как Он сказал Своей Матери во время брака в Кане Галилейской: "Ещё не время Моё. Оно ещё не пришло". То есть, да, Он, ещё не пришло Его время раскрыться, потому что, понимаете, как только Он раскрылся полностью, так всё, так Его повели на Крест. Как говорится, пожалуйте бриться. Вот. То есть, это слово, вот я же вам говорил про слово, что слово должно втайне прорастать, в глубине. И вот так Христос: какое-то время это, Он же Слово Божие, Он должен был прорастать невидимо, в глубине вот, вот этого, этой почвы, которую из себя представлял народ Израильский. Это вот одно объяснение, что до времени. А другое объяснение которое тоже, мне кажется,
может иметь место: ну, вы себе представьте, что может рассказать начальник
синагоги о том,что произошло? Что могли рассказать люди, которые видели
умножение хлебов, о том, что произошло? Да, понимаете, они по-своему, Более того, хуже, чем переврали. Они бы рассказали, вот, может быть, действительно, как оно было, но всему бы этому придали либо вот такую медицинскую интерпретацию, либо, как вот в случае с умножением хлебов, такую вот, знаете, приземлённую, конкретную интерпретацию: "Батюшки..." - Фокус. - А? - Фокус. - Мало того, что фокус. Фокус такой полезный. Понимаете? Раз - и скатерть-самобранка. Ешь, пей - не хочу. Ну, замечательно. Вот так бы они всё вот это и рассказали. Вот Христос не хочет, чтобы так перевирали то поучение, которое есть во всех Его действиях и исцелениях. И надо отдать должное евангелистам. Это в каком-то смысле тоже маленькое чудо, что нашлись такие люди, которые сумели это написать, не перевирая, так что вот мы с вами сегодня читаем и, там, худо-бедно понимаем или ощущаем всю глубину, которая стоит за всем, что написано. Ну вот, и я нам с вами пожелаю, чтобы и сегодня,
и дальше, Вот так за Евангелием стоит целый мир. Но даже когда мы на него вот вглубь заглядываем на два-три метра, что-то такое мы ощущаем, как когда мы в море смотрим, и как-то вот наша душа подпитывается этим. Поэтому давайте читать. |