Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 15.

После большого перерыва мы с вами продолжаем чтение Евангелия от Луки. Мы в прошлый раз, который был уже больше месяца назад, начали читать пятую главу, а сегодня мы продолжим чтение пятой главы рассказом о двух исцелениях, это вот с двенадцатого стиха, - исцеление прокажённого и исцеление расслабленного. Они так даже, просто такие стандартные названия. Когда в богословской литературе пишут, там, исцеление прокажённого и исцеление расслабленного, то имеются в виду именно эти два эпизода. Хотя, на самом-то деле, там есть несколько эпизодов в разных Евангелиях исцелений расслабленного и также несколько эпизодов исцелений прокажённого, или, точнее, прокажённых. Вот. Но вот так вот когда говорят, то имеют в виду два этих эпизода.

И вот эти два эпизода, эти два исцеления, они ведь, понимаете, поставлены Лукой здесь, в этом месте не случайно. Лука, как я вам уже говорил, он такой всё-таки художник. У него замысел вот Евангелия, он несколько драматургический, - показать Иисуса, если так можно выразиться, во всей Его красе. Вот, так сказать, описать Его достаточно выразительными красками, ну, примерно так, как делает, вот действительно, драматург, когда он пишет пьесу, чтобы показать главного героя вот в разных ситуациях, чтобы мы его как-то так объёмно восприняли.

Вот эти два эпизода у Луки, в его драматургии служат дальнейшему раскрытию смысла деятельности Иисуса, потому что ведь, обратите внимание, деятельность Иисуса начинается у Луки не так, не сразу, не с начала его Евангелия. Начинается там ещё даже и до Рождества Иисуса Евангелие от Луки. А потом, значит, вот Его крещение у Иоанна Крестителя, потом искушение Его от дьявола, и только где-то с четвёртой главы, мы вот читаем в четырнадцатом стихе четвёртой главы, что возвратился Иисус в силе Духа в Галилею, и учил в синагогах их, и учил, и исцелял, и вот дальше начинается эта история уже деятельности Иисуса.

Основная компонента этой деятельности, как это мы видим во всех буквально Евангелиях, она такая, как бы, вот, двухчастная. Это поучение и исцеление. Причём поучение является одновременно исцелением, исцелением души. А исцеление является одновременно поучением, и вот это вот очень важно для Луки, что вот это вот не просто Иисус как врач - пришёл и, значит, вылечил. Помните, как булгаковский Иисус в Мастере и Маргарите говорит: "Я не врач"? Вот действительно, понимаете, Он не врач. Он не лечить людей пришёл. Он пришёл для чего-то гораздо большего. Он пришёл изменить весь мир, преобразить его так, как Он Сам преобразился на Горе Преображения. Вот.

И задача Луки - как раз показать смысл этих исцелений. Ради чего, собственно, Иисус их делает. И в частности, вот, первое исцеление, исцеление прокажённого, оно протягивает ниточку между тем, что делает Иисус Христос, и тем, о чём говорится в Ветхом Завете. Помните, когда Иисус вот в предыдущей главе, в синагоге в Назарете, читает цитату из Исаии, вот восемнадцатый стих четвёртой главы, что "благовествовать нищим, исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение"?

Так Иисус хочет сказать, что вот, это, то, что Я делаю, - это реализация пророчества Исаии. Только она не совсем такая, как представляли себе современники Иисуса - читатели Ветхого Завета. Она гораздо больше, объёмнее, и вообще другая. И поэтому сразу же Христос вот тогда, за что Его хотели убить там, в Назарете, Он им рассказал эту историю про исцеление двух язычников. Ну, вот про эту вдову в Сарепте Сидонской, которую спас Христос от голодной, Илия от голодной смерти, и про исцеление Неемана Сириянина как раз от проказы.

То есть, вот эта ниточка между этим Ветхозаветным исцелением прокажённого и исцелением прокажённого, которое делает здесь Иисус Христос. Ниточка из Нового Завета в Ветхий Завет. Вот в чём смысл для Луки, почему он здесь даёт это вот исцеление прокажённого, именно здесь о нём рассказывает. Чтобы показать, что то, что делает Иисус, это строится на фундаменте Ветхого Завета, это предсказано Ветхим Заветом,
это реализация в каком-то смысле Ветхого Завета, но только совсем-совсем по-новому, по-другому, не так, как люди понимали. Можно сказать так, что Иисус раскрывает вот Своей деятельностью истинный смысл Ветхого Завета.

