Борис Балтер. Лекции по Евангелию от Луки. Лекция 2.
Мы продолжаем читать Евангелие от Луки, его первую главу. В прошлый раз мы с вами прочли историю благовещения, но не того, как обычно у нас понимают слово Благовещение. Это мы сегодня будем читать Благовещение вот в обыкновенном смысле этого слова. А в прошлый раз мы прочли благовещение Захарии, благовещение о рождении Иоанна. И это тоже благовещение. Тоже Ангел, и, как видите, тот же самый Гавриил был послан к Захарии, который, как мы это прочтём сегодня, был послан к Богородице, пречистой Деве Марии. Вот давайте прочтём этот небольшой отрывок с двадцать шестого стиха первой главы Евангелия от Луки. "В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обручённой мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария. Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная, Господь с Тобой, благословенна Ты между женами. Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие. И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот зачнёшь во чреве, и родишь Сына, и наречёшь Ему Имя: Иисус. Он будет велик и наречётся Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца. Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю? Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святой найдёт на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и Рождаемое Святое наречётся Сыном Божиим. Вот, и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово. Тогда Мария сказала: вот, Раба Господня, да будет Мне по слову твоему. И отошёл от Неё Ангел". Вот эта история Благовещения, которая описана
немножко Вообще я должен вам сказать, что вот для нас, прихожан нашего храма Космы и Дамиана, Благовещение - это такое особое событие, потому что оно у нас постоянно перед глазами, потому что, поскольку оно является в нашем храме престольным праздником, то в центральном нашем таком приделе, в центральном таком нефе, так сказать, нашего храма вот прямо, можно сказать, перед глазами у всех молящихся, рядом с Царскими вратами, по левую сторону от них, если стоять так, как мы стоим, прихожане, огромная такая Икона Благовещения. Вот. То есть, это событие, оно имеет вот и для меня лично, такой, я бы сказал, ещё личный оттенок, помимо того, что это естественно, событие, которое касается всех христиан, да, на самом деле, и всех людей тоже. Ну, об этом мы сейчас будем говорить. Давайте мы пока что по отдельным стихам пройдём и попробуем всмотреться, ну, так сказать, в более глубокие смыслы, чем просто вот этот, как бы, эта сюжетная сторона изложения событий Благовещения. Прямо с первых слов, что "в шестой месяц послан был Ангел Гавриил от Бога". В каком смысле в шестой месяц? Это не шестой календарный месяц. Это шестой месяц беременности Елисаветы. И вот, естественно, возникает вопрос: а, собственно, а почему, в шестой месяц? А почему не в первый месяц было? Вот, вот, как вот Елисавета зачала, вот и Мария тоже? В этом есть свой смысл. Символический смысл. Потому что Иоанн, он Предтеча Христа не только вот там, в духовном смысле, что он вот проповедью своей предваряет Христа, а вы видите, что это простирается и на такие совершенно конкретные вещи, что он даже в рождении своём вроде бы вот и рядом с Христом, действительно, по времени один и тот же год, а всё-таки и Предтеча. На шесть месяцев раньше. Я говорил вам, что в Евангелии от Матфея вот этот Ангел, о котором говорится, тот же самый Гавриил в двадцать шестом стихе, о котором мы сейчас только что прочли, он у Матфея послан Иосифу. И это отражает определённый, как бы, свой угол зрения на вот эту историю, на вообще историю Христа. У Матфея он свой, у Луки он свой. Очень характерно для разницы этих взглядов, например, то, как они строят родословные Христа. Есть родословие и у Луки, мы вот это с вами прочтём вскоре, а есть родословие у Матфея, и с него прямо Евангелие от Матфея и начинается. И в родословии Христа у Матфея это родословие строится, видимо, по линии Иосифа, что в какой-то мере, наверно, удивительно, потому что и по Матфею тоже, как и по Луке, Иосиф является отцом Христа только формально, ну вот, как бы, так сказать, по