Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 4.
Мы продолжаем читать Евангелие от Луки, и сегодня у нас фрагмент такой, который имеет специальное название вот в Западной Церкви. Оно там называется Visitation или Визитация, Посещение, то есть Посещение Елизаветы Марией, Встреча Марии и Елизаветы. У нас нет такого специального праздника вот в Православной Церкви, который бы отмечал именно вот это. Ну, или, по крайней мере, вот у нас есть Сретение, Благовещение. Да? А вот Посещение если сказать, то люди сразу спросят:"Что такое Посещение?" А вот в Католической Церкви если сказать Посещение, то есть Визитация, то никто, естественно, ничего спрашивать не будет, потому что понятно, что это вот оно и есть. Это, этот рассказ о посещении Елизаветы Марией, он идёт в Евангелии от Луки сразу после рассказа о Благовещении Марии, то есть с тридцать девятого стиха. Вот давайте мы с тридцать девятого стиха первой главы Евангелия от Луки и прочтём этот фрагмент. "Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елизавету. Когда Елизавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её, и Елизавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен Плод Чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошёл до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моём. И блаженна уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа. И сказала Мария: величит душа моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём, ибо призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать меня все роды; что сотворил Мне величие Сильный, и свято Имя Его; и милость Его в роды родов к боящимся Его. Явил Силу мышцы Своей; рассеял надменных помышлениями сердца их; низложил сильных с престолов и вознёс смиренных; алчущих исполнил благ и богатящихся отпустил ни с чем; воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость, как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века. Пребыла же Мария с нею около трёх месяцев и возвратилась в дом свой". Вот на этом этот фрагмент кончается, и вот знаете, мы его когда читаем, то невольно возникает вопрос такой, может быть, звучит немножко неблагочестиво: а зачем это? Зачем вот в Евангелии эта встреча Марии с Елизаветой? То есть, я не сомневаюсь, что она состоялась на самом деле, но в Евангелии же рассказывают не всё то, что состоялось на самом деле,а только то, что важно. Почему это, собственно, важно - встреча Марии с Елизаветой? Ну, я, в первую очередь, хочу сказать, почему это важно с точки зрения автора - Луки. Я вам говорил, что я смотрю на Евангелие от Луки, вот на его специфику как на то, что оно многое в себе наследует от греческой драмы, от драмы, там, Софокла, Эврипида, Эсхила и так далее. У, просто у Луки, у грека, так ум сформирован вот этим вот, как бы, драматическим видением мира. И понятно, что всё, что рассказывается вот в этой первой главе до Рождества Христова, это, так сказать, вступление, введение, можно сказать, завязка действия. И вот давайте вспомним с вами, например, Достоевского, который тоже очень в своих романах, он всегда очень так со вкусом, детально, подробно излагает именно завязку действия. И вот у Достоевского, у него и само действие, и завязки эти, они, как правило, реализуются с помощью встреч персонажей. Вот я вам, например, приведу Идиота. С чего он начинается? Ещё ничего не понятно. Ещё чего, зачем, главная линия сюжета, - ничего не понятно, но вот уже встретились два главных героя, Рогожин и Мышкин, в поезде - и мы уже слышим какой-то гул будущего сюжета. Понимаете, это вот очень, Достоевский, он вообще очень драматический писатель, хотя он не драматург, а прозаик. И вот так же и здесь, у Луки. Он хотя, конечно, евангелист, а не драматург, но это драматическое восприятие мира у него приводит к тому, что для него вот эта встреча, она важна. Встреча кого? Встреча Марии и Елизаветы? В том-то и дело, что здесь важно даже не то, что это встреча Марии и Елизаветы. Это полдела. Это встреча уже Иоанна Крестителя и Иисуса Христа, когда они оба ещё во чреве своих матерей. И это важно для него, потому что важный элемент всего начала этого Евангелия, как я об этом уже говорил, - это параллелизм судьбы Иоанна и Иисуса. Конечно, Иоанн, он меньше Иисуса. Он, если так можно выразиться, в нём вот всего того богатства, которое есть, так сказать, в этом Божьем Замысле об Иисусе, нету этого богатства в судьбе Иоанна. Но всё же это вот такой меньший брат, если так можно выразиться. Но всё-таки он своего рода близнец Иисуса. И вот их судьбы в Евангелии развиваются параллельно, Иоанна Крестителя и Иисуса Христа. И знаете, мы, так сказать, с вами знаем из геометрии, что параллельные линии не встречаются. Так вот, элемент драмы именно в том, что параллельные встречаются. И здесь они встречаются два раза. Первый раз - и расходятся. И второй раз потом. Первый раз они встречаются ещё во чреве у своих матерей, как мы здесь видим, но при этом происходит узнавание. Не говорится тут ничего про Иисуса, но говорится о том, что Иоанн, который к тому времени был уже таким сформировавшимся эмбрионом, что он Иисуса, как бы, узнаёт. Это первая их встреча. А вторая встреча - это уже потом, когда приходит Иисус креститься у Иоанна. То есть, понимаете, здесь ещё Иисус не может прийти Своими ножками. Он приходит в Своей Матери. И тоже не к Иоанну, а к его матери. А потом, как бы, развитие, раскрытие вот этого сюжета Посещения, когда Иисус Сам приходит креститься к Иоанну Крестителю на Иордан. И вот этот параллелизм, Иоанн Креститель - Иисус Христос, он, как бы, проецируется в параллелизм Марии и Елизаветы. Если мы сравним Иоанна с Иисусом, мы увидим, что хотя Иисус, конечно, больше Иоанна, но Иоанн тоже велик, и о нём много говорится. И вот эта тема параллельности, она, потом мы встретимся с этим, она продолжается тем, что даже ученики иногда некоторые, они не знают, кого выбрать, за кем идти, - за Иоанном или за Иисусом, настолько они, в