А второе исцеление, о котором здесь говорится, вот это исцеление расслабленного, о котором здесь говорится, которого на кровати, на его, там, на постели спустили через крышу дома, ну, мы сейчас об этом прочтём. Центральный элемент этого рассказа - это то, что это чудо, оно, как бы, вызвало сопротивление. Вызвало сопротивление кого? Сопротивление фарисеев, книжников, людей, начитанных в Ветхом Завете, которые там прямо сидели. То есть это, как бы, второй поворот темы Ветхого Завета, что Иисус хотя и строит на основе Ветхого Завета, но люди вот этого не понимают, не принимают, этой связи не видят и воспринимают Его как нарушителя Ветхого Завета.

А Он вот говорит: "То, что вы понимаете как нарушение, есть на самом деле исполнение, восполнение, дополнение". Понимаете? А тут получается так, что, ну вот, как говорится, Христос, если так можно выразиться, написал, дописал новые замечательные главы к Ветхому Завету, а Ему говорят: "Нет, это Ты всё испортил, это вот, это вот нам не надо. У нас вот есть вот это вот старое, вот это вот пусть и будет, а больше ничего нам не надо". Вот.

Примерно так на Него реагируют эти фарисеи, которые видят чудо исцеления расслабленного, и в этом смысл, почему Лука здесь же сразу после исцеления прокажённого этот эпизод даёт. Чтобы вот показать нам вот эту, как бы, двусторонность взаимоотношений того, что делает Иисус, с Ветхим Заветом.

А ещё для этого взаимоотношения очень важно, что Христос впервые называет Себя здесь именем, которое дальше Он к Себе всегда применяет. Это Его излюбленное самоназвание - Сын Человеческий. Это ведь слова из Книги пророка Даниила. Там, в Книге пророка Даниила так называется какая-то фигура, так сказать, непонятная. Она, как бы, и имеет отношение к Богу, потому что Она прямо приходит к Богу, предстоит перед Ним, Бог даёт Ей задание, и одновременно Она отдельна от Бога.

Вот это ровно как Иисус. Он одновременно и Сын Божий, и Он от Бога отделен. Это другая Ипостась Бога. Христос никогда Сам про Себя слова Сын Божий не произносит. Другие - да, о Нём так говорят. Он - нет. Он называет Себя Сын Человеческий, имея в виду, что где-то, в каком-то очень возвышенном, Небесном смысле, в Замысле Божием вообще обо всём мире, с начала до конца, с Альфы до Омеги Сын Человеческий и Сын Божий - это одно и то же. С большой буквы Сын Человеческий - это одно и то же, что с Большой буквы Сын Божий. И второе это словосочетание тоже встречается здесь.

То есть, Лука нам потихоньку раскрывает вот эти глубинные смыслы деятельности Иисуса, примерно вот так, как драматург в какой-нибудь большой пьесе, Шекспир или кто-нибудь раскрывает замысел свой, замысел этой пьесы.

Ну вот, давайте мы теперь с вами прочтём и одновременно уже и эти, по отдельным стихам это всё разберём.

Двенадцатый стих."Когда Иисус был в одном городе, пришёл человек весь в проказе, и, увидев Иисуса, пал ниц, умоляя Его и говоря: Господи! если хочешь, можешь меня очистить". Интересно, что в греческом тексте не "пришёл", а "вот". То есть примерно так сказано: "Иисус был в одном городе, и вот, человек весь в проказе".

Очень характерно для Луки. Это как, понимаете, как действительно какая-то сценичность в этом есть. Вот открывается занавес, город, и вот перед вами человек. Гляди. Это вот по-гречески это "вот" как "гляди" дословно переводится, "смотри". Смотри, человек весь в проказе.

