Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 12.

Мы продолжаем читать четвёртую главу Евангелия от Луки. То, что мы закончили с вами читать в прошлый раз, ну, это было две недели назад, это Искушение Христа. Вот такой, как бы, отдельный эпизод. А сейчас у нас следующий эпизод. Он называется Эпизод в синагоге Назарета. Важный эпизод. Он не случайно стоит сразу после вот истории Крещения Христа и Искушения Христа. Это, фактически, первый эпизод вот в Евангелии от Луки, когда Христос, как бы, выходит к людям вот с проповедью, с Вестью Царства Небесного. Давайте начнём читать с того места, где мы кончили в прошлый раз, то есть с четырнадцатого стиха четвёртой главы.

"И возвратился Иисус в силе Духа в Галилею; и разнеслась молва о Нём по всей окрестной стране. Он учил в синагогах их и от всех был прославляем. И пришёл в Назарет, где был воспитан, и вошёл, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Ему подали Книгу пророка Исаии, и Он, раскрыв книгу, нашёл место, где было написано: Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать Лето Господне благоприятное. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел, и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами. И все засвидетельствовали Ему, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: Не Иосифов ли это Сын? Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоём отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме. И сказал: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своём отечестве. Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокажённых в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина. Услышав это, все в синагоге исполнились ярости, и, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился".

Вот на этом мы с вами сегодня остановимся и разберём вот детально, собственно, зачем нам рассказывается этот эпизод, и помимо буквального его смысла, который достаточно ясен, какой его более такой глубокий смысл.

Эпизод этот, конечно, очень такой живой. Мы так себе и представляем Христа, читающего в синагоге, вот, как все на Него смотрят, и вот это вот, как разъярённая толпа Его гонит, там, куда-то сбросить Его, ну, тут сказано "с вершины горы". Это на самом деле не так. Там нет такой вершины рядом, с которой можно было бы сбросить. И в греческом тексте не сказано "с вершины горы". Сказано "с бровки холма". Действительно, там есть такой холм. Значит, от него до земли где-то, может быть, метров десять - двадцать так. В общем, разбиться вполне можно. И до сих пор его показывают там, в Назарете: вот, с этого холма хотели сбросить Христа.

Но, понимаете, Лука, при всей его любви к такой драматургической яркости и живости, он не для того нам рассказывает этот эпизод, чтобы, знаете, ну, потешить зрителя, если так можно выразиться. Конечно, нет. Тем более, ещё раз повторяю, после эпизодов вот Крещения и Искушения Христа, то есть, тех эпизодов, в которых впервые полностью раскрыта Божественная природа Христа, в том числе раскрыта и для Него Самого. Он впервые её, как бы, полностью осознаёт.

Эта сцена - это просто первая. То есть, она по определению должна быть важной. В ней какое-то должно быть важное такое для нас содержание. И действительно, это ведь первое осознанное заявление Христа о Себе, Кто Он такой. Вот эти вот слова такие, я бы сказал, под сурдинку сказанные двадцать первого стиха: "Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами", -в них, на самом деле, просто такой глубокий смысл и очень дерзновенные, с точки зрения слушателей, слова, потому что Он, как бы, этим самым претендует, что Он и есть Тот Самый, о Котором говорит пророк Исаия.

Вы обратите внимание, что в цитатах из пророка Исаии вот это слово Мне написано с большой буквы. То есть, это понимается как, ну, мы понимаем как Бог, как Сын Божий, а вот во времена, когда это всё происходило, этот эпизод, это понимали как что это, как относящееся к Мессии. То есть, Христос заявляет тем самым, ну, намёком пусть, но достаточно ясно для всех присутствующих заявляет, что Он и есть Тот Самый Мессия, о Котором говорил пророк Исаия.

Ну, и этим ещё дело не кончается. Вы как видите, что на это заявление более или менее встречает такой, так сказать, ну, приём положительный в слушающих, а ярость вызывает нечто совсем другое. Ну, мы с вами об этом сейчас поговорим, почему они вдруг так неожиданно разъярились.

Я обращаю ваше внимание, что тот параллелизм между Христом и Иоанном Крестителем, о котором я говорил, вот когда мы ещё только начинали это Евангелие читать, он продолжается потому что вот эта цитата из Исаии, в которой Христос объясняет, как бы, Кто он такой, так и Иоанн Креститель же делает то же самое. Вот посмотрите, в третьей главе четвёртый стих. Значит, здесь это говорится как бы от имени Луки, а в другом, в других Евангелиях понятно, что это говорит сам Иоанн Креститель, цитируя Исаию: "Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте пути Ему".

И кстати сказать, вот эта, как бы, стыковка Иисуса с Иоанном Крестителем на тему Исаии, она не только в этой четвёртой главе, которую мы читаем, она продолжается дальше, в седьмой главе. И Иоанн Креститель присылает к Христу посланников спросить: "вот Тот ли Ты, Кому должно прийти, или другого ожидать нам?" И ему Христос отвечает ровно этой же цитатой из Исаии, которая вот тут в четвёртой главе. Вот в седьмой главе, в двадцать втором стихе Иисус в ответ говорит: "Подите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокажённые очищаются, глухие слышат, мёртвые воскресают, нищие благовествуют. И блажен, кто не соблазнится обо Мне". Это вот слова из начала шестьдесят первой главы Книги пророка Исаии. Вот они, видите, дважды у Луки повторены.

Но должен вам заметить, что вот именно это, вроде бы этот параллелизм Луки, у Луки Иоанна и Иисуса Христа, он вот наряду с этим параллелизмом сюжетным, как бы, таким, драматургическим, он именно что, этот параллелизм выявляет разницу между ними большую. Потому что, как, действительно, как говорит сам о себе Иоанн Креститель и вот как говорит Сам о Себе Христос.

Христос говорит о Себе слова высокие и с точки зрения окружающих просто дерзновенные, что Он и есть Мессия, а Иоанн Креститель наоборот, говорит о себе скромные слова, что я не Тот, Кто должен прийти, что вам должно ожидать Другого. В другом Евангелии он говорит, что я говорю как говорящий от земли, а вот Он будет говорить как Говорящий с Неба и
так далее, и так далее. Вот этот параллелизм, который подчёркивает контраст, - это тоже такой драматургический приём Евангелия от Луки.

Ни в одном другом Евангелии вот так этот параллелизм между Иоанном Крестителем и Иисусом Христом не прослеживается. Причём он же идёт с первых строк, с истории зачатия ещё Иоанна Крестителя и Иисуса Христа.

Здесь начинается то, что мы прочли, с такой краткой фразы: "И возвратился Иисус в силе Духа в Галилею; и разнеслась молва о Нём по всей окрестной стране". То есть, мы понимаем, что это какой-то начальный этап проповеди Иисуса Христа. И вот это, во время этой проповеди, которая, заметьте, ещё проходила без учеников, здесь же нигде не сказано, что при Нём ученики уже есть. И вот в этом эпизоде в синагоге тоже совершенно очевидно, что Он в синагогу и то Один пришёл, без учеников.

Так вот, во время этой проповеди в Галилее у Него, далеко-далеко Он не встретил там такого радушного приёма, ну, не во всей Галилее, а именно вот в Назарете, в Своём отечестве, в месте, где Он вырос, далеко не встретил такого радушного приёма, как в более удалённых местах, например, в Капернауме, который, хотя тоже относится к Галилее, но это город для Христа чужой, а стал как родной. Он там поселился и сделал его, как бы, базой для выхода на проповедь. А дома Его не очень принимали, как и в этом Евангелии.

А в Евангелии от Матфея и Марка написано вообще довольно ясно. Вот я вам читаю Евангелие от Матфея, с тринадцатой главы: "Придя в отечество Своё, учил в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? Не плотников ли Он сын, не Его ли Мать называется Мария? и братья Его Иаков, Иосия, Симон и Иуда? и сёстры Его не все ли между нами? Откуда же у Него всё это?"

Понимаете, эти слова, они такие двойственные. С одной стороны, они вроде изумляются Ему: надо же, вроде один из нас, вчера тут, только, как говорится, мыльные пузыри пускал, как говорится, а сегодня вот такой пророк из Него получился! С одной стороны, это может быть таким изумлением положительным, а с другой стороны, эти же слова можно прочесть в отрицательном смысле: это ещё что за пророк взялся на нашу голову? Он вчера ещё тут, как говорится, плотницким делом занимался, а теперь изображает из Себя пророка! И так, и так это можно понять. И в них, я думаю, реально был и тот, и тот смысл, в этих словах.

И дальше сказано, вот опять же из Евангелия от Матфея: "И соблазнялись о Нём. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём и в доме своём". Ровно те же слова, которые говорит Он в Евангелии от Луки. И очень важные слова дальше в Евангелии от Матфея: "И не совершил там многих чудес по неверию их". И то же самое говорится вот в Евангелии от Марка, что "не совершил там многих чудес по неверию их".

И нам, чтобы понять этот эпизод Евангелия от Луки, это очень важно держать в голове, что это не впервые Христос пришёл вот так вот в синагогу проповедовать, что Он в Назарете и в его окрестностях уже много проповедовал. Это просто вот один из эпизодов мы читаем. И проповедь эта Его была, как бы, встретила неудовлетворительный для Него приём. Он не увидел в них веры. Вот. То есть, Он уже это знает. И этим обусловлено то, что так развёртывается этот эпизод в синагоге. Он просто ярко показывает то, на что другие Евангелия только намекают. Вот об этом неправильном таком, неполном, не знаю, как это сказать, принятии Христа.

Просто Лука, он же, я ещё раз повторяю, он такой вот, как бы, драматургист, и он из долгой истории проповеди Христа в Галилее, она могла несколько месяцев продолжаться, он вот выделяет такой именно яркий эпизод, в котором как в капле воды отражается вот эта вот проблема. А проблема эта, она глубокая, фундаментальная. Вот явился в мир Сын Божий. А мир-то Его принимает или нет? Понимаете? Это же вот существенный вопрос.

Вот Он впервые вышел в мир, да ещё на Своей родине. И как? Принимает Его мир? Понимаете, вот в других Евангелиях начинается с того, что Его мир в какой-то степени принимает, потому что ученики к Нему приходят. А в этом Евангелии такая, я бы сказал, ещё более горькая, так сказать, картина рисуется, при которой ещё учеников Его не появилось у Него, то есть, ещё Его никто вот так не принял, как ученики, чтобы всё бросить и пойти за Ним, а уже Ему на Его вот собственной родине уже явили такое непонимание, неприятие. А здесь, как мы видим, разъярились до того, что и убить Его хотели. Вот. Это, конечно, такой острый драматургический момент.