общем, в каком-то смысле похожи друг на друга. А параллелизм Марии и Елизаветы, он призван, на мой взгляд, у Луки подчеркнуть то, что недостаточно подчёркивается судьбой Иоанна и Иисуса, - подчеркнуть как раз неравенство, потому что мы о Марии в этом отрывке видим величественные, высокие слова. Она Сама о Себе таких слов никогда не могла бы сказать, потому что всё, что мы о Ней читаем в Евангелии, показывает, насколько Она тиха, скромна и держится, так сказать, в тени. И поэтому чтобы, чтобы Луке выразить то, что он хочет сказать о величии Марии, он должен это сказать устами Елизаветы вот, вот в этой драме, если можно так выразиться, которую он пишет. Но Елизавета сама по себе, она больше вообще нигде не встречается, и это подчёркивает то, что вот в этих проекциях Иоанна и Иисуса на их матерей видно их неравенство, насколько Мать Иисуса, Она выше, величественней, чем мать Иоанна Крестителя. Мы, вот когда мы приходим в храм, да, мы же видим, сколько там икон Богородицы. А практически, за исключением вот иконы, которая вот эту самую встречу изображает, ещё эта икона и не во всех храмах есть, она такая, не очень частая в Православии, вот на Западе, в католичестве, это частая икона, то мы изображения Елизаветы практически не видим. То есть, ещё раз. Вот параллелизм и одновременно неравенство - вот что хочет, так сказать, вот композицией этого сюжета до нас донести здесь Лука. Причём, понимаете, Елизавета, когда она произносит эти величественные слова о Марии, вот то, что мы только что прочли, она, фактически, предвосхищает то, что скажет о себе сын её Иоанн применительно к Сыну Марии Иисусу. Он же скажет, Иоанн, что он меньше, что Иисусу надлежит расти, а мне уменьшаться и так далее, и так далее. То есть, вот то же, что здесь, как бы предвосхищая, говорит Елизавета, это скажет уже в своей полноте потом, при этой второй встрече сам Иоанн Креститель. Подчеркнёт эту разницу. Но центром вот отрывка, который мы прочли, являются всё-таки не эти, пусть они и очень возвышенные, слова Елизаветы о Марии, а слова Самой Марии. Её, как это сказать... Понимаете, можно сказать, что это молитва. Я сейчас объясню ещё, почему есть аргументы в пользу того, что это именно так. Но, строго говоря, это не молитва. Строго говоря, это благодарность Богу. Мы же привыкли к тому, что молитва - это всегда мы просим что-то у Бога. А что когда мы Бога благодарим или просто хвала Богу, - то, ну, это, как бы, уже и не совсем молитва. Нет, это, на самом деле, неправильно. Это молитва. Вот мы когда читаем псалмы, просто видно, что большая часть псалмов из себя представляет молитвы. А молитвы-то эти в сумме называются Техилим, Хвалы Богу. Хвала - это молитва. И вот это вот такая молитва, но она специальная. Она имеет специальное название в Западном богословии Магнификат. Вы наверняка слышали Магнификат Баха. Если даже не слышали его самого, то наверняка слышали его название. То есть, вот это вот величание Бога Марией, - вот что означает слово Магнификат. Величание. Величание Бога Марией - это такая тема, которая, особенно в Западном богословии, она очень, так сказать, привлекала к себе большое внимание и богословов, вот мы видим там, и Баха, и других музыкантов. Это одна из центральных тем, вот этот Магнификат. Но я должен сказать, что этот Магнификат Марии, не нужно, конечно, думать, что это прямо дословное воспроизведение того, что Она в ом момент реально сказала. Этот вряд ли могло бы быть хотя бы же потому, что Мария рассказывала, могла рассказывать эту историю Луке минимум через тридцать лет после того, как это всё происходило. А на самом деле, скорее всего не через тридцать, а лет через пятьдесят, когда уже и Она была, естественно, так сказать, достаточно пожилая. И, так сказать, естественно, что, ну, и, конечно, через пятьдесят лет никто уже дословно не может помнить, что он сказал, даже в такой величественный момент. И мы видим, что этот Магнификат, он, на самом деле, Лукой сложен из отрывков Ветхого Завета. Хотя, конечно, что было, что было, было такое Величание, это Лука узнал от Самой Богородицы, от Марии. А общий смысл того, что было сказано, он, наверняка Она помнила, и он от Неё узнал. Но конкретные слова он туда вложил свои. Причём значительная часть этих конкретных слов взята из параллельного места, из параллельной ситуации, которая есть в Библии. Это ситуация, когда родился пророк Самуил. Вот мы во Второй Книге Царств, когда рассказывается о рождении пророка Самуила, то мы видим,что там вот благодарит за... То есть, виноват, почему во Второй? В Первой Книге Царств. Когда благодарит пророчица, ну, мать Самуила, Анна, благодарит Бога за то, что ей, неплодной, вот Господь дал сына, то она происходит, произносит молитву, очень похожую и по своей интонации, и по тому, что, собственно, говорится по смыслу, на то, что говорит Мария Богу здесь. Вот смотрите, я читаю, как начинается вторая глава Первой Книги Царств. Причём, тут заголовок такой, он не из текста Библии, а он дан, ну, просто составителями: Псалом хваления Анны. То есть, это молитва и одновременно это такой псалом хваления. "И молилась Анна, и говорила: возрадовалось сердце моё в Господе, вознёсся рог мой в Боге моём". Это очень похоже на слова Марии. "Широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоём". Это тоже слова, которые произносит Мария. "Нет столь святого, как Господь, ибо нет другого, кроме Тебя, и нет твердыни как Бог наш. Не умножайте речей надменных, дерзкие слова да не исходят из уст ваших, ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены. Лук сильных преломляется, а немощные препоясываются силою. Сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают. Даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает". То есть, видно, что эта мысль Анны о том, что Господь переворачивает судьбы людей на ровно противоположные, в частности, делает богатых бедными, бедных богатыми и так далее, сильных слабыми, слабых сильными, а что она у Анны спровоцирована этим её бесплодием, которое вдруг Господь вот взял и перевернул. У Марии, естественно, такого мотива нет, но саму мысль о том, что Господь переворачивает судьбы, Мария в Своём Магнификате повторяет тоже. Мы просто не поймём, откуда это там взялось у Марии, если не поймём, что это взято вот из этой самой молитвы Анны. Вот я читаю дальше. Это дальше продолжается то же самое - как Господь переворачивает судьбы. Молитва Анны. "Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит. Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами, и престол славы даёт им в наследие. Ибо у Господа основания земли, и Он утвердил на них Вселенную. Стопы святых Своих Он блюдёт, а беззаконные во тьме исчезают, ибо не силою крепок человек. Господь сотрёт препирающихся с Ним, с Небес возгремит на них. Господь будет судить концы земли и даст крепость царю Своему, и вознесёт рог помазанника Своего". Вот когда это говорит Анна, то под царём, видимо, имеется Давид, и сын Анны, Самуил, пророк Самуил, вот он Давида и помазал. То есть, эти слова тут, в рамках Ветхого Завета, они имеют свой смысл. Они относятся к Давиду. Но когда Мария, не произнося этих слов о Царе и Помазаннике, но Она же цитирует молитву Анны, значит у Ней в голове вот эти вот слова есть, то там уже под Царём и Помазанником имеется в виду вот Тот, Кто находится, едва Зачатый, в Её Чреве, Иисус Христос. Вот такой второй смысл. Потому что мы, вот знаете, как в тексте, слова "царь" и слова, слово "помазанник" можно написать с маленькой буквы, и тогда это будет о Давиде, а можно написать с большой буквы, и тогда это будет об Иисусе Христе. Этот параллелизм есть тоже. Вот этот параллелизм Анны и Марии проектируется на параллелизм Давид и Иисус Христос. Ну, вот я возвращаюсь от этой молитвы Анны опять к магнификату Марии. Там, на самом деле, кроме молитвы Анны, есть фрагменты из псалмов тоже, но я уже не буду об этом говорить. И поскольку этот Магнификат сделан Лукой из таких фрагментов, передавая общий смысл того, что говорит Мария, чужими словами, не Её словами, то в этом Магнификате есть то, чего Мария просто знать не могла. Вот Она говорит, например: "Отныне будут ублажать Меня все роды". И действительно так. Мы сегодня видим вот Её иконы в церкви. Но Она этого ещё не может знать. И даже Елизавета здесь говорит о том, что "Матерь Господа моего пришла ко мне". Откуда Елизавета это знает? Ещё не может она знать этого на этот момент. Это, естественно, уже знающий всё это и понимающий это Лука, он, как бы, вкладывает в уста и Елизаветы, и Марии вот предвосхищение этого будущего сюжета. Хотя, конечно, человек, как вам сказать, более настроенный, ну, я бы так сказал, более пафосно в богословском плане, он сказал бы, что это не Лука вкладывает, это Дух Святой вкладывает в их уста эти слова. Вы знаете, я не спорю. Оно могло быть так. Конечно. Но не знаю, мы как, так сказать, по, там, правилу, которому я, как человек науки, научен, можно сказать, с самого, с самого детства, давать объяснения минимальные, так сказать. Вот минимальное объяснение, откуда берутся эти пророчества, это оно то, что его вложил в уста Елизаветы и Марии Лука, когда он вот эту драму писал, так же, как часто мы встречаем в художественных произведениях. Автор в самом начале, ещё сюжет-то не развернулся, уже даются какие-то намёки, которые нам дают этот, как бы, далёкий отголосок этого далёкого грома, который только загремит ещё где-то в середине сюжета, в кульминации, а уже отголосок этого грома чувствуется в начале произведения. Вот так же примерно и здесь. Ещё ведь ничего этого не произошло, ещё судьба Христа на земле не развернулась, но Замысел Божий уже есть, он известен, и Лука его, в отличие от Марии и Елизаветы, понимает, и поэтому он вкладывает вот в уста Марии и Елизаветы рассказ об этом Замысле Божием. Я должен сказать, что с нашей точки зрения сегодня приписать Марии или Елизавете, даже не знаю, кому, какому-нибудь полководцу речь, которую он не произнёс перед сражением, - это некорректно. Так делать нельзя. Это тогда будет не история, а художественная литература. Но в те времена это не только была история, но только такую историю мы знаем. Вы возьмите кого угодно. Возьмите историка, такого строгого историка, как Фукидид. Он вот так, он совершенно очевидным образом длиннющие речи, там, на три страницы вкладывает в уста своих персонажей. Это не только считалось допустимым, это считалось необходимым, чтобы персонаж своими устами, как бы, но словами писателя рассказал вот, как он видит ситуацию. Это есть даже у такого писателя, ну не то что строгого, я бы сказал, скупейшего писателя, как Юлий Цезарь. Когда он свои собственные реи пересказывает, которые он там произносил во время своих кампаний в Галлии, Британии и так далее, он тоже произносит пусть не такие длинные, но явно речи от своего собственного имени записывает, которые он сегодня вот он их написал, сегодня он сказал бы так. А что он тогда говорил - он, естественно, там, спустя столько лет и столько событий он помнить не может. То есть, с точки зрения Луки он действует не только корректно, но и необходимым образом, развивая вот эти речи Елизаветы и Марии, которые, конечно, Мария вот так дословно помнить не может. Но при этом общий смысл, общую направленность он передаёт верно, потому что вот это тот элемент, за который они отвечали, историки того времени. Что конкретные слова могут быть от меня придуманы, но общий смысл я передаю верно. И вы вот обратите внимание ещё на что. Даётся обещание будущего величия в двух благовещениях: благовещении, которое даёт Ангел Захарии о будущем величии Иоанна Крестителя, и Благовещении, которое даёт тот же Ангел Гавриил Марии о будущем рождённом Ею Иисусе Христе. Устами Ангелов это знамение будущего величия, оно произнесено. Но понимаете, если так можно выразиться, оно произнесено Небесами, то есть устами Ангелов. Это, как бы, вот этот гром, о