Этот человек говорит: "Господи, если хочешь, можешь меня очистить". Вы обратите внимание, насколько очевидна в нём эта вера. Он даже не сомневается, что Христос может его очистить. Там есть, в других местах говорят: "Если можешь чего сделать, то сделай". А этот даже не сомневается, что Христос может. Он сомневается, что Христос хочет. Вот. Ну, это, конечно, глубокая вера, если он настолько уже уверен, что Христос может его очистить. И поэтому Христос его даже не спрашивает, как других, там, Он спрашивает: "Веришь ты, не веришь?" От них какое-то свидетельство веры хочет получить. Здесь вот уже, в этих словах есть свидетельство веры.

Ещё. Он, смотрите, как говорит, этот человек. Казалось бы, "исцели меня". Да? Нет. Он говорит: "Очисти". А почему? А потому, что в Ветхом Завете проказа - это не просто болезнь. Это, кстати, не проказа, на самом деле. Это какая-то кожная болезнь. Они целую кучу кожных болезней называли вот этим словом "проказа". Но они все воспринимались как символ религиозной нечистоты.

И здесь есть глубокий смысл. То есть, уже в Ветхом Завете, и этот прокажённый транслирует такое понимание, нечистота религиозная с болезнью как-то соединялись в единое целое. Что это две стороны одного целого. И это так понимает Иисус. Он вот Своими исцелениями телес людей, Он, на самом деле, хочет сказать этим, что Он исцеляет не только тела. Он исцеляет и их души. Душевная болезнь человечества и его телесные болезни для Христа, для Бога - это одно и то же. Это две стороны единого целого, единого падшего состояния человечества. И этот прокажённый тоже, исходя из Ветхого Завета, так же на это смотрит. Вот. Так что это значимые слова, что именно очисти.

Тринадцатый стих. "Он простёр руку, прикоснулся к нему и сказал: хочу, очистись. И тотчас проказа сошла с него". Ну, мы видим, там, в разных местах: Иисус кому-то пальцы в уши суёт, кому-то там глаза помазывает, ещё там чего-то. Он всегда почти прикасается к тем, кого Он исцеляет. Ну и что удивительного? Ну, и тут прикасается, да, и исцеляет.

А это очень удивительно, потому что к прокажённому нельзя было прикасаться. Они предупреждали на большом расстоянии о себе, крича "Нечист! Нечист!", потому что это оскверняло в религиозном именно смысле того, кто касается.

И вот Христос этим движением, прикасаясь к нему, на самом деле полемизирует с Ветхим Заветом. Он его в чём-то, конечно, принимает, ну, например, вот эту связь очищения и исцеления, религиозной нечистоты и телесной болезни. Это Он принимает. А вот эти вот ветхозаветные, как бы, такие практические нормативы, что нельзя его касаться, что там ещё. Богу всё можно. Бог всех может касаться. Бог всех хочет касаться. Самых больных, самых грязных, которых мы, может быть, люди бы вообще, так сказать, нос себе зажали и отвернулись, а Бог их, ими не пренебрегает, их касается. Ещё неизвестно, какие именно ощущения испытывает, если так можно выразиться, нос Бога, когда Он приближается к нам. Может быть, Ему каждого из нас тоже не очень приятно касаться. Но, Слава Богу, Он касается.

"И Он повелел ему никому не сказывать, а пойти показаться священнику и принести жертву за очищение своё, как повелел Моисей, во свидетельство им". В чём смысл? Зачем Он это сказал? Зачем ему идти к священнику? Ну, один смысл есть, конечно, чисто практический. Этот прокажённый, он имеет на себе просто такую социальную печать. Он нечист. Все это знают. То есть, он должен получить, если так можно выразиться, свидетельство, не письменное, а, конечно, устное священника, что он чист. Тогда он сможет нормально общаться с людьми.

Но в этом повелении Христа есть и другой смысл. Он этим хочет сказать, что вот всё то, что написано в Ветхом Завете, там, там две огромных главы о проказе, вот тринадцатая - четырнадцатая глава Книги Левит, что всё это, что там сказано, оно осуществляется, но не так, как там сказано. Там сказано: вот, священник посмотрит, помажет, сожжёт, там, выкинет, разобьёт, там. Целая, целая история. А здесь Господь выше всего этого. Совершает просто Силой Божией чудо в один момент. Вот.

То есть опять эта линия связи с Ветхим Заветом. То, что там предсказано, да, осуществляется. И вот вам свидетельство, что, что там предсказано, осуществляется. И вот вам одновременно свидетельство того, что оно осуществляется не так. Вот в этом трудность понимания взаимоотношения Нового и Ветхого Завета. То, да не так.

"Но тем более распространялась молва о Нём, и великое множество народа стекалось к Нему слушать и врачеваться у Него от болезней Своих". В Евангелии от Марка, там даже сказано, что Он строго посмотрел на этого исцелённого прокажённого. Почему строго? Вот чтоб тот никому не рассказывал. Почему Христос не хочет, чтобы никому рассказывали? И вот здесь это подчёркивается, и даже говорится в шестнадцатом стихе: "Он уходил в пустынные места и молился".

И в Евангелии от Марка тоже об этом есть, что Его искали, чтобы вот у Него исцеляться, а Он ушёл. Ну что же за Врач такой, Который уходит от тех, кто хочет у Него лечиться? В том-то и дело, что Он не врач, что излечение - это проповедь, и что люди, увы, очень склонны всё, что делает Иисус, воспринимать примитивно, по-человечески. Так, примерно, как вот в Евангелии от Иоанна. Он накормил их хлебами там. Помните, умножение хлебов? Они Его захотели сделать Царём: "Вот пусть у нас будет такой Царь. Нам вообще тогда пахать-сеять не надо. Он, значит, всех нас будет кормить". И так же с исцелениями: "О, какой пришёл замечательный чудотворец! Всё, теперь мы не будем болеть, пускай Он нас лечит!"

Вот Христос хочет уйти от такого земного, сниженного, примитивного понимания Его миссии. В том-то и дело, и это сложная задача, даже для Христа она сложная задача, чтобы Его деятельность была правильно понята, а не вот в таком земном сниженном смысле.

Я вам должен сказать, что даже для Христа то, что вот когда Его понимают, - это просто вот Милость Божия. Помните вот слова Тютчева:

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовётся,

И нам сочувствие даётся,

Как нам даётся Благодать.

Вот даже Христу понимание Его слов даётся как Благодать от Бога. Это далеко не всегда. Его, можно сказать, по большей даже части неправильно понимают, и в том числе вот эти исцеления тоже неправильно понимают. Отсюда вот это Его осторожное отношение, что сейчас, что ко всей этой молве, ко всем этим слухам: "Ах! Ох! Какой явился, так сказать, тут,замечательный кудесник и исцелитель!"

"В один день, когда Он учил, и сидели тут фарисеи и законоучители, пришедшие из всех мест Галилеи, и Иудеи, и Иерусалима, и Сила Господня являлась в исцелении больных, - вот, принесли некоторые на постели человека, который был расслаблен, и старались внести его в дом и положить перед Иисусом". Это вот начинается вторая история об исцелении тут же, так сказать, не отходя от кассы, история о расслабленном.

Обратите внимание, здесь сказано "пришедшие из всех места Галилеи и Иудеи". Ну, это, конечно, невозможно. То есть, ну, просто это означает, что свидетелей, которые там были и рассказали Луке, поражало, сколько вот этих фарисеев и прочих людей, ведущих в Законе, пришло из разных мест.

Так я хочу спросить: а для чего они пришли? Они что, пришли поучиться у Иисуса? На самом деле всё, что там мы читаем в Евангелиях, показывает, что не очень-то они и хотят учиться у Иисуса. Может быть, они, конечно, пришли Иисуса проконтролировать: "Ну-ка, ну-ка, чему этот учит новый Проповедник? Он правильно учит? Если Он учит неправильно, мы Его поправим". Может быть и так, конечно.

Но дело в том, что в половине примерно текстов сказано, что Сила Господня являлась в исцелении Им, то есть Христом. Вот семнадцатый стих. И больных, видите, это написано пунктиром, этим, курсивом, потому что это вставлено. А в половине текстов написано не в исцелении Им, то есть Христом, а в исцелении их, то есть фарисеев.

Вы вот себе представьте: это вот, когда впервые вот я это прочёл по-гречески, меня это удивило: что же, Он и фарисеев исцелял? Потом я себя спросил: а почему бы Ему фарисеев не исцелять-то? Мало ли кого Он исцелял? Вот Он начальника синагоги Иаира исцелил? Исцелил. И, там, римского сотника, там, слугу его, исцелил? Исцелил.

То есть, для Него вот этих проблем не было, вот этих земных барьеров между разными категориями людей. Так, наверно, Он и фарисеев исцелял. А что, не было больных среди фарисеев? А что, они не могли, вот, так сказать, преодолеть вот эту свою естественную опаску, чему Он там учит, и прийти к Нему исцеляться? Могли. Так вот, может быть, эти фарисеи исцеляться сами и пришли.

Об этом, да, в Евангелиях нигде прямо не написано. Но дело в том, что Евангелия вообще преувеличивают вот такое, как бы, отталкивание взаимное между фарисеями и Христом. А отталкивание было, потому что Христос их упрекал в первую очередь в лицемерии, что они учить-то учат, а жизнью своей учат, как бы, совсем обратному, чем то, чему они учат словами. Но они, из всех этих слоёв населения, из всех, скажем так, образованных слоёв населения Израиля того времени Ему, на самом деле, ближе всего были фарисеи.

Современная литература, она просто много свидетельств приводит тому, что действительно вот это вот фарисеи, истинные фарисеи, то есть богобоязненные люди, которые действительно, там, изучали Ветхий Завет, ну, по-своему пытались понять. Ну, по-своему они и Христа тоже пытались понять. Вот. Они и на самом деле были достаточно близки Христу. И Он Себе их так не противопоставлял, как после всей этой истории с Распятием, когда, так сказать, фарисеи тоже сыграли, конечно, так сказать, очень некрасивую роль, выступив совершенно заодно с цветом иерусалимской элиты. Вот после этого ученики, конечно, уже, так сказать, на фарисеев смотрели как на врагов, и это отразилось в Евангелиях. А во времена жизни Иисуса, Его деятельности, возможно, это было не так. Тогда ещё вот взаимоотношения эти были не определены, им только ещё предстояло сложиться, отношению фарисеев к Иисусу, отношению Христа к фарисеям.

"И вот принесли этого больного, и не найдя, где пронести его за многолюдством, влезли на верх дома и сквозь кровлю спустили его с постелью на средину пред Иисуса". Вы обратите внимание, какая это сцена! Просто вот, просто просится в театр, да? Вот, значит, вот они сидят, и вот, значит, разговаривают там о чём-то, Иисус кого-то исцеляет, даже из этих фарисеев. И вдруг откуда-то сверху в этом театре раскрывается крыша и спускается, значит, вниз вот на четырёх верёвках эта постель с больным.

Так я хочу сказать, что ровно это делалось в греческом театре. Там так являлись боги. Там вот раскрывалась верхняя часть сцены, и являлся, как там говорилось, бог из машины. Машина - это такая платформа, на которой, значит, спускался, как бы, бог, вот, и вступал в действие на сцене.

Лука, конечно, это знал. Он множество таких пьес видел. И вот если мне эта ассоциация приходит в голову, то как, она, естественно, Луке и его современникам тем более в голову приходила. То есть, опять вот эта драматургичность, сценичность Луки здесь проявляется.

А спустили они его следующим образом. Они разобрали черепицу, которой был покрыт дом, а крыша дома была плоская, то есть на неё достаточно легко было забраться по лестнице, и это и предусматривалось. Там даже иногда ночевали на этой крыше, там, в жаркую погоду. Вот разобрали несколько черепиц, и, так сказать, сквозь образовавшуюся дырку спустили прямо, значит, вниз эту постель. А постель - это тоже не кровать, как в нашем смысле, а просто подстилка такая, ну, типа войлочной, или, там, матрас, или что-то вот в этом роде.

"И Он, видя веру их, сказал человеку тому: прощаются тебе грехи твои". Вот вы знаете, Ему в следующих стихах фарисеи предъявляют претензию: чего это Он так говорит? А действительно, чего Он так говорит? Почему Он вдруг заговорил о грехах здесь? Ему же спустили этого больного, не чтобы Он отпускал ему грехи, действительно, а чтобы Он его исцелил. Опять же, для того, чтобы подчеркнуть смысл тех исцелений, которые Он тут же делал раньше, вот, может быть, за пять минут до этого, что смысл этот не телесный, а духовный, что смысл этот - исцеление человека от его... Вот как Он слепорождённого в Евангелии от Иоанна исцеляет от слепоты, так смысл этого в том, что люди слепы. И Он пришёл исцелить человечество от духовной слепоты.

Вот так же и тут, что все Его исцеления - это знак исцеления душ людей, а не их тел. Поэтому Он так и говорит: "Прощаются тебе грехи твои". В этих словах поучение. Он прекрасно понимает, естественно, чего от Него ждут. Но вот Он хочет сказать этим: не в этих, не в этом больном теле дело. Дело в грехах. Дело в болезни всего человечества, откуда и болезни всего человечества. Отсюда вот мы все и болеем и физически, и телесно, и духовно.

"Книжники и фарисеи начали рассуждать, говоря: кто это, который богохульствует? Кто может прощать грехи, кроме Одного Бога?" На самом деле не "рассуждать" по-гречески, а "помышлять", "диалогизэстай", от слова, тот же корень, что в слове "диалог". А тут переведено "рассуждать", потому что дальше написано "говоря". И переводчик так себе представил, что они друг с другом так говорили. Это, на самом деле, неправильно. Они это говорили в себе. И мы видим, что в двадцать втором стихе сказано: "Иисус уразумел помышления их". То есть, всё это происходило у них в головах, и говорили они это, так сказать, тоже себе в головах.

"Кто это, который богохульствует?" Странная формулировка. Что значит - "кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме Одного Бога?" Ну, так и скажите: "Чего это Он прощает грехи? Кто может прощать грехи, кроме Одного Бога?" А вот эти слова, "кто это, который богохульствует?", они означают "Ты Кто Такой? - по отношению к Иисусу. - Где Твой мандат? Где Твоя бумага с печатью, что Ты имеешь право делать чудеса?"

Нам это кажется смешным и даже странным, но вы знаете, вот в Иерусалиме, помните, когда Он изгнал торгующих из Храма, к Нему на следующий день пришли с какой претензией? Что Он изгнал торгующих? Нет. "Кто Тебе дал право? Вот где у Тебя бумага с печатью от начальства храмового, что Ты это имеешь право? Или, там, от кого угодно. Покажи бумагу с печатью от Бога, что Ты имеешь это право сделать".

И, конечно же, вот в этих, этих словах они то, что не видят в Иисусе этого мандата от Бога. Вот он, перед ними. Простые люди видели, что в Этом Человеке есть мандат от Бога. Ну, конечно, это не сургучная печать. Люди другие умели это видеть. А эти не видят. Вот эта слепота - это тоже одна из тем, проходящих сквозь всё Евангелие, сквозь все Евангелия.

Интересно, что их слова "кто может прощать грехи, кроме Одного Бога?" совершенно верны. Действительно, так сказать, кто может прощать грехи, кроме Одного Бога? Но просто они не видят, не понимают, что, а вот в Этом Человеке Бог и есть, и Он прощает грехи. И более того, вы понимаете, они же, Христос же не говорит: "Я прощаю тебе грехи". Он говорит: "Прощаются тебе грехи твои". Так даже иногда пророки говорили, что, там, "Бог тебе прощает", "Бог тебе не прощает". Они говорили, там, царям и всем прочим. Иисус тоже это так говорит. То есть, Он так говорит: "Отец, Живущий во Мне, прощает тебе грехи".

То есть, вот забавно, как они Его и понимают в какой-то степени, наполовину, Христа. Они понимают, что это Он Сам вот, вот прощает грехи, и наполовину не понимают тоже. Вот такое полупонимание Христа очень характерно для отношения к Нему фарисеев.

"Иисус, уразумев помышления их, сказал им в ответ: что вы помышляете в сердцах ваших?" Вот это вот "помышлять" - что означает это слово? Что, Иисус против того, чтобы люди помышляли? Ну нет же, конечно. Под помышлениями, гречески это "диалогизэстай", это означает именно такое логическое мышление, то есть попытка вместить в какие-то формальные вот такие вот рассуждения то, что выходит за их пределы. И Он не зря говорит: "Помышляете в сердцах ваших".

Действительно, для того, чтобы нам Бога как-то понять, принять, и голова наша должна быть задействована, и сердце тоже. У головы своя функция. Да, её функция в значительной степени логическая такая. У сердца своя функция. Значит, сердце, оно видит по-своему. И вот то, что говорит здесь Христос, означает, что вот это логизирование - это не то, чем должны заниматься сердца их. Сердца их должны, действительно, Христа видеть. А они Его не видят.

Так что Он ни в коем случае не хочет этим сказать, что, так сказать, как бы, надо всё принимать, всему, так сказать, без рассуждений и без, без всяких, там, не задействовать свою голову. Нет, конечно. Он не это хочет сказать.

И дальше Он, как бы, продолжает эту Свою мысль: "Что легче сказать: прощаются тебе грехи твои или сказать: встань и ходи?" Эта фраза и у меня, и у многих читателей вызывает некие сомнения. А что такое? Христос ищет, что ли, лёгкости? Ищет, что ли, сказать, как легче? Вся Его деятельность показывает, что Он ровно наоборот, Он самое трудное делает.

Дело в том, что перевод "легче сказать" - не совсем правильный перевод греческого этого слова "эукопотерон". Оно означает, скорее, "сподручнее". Но в каком смысле сподручнее? Я думаю, вот как я понимаю эту фразу, в том смысле, что если бы Он сказал "встань и ходи", то, ну, это чудо. Ну, мало ли. Никто бы особенно против этого не возражал. Ну, исцелил ещё раз. Сказал "встань и ходи". Уже много исцелений было. Это люди принимали, так сказать, более или менее нормально, эти исцеления.

А сказать "прощаются тебе грехи твои" - это гораздо рискованнее. Это вызывает агрессию со стороны среды, вот как раз которая здесь и проявилась, что как это прощаются грехи? Кто может прощать грехи, против Самого Бога, кроме Самого Бога? Но Христос именно это хочет сделать. Он именно эту трудную задачу хочет решить. Он хочет не просто исцелить, а показать эту связь меду исцелением и прощением грехов. В конце концов, Он же пришёл-то, по большому-то счёту, как мы сегодня говорим, "Он пришёл спасти нас от грехов наших". Ну вот. Вот для чего Он пришёл. Простить грехи - это главная Его задача. Вот. Так что вот этот смысл.

"Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, - сказал расслабленному: встань, возьми постель твою и иди в дом твой". Это опять драматургия, кульминация сцены. Представьте себе это на сцене: Христос простирает руку, вот это он встаёт, и, так сказать, и все, кто на сцене, и все, кто сидят в зале, говорят: "Ах!", как бы, выдыхая, так сказать, единым выходом "ах!" Встал вот паралитик и пошёл. Ещё постель свою взял подмышку.

И, конечно, в этой кульминации всей этой сцены, в этом кульминационном стихе, в нём и главная мысль, и главное поучение. А в чём главное поучение? Вот в этих словах Сын Человеческий. Что то, что происходит перед вами, - это действие Сына Человеческого, Сына Божия, Посланца Бога на земле, Который послан Богом вот для этого - прощать грехи и только поэтому, ради этого, как знак этого исцелять. Опять хочу подчеркнуть - не как Врач.

Вы обратите внимание, что, как бы, оппозиция этих фарисеев, их сомнения, вызывают, как бы, вынуждают у Христа это признание, что Он Сын Человеческий. Он до этого об этом не говорит. И это очень характерно, потому что Он не просто пришёл донести до нас какой-то монолог, вот чтобы услышали, поняли, приняли - и всё. Нет. В том-то и дело, что Его взаимоотношения с людьми - это диалог. Взаимоотношения вообще Бога с людьми - это диалог. Бог реагирует на то, что мы делаем, и как-то меняет Своё поведение, Свои решения, Свои действия в зависимости от того, что делаем мы.

Так и тут. Вот эти фарисеи вроде высказали сомнения, а какое глубокое поучение в ответ идёт! Я - Сын Человеческий. Тот Самый, Который вот в Данииле, о Котором вы знаете прекрасно. Вот это Я и есть. Вот это важно понять. Вот это пример диалога Бога с человеком вот в этом, так сказать, маленьком эпизоде.