документам, если так можно, как мы сегодня бы сказали. А настоящий Его Отец - это Отец Небесный. И Матфей тоже держится этой же точки зрения, как и Лука. Но он, всё-таки, он строит это по Иосифу. Почему? Потому что Матфей, он гораздо глубже, чем Лука, погружён в еврейский мир. Его Евангелие оно, можно сказать, самое еврейское из всех Евангелий. И, конечно, у евреев, там, этот счёт по отцу. Это просто, иначе даже никто и не думал, иначе трудно было себе вообразить. Это мы сегодня, так сказать, уже знаем, привыкшие к этой галахической системе, когда считается евреем еврей по матери, мы, может быть, сегодня, так сказать, удивляемся: а как же мать? А в те времена, а никак мать. Это никакой галахи в те времена не было, и мать никакой роли не играла. Всё считалось по отцу. И Матфей, он, будучи целиком погружён в эту систему, вот так это всё строит, и, вероятно, поэтому у него Благовещение оказывается Благовещением Иосифу, потому что с какой-то такой вот точки зрения социальной, что ли, несмотря на то, что Христа предстоит родить, естественно, Марии, но глава-то Семейства Иосиф, он в каком-то смысле главный. Значит, Ангел должен к нему прийти и его предупредить, что так будет. Ну, в этом, конечно, есть и свой смысл такой практический тоже. Он должен предупредить, чтобы он, не дай Бог, не подумал, что его Невеста забеременела от кого-то ещё. То есть, и, ну, мы видим, что, на самом деле, всё-таки этим дело не ограничивается, потому что, когда читали мы о благовестии Захарии, благовестии о рождении Иоанна Крестителя, то тоже благовестие мужу, Захарии, а не Елисавете, хотя, ну, у них уже, наверно, при их возрасте вряд ли могли быть у него какие-то сомнения, что ребёнок этот не от него. Но, тем не менее, всё-таки в этом какое-то вот своё есть содержание именно духовное, что, как бы, мужчина, он вот в этой ситуации с Марией, он, хотя он, как бы, вот, не участвует, если так можно выразиться, технически в зачатии, а, но он всё равно, как вам сказать, это всё равно одна семья. Вот это, может быть, нам это сегодня даже как-то трудно понять. Есть иконы, есть картины, особенно на Западе любят эту картину - Святое Семейство. Понимаете? Подчёркивается, что, хотя, если так можно выразиться, говоря современным языком, ребёнок не от него, но это семья. Он в каком-то смысле отец. Ну, отец в смысле заботы, отец в смысле того, что вот глава, он этой семьёй управляет. То есть понимаете, вот эта вот роль Иосифа, она тоже, конечно, не должна у нас быть упрятана. И Матфей эту роль видит очень чётко, ясно, и поэтому он вот так строит всё изложение. А у Луки ситуация другая. Он ведь, как, видимо, как говорит церковное предание, и, наверно, это так и есть, потому что от кого он это всё мог узнать, кроме как от Самой Марии-то? От кого? И поэтому он, конечно, узнав всё это от Неё, он, ну, как бы, и автоматически строит своё изложение так, что Она у него центральный персонаж, и родословие он тоже, мы дальше это прочтём, строит, видимо, по Ней, что с точки зрения еврейского вообще такого понятия того времени - это нонсенс. Ну как это - родословие по матери? Это вот всё равно что вот у нас назвать ребёнка, так сказать, отчеством матери. Вот я бы, например, был бы не Борис Михайлович, а Борис Еленович. Да. Ну, так же и для евреев читать это родословие Луки того времени, наверно, было диковато. Но это вот его такая позиция, что, значит, всё центрируется именно вокруг Неё, вокруг Богородицы. Следующий стих. "К Деве, обручённой мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария". Значит, тут так построена эта фраза и в русском языке, и в греческом, кстати, тоже, что вот вы посмотрите на неё внимательно. Кто из дома Давидова? Дева или Иосиф? А непонятно. Может, и Она, Дева, и может, и Иосиф. На самом деле, роли это никакой не играет, потому что мы в родословиях этих двух встречаем Давида и там, и там. И в родословии по Иосифу, которое у Матфея, и родословии по Марии, которое в Евангелии от Луки. Они оба, на самом деле, из дома Давидова. И вот в связи с этим упоминанием Давида. Роль Давида как отца, ну, отца в таком, еврейском смысле, то есть, