Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 19.

Итак, мы с вами продолжаем читать Евангелие от Луки. И читаем мы с вами сейчас одну из самых важных вообще частей Евангелия всего. Мы читаем с вами аналог Нагорной проповеди Христа, который есть вот в Евангелии от Луки. Ну, а Нагорная проповедь Христа - это уже такое, как бы, общепринятое мнение, что это вообще ядро, центр, стержень, корень, называйте, как это хотите, всего Христианства.

И в прошлый раз мы с вами прочли вот тот фрагмент, когда Христос, когда, как бы, вот, в изложении Луки Христос противопоставляет, как бы, вот, Блаженны вы, а Горе вам, другим. Это не так, как у Матфея, это только у Луки такое противопоставление.

А сейчас мы с вами прочтём дальше, с того момента когда мы остановились в прошлый раз, с двадцать седьмого стиха шестой главы Евангелия от Луки.

"Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому просящему у тебя давай и от взявшего твоё не требуй назад. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даёте тем, от кого надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая; и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд".

Вот это наш сегодняшний фрагмент, и мы в нём, конечно, почти всё, что, так сказать, здесь говорится, мы узнаём. Это вот в Евангелии от Матфея в Нагорной проповеди тоже говорится, но только там это организовано иначе, чем у Луки. И вот эта именно разная организация  этого материала у Луки, разная его подача, она придаёт некое вот такое вот дополнительное содержание, что нам вот, мы даже если Матфея хорошо знаем и продумали, вот то, как у Луки это подано, заставляет нас вновь задуматься над этими словами.

В отличие от Матфея у Луки вот эти заповеди Царства Небесного, если так можно выразиться, начинаются сразу после слов, что "будут гнать, поносить", и так далее, и так далее вот, вот христианских проповедников, то есть тех Его учеников, которым Он это всё говорит. Это в двадцать втором стихе: "Блаженны вы, когда возненавидят вас люди, отлучат вас и будут поносить и так далее".

И поэтому всё, что вот Он здесь говорит, вот эти Заповеди, это проходит под знаком вот того, что вот их будут поносить, и гнать, и так далее, а они этим врагам своим... Причём врагам, вы обратите внимание, это не их личные враги. Это не потому, что, так сказать, кому-то не нравится их форма носа или, там, что-то ещё. А это именно в том дело, что это враги Христианства. И вот Он говорит так, значит, очень, я бы сказал, может быть, для нас даже неожиданно, что вот вы с врагами Христианства, то есть в каком-то смысле с врагами Христа, получается, вот так вот обращайтесь, таким вот милостивым образом, образом.

И вот этот подход, он объясняет некоторые места, которые в Евангелии от Матфея труднее понять. И, в частности, вот в этом подходе, именно, что враги - это враги Христианства, и к ним вот призваны вот христиане быть такими милосердными, это объясняет, в том числе, и
такое трудное место, как, вот, и эту заповедь о щеке: если тебя ударят в одну щёку - подставь другую. Я вот сейчас буквально, так сказать, когда начнём по отдельным стихам читать, буду от этом говорить.

Ещё обратите внимание, что, в отличие от Евангелия от Матфея, эти Заповеди Царства Небесного идут сразу после призвания учеников. Вот то, что идёт, там, с тринадцатого по, скажем, шестнадцатый стих этой же самой главы.

И это не значит, что это хронологически было так, что вот Он сначала, Он избрал этих двенадцать учеников, а потом произнёс эти слова. Нет. Тут не хронология, а логика. И у Матфея своя логика, другая. И поэтому у Матфея сначала идёт Нагорная проповедь, а потом призвание учеников. А Лука специальное так строит последовательность своего изложения. Сначала про призвание учеников рассказывает, а потом вот про эту, тоже можно сказать Нагорную проповедь, хотя её ещё Проповедью на ровном месте, потому что у Луки-то она на ровном месте происходит.

То есть смысл такой организации материала у Луки в том, что всё то, то говорит Христос, все эти Заповеди, они к кому относятся? Потому что, знаете, вот многие люди, даже вот нехристиане, даже вообще неверующие говорят: "Ну, что это вот, вот в Христианстве, ну, там вот, подставь щёку, когда тебя ударят в другую? Ну что это такое? Это бредовые какие-то заповеди, это, и, и, так сказать, только сумасшедшие могут в это верить, и я правильно делаю, что, что в это всё не верю и от этого далёк".

Так многие люди говорят, не понимая, что эта заповедь вообще не им адресована. И для них, для таких людей, может быть, действительно, если бы вот им в голову взбрело подставлять щёку, кода их ударят в другую, то это было бы с их стороны безумием, потому что сначала надо стать христианином, прежде чем следовать Заповедям Христианства. Именно что Он адресует эти слова Своим ученикам, тем, кого Он избрал. Через них и другим, конечно, тоже, и нам тоже с вами в том числе.

Но именно ученикам. "Вы, кто сознательно, вы сделали свой выбор быть Моими учениками, и кому в ответ Я сделал, как бы, Свой выбор, - говорит Христос, говорит Бог устами Христа, - Я вас послал выполнять Мой Замысел". Вот этим Он всё это говорит. И это для них, эти Заповеди, они совсем не такие безумные, как для какого-нибудь человека с улицы, а в них есть очень даже глубокий смысл. Ну, вот, и мы сейчас об этом, насколько возможно, поговорим.

И вот два этих отличия Луки от Матфея делают Луку, как вообще он, в отличие от Матфея, более чёткий и ясный, вот они делают, на самом деле, структуру Нагорной проповеди, может быть, не такой богатой, как у Луки, не такой богатой содержанием, да, это так, но более чёткой и ясной.

Ну, а теперь давайте перейдём вот к разбору отдельных стихов, вот начиная с этого первого стиха, двадцать седьмого.

"Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас". Слушающие. Вот они стоят и слушают, там. Кто-то стоит и хлопает ушами. Да? Разве Он им это говорит? Конечно, Он говорит это тем, кто не слушает, а слышит. И ещё в греческом языке, как и
в русском, слово "слышать" и слово "послушание" имеют один и тот же корень - "слушать". Вот тем, кто, да, кто послушен, кто слышит и готов слушаться, не только слушать, но и слушаться, вот им адресованы эти слова, эти Заповеди.

Вот эта Заповедь, "любите врагов ваших", которая, она, наверно, самая трудная вообще. И вот в Матфее она тоже есть, в Нагорной проповеди. И там она трудна своей неконкретностью, потому что там это говорится вообще. А здесь, именно по тому, как организовано изложение у Луки, становится ясно, что эти вот враги, которых надо любить, - это те, кто преследует христиан, о чём говорилось раньше. Вот они, их враги. И любите их.

И вы знаете, это абсолютно разумная Заповедь для христиан, потому что если христианин начнёт тех, кто его не любит, кто его преследует, гонит, гонит его, и так далее, и так далее, тоже относиться к ним с такой же ненавистью, то его просто Христианство всё исчезнет.

Я уже не говорю о том, и это тоже одна из линий этого изложения, что люди, которые гонят христиан, они ведь не такие прямо просто вот враги, и, как говорится, крест на них поставить и с ними ничего не иметь общего. Возьмите пример апостола Павла, который гнал христиан. Вот он был таким. Вот.

И проповедь, проповедь, эта Заповедь христианам, она, в том числе, имеет тот смысл: любите врагов, гонящих вас, потому что вы христиане, потому что кто знает. Они сегодня гонят вас, а завтра они могут стать как апостол Павел. Такие примеры - не один Павел. Такие примеры довольно часто вообще встречаются.

Двадцать восьмой стих.

"Благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас". Здесь, на самом деле, в греческом тексте сказано не "обижающих", потому что обидеть можно, знаете, как говорится, человека можно обидеть, там,  забрав у него что-то, можно, ударив его, его обидеть.

А там сказано "оскорбляющих". То есть, речь идёт об ударе словом. И это, фактически, параллельная заповеди, заповеди о щеке. Вот тебя ударили рукой по щеке. А тут речь идёт о том, что тебя ударили словом. Вот тебя ударили словом - не отвечай на удар ударом, что, как вы, конечно, понимаете, мы, даже христиане, мы очень часто склонны вот так реагировать.

Особенно когда не просто вот мне лично говорят, там, значит, такой вот гадкий человек, а говорят нам как христианам. Когда в нашем лице оскорбляют не просто нас лично, а Христианство и Христа. У нас, конечно, большой соблазн им ответить тоже, как говорится, достойным образом, что-нибудь в том же духе им сказать. И опять хочу повторить: делая так, мы перестаём быть христианами. Так, по большому-то счёту. Может быть, не насовсем, вот на этот момент, но перестаём быть христианами.

И потом ещё, вот эту вот вторую линию хочу я здесь вам показать, что тот, кто проклинает христиан, это ведь, вы знаете, очень часто это болезненная реакция самозащиты. Потому что человек, который себе построил какую-то модель жизни, где вот, допустим, в жизни главное деньги, успех и так далее, и так далее. Вот он видит христианина. Просто христианина, просто человека, который живёт другой жизнью. И он его воспринимает как агрессора, как кого-то, кто покушается на его образ мира, в котором главное - это, ну, вот, там, то, сё, все вот эти вот земные ценности. Понимаете?

И мы с этим встречаемся в жизни, эта вот агрессия в виде самозащиты. Но ведь она же, эта агрессия, почему агрессия? Если бы человек так уже был уверен в том, что, да, действительно, вот в жизни главная ценность - это, там, деньги, там, благосостояние, там, не знаю, там, положение в обществе и так далее, и так далее, то он бы на христиан просто посмотрел с улыбкой: ну, глупые люди, они, как говорится, не знают, как говорится, в чём в жизни главное. Нет, именно агрессию проявляют. Почему?

Потому что в душе и этих людей, как в любом человеке, живёт Образ Божий. И этот Образ Божий в душе даже таких людей откликается, резонирует на зрелище вот людей-христиан, живущих по другим, по Божьим законам. И вот человек поэтому неравнодушен. Его вот эта агрессия, его эти оскорбления, проклятия идут от неравнодушия.

И, понимаете, и это бывает так. И я знаю примеры эти в своей жизни, когда вот этот первый шаг, это вот проклятие и оскорбление по отношению к Христианству - это симптом неравнодушия и первый шаг к тому, чтобы самому христианином стать. Не завтра, может быть, а, там, спустя даже десятилетия, но, тем не менее. И вот поэтому, естественно, это, получается, значит, ты христианин, ты для них испытание, ты им вопрос такой острый: так ли ты живёшь?

Ну, и они, проклиная тебя, тебе ставят вопрос: ты христианин? Ты им на их, ты им вот на эти их проклятия и оскорбления покажешь своего, своё христианское нутро, свою христианскую натуру? И тогда, может быть, за этими их оскорблениями они пойдут каким-то другим путём.

Или ты тут же, так сказать, тоже так же в ответ, значит, примешь эту защитную позу боксёрскую, и тогда они посмотрят на тебя и скажут: ну, какие они христиане! Эти христиане такие же, как мы все! И в этом, и эта их потенциальная возможность через эти оскорбления, через это вот неравнодушие, проявляющееся в агрессии, всё-таки прийти к Христу, ты им закроешь эту дверь своей вот такой нехристианской реакцией. Вот. Поэтому вот и эту сторону тоже надо видеть в этой заповеди благословлять проклинающих.

Ну, и вообще я хочу сказать: вот молитесь за обижающих вас. Да можно сказать шире: молитесь за злых. Молитесь за дурных людей. За грешников молитесь. Так за кого же и молиться? Понимаете? Мы, так сказать, на самом деле, вот мы в церкви, например, очень часто молимся за святых, повторяя имена святых. Но, понимаете, святые в наших молитвах меньше нуждаются, чем люди совсем не святые, и даже наоборот.  Христос так же говорит: Он пришёл спасти грешников. Но если мы Его последователи, тогда, наверно, мы тоже должны в первую очередь, в первую очередь молиться о грешниках.

Двадцать девятый стих.

Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку". Вот это вот самая, может быть, такая знаменитая и трудная заповедь: "Ударившему тебя по щеке подставь и другую". Вот у Луки, в отличие от Матфея, ясно, что это не вообще, а конкретно говорит. Это не о встрече на улице с хулиганом, который тебя ударил по щеке, а ты ему подставь другую. Здесь совершенно речь о другом.

Вот тебя, это ж не зря сразу после оскорблений, тебя за то, что ты христианин, кто-то, может быть, даже физически ударил по щеке или вот словом ударил по щеке. И ты что - ответишь ему ударом на удар? Продолжение той же мысли, что в предыдущем стихе. Нет. Подставь ему другую. Опять то же самое.

Ведь он, ударяя тебя, он, может быть, сам того не понимая, испытывает твоё Христианство. И выдержишь ли ты это испытание или нет? Или в тебе возобладает ветхий человек, который, естественно, на удар стремится ответить ударом? И этот ветхий человек в каждом из нас живёт. Какие бы мы там христиане не были, всё равно от этого никуда не денешься. В нас есть этот новый человек, словами апостола Павла. А ветхий человек есть тоже. Так что вот. Это, для нас это испытание, - это
вот, эти вот удары физические и не физические. Отреагируем ли мы на них по-христиански?

И, на самом деле, вторая часть стиха, "отнимающему, отнимающему
у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку", она продолжает по-своему ту же мысль, которая в начале этого стиха. Смысл обеих частей этого стиха в том, что христианин, даже если его бьют, не должен замыкаться от этих ударов. Он должен сохранять открытость своей души даже тем, кто его бьёт, потому что это проповедь миру. Это главная проповедь миру. Вот.

Понимаете, мы люди все. Значит, когда нам плюют в душу и сапогами туда лезут за то, что мы христиане, нам очень хочется уйти или встать вот в такую защитную стойку, а то и ответить ударом. Но мы тогда просто нашу работу христианскую не делаем. Потому что мы тогда её делает, когда наше вот всё нутро глубоко, вплоть до Христа, Живущего в том нашем нутре, если Он там живёт, прозрачно, и люди это могут видеть. Вот. Этого Христос хочет от нас. Для этого Он посылает Своих учеников на проповедь. Итак, не замыкайтесь, сохраняйте полную открытость даже тогда, когда тебе за эту открытость наказывают и плюют тебе в душу.

"Всякому просящему у тебя давай и от взявшего твоё не требуй назад". Этот стих, он несколько проясняет даже и смысл того, что говорится вот о верхней одежде и рубашке, или, там, как по-гречески говорится, иматий и хитон. Это вот, так, такие, как бы, стандартные, стандартных два предмета одежды в этом греческом мире.

"Всякому давай и от взявшего не требуй назад". Не экономь на самоотдаче. Так же, как вот не экономь, так сказать, ну вот, ладно, ты вот хитон отдал, ты вот эту верхнюю одежду отдал, но хоть рубашку удержу себе, уже, так сказать. Не всё же отдавать! Вот это пример рассуждения, которое свойственно, естественно, нам, как людям ветхим. А христианин должен через это переступить, через это желание, ну, отдать, но не всё отдать. Именно, что христианин - это означает отдать всё.

Здесь сказано: "от взявшего твоё не требуй назад". Что означает
"не требуй назад"? Это же не только о материальных каких-то вещах. Вот кто-то у тебя, там, что-то одолжил - не требуй, или даже силой забрал - не требуй этого назад.

Это ещё больше об отношениях между людьми. Вот ты кому-то что-то отдал. Допустим, ты отдал любовь. Тут дальше говорится о любви. Ты отдал любовь другому человеку. Ты требуешь её назад? Ты требуешь, чтоб тебя тоже любили взамен? Да? Ну, нам вот, в наших этих любовных отношениях, так сказать, оно, конечно, это свойственно. Свойственно это стремление к взаимности в любви и свойственно очень острое разочарование и борьба за то, чтобы, если эта любовь не взаимна, борьба за то, чтобы эта любовь была взаимной.

А Христос нам говорит и в этом смысле: не требуй любви за любовь. А поступай так, как говорится в Книге Экклезиаст, которую мы здесь читаем по пятницам: "Отпускай хлеб свой по водам, и по прошествии дней найдёшь его". Вот так же и с этой, с любовью к другому человеку. Она, эта любовь, необязательно вот такая, так сказать, такого вот, как бы, сексуального плана между мужчиной и женщиной.

Это любовь ко всему. Любовь к детям, например. Да? Ведь вот родителям свойственно требовать от детей взаимной любви и часто этого не получать. А Замысел-то Бога состоит в том, и многие родители это умеют делать, чтобы любовь к детям, она без, без, без, без требования отдачи шла, в одну сторону. И многое так. Вот в отношениях между друзьями и так далее, и так далее. Вот. И в отношениях между христианами, вот как братьями в одной, так сказать, христианской церкви, общине. К этому тоже Христос нас призывает, к такому отношению: не требуй назад.

Ну, и я сказал об отношениях между христианами в одной общине. Но вот давайте посмотрим на отношения христиан с нехристианами, с людьми неверующими. Да? Вот, значит, ведь вот очень, к сожалению, так такой, есть так такой стиль в церкви, что не, вот со своими мы по-хорошему, а с теми, кто нехристиане, ну, так какие? Они для нас чужие. Они как язычники, как мытари. Так, на самом деле, даже такое выражение есть вот у, например, у апостола Павла.

А Христос этой заповедью Своей "от взявшего твоё не требуй назад" призывает нас относиться и к нехристианам по-христиански. К мусульманам, к неверующим, к иудеям и так далее, и так далее.

И я вообще хочу сказать, что на мой-то взгляд, это вот просто вот мой жизненный опыт подсказывает, а даже не чтение, что на самом деле критерий Христианства, его замечательная особенность, уникальная, отличающая его от всех этих религий других, - то, что оно призывает к тем, кто не свой, к нехристианам относиться по-христиански.

Трудная это наука, и мы с вами, к сожалению, видим даже вот и сегодня, там, во всех этих перипетиях, которые тут творятся, там, вокруг церкви и так далее, как это трудно - христианину научиться к нехристианам относиться по-христиански.

Тридцать первый стих. "И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними". Ну, это вроде бы повторение так называемого золотого правила из Ветхого Завета. И, на самом деле, когда Матфей повторяет эти же слова в Нагорной проповеди, он говорит: "В этом Закон и Пророки". То есть прямо ссылается на Ветхий Завет.

Но, вы знаете, на самом деле это не просто Ветхий Завет. Это больше, чем Ветхий Завет, потому что эти слова означают, что "если вы хотите, вы, проповедники, вас Христос как учеников послал на проповедь. Значит, вы хотите, чтобы другие люди стали христианами. Вы хотите, чтобы они с вами поступали по-христиански и вам показывали вот это христианское лицо. Ну так сами будьте по отношению к ним христианами, когда они ещё христианами не стали, иначе они никогда ими и не станут". Понимаете, вот какой приобретает поворот это Ветхозаветное золотое правило применительно к проповеди Христианства? Как бы, необходимое условие - относиться к нехристианам по-христиански.

Тридцать второй стих. "И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят". Ну, вот я уже говорил, так сказать, об этой взаимности любви, и здесь вот Христос конкретно говорит как раз об этом, о том, что не требуй в любви взаимности. Но я
хочу ещё обратить ваше внимание, что здесь слово "благодарность", "харис" по-гречески, можно перевести и как "благодать". То есть, Он говорит именно христианам: "Ваша задача - стяжать вот эту благодать", или, говоря словами Серафима Саровского, "стяжать Благодать Духа Святого". Она стяжается только самопожертвованием, только отдачей без возврата.

А если не так - вы в этой жизни получите, да, отдачу, допустим, любовью за любовь на этой земле. А на Небесах вот этой благодати вы не получите. Вот такое. И это слова, которые в Нагорной проповеди, то же самое говорит Христос: "Не в этом мире собирайте себе эту отдачу, а собирайте её Там. Собирайте себе сокровища на Небесах".

Ну, и другой момент, вот который, так сказать, конечно, ставит упоминание любви здесь, - даже взаимная любовь, получается, может быть любовью грешников. То есть, мы так вот всегда говорим: любите. Тем более, тут слово, а "любовь" тут - слово "агапэ". Не "эрос" какой-нибудь, а именно "агапэ", то есть слово, которое к христианской любви применяется. Так взаимная любовь - это же так замечательно! А Он говорит: "Нет. Это ещё не выводит вас из этой плоскости грешного мира. Только безумие любви к врагам, любви невозвращённой, любви односторонней, - безумие, конечно, - только оно выводит вас из плоскости этого мира".

Ну, и я уже тогда скажу: а как можно любить врагов? Как это себе вообразить? А вот как Бог любит и добрых, и злых. Он их всех любит как Своих детей. Так мы, если бы научились к другим людям относиться не как к соперникам своим, а как к детям, которые не ведают, что творят, когда нас обижают, гонят и даже убивают. Вот как Христос, когда Его убивали, вот так Он эти слова сказал. Если б мы вот этому так научились к ним относиться, то мы бы вот тогда способны были их любить, как мы любим своих детей даже тогда, когда они не отвечают на нашу любовь так, как нам бы хотелось.

Тридцать третий стих. "И если делаете добро тем, которые вам делают добро. какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают". Значит, опять с этим словом "благодарность - благодать". И это продолжение стиха тридцать второго, но уже не в плоскости такого вот психологического отношения - люблю - не люблю, а в плоскости конкретных поступков. Но это именно о том же самом, потому что добро, которое здесь, упомянуто, по-гречески "агатос", оно имеет тот же самый корень, что слово "любовь", "агапэ". Понимаете? Добро - это есть любовь, воплощённая в деле каком-то, в чём-то осязаемом, в каком-то поступке. Вот. Поэтому этот тридцать третий стих просто повторяет тридцать второй, вот говоря уже, так сказать, о любви не как, не как, не как она живёт в душе человека, а как она проявляется, так сказать, вот, в виде внешних каких-то действий.

Тридцать четвёртый стих. "И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно то же".
Вот понимаете, на самом деле здесь же отдача - это не только отдавать какие-нибудь, там, деньги  или какие-нибудь материальные ценности. И вот я говорю: это отдавать любовь, отдавать хорошее отношение, всё что угодно отдавать. И, в принципе, это нормальные отношения между людьми, это диалог взаимообмена, диалог взаимной отдачи.

У апостола Павла, вот в его Посланиях он очень часто именно так призывает христиан в общине относиться друг к другу, вот так вот во взаимной этой отдаче. Но есть здесь одна тонкость. Если этот взаимообмен ограничен этим миром, если он ограничен, я уж не только говорю обменом какими-то вещами материальными, а вот и чувствами, принадлежащими этому миру, той же любовью, например, хорошим отношением, там, чем-то ещё, то он, увы, в это мире и остаётся, в этой плоскости этого мира. И благодать не получится. Мы награду свою как стяжаем здесь, в этом мире при этом.

А как же иначе? А дело в том, что обмен вот этот, даже между христианами в общине, может идти не просто я тебе как человек человеку - я тебя люблю, ты меня любишь. А Он вот говорит об этом: "Так и грешники тоже могут". А через Христа, Который нас объединяет. Я, если так можно выразиться, Христа в тебе люблю, а ты любишь Христа во мне. А вот это другое дело. Это вот как раз и есть. Выводит эти отношения между людьми из земной плоскости в плоскость Небесную и доставляет людям, как говорит Христос, сокровище на Небесах.