котором я говорю, прогремел с Небес. А ещё по драматургии Луки на этот гром должна откликнуться Земля, потому что, как я вам говорил, вот это специфика всего Евангелия от Луки, что он сконцентрирован на том, как этот Небесный Замысел Божий, как он проектируется на Землю и как Земля на него откликается. Так вот, этими словами величия и из уст Елизаветы, и из уст Марии вот Земля уже, как бы, откликается и подтверждает прогноз вот этот, который дают Ангелы об их будущем величии. Так вот, это тоже элемент драматургии того времени. Мы когда читаем греческие трагедии, то там очень часто вот какой-нибудь главный герой, вот он говорит: "Да, вот, нас ждёт, там, ужасное событие и так далее!" Вот. И вступает хор, который там, на сцене. Он не поёт, а говорит, потому что греческий хор в драме, он не пел, он именно говорил. Ну, мог петь, конечно, тоже. И он, как бы, повторяет как отзвук, как отклик, эти слова главного героя: "Да, да, вот у нас будут вот такие ужасные события!" Вот. Понимаете? И вот здесь выступают Мария и Елизавета как такой драматический хор из греческой трагедии, который откликается на слова Ангелов и воспроизводит и повторяет их вот таким отзвуком. Ну, я, ещё я хотел сказать в плане того, что предвосхищается будущее величие. На самом деле эта сцена Посещения и этот Магнификат, который говорит Мария, можно сказать, поёт Мария, потому что он столько раз положен на музыку, что такое ощущение, что и Мария его поёт. Но он действительно, вы видите, он в ритме, это ритмизованная проза, которую вполне можно петь. Так вот, в этом Посещении и в Магнификате есть предвосхищение, приоткрытие будущего сюжета вот в каком плане. Мы когда буквально вот на следующей нашей встрече прочтём с вами историю рождения Иоанна Крестителя, мы увидим, что Захария, его отец, вот практически такой же, очень похожий магнификат воспевает, вот если вы посмотрите, перед вами, начиная с шестьдесят восьмого стиха и далее. Вот такой же магнификат, который идёт из уст Захарии. И само Посещение, вот эта встреча Елизаветы с Марией, оно отображается, как бы, находит в себе параллель в так называемом Сретении, о чём мы тоже прочтём по Евангелию от Луки во второй главе, во встрече Марии, Иосифа и Самого Иисуса Христа, уже Рождённого, с пророчицей Анной и пророком Симеоном Богоприимцем. И там тоже будет вот это пророчество о будущем величии Младенца Иисуса Христа. То есть, здесь опять такое предвосхищение вот этого будущего Сретения в этом Посещении Марией Елизаветы. Понимаете, эти параллели, они не случайны. Они имеют, как бы, в себе, два аспекта. Один, как бы, более земной аспект - это параллели драматургического замысла Луки. А другой аспект, более важный для нас, - что, вполне возможно, что эти параллели были в драматургическом Замысле Господа Бога о вот этой пьесе, которую Он, так сказать, написал для Иисуса Христа и всех остальных. Понимаете? И Лука, когда вот он строит так свою драматургию, он, может быть, это даже и понимает, что его драматургия земная - это только отзвук, попытка воспроизведения вот средствами литературы вот этой драматургии Небесной. Вот. Нам часто полезно очень понимать всё, что пишут Евангелия о Христе, как некую драму, которая на наших глазах разыгрывается, драму, которую написал Господь Бог. И вот в ней есть разные роли. Главная роль - это, естественно, роль Иисуса Христа, и другие роли, которые ей помогают, тоже. Особенно это ярко проявляется в том моменте, с которого мы начали чтение Евангелия от Луки, а именно в Страстях Христовых. Мы вернёмся к ним ещё раз к концу, но я могу сейчас уже сказать, что я, когда читаю Страсти Христовы, у меня такое совершенно чёткое впечатление, что разыгрывается драма, которую написали не они, не действующие лица. И Каиафа какой-нибудь, он просто актер, который играет написанную ему роль. Написанную ему кем? Дьяволом написанную. И Пилам играет написанную ему роль. И все-все-все играют написанные им роли. И даже Иисус Христос, Он тоже играет написанную Ему Отцом Его, Господом Богом, роль. Только Он эту роль играет, полностью понимая её и приняв её добровольно в Гефсиманском саду, сказав Отцу, что да, Я согласен на эту роль. Я, в сущности, повторяю слова Пастернака, вот, из знаменитого его стихотворения Гамлет, в котором имеются некие параллели с таким же знаменитым стихотворением Пастернака Гефсиманский сад. Там, в Гамлете, помните: "Я люблю Твой замысел упрямый И играть согласен эту роль". То есть, Пастернак, он тоже и свою судьбу, и судьбу Гамлета, и судьбу Иисуса Христа тоже видел как некие драмы, кем-то написанные. Кем-то. Господом Богом. Вот. Так и мы здесь. И мне кажется вообще, что, может быть, этот драматургический подход к своему предмету, который он описывает в Евангелиях, что его наибольшая значимость даже не в том, что Лука вот транслирует нам элемент греческой культуры того времени, а в том, что вот эта греческая культура того времени, и Эсхил, и Эврипид, и Софокл, и прочие, они есть сосуд для уловления вот этого компонента отношений Бога с нашими судьбами человеческими. Драматургического компонента. Ну, это просто, понимаете, в греческой культуре это очень выявлено. А мы когда читаем Библию, Ветхий Завет, мы этот тоже драматизм там ощущаем. Но просто в культуре Ветхого Завета не было вот такой традиции разыгрывать эту драму человеческими средствами, там, на какой-то сцене. А в греческой культуре это было, и поэтому там драмы специально писались, чтобы они разыгрывались. А Библия, она вся, вот если угодно, это вот такая драма, которую люди не потому играют, что они её написали, а потому что её Господь Бог написал. Ну, вот давайте теперь, когда мы более или менее об общем смысле этого отрывка поговорили, давайте теперь опять к нему вернёмся и разберём отдельные стихи. С самого первого стиха. "Встав Мария о дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин". Это вызывает у нас вопрос: а чего Она, собственно, туда побежала? Что она там забыла? - Навестить родственников. - Почему? - Поделиться с ними. - Чем? - Радостью. Нрзб - Правильно. Но я просто хочу сказать: почему, чтобы поделиться радостью, надо было бежать к Елизавете? Возможно, возможно... - Родственники. - Ну, у Неё много родственников было. У Неё вот, рядом родственники. Она же жила тоже не сиротой, наверно. И Иосиф у Неё был. Я думаю, что Она туда побежала, потому что Она понимала: единственный человек, который понимает всю ситуацию, с кем Ангел говорил, - это вот она. То есть, только с ней можно говорить на равных, с Елизаветой. Потому что, если на эту тему с кем-то другим, хотя бы даже с тем же Иосифом, которому, может быть, к тому времени, поговорить может быть, ещё Ангел не явился и ничего не рассказал, то Иосиф скажет: "Мария, спокойно, тихо, тихо, вот, ляг, отдохни. Ну, бывает так. Некоторым мерещатся Ангелы". Да? То есть, никто бы Её, никто бы Её понять не мог, кроме этой Елизаветы. Это может быть одна из причин, поскольку Она, почему Она к ней побежала. Ещё одна причина может быть. Понимаете, мы видим что Мария приняла этот Замысел Божий о Себе. Это было очень непросто для Неё. Но, понимаете, я думаю, что, какие-то сомнения могли оставаться в Её душе, и Она, может быть, туда пошла, к Елизавете, чтобы проверить, так ли это, как сказал Ей Ангел. А может быть, Ангел - это просто видение было? Знаете, ведь уже даже евреи того времени понимали, что под видом Ангела являются духи лживые, духи тёмные. Вот. Ну, и ещё один момент - это тот, что, возможно,в Её вот таком поспешном именно бегстве было желание уйти вот из этой вот среды, где Она была, потому что, может быть, потому что Она не знала, что говорить. Вот тот же Иосиф. Да? Вот вы поставьте себя на место Марии. И он ещё ничего не знает. Что ему сказать? Она, может быть, не знала, что ему сказать. Может быть, Ей проще было уйти и, и, так сказать, и ждать, пока Господь разрешит эту ситуацию. И вполне возможно, Господь её разрешил. Вполне возможно, что пока Мария ходила к Елизавете, вот как раз состоялось то второе Благовещение Ангела Иосифу уже, о котором пишет Матфей. Вот. Ну, то есть, мне легко понять, то есть, даже мне легко понять, тем более вам, женщинам, наверно, это легко понять, что Мария, Она сказала Господу "да", а что Она должна Иосифу сказать? Как Она ему это должна объяснить? Вообще, что, что, что вот Она беременна и, так сказать, и, и родит Ребёнка? Понимаете, это очень трудная задача, и это, может быть, ещё один из элементов, почему Она так побежала, как здесь сказано, "во дни сии с поспешностью". То есть буквально собралась и пошла. Здесь сказано, что Она "пошла в нагорную страну, в город Иудин". Нагорная страна - это вот возвышенность, которая окружает Иерусалим. Но это вряд ли город Иудин - это именно город Иерусалим. Он бы, скорее всего, был так назван. Значит, есть вот, у современных исследователей есть такое мнение, оно не вполне достоверно, это, скорее, такая гипотеза, что вот есть такой город, его сегодня не существует, а когда-то он был, который назывался Бет-Захария, то есть Дом Захарии, что вот это как раз и был тот город, действительно недалеко от Иерусалима, где жила Елизавета и Захария. И из этого города Захария ходил в Иерусалим, когда была его очередь, служить в Храме. Ну, вот это как мы с вами читали в самом начале служить там по своей очереди, когда его череда священников должна была два раза по неделе в течение года отслужить свою неделю в Храме. Дальше. "И вошла в дом Захарии, и приветствовала Елизавету, и когда Елизавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её, и Елизавета исполнилась Святого Духа". Вы обратите внимание на эту странную параллель, которая в этом стихе есть - младенец и Дух Святой. Понимаете, ведь вот, если бы это был, допустим, была не Елизавета, а был мужчина, допустим, или если бы Елизавета не была беременна, вполне мог бы точно так же в ней взыграть не младенец, а Дух Святой, и она бы узнала действием Духа, наитием Духа, что к ней пришла, как она сейчас говорит, "Матерь Господа моего ко мне". Да? То есть, для этого не нужно младенца. Для этого нужен только Дух Святой. Но здесь именно упомянуто, что взыграл младенец. И вы знаете, мне кажется, здесь некий намёк на то, что оба эти младенца во чреве матери, и Иисус во чреве Марии, и Иоанн во чреве Елизаветы - это метафора Того Духа Святого, Который находится в душ каждого человека. В нас Дух Святой живёт, как младенец во чреве матери. И точно так же, как младенец, в нас Дух Святой развивается или может не развиваться. И Он может родиться в нас, а может не родиться. Я повторяю слова, в сущности, знаменитого мистика средневекового Майстера Экхарта, который говорит о том, что мало того, что Рождество Иисуса Христа совершилось вот в этом мире через Марию. Оно во мне должно совершиться, в моей душе. То есть, понимаете, вот эта параллель очень важная, что вот эти младенцы, они символизируют собой к тому же ещё вот Этот живущий в душе человека Дух Святой. Причём, обратите внимание, что вот этот взыгравший младенец, он почему взыграл? Как Елизавета это понимает? Потому что он вот узнал - кого? Узнал вот Этого Другого Младенца, Который во чреве Марии. Ещё Он даже не Младенец, а только зачатый такой, как говорится, эмбрион. Ещё клеточка, можно сказать. А почему он взыграл-то, собственно? А вот именно это ещё раз подчёркивается параллелизм Иоанна и Иисуса. Он взыграл, потому что он узнал себя, если так можно выразиться, узнал своего близнеца, узнал своё отражение Иоанн. Потому что, вы знаете, вот как вот есть резонанс, когда, значит, два, там, колебательных контура настроены на одну частоту, друг с другом резонируют. Это так все наши радиоприёмники устроены, там, мобильные телефоны и так далее. Они все используют вот такого рода резонанс. Вот точно тут так же. Мне кажется, тут сработал этот резонанс между Иоанном и Иисусом, резонанс, который для Луки очень важен, он его всемерно подчёркивает, что