Но когда читаешь это, ей-богу, возникает у любого непредвзятого человека вопрос, потому что тут, как бы, многое психологически не обосновано. Вот мы как, как читаем, они Ему говорят, так вот по тексту посмотрите двадцать второй стих. Они Ему засвидетельствовали, они дивились словам благодати, они говорили: "не Иосифов ли это сын"? То есть, вот в этом контексте эти слова, "не Иосифов ли это сын?", они звучат как-то, скорее, положительно, что вот, а, один из нас. Хорошо. Вот такой у нас появился замечательный проповедник, пророк, можно сказать, из нас. Да?

А Он-то им в ответ на это почему-то совсем говорит такие жёсткие слова, что, вот, мол, вот это вот "врач, исцели Самого Себя". Это же, так сказать, такая поговорка, она была в то время. Она, да, была и в Греции, и в Израиле, и в Риме, что, типа того, что ты нам докажи, что ты настоящий врач, тем, что ты исцели самого себя. Так эти слова, что Он ссылается, Он говорит им: "А вы-то в Меня по-настоящему не верите. А вы-то в Меня, от Меня ждёте всяких чудес и исцелений, которые были в Капернауме, но вы их ждёте здесь, вот у себя дома, если так можно выразиться, и не видите. А не видите-то почему? Потому что веры в вас нет". Именно, видимо, именно потому, что то, что они Его так хорошо знают и воспринимают Его как своего, им мешает; вот в них эта вера тем самым не, так сказать, не загорается. И эта ситуация, мы её знаем. Он стандартная. Говоря словами Самого же Христа из другого Евангелия, "не лечит врач знающих его" и "нет пророка в своём отечестве". То есть, ещё и вот так соединяется тема врача с темой пророка.

То есть, Он им жёстко отвечает. А чего, казалось бы? Ну, они вроде Ему ничего плохого не сказали. И дальше тоже вот эта вот, как бы, психологическая странность. Ну, они, в принципе, в общем, так положительно вроде бы отреагировали на эту, не эту Его проповедь в синагоге. Вот. А потом Он им рассказал. Ну чего? Он им рассказал историю из Ветхого Завета. Историю про Илию, когда Илия был послан кормиться не в Израиль, а по слову Божию он был послан к язычнице в Сарепту Сидонскую. Это город, который к северу от Израиля, между Тиром
и Сидоном, современной Сайдой. Теперь уже этого города нет. И вот почему-то Бог послал его кормиться у язычницы, и там чудо такое произошло. У неё умножались мука и масло, и хватало и ей, и её, там, ребёнку, и Илии тоже хватало во время этого голода. Вот. Ну и что? Что такого Христос им сказал? Рассказал им историю из Ветхого Завета, которую они сами прекрасно знают. Что это они так разъярились?

И вторая история - то же самое. Нееман Сириянин. Это другая история из Ветхого Завета, из Четвёртой Книги Царств, как тоже язычник, сириец, полководец такой сирийский, который, может быть, с Израилем даже воевал, там, какое-то время. Но он был прокажённый. А тут ему, там, кто-то подсказал, что вот есть такой замечательный пророк, Елисей, в Израиле, вот он может тебя исцелить. И он с таким, как бы, как бы, с посольством от своего царя сирийского он приехал в Иерусалим вроде как с посольством, а на самом деле лечиться у этого Елисея. Елисей действительно его вылечил, исцелил его от этой проказы. Ну, проказа это или не проказа - непонятно. В Израиле называли проказой очень многие кожные болезни. Но, во всяком случае, он его исцелил, этот самый пророк Елисей. Ну и что? Чем плоха это история из Ветхого Завета? Что они так на Него разъярились?

То есть, понимаете, в этих неожиданных психологических поворотах и Христос к ним резко, а они к Нему, как видите, мало сказать - резко, исполнились ярости и хотели убить. Вот в этом есть некий подтекст. Подтекст, он, может быть, мы его лучше поймём, если мы сопоставим это с другой историей, которую нам рассказывает тот же самый Лука. Евангелист Лука, он ведь написал ещё и Деяния Апостолов. И вот в Деяниях Апостолов рассказывается, как Апостол Павел, когда его в Храме арестовали, ну, так, как просто по недоразумению, если так можно выразиться. Он им там говорил проповедь тем, кто его проповедь слушали. Люди, стоящие в Храме. Всё, так сказать, ничего, слушали его, нормально всё было до тех пор, пока он не произнёс вот эти вот критически недопустимые слова, что ему Господь сказал: "Я тебя пошлю далеко, к язычникам". Тогда весь народ разъярился, как услышал про язычников, и стал вопить: "Убей его! Нельзя жить такому!"

Здесь то же самое. Здесь, на самом деле, эти истории из Ветхого Завета простые слушатели прекрасно поняли, к чему их Христос рассказывает. Он говорит о том, что если Его не принимают в Своём отечестве, то Его примут в более широком отечестве на всей земле. То тесть, не то, что, не просто то, что Его не принимают в Назарете, так Он пойдёт в Капернаум, где Его принимают. Тут за этим стоит большее. Он им намекает, что Меня не примет весь Израиль, и Я пойду проповедовать по всему миру. Среди язычников. Так оно и произошло. Но Он не Сам, естественно, пошёл, в пошёл в лице учеников, апостолов, того же Павла, в лице Христианской Церкви. Вот.

И вот это вот, вот эта вот тема, что не Израиль избранный народ, а Израиль, ну, как бы, один из. Или, может быть, сказать так: Израиль - избранный народ на время. Они этого просто слышать не могли. Это очень глубоко как-то задевало их вообще представление о самих себе. Всех израильтян. Вот. И отсюда эта ярость и идёт.

А эта, а эта тема, она для него важна очень, для Луки, потому что для Луки, в отличие от Матфея и Марка, тема вот этого соотношения Евангелия для Израиля и Евангелия для язычников - это тема острая. Он очень ощущает хорошо, как бы, заряд вот, потенциально взрывчатый заряд, который, который коренится в этой теме. Ну, может быть, потому, что он сопровождал же апостола Павла. А апостол Павел этот взрывчатый заряд на своей шкуре ощутил. Его вот за эту проповедь язычникам, там, и палками бивали, и убивать хотели, а сколько уж его, там, поливали словесно - это вообще не перечесть. Это всё описано и в Деяниях апостолов Луки, и в Посланиях самого апостола Павла. То есть Лука вот это чётко очень ощущает, что это очень такая острая, болезненная проблема. Чего ни в Матфее, который пишет, в основном, для евреев, ни в Марке, который пишет, в основном для римлян, нету в такой, с такой остротой, как в Луке. А для Луки вот это остро и важно. Особенно если мы берём не просто Евангелие, а всё-таки берём обе книги, которые написал Лука, это же, как бы, двухтомник такой - Евангелие от Луки и Деяния Апостолов, то, конечно, эта проблема вылезает очень сильно там.

И, таким образом, Лука не зря ставит этот эпизод вперёд, в самом начала проповеди Христа. Для него это предвосхищение с самого начала вот той основной проблемы, которая выпрет, так сказать, на поверхность, наружу во время проповеди Христа. А ведь он же завершает, Лука, свой-то двухтомник словами апостола Павла, что, значит, "вот вы меня не слушаете, израильтяне", - это уже в Риме говорит он, уже попав в тюрьму в Риме, говорит израильтянам, которые в Риме живут. Он говорит: вы меня не слушаете, израильтяне, так вот, язычники услышат". Понимаете? Это не зря Лука кончает свой двухтомник этими словами, потому что для него это одна из главнейших тем. И вот тут эта главнейшая тема впервые вот таким образом открывается. Тоже такой драматургический приём, знаете, - перед тем, как сказать о теме подробно, дать её вот таким намёком вот в таком сильном драматическом эпизоде.

Ещё хочу обратить ваше внимание на один элемент вот этого отрывка. В нём несколько раз повторяются слова о Духе Святом. Вот и "возвратился Иисус в силе Духа в Галилею", и вот в восемнадцатом стихе "Дух Господень на Мне", и так сказать, может быть, неявно о Духе в двадцать втором стихе о "словах благодати, которые исходят из уст Его". Это всё не случайно, потому что так же, как вот в истории Крещения Христа играет важнейшую роль вот этот эпизод схождения на Него Духа, Который, как бы, распечатывает во Христе что-то такое, что было до этого момента запечатано, так и дальше. И в искушении дьявола, и вот в этом эпизоде. Для Луки очень важно, он ощущает вот это как всё происходящее как действие Духа. То, что для Луки важна тема Духа Святого, уже хотя бы тем показывается, что это же он, а не кто другой рассказывает нам историю нисхождения Духа Святого на Апостолов в День Пятидесятницы, то, что мы отмечаем, вот где-то месяц назад примерно как Духов день так называемый. Это от Луки у нас. И он много говорит о Духе в Деяниях Апостолов. Это тоже важная для него тема. То есть для него здесь вот эти, в общем-то, дерзкие, с точки зрения человека такого, непредвзятого, со стороны, слова Христа, что "ныне исполнилось, на Мне, Он имеет в виду, Писание сие, слышанное вами, слова Исаии", так это для Луки, это не просто вот Христос сказал, а это Дух Его устами сказал. Это явление Духа в Нём.

И вообще, я хочу сказать, что, может быть, нам, мы лучше поймём вот эту странность слов, которые говорит Христос о Себе, такие, я бы сказал, просто заносчивые слова, что вот, там, "кто не ест", "Я и Отец - одно". "Я и Бог - одно" - ничего себе! Что "кто ест Мою Плоть и пьёт Мою Кровь, только тот получит спасение". И много-много чего вот Он такого о Себе говорил, что, конечно, так сказать, слушатели слушали это так: ну, либо у Этого Человека мания величия, либо если действительно правда, то Он Мессия. Это никто, кроме Мессии, другие слова такие не может сказать. Ну, большая-то часть, конечно, воспринимала это как манию величия.

А ведь есть такая деталь. Вы вспомните, что Христос - Сын Божий, в Нём вот эта Божественная, Сыновняя Ипостась живёт. Но это одна из трёх Ипостасей Божества. Есть же ещё Ипостаси Отца и Духа Святого. И когда говорит вот Он о Себе любые эти возвышенные слова, так вы обратите внимание: это же говорит не Он о Себе: "Я", а это, хотя и говоря "Я", говорит об Ипостаси Сына Ипостась Духа. Вот мы когда видим Троицу Рублёвскую, в которой три фигуры: Отец, Сын и Дух Святой, мы видим, что Они разные, и Они это, как бы, Один на другого, как бы, кивают. Как бы, таким жестом слегка склоняются друг к другу и слегка показывают Друг на Друга, подчёркивая тем самым связь между Ними.