И ещё. Обратите внимание, что, на это маленькое словечко "чтобы": "Чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи". То есть, Он говорит: "Я исцеляю, чтобы что? Чтобы вылечить человека? Нет. Чтобы вы знали, чтобы вы поняли". То есть тут совершенно непосредственно выражена эта мысль, что это исцеление - это ради поучения.

"И он тотчас же встал перед ними, и взял, на чём лежал, и пошёл в дом свой, славя Бога". Эта сцена буквально повторяется в истории с расслабленным в Иерусалиме, помните, там который лежал около вот этой вот, водоёма, откуда, куда там сходили, исцелялись, его. Но там добавляется тема субботы ещё, которая ещё усугубляет вот этот вызывающий характер этого исцеления тем, что оно там произошло в субботу. Тут это, видимо, происходит не в субботу.

"И ужас объял всех, и славили Бога, и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне". Тут написано "ужас". А чего ужасаться-то? И это перевод неправильный, потому что там по-гречески сказано просто: "экстаз объял всех". А перевели ужас, потому что дальше говорится о страхе. То есть, казалось бы, страх, ужас - это такие похожие вещи. Но страх, фобос - это действительно страх. Но это Страх Божий, он другую природу совершенно имеет, чем обычный страх. Поэтому неправильно это перевели "ужас".

Здесь именно экстаз, выход из себя. А куда выход из себя? Выход из себя, из этой вот нашей земной, если так можно выразиться, роли, земной оболочки, земного нашего понимания того, что происходит вокруг нас, в какую-то другую плоскость, другую сферу, где мы начинаем не то, что даже видеть, как-то чувствовать вот это вот небесное, то, что творится над нами, на Небесах. Вот на секунду они туда выскочили от изумления тем, что перед ними произошло. Понимаете?

И нас тоже, бывает так, вот это изумление, как бы, вышибает на секунду в область, где мы начинаем понимать, видеть, чувствовать то, что мы до этого никогда не понимали и через секунду опять перестанем понимать.

И вот я сказал бы так, что цель вот этих исцелений как чудес, она и в этом тоже. Чтобы людей вышибить из привычного им, так сказать, контекста, в котором они живут, в другой контекст, чтбы они на секундочку увидели мир так, как его увидел Бог. Если так можно выразиться, пинком их вышибить в Царство Небесное. Они да, они тут же упадут назад, но хоть на секунду они там будут и это увидят. И с нами тоже такое происходит.

Тут вот слова "чудные дела видели мы ныне". Это хорошо, всё правильно. Только по гречески сказано "парадокс видели мы ныне". И это очень важно, потому что мы слово "парадокс" часто встречаем сейчас, с этим сталкиваемся. И мы к парадоксам относимся как-то так, что это что-то не то. Это что-то такое. что заключает в себе внутреннее противоречие, а мы любим логику, а парадоксы мы не любим. А на самом деле парадокс - это оболочка чуда. Поэтому столько в Евангелиях парадоксов в устах Христа. Поэтому исцеления Его часто парадоксальные, Его действия часто парадоксальны.

И вот это вот "чудное". "Чудное" что означает? Не просто чудо как выход за рамки реальности, а странное. А странное - мы странного не любим. Мы не любим желающих странного. У Стругацких есть такая повесть, в которой там говорится о желающих странного, которых за то, что они желают странного, сажают в концлагерь.

Это, кстати, бывало. Это и в истории нашей страны бывало. Сколько угодно бывало. Просто за то, что человек, там, не такой, как все. И вы знаете, я вот когда, например, вот сейчас в метро, просто сегодня в метро Тургеневская когда проходил, я слышал фразу такую, её вещают всё время: "Если вы обнаружит людей, ведущих себя странно, сообщите об этом в милицию". Вот и всё. Уже до этого дошло.

Ну, это правильно, потому что государство, оно хочет всё подмять под себя, и в том числе подмять под себя ну ниточку, которая связывает человека с Богом.

А мы должны вот из этих слов понимать, помнить, что всё, что делает Бог, вот как эти исцеления, оно странное. И человек, которым действует Бог, он с точки зрения вот этого привычного окружающего мира странный человек. Поэтому нам не бояться этого странного надо, а нам надо смотреть на странное вот с таким Страхом Божиим, как здесь сказано, видя, что в этом странном, очень возможно, Бог.