У апостола Павла это, кстати, довольно чётко. Вот мы читаем сейчас Послание к Филиппийцам. Там вот эта мысль проводится, что вот то, что вас связывает, - это не просто человеческие отношения, это общий для нас всех Христос, и Он вас со мной связывает, - говорит апостол Павел. Как раз мы вчера только об этом читали тут.

И вот Он говорит: "Надеетесь получить обратно". Слово "надеетесь". Понимаете, вот эта установка всё меняет. Если я тебе даю та, что моя левая рука не знает, что делает правая - замечательно. Если я тебе то же самое абсолютно делаю с другой установкой, надеясь от тебя получить обратно, - всё, Христос говорит: нет, нет, это вот уже всё. Это тогда в Небеса не выходит.

Получается, что то, выходят наши действия в Небесную сферу или нет, или остаются в земной, зависит только от того, что у нас на душе при этом. И поэтому Христос так много говорит и фарисеев критикует не за то, что они делают что-то не то, а за то, что у них на душе при этом.

И это к нам с вами относится столь же, потому что человек вообще склонен подменять вот это отношение к Богу искреннее, открытое полностью, душевное совершением каких-то значит, внешних действий. Вот совершил - и, и всё, всё в порядке, я Богу ничего не должен. Так человек где-то про себя вот так думает. Что ещё с меня взять? Я в храм ходил, и молился, и постился, и всё. Нет. Нет. Важно то, что у тебя внутри. Важна установка.

"Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым". Вы знаете, когда говорится, что мы будем сынами Всевышнего, сынами, это по Евангелию от Матфея означает, что мы будем отцами, потому что Он там говорит: "Будьте как Бог, потому что Он Отец всему живущему и любит добрых и злых как отец или мать, там, тем более любит своих детей добрых и злых. Всех любит".

То есть, понимаете, Он призывает христиан в каком-то смысле быть отцами всему миру. И так как родители не берут у детей, родители отдают детям, так и вы, христиане, будучи вот родителями в каком-то смысле всему миру, подобными Богу, отдавайте миру, не требуя у него, чтобы он вам отдал назад.

Ну, и наконец, вот последний стих тридцать шестой, который, как бы, это всё заключает, и так в Матфее тоже это так же, такое же заключение: "Итак, будьте милосерды, как Отец ваш милосерд". И вот в этом слове "милосердие", очень оно удивительное именно в этой постановке: "как Отец ваш милосерд". Потому что наше милосердие - это греческое слово, оно, на самом деле, даже скорее переводится не как "милосердие", а как "сочувствие". Мы понимаем, что мы можем сочувствовать другому человеку, мы с ним резонируем, потому что мы с ним, знаете, говоря словами Маугли, "мы одной крови - ты и я". Когда ему плохо, мы знаем, каково это бывает, когда человеку плохо. Мы сами через это прошли. Поэтому мы ему можем сочувствовать.

Но что Отец наш Небесный может сочувствовать нам, Сам не переживая ничего этого, не зная, пока, по крайней мере, Он на крест не взошёл, и, так сказать, если можно так выразиться, на Своей шкуре не испытал, вот каково Его детям в этом мире. Но надо сказать, всё равно Он многого в принципе не может испытать, чего мы испытываем, ну, например, одержимости грехом. Ну недоступно Богу вот это вот испытать. И Он, тем не менее, так отличаясь от нас, может нам сочувствовать, как будто человек человеку. Вот в этом вообще, вот в этом и есть нечто коренное в Христианстве. Вот Богочеловечество как резонанс Бога и человека, как сочувствие Бога человеку, как будто Он человек, хотя Он не человек. Вот.

И поэтому этот призыв - "Будьте милосерды, как Отец ваш милосерд"- означает не просто вот, вот резонируйте с бедами другого человека, откликайтесь на них, потому что, ну, вот, вот вы в одной шкуре с ними, а как Отец ваш Небесный, выше этого, без возврата, из позиции самопожертвования откликайтесь на беды других людей.

Вот я на этом закончу.