Так вот тут тоже во всех этих словах это, на самом деле, вот Ипостась Духа Святого вот так указывает на Ипостась Сына и говорит: "Вот Он такой". Но Она, конечно, Она говорит "Я", потому что тем самым всё-таки Единство этой Троицы, что это Единый Бог такой Троичный, и поэтому можно говорить "Я".

Вот такая тут непростая деталь имеется. Понимаете? То есть, это не что, чтобы человек сам о себе говорил: "я вот такой". В том-то и дело, что тут внутри, как бы, Одно, как бы, говорит о Другом. То есть, вот эта любовь между Божественными Ипостасями, такая любовная связь, она вот проявляется в том, что Одна Ипостась говорит такие возвышенные слова о Другой. Хотел бы на это ваше внимание обратить.

Знаете, я когда Троицу Рублёвскую вот вижу, я вот, собственно, вот это где-то и ощущаю, что вот. вот так вот Одна Ипостась, Она, как бы, славит, хвалит Другую Ипостась. Ну, можно сказать, что Себя, Они же Едины. А всё-таки не Себя, потому что это вот Другое.

Ну вот, давайте мы теперь перейдём к чтению и разбору отдельных стихов, так сказать, с этим сложным богословием, так сказать, временно расставшись.

Первый стих: "И возвратился Иисус в силе Духа в Галилею, и разнеслась молва о Нём по всей окрестной стране". Это стих четырнадцать.

Сила Духа - это ровно то же самое служение Ангелов после искушения, как вот сказано, там, в Евангелии от Марка, что вот когда от Него дьявол отошёл, "Ангелы приступили и служили Ему". Так вот эта сила Ангельская - это вот Сила Духа в Нём. И вы обратите внимание, что не то, что вот, как там сказано, Ангелы приступили к Нему снаружи, и, как бы, таким, знаете, таким сопровождением, таким конвоем за Ним ходили. Нет. В том-то и дело, что они внутри Него. Сила Духа внутри. И Сила эта из Него, если так можно выразиться, исходит изнутри. Ангелы служат Ему изнутри.

Ну вот, здесь кратко сказано, что Он возвратился в Силе Духа в Галилею, разнеслась молва о Нём. В Евангелии от Матфея, в Евангелии от Марка сказано детальнее, что Он проповедовал, совершал исцеления, но немногие, потому что вот у них не было веры. Ещё раз повторяю, что это важно, чтобы понять, почему вот так именно разворачиваются эти события в синагоге, что Ему уже известно, Он на опыте убедился, что веры им не хватает.

"Он учил в синагогах их и от всех был прославляем". Но, видимо, в этой хвале, в этой славе, которую Ему воздавали, чего-то не хватало, точно также, как в том свидетельстве, о котором говорится в двадцать втором стихе, что "и все засвидетельствовали Ему". Чего же тут могло не хватать? Ну, по Марку и Матфею просто сказано, чего  не хватало. Веры не хватало им. То есть, они Его хвалили, но без, и славили, но без веры. То есть, мы можем догадываться, что они Его просто одобряли как пророка из своих. Ну вот, Он, так сказать, как бы, наш, Галилеянин, из Назарета. Вот такой у нас появился замечательный пророк. А понимать и принимать Его во всей полноте - этого не было. Поэтому вот и говорится, что не было у них веры. Скорей всего, это было так.

"И пришёл в Назарет, где был воспитан, и вошёл, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать". Вообще в синагогах вызывают на чтение. Люди, как бы, нормально не по своей инициативе, так сказать, выходят читать, а этот, так сказать, ведущий, он кого-то из авторитетных, как правило, людей вызывает. То есть, вполне возможно, что и Христос, да, пользовался известностью и авторитетом, и поэтому Его и вызвали читать.

"И подали Ему книгу пророка Исаии, и Он, раскрыв книгу, нашёл место, где было написано". Что такое Исаия? Почему тут Исаия? В синагоге нормально читают Тору. Но, кроме того, в синагоге читают, как бы, такие отрывки из пророков, которые разъясняют то или иное место к Торе. Это называется Кавтора. И вот, наверно, для чтения именно этой Кавторы и вызвали Христа. И вопрос в том: Он, именно вот, просто вот так попало, так случилось, что именно эти, относящиеся к Нему, в сущности, слова Исаии попали вот именно на этот день читать? Или Он специально прочёл не ту Кавтору, которая была на этот день, а ту, которую Он Сам хотел прочесть? Если Он Сам хотел прочесть, прочёл вот не то, что полагалось, а то, что Он Сам хотел, то тогда мы можем понять, почему, как тут сказано в двадцатом стихе, глаза всех были устремлены на Него, потому что все изумлялись: что это такое происходит, что читают не то, что полагается на этот день? Наверно, за этим что-то такое стоит.

И вот теперь о словах Исаии.

"Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать Лето Господне благоприятное". У самого Исаии вот это о ком "мне", совершенно непонятно. То ли он говорит это от своего имени, о себе - Исаии, то ли имеет, он как бы, как бы влезает в шкуру какого-то другого будущего пророка, говорит об этом будущем пророке.

Мы даже не можем сказать, что Исаия говорит о Мессии, потому что во времена Исаии вот это богословие Мессии ещё в Израиле не было совершенно разработано. Но уже через несколько веков после Исаии, за много веков до Христа уже стали читать эти слова как мессианские. Вот когда в Израиле развилось это мессианское богословие, стали понимать так, что это он предвидит будущего Мессию в этих словах.