они настроены на одну волну, Иоанн и Иисус. Они, или, ну, говоря этими драматическими словами, что они актёры одного сюжета и разыгрывают каждый свою часть. свою половину вот этой написанной Богом драмы. Ну, и как вы понимаете, что Иоанн - ребёнок. Что значит - он узнал Иисуса? У, у него нет, нет ещё, как говорится, интеллекта такого, чтобы что бы то ни было узнавать, как вы понимаете. Он не узнал. Он почувствовал. Он почувствовал, что это его судьба. Знаете, вот так бывает вообще и с людьми, когда, там, ну, например, происходят какие-то встречи, как это говорят, с суженым или суженой. Человек иногда вот просто чувствует, что вот это его судьба. Да. Но дело не именно, что это моя судьба, человек чувствует. Вот так же. Ещё ничего не понимая, почему, чего. Это как чувство именно рождается. Вот так же и в Иоанне, видимо, ещё, ещё младенце, эмбрионе родилось это чувство, от которого он и взыграл. И говорит Елизавета: "И воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен Плод Чрева Твоего!" Хочу обратить ваше внимание, что это даже не столько говорит Елизавета. Это говорит Иоанн. Он говорит Иисусу: "Я Тебя узнал". Он говорит устами своей матери Елизаветы. По крайней мере, таков замысел Луки, что, поскольку, это нельзя, естественно, сказать устами Иоанна, он ещё во чреве матери, это говорит Елизавета. А потом, когда они встретятся второй раз, то это скажет уже сам Иоанн Креститель, который узнает Иисуса. Скажет: "Вот Агнец Божий, - об Иисусе, - узнал я Его". И ещё посмотрите. Вот слова Елизаветы - "благословенна Ты между женами" - они продолжают слова приветствия, которыми во время Благовещения Ангел приветствует Марию. Двадцать восьмой стих. Ангел говорит Марии: "Благословенна Ты между женами". Но Елизавета продолжает эту мысль дальше: " благословен Плод Чрева Твоего", чего Ангел сказать, естественно, не мог, потому что никакого Плода во Чреве Марии ещё не было. А наша молитва, вот эта, которая называется Аве Мария, или вот которая по-русски Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословена Ты в женах - всё отсюда. И благословен Плод Чрева Твоего - всё отсюда. И дальше то, чего здесь не сказано: "Яко Спаса родила душ наших". Это очень важно, что в молитве есть эти слова - "Яко Спаса родила еси душ наших", потому что здесь, во-первых, Она ещё не родила, но дело даже не в этом. Можно было бы сказать: "Родишь душ наших". Она говорит о Спасе, Мария, в сорок седьмом стихе, но Она говорит о Спасителе Моём. То есть, ещё вот это, о том, что Иисус рождающийся, Он Спаситель всех, - ещё это не раскрыто. Это ещё знают, если так можно выразиться, только Бог и Его Ангелы, что вот таково будет значение Этого Младенца, Которого Она вынашивает. Срок третий стих: "И откуда это мне, что пришла Матерь Господа Моего ко мне?" Ну откуда Елизавета знает, что это Матерь Господа? А, значит, ещё раз: либо Дух Святой. Ну, такое объяснение, понимаете, его можно к чему угодно, так сказать, дать, потому что если мы, ну, в Библии всё, всё в Духе Святом делается, и про всё можно сказать, и тогда никаких объяснений даже не надо. Но если всё-таки какие-то объяснения более, что ли, материалистические изыскивать, то можно сказать, что это либо Лука, который уже знает, что это Матерь Господа, но Елизавета ещё не знает. А Лука, который пишет, там, пятьдесят лет спустя, он это всё уже знает, и он, как бы, вкладывает эти слова. А она, может быть, сказала какие-то другие слова. Или, что ещё возможно, что Лука из драматургических соображений переносит слова, которые могла сказать Елизавета, но не в этот момент, а тогда, когда Мария, конечно же, с ней поделилась. Они, конечно же, друг другу рассказали. Об этом нигде в Евангелии не сказано. Не знаю, почему. Может быть, просто Мария об этом Луке не рассказала. Но совершенно очевидно, что Она рассказала историю Своего Благовещения, а Елизавета Ей рассказала историю благовещения Захарии в той мере, в которой Захария, естественно, был способен донести до Елизаветы это, потому что он же говорить не мог. Но что-то такое он ей мог, там, написать или жестами показать. По крайне мере, мы видим одно, в следующий раз мы это увидим: что Елизавета уже знала, что Ангел велел Захарии назвать сына именем Иоанн. А откуда Елизавета это знала? Ну, только Захария ей, естественно, написал на какой-то табличке или как, или как-то ещё. Вот. Так что, я думаю, что вот они обменялись этим, и у них сложилась такая общая картина вот этого вот величественного Замысла Божьего, Который их обеих охватывает и их детей охватывает. И вот тогда уже, когда они этот Замысел в большей полноте поняли, тогда уже могла произнести Елизавета эти слова, что Ты Матерь Господа моего. А, ну, а Лука, может быть, вот из драматических таких соображений их переносит по времени прямо в тот момент, когда пришла Мария к Елизавете, потому что Лука же не рассказывает, как они так обменивались друг с другом вот этой информацией. Он вот, в его драматургию это не вписалось. Да, и вот тут сказано: "Пришла Матерь Господа моего ко мне". И слово Господа написано с большой буквы. И у нас такое ощущение, что прямо тут уже Елизавета знает, что это Мессия, Которого носит в Своём Чреве Мария. Это, на самом деле, интерпретация неправильная, просто связанная с тем, что тут написано "Господа" с большой буквы. А в греческом языке нет никаких больших букв. Более того, слово "господь", оно то же самое, что слово "господин". Вот это слово, "кириос", оно ровно как в современном иврите. Вот в иврите современном можно сказать про Бога Адон, Адонай, мой Бог. А можно сказать человеку: "Господин, чего ты лезешь без очереди?" Господину тоже говорят "адон" в современном иврите. И так же и в греческом тоже. Этот кириос, это господин человек и Господин Бог одновременно. То есть, она, вполне возможно, Елизавета в этих словах ещё не имеет в виду Мессианство вот Сына Марии, а только хочет сказать, что Ему уготована вот такая величественная