А Христос, Он просто, если так можно выразиться, эти слова, которые, как бы, до сей поры были теоретическими: вот, когда-то будет Мессия, Он их наполняет Собой. Он им говорит: вот, вот то, что сказано, это сказано обо Мне. Причём надо сказать, что то, что эти слова можно понять как относящиеся к Мессии, прямо в этих словах и есть, потому что здесь же написано: Он помазал Меня. А что такое помазал, Помазанник? Это вот и есть. По-гречески Христос, по-еврейски Машиах. Это просто означает Помазанник в переводе. Ничего более. То есть вот такое чтение этого как Помазанника вот такого уже вот в мессианском смысле этого слова уже заключено в этих словах. Ну, и Христос эти слова, вот так, как бы, их наполняя Собой, Он их переинтерпретирует. Он совершенно явно, это просто видно не из этого места, а из того, что Он говорит в других Евангелиях, в других местах.

"Слепым - прозрение". Он имеет в виду духовную слепоту и прозрение духовно слепых. "Пленным - освобождение". Он имеет в виду находящихся в плену у дьявола людей, в рабстве у греха, как мы это говорим, то есть в рабстве у дьявола. "Отпустить измученных на свободу". Это, на самом деле, там сказано даже на "измученных" в греческом тексте, а "израненных". То есть, вот есть такие слова апостола Павла о разжжённых стрелах дьявола. То есть это вот люди, души которых изранены разжжёнными стрелами дьявола. Вот их тоже отпустить на свободу, чтобы они не стояли, так сказать, под этими стрелами дьявола.

Я вообще вам должен сказать, что мы иногда в нашей жизни вот в эту ситуацию попадаем, когда мы просто чувствуем, как будто какие-то иголки, там, вонзаются в нашу душу, в наше сердце и мучают нас. И никуда, никуда даже деваться не можем, никуда от этого спастись не можем. Очень такие тяжёлые периоды бывают в нашей жизни, и только время, как правило, их лечит. Вот. Вот Христос говорит: "Вот таких, мучимых дьяволом, отпускаю на свободу".

Ну, понимаете, есть простые примеры того, как вот дьявол вот этими своими стрелами ранит души людей. Это люди, подверженные всякого рода маниям. Мания алкоголизма, мания наркомании и так далее, и так далее. И вот, и об этом здесь речь тоже. Такое содержание Христос вкладывает в эти слова Исаии.

Здесь сказано: "Лето Господне благоприятное". Эти слова, лето Господне, то есть, не лето в смысле время года, а год Господень, год благоприятный, они уже вошли в пословицу. Вот есть такая замечательная книга, которую я вам очень рекомендую, Шмелёва, называется Лето Господне. Это вот он целый год, там, вот где-то до революции описывает. Очень душевная такая, я бы сказал, книга, вся насыщенная верой в Бога, между прочим. Вот.

Так вот это лето Господне благоприятное, это слово, "благоприятное", оно по-еврейски, как сказано в Ветхом Завете, это "радостное", а
по-гречески "дектос" в Новом Завете - это то, которое не то можно принять, не то должно принять. Вот если, то есть, это вот какой-то год Господень, который ещё придёт. И в Ветхом Завете эти слова у Исаии, они совершенно явно намекают на так называемый Юбилейный Год, потому что по законодательству Моисееву раз в пятьдесят лет полагалось всё возвращать к первоначальному состоянию. Кто попал в рабство - освобождать из рабства, кто продал землю, чтоб долги заплатить, - вернуть ему назад его землю. И так далее, и так далее. Вот был такой Юбилейный Год отпущения, если так можно выразиться. Исаия имел в виду, естественно, ну, как бы, по крайней мере, в первом приближении имел в виду это.

Но Христос здесь, опять же, новый смысл вкладывает в эти слова. Для Него это Лето Господне Благоприятное, как мы это видим в других дальше, и в Евангелии от Луки тоже, мы до этого дойдём, и в других Евангелиях тоже, - это Год, День Господень, великий и страшный. Год, День - у Бога это одно и то же. День Господень, великий и страшный, - это День Суда, День Апокалипсиса. Но этот День, опять же по Апокалипсису, по Книге Апокалипсис, Откровение Иоанна, он благоприятный, потому что он несёт в себе новую жизнь, Новое Небо, Новую Землю, соединение твари с Богом.

Конечно, для этого нужно, приходится пройти через очень тяжкие испытания. Это так. Но всё-таки за ними, как бы, за этой стеной испытаний вот такое вот Лето Господне Благоприятное, если так можно выразиться.

Таким образом, здесь Христос, как мне кажется, цитируя эти слова Исаии, намекает на вот такой, как бы, масштаб, самый большой масштаб Своего служения, который даже не вот эти вот дни или годы, в которые Он проповедует в Израиле, а до самого конца, потому что ведь не кончается служение Христа тем, что Его распяли на кресте, и Он воскрес. Мы читаем в Книге Апокалипсис, что вот Суд, Страшный Суд этот происходит не то что даже при участии Христа, а можно сказать, что Христос там главное действующее Лицо. Вот. То есть, Его дело продолжается, и Он вот таким образом, как бы, намекает на весь этот масштаб Своей миссии.

"И закрыв книгу и отдав служителю, сел, и глаза всех в синагоге были устремлены на Него". То есть, это такой драматургический момент. Легко это себе представить на сцене. Вот они сидят, вот они молчат. Он сел, потому что проповедь полагалось говорить сидя, и они ждут, что Он скажет. То есть видно, что они по этим словам что-то такое вот, уже чего-то такого ждут важного. И Он говорит это важное, настолько важное, что оно не вмещается в их головы.

"И Он начал говорить им: ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами". А дословно сказано так по гречески: "Исполнилось Писание сие в уши ваши". Как это? А что такое это Писание? Он же начинает это Писание, слова Исаии о благовестии: "Он помазал Меня благовествовать нищим". Так вот Он, фактически, говорит, Христос: "То, что предсказал Исаия об этом благовестии, - это то, что сейчас, на ваших глазах, тут совершается, в этой синагоге. Я делаю, говоря вам это, то,что предсказал Исаия". Это, конечно, очень трудно понять, потому что все же вообще, так, пророчества, - это, конечно, очень важно, это всё хорошо, но это где-то не про нас. Это где-то вот про что-то другое. Когда-то. А Христос говорит: "Нет. Это про сейчас. Это про Меня и про вас. Это вот сейчас происходит. Это Моя работа. На ваших глазах".

И, конечно, раз так, говоря, что это Он делает то, о чём Исаия говорил, Он, фактически, говорит: "А Я и есть Тот Самый Мессия, Который, Слава Богу, Израиль уже понял, что в этих словах Исаии речь идёт о Мессии, то вот это, значит, Я и есть". Ну, насколько это поняли присутствующие? Ведь Он же не сказал прямо: "Я Мессия". Он сказал, как бы, намёком, что эти слова Исаии обо Мне. Я думаю, что всё-таки не все присутствующие поняли это до конца, и поэтому они, в общем, некоторые так к этому отнеслись так, в общем, благоприятно. "И все засвидетельствовали Ему, и дивились словам благодати, исходившим из уст его".

Но вообще я вам должен сказать: как показывают другие Евангелия, такие слова Христа, вот что "Я Сын Божий", "Я Мессия", "Кто будет есть Мою Плоть и пить Мою Кровь", всё вот это - это нож острый. Это вот то, что, как сказано в Послании к Евреям, что Слово Божие - это как меч обоюдоострый, который проходит через душу человека, её разрезая напополам. Вот так и тут. Эти слова - это меч, нож обоюдоострый, так, что вот он разделяет людей на две части. Одни, которые говорят: "Не, ну это сумасшедший, там, это мания величия у человека, паранойя, это Он всё о Себе говорит. Что Его слушать? Сумасшедший". В Евангелии отражено такое восприятие.

А другая, меньшая часть по другую сторону этого ножа говорит: "Нет, такие слова может, это явно не сумасшедший, значит, такие слова может сказать только Тот, Кто вот это, это действительно знает и это в Себе чувствует. Значит, это Мессия и есть. И вот мы поверим Ему". Вот. Вот такой нож острый Он им здесь предъявил.

Я должен вам сказать, что никто из самых замечательных святых, таких, как, там, Серафим Саровский, там, Сергий Радонежский, если говорить о наших русских святых, там, Франциск Ассизский, ну, много святых было в истории Церкви, никто ничего подобного о себе никогда не говорил. Один Христос. Только. У Него только были основания так сказать. А святые, они все как Иоанн Креститель говорили: "Ну, Христос - это Христос, а я - это я, как говорится. Есть разница".

"И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: Не Иосифов ли это Сын?" Они, на самом деле, так тут не сказано в греческом тексте "об этом". Все", сказано, "просто свидетельствовали Ему". А кто его знает, что они Ему свидетельствовали? Может быть, они Ему свидетельствовали, что да, вот я вот такой измученный, Ты меня, пожалуйста, отпусти на свободу. Может, они о себе свидетельствовали. Это не сказано. Совершенно из этого не следует, что они Ему свидетельствовали, что да, Ты - Мессия. Я совершенно не уверен, что там хоть один человек вот такие слова сказал Ему.

И то же самое касается слов "Не Иосифов ли это Сын?" Я вам уже говорил, что это может быть одобрением, что да, вот Он из наших, такой замечательный пророк. А может быть, это такая насмешка: "Ну надо же, Сын Иосифов - и это самое, и пророчествует!" Это, знаете, как в Ветхом Завете сказано: "Ну надо же, и Саул во пророках!" То есть, с такой насмешкой. Я больше даже верю в то, что вот, скорее, такое вот насмешливое восприятие было.

А слова, что здесь сказаны: "дивились словам благодати, что исходили из уст Его", - так дивиться-то они дивились, но слово "благодать" не произносят. Это уже Лука. Я совершенно не уверен, что кто-то из них говорил, там: "Вот, вот какая благодать исходит от Этого Иисуса, Сына Иосифова!"Совершенно это не факт. Это уже Лука вот так нам показывает эту сцену, как бы, уже зная многое, чего они ещё на тот момент не знали.

И, в общем, Христос в следующих словах: "Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловье: врач! исцели Самого Себя, сделай и здесь, в Твоём отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме", - Он понимает их вот эту вот реакцию, на самом деле, совсем не в благоприятном смысле.

Он её понимает как сомнение, как дефицит веры, что ну да, Он наш, вроде бы всё хорошо. Да это же, это же тот самый Иешуа маленький, Которого мы знаем с детства. Но Он же претендует тут вообще на что-то большое. Ну так пусть нам знамение покажет. Он вроде в Капернауме, там, есть слухи, что Он там, в Капернауме, показывал знамения, исцелял, из кого-то изгонял бесов. Ну вот, у Себя дома пусть покажет теперь, тогда мы и поверим.

А Иисус это воспринимает, естественно, и правильно воспринимает как дефицит веры. Он все эти требования знамений всегда отвергает. И Иоанн Креститель, то же самое, их отвергал. Говорил: "Ну, вот требуете знамения, а не дастся вам знамение". И, а оно, на самом деле, знамение-то, вот оно. Вот Он Сам - живое знамение. Откройте ваши глаза!

Но нет, они слепые, не видят этого Знамения, Которое прямо перед ними стоит. Им нужны другие знамения - исцеления и так далее. А увидели исцеления - так им этого тоже мало, они ещё чего-то такое требуют. Как там после умножения хлебов Иисусом.

Ну, казалось бы, вот чудо, вот вам знамение! Чего, какого вам ещё рожна? Нет, они говорят: "Моисей нам манну в пустыне дал, а Ты какие-то хлебы обычные умножил. То есть, если бы Ты нам манну с неба низвёл, вот тогда бы мы поверили". И вот так всё время. Ну, вы же понимаете, кто не хочет поверить, тому никакого знамения не хватит. Иисус всё это прекрасно понимает, поэтому Он вот так, довольно остро, реагирует на эти слова.

"И сказал: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своём отечестве". И вот здесь тонкий момент. С этого момента слово "отечество" начинает звучать как бы в двух регистрах. Первый регистр - это отечество как Назарет, что вот Он не принимается в Назарете. Ну да, это, как бы, непосредственно то, что происходит в данный момент. Его на родине не принимают. Но второй регистр, более крупный, который Христос предвидит и который для Луки более всего важен - Отечество как Израиль. Что Его в Израиле, в Его Отечестве, не примут, и Он вот пойдёт, так сказать, Его проповедь пойдёт к язычникам. И именно с этим-то и связано, с таким пониманием, что Он дальше рассказывает вот эту историю про двух язычников, которую я вам кратко рассказал, в чём там было дело.

"Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокажённых в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина". И вот здесь Он коснулся больной мозоли. Конечно. Израиля. Что вот, так сказать, вот, как бы, не вы одни избранные. Что у Бога более широкий Замысел, чем только о вас, о народе Израильском.

И поэтому-то сказано в двадцать восьмом стихе: "Услышав это, все в синагоге исполнились ярости. И, встав, выгнали", или, даже, точнее говоря, в греческом тексте "вышвырнули и повели". Ну сами понимаете, как повели. Пинками. "На вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его, но Он, пройдя посреди них, удалился".

Такого рода истории происходили с Павлом несколько раз. Вот ровно это. Его именно что из города выгоняли где-то палками, где-то пинками вот именно за это. За попытку как-то взглянуть шире на вот это устоявшееся ветхозаветное понимание, чего Бог хочет от Своего народа Израиля, что для Бога народ Израиля - всё-таки это всего лишь, если так можно выразиться, инструмент. Важный инструмент, ценный, как зеница ока. Он сравнивает там, в Ветхом Завете есть такое сравнение Израиля, Бог говорит, с зеницей ока. То есть важный очень, дорогой, ценный, любимый, но всё-таки инструмент. Вот.

А Замысел Бога шире, чем только относительно Израиля. И более того, в этом Замысле в каком-то смысле язычники играют главную роль, потому что просто они и есть всё человечество, а Израиль только маленькая часть этого человечества. А Израиль играет, как бы, вспомогательную роль.

И вот с таким пониманием себя, это просто как какое-то, что-то очень фундаментальное в еврейской душе того времени этим задевалось. И поэтому на Павла они ярились и его хотели убить, и вот здесь на Иисуса они ярятся и хотят Его убить.

Ну, тут сказано, что "Он, пройдя посреди них, удалился". Мы понимаем, что Христос, Которого, так сказать, конечно, Который духовными силами-то обладал, которые нам и не снились. Конечно, Он мог, наверно, просто посмотреть в глаза, там, каждому из них - и всё. И эта ярость в них пройдёт, и они успокоятся. Мы такой один эпизод, например, знаем, когда вот там Его в Храме, то же самое было, в Иерусалиме, когда Его хотели арестовать. Тоже сказано, что вот "Он скрылся среди них". То есть, то же самое, что здесь. Прошёл посреди них.

Это даже вот так опять. Такой драматургический элемент. Это мы наглядно себе представляем даже: беснующаяся толпа, размахивающая, там, руками, палками и так далее. Вот. И вдруг под одним взглядом Христа наступает, как на море, тишина. Помните, как Он утишил море, так сказать, да? Только встал и сказал ему: "Умолкни, успокойся".

Ну вот так же и толпа. Её буйство - это, знаете, это тоже своего рода буря на море. Буря, ну, говоря современным языком, там, в коллективном сознательном или бессознательном, буря, которая накачивается, естественно, от дьявола. Вы понимаете, что это всё здесь не просто так, что всё вот это вот, это, так сказать, это нагнетается, эта ярость, этот огонь дьяволом. И вот Христос, Он как море эту бурю утишает одним Своим, даже, может быть, не словом. Одним Своим взглядом. Проходит между них, уходит, а они, как те люди, которые, помните, когда вот Он, которые хотели грешницу побить камнями. Они, наверно, переглядываются между собой и тоже так удивлённо думают: "А что это мы так разъярились? А что это мы так на этого Иешуа, Которого мы с детства знаем, чего это мы Его убить захотели? Он же наш всё-таки". Ну вот что-то такое, наверно, в этом смысле произошло.

Всё. На этом мы заканчиваем этот отрывок.