судьба, как это и сказал Ангел Марии, исходя из которой можно Этого Нерождённого Младенца уже назвать Господом. Сорок четвёртый стих. "Ибо когда голос приветствия Твоего дошёл до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моём". И вот я вам говорил о том, что эти слова Елизаветы, "благословенна Ты в женах", это может быть, они могут быть поняты как слова Иоанна, которые устами Елизаветы произнесены. Но точно так же можно приветствие, о котором здесь говорит Елизавета, приветствие, которым Мария приветствовала Елизавету, можно понимать как слова Иисуса, которые устами Марии произносятся, адресованные опять же не Елизавете, а Иоанну. Вот вы это оцените, что эта встреча двух женщин, она важна не столько как встреча этих женщин, сколько как встреча их детей, ещё не рождённых, но уже встречающихся. "И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа". Ну, здесь перевод такой возможен, ну, он грамматически, но он неправилен по смыслу, потому что можно и нужно перевести это же самое так: "И блаженна Уверовавшая, что совершится сказанное Ей от Господа". Это слово, "блаженна", которое, с одной стороны, оно вроде бы и воспроизводит слово "благословенна", но это два греческих слова. "Эллогимини" - это вот "благословенна" и "макария" - это вот "блаженна". И вот это вот "блаженна", которое говорится здесь Марии, оно предвосхищает те блаженства, о которых говорит Христос в Своей Нагорной проповеди, с которых начинается Нагорная проповедь в Евангелии от Матфея: "Блаженны нищие духом" и так далее, и так далее. Блаженны малые, блаженны умалённые. И дальше вот этот Магнификат Марии, он весь строится вот на этой ноте, что именно блаженны умалённые. А это пока вот устами Елизаветы сказано Самой Марии. И сказала Мария: "Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасе Моём". "Величит душа". Что это означает? Понимаете, вот это Величие Бога, оно нисходит на Марию, оно снизошло на Неё в виде, я даже хочу сказать, не только даже в виде вот, вот этого зачатого Ею Ребёнка, а даже вообще просто в виде того Замысла, в который Господь как режиссёр взял Марию, как мог, может режиссёр взять артиста на очень важную какую-то роль в свою пьесу или в свой фильм. Понимаете? Вот это Он, как бы, Величие Его на Неё снизошло, и Она в диалоге с богом откликается на это снисшедшее Величие хвалой, которая восходит к Богу, Наверх. То есть, понимаете, которое у Бога, только от Бога и нисходит от Бога к нам, мы его отражаем наверх, когда мы Бога хвалим. И вот так развивается диалог человека с Богом. Хвала - необходимый элемент этого диалога. Здесь сказано: "Возрадовался дух Мой о
Боге, Спасе Моём". Возрадовался дух в точности так же, как возрадовался
Иоанн во Спаситель спас только Её ещё, Марию. От чего же Он Её спасёт? Понимаете, в том-то и дело, что применительно только к Марии, как бы, даже не совсем понятно: а, ну даже если Она нуждается в каком-то спасении, допустим, в спасении от людской молвы, от клеветы вот какой-то, которая на Неё будет, что Она, там вот, так сказать, родила Незаконнорожденного. Но, понимаете, но вот спасти Её от этого - разве это такая величественная, так сказать, миссия, которую Бог поручил Своему Сыну? Нет, конечно. Величественность этой Миссии - именно спасти всех. Вот. То есть, здесь есть, с одной стороны, вот это непонимание, потому что "о Спасителе Моём", а с другой стороны - уже понимание того, что Величие связано с Миссией Спасения. "Что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды". В чём смирение Марии? Есть три момента, в которых мы можем увидеть Её смирение в Евангелии. Первый момент - это тот, что Она просто живёт не какой-то там жизнью пышной и богатой, а смиренной, достаточно бедной. В социальном плане, короче говоря, смиренная Она. Второй момент - это то, что Она смиренная в том плане, что Она смирилась с той судьбой, которую Ей Бог предложил, а в этой судьбе вот так быть Матерью Младенца непонятно от какого отца - это, так сказать, большое смирение для женщины - принять себе такую судьбу. В то время, да. Да, да. И даже сейчас, и даже сейчас, тем более в то время. Но третье, может быть, самое важное - это то, что мы во всём Евангелии видим, что в Марии есть какое-то природное смирение. Она вот такая. Она о Себе не мнит, Она себе не думает, Она всегда держится в тени, и даже в Евангелиях Она нигде не выходит на первый план. Вот, может быть, это смирение Её природное, оно самое важное. И вот, может быть, именно на это-то смирение Господь и призрел, то есть обратил внимание. И вот с этих слов, что Она смиренная, но Её будут ублажать, то есть называть Её блаженной, будут все роды, то есть величить Её будут все роды, - отсюда начинается то, что идёт дальше, то есть рассказ о Божьем парадоксе, что униженное возвысится, а возвышенное унизится, как это было в молитве Анны. Но я единственное, что хочу вам сказать, - что вряд ли всё-таки эта слова, что будут ублажать Меня, то есть возвеличивать Меня, все роды, реально произнесла Мария в этот момент. Я сильно подозреваю, что эти слова вставил Лука, который уже понимает величие Марии, масштаб вообще Её в замысле Божием. Потому что Сама Мария, вот такая смиренная, как мы видим прямо в этом стихе, ну, я не просто не представляю, чтоб из Её уст могли выйти вот такие, так сказать, слова, вот возвеличивающие Саму Себя. Её возвеличат другие. Но потом. "Что сотворил Мне величие Сильный, и Свято
Имя Его". Ну, насчёт величия я только что сказал. А вот при чём тут Имя
Божие? Почему Она вообще вспоминает именно об Имени Божием? А дело в том, что
Имя Божие в менталитете еврея того времени - это носитель главный Святости
Божией, средоточие Святости Божией. И вот Она говорит о величии. Она говорит
дальше о Силе, о Могуществе Божием, что Бог Ей, как бы, на Неё излил Свою Силу
и Могущество на Марию и из такой смиренной сделал Её сильной, по крайней мере,
вот сильной в том плане, что Она такую большую роль играет в этой Божьей пьесе.
Но вот что об Имени говорит, что Он не только Силу Свою пролил на Неё, Он
Святость Свою тоже "И Милость Его в роды родов к боящимся Его". Отсюда видно на примере Марии, что вот Она боящаяся Бога. В каком смысле Она Его боится? Да Она Его слушается. Поэтому когда, я много раз это повторял, что страх Божий - это не то, как мы боимся какого-нибудь дикого зверя или человека с автоматом. А это вот как мы боимся кого-то огорчить непослушанием. Как ребёнок отца боится огорчить непослушанием. Вот примерно так. О таком страхе здесь идёт речь. Страхе, который ведёт к послушанию. И дальше идут с пятьдесят третьего, с пятьдесят первого по пятьдесят третий стих слова, которые заимствованы с какими-то изменениями из молитвы Анны. И поэтому они тут вроде бы даже непонятно почему появляются. А они оттуда взяты. Вот эти слова: "Явил Силу Мышцы Своей, рассеял надменных помышлениями сердца их, низложил сильных с престолов и вознёс смиренных, алчущих отпустил благ и богатящихся, алчущих исполнил благ и богатящихся отпустил ни с чем". Понимаете, мысль, смысл здесь в чём? Мария или, там, Лука, который вкладывает в её уста эти слова, хочет пронести вот эту мысль о Божьей инверсии всего того, что происходит по земным понятиям. Что сильные по земным понятиям - это слабые перед Богом, что богатые по земным понятиям - это нищие перед Богом и наоборот. И Мария, чтобы это мысль выразить, пользуется словами пророчицы Анны, вот той, которую я вам прочитал из Первой Книги Царств. И вот после этого пятьдесят четвёртый стих: "Воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость". Эти слова имеют важный очень богословский смысл. То есть, то, что Она, Мария, зачала вот такого вот Иисуса, судьбу Которого Она ещё до конца и Сама не понимает, но понимает, что она возвышена, эта судьба, и она является реализацией Божьего Замысла, - Она это, Сама Мария воспринимает, что это реализация того, что Бог обещал Израилю, всему народу. То есть, понимаете, как? Обещание, данное ещё Аврааму и через Авраама всему народу Израильскому, оно вот, в Марии и в Иисусе реализовалось. Это просто, понимаете, это совершенно дерзновенное и совершенно новое по тем временам, потому что никто вот этого вообразить в то время не мог. Что то, что обещано всему народу: и спасение, и, так сказать, Мессия, и всякого рода вот такие благословения, что всё это вот так вот сбудется на Женщине и Её Ребёнке, а не вот в каком-то таком грандиозном масштабе на всём народе. Понимаете? И поэтому мы должны понимать, что, если так можно выразиться, что в Замысле Божием Иисус, вот Этот, Рождённый Марией, - земное Воплощение Того Слова Божьего, о Котором говорит Иоанн: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Так вот Это Земное Воплощение, вот Которое родила Мария, - это и есть, с точки зрения Господа Бога, Израиль. Вот. Иисус - это Израиль и есть. Это, ну, или, если угодно, самое главное в Израиле. Это центр Израиля, так же, как вот, я не знаю, как вот в Библии часто употребляется сердце человека - самое главное в нём, вот так Иисус. Это сердце Израиля. И поэтому, конечно, так это странно видеть сегодня, да и в те времена, как люди, которые себя считают со всей горячностью членами Израиля, а это, вот это вот Сердце Израиля, Иисуса, отвергают. Ну, это они, конечно, сами не ведают, что творят, как им и сказал Иисус. Пятьдесят пятый стих. В нём есть одна такая грамматическая проблема: "Как говорил к отцам нашим, к Аврааму и семени его до века". То есть, возникает такое впечатление, что Бог всё время говорил к Аврааму, потом к семени его и будет говорить дальше и дальше до конца времён. Так вот это, на самом деле, неправильное прочтение, потому что здесь вот эти запятые, в которые взято "как говорил отцам нашим", они их выделяют как вводный оборот. И поэтому правильнее было бы прочесть так, переставив местами, что "Господь воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость к Аврааму и семени его до века, как говорил отцам нашим". То есть, о чём Он и говорил отцам нашим. То есть, до века - это Милость Божия к Аврааму и семени его. Она она, так сказать, обещана навек. Ну, и последнее. "Пребыла же Мария с нею около трёх месяцев и возвратилась в дом Свой". Эти три месяца, они, до конца не понятно, почему они упомянуты. Но, с одной стороны, совершенно понятно, что если в этот момент Марии, э-э-э, Елизаветы шестимесячная беременность, то через три месяца она родит. И Мария почему-то не хочет остаться на рождение ребёнка, что не очень понятно. Некоторые комментаторы считают, что а, ну вот набежит народ на рождение ребёнка. Родственники, они же родственники Марии тоже. А уже к этому времени будет видно, что Мария беременна, все будут Её спрашивать, там, и так далее. Вот поэтому Она не хочет лишней публичности. Может быть, это момент и есть. Это всё наши догадки. Но я бы такую догадку, я бы сказал,
богословского плана, дал Но, во всяком случае, мы должны понимать, что вот Она вернулась домой, прошло три месяца. Её беременность уже, наверное, достаточно очевидна. По крайней мере, для, так сказать, зорких женщин, Её родственниц, она, наверное, уже очевидна, и что-то приходится объяснять в этот момент. Ничего не сказано ни здесь, ни потом о том вот, вот как протекали эти последние шесть месяцев беременности Марии. Я думаю, это были очень непростые месяцы для Неё. Просто вы когда вот это вот всё читаете, и об этом нигде не написано - это такая драматургия Луки, фигура умолчания. Ему, может быть, просто даже Мария Богородица рассказывать не хотела, потому что это для Неё Самой не очень приятные воспоминания были. Ну вот всё. Рассказ вот об этой Визитации, Посещении мы на сегодня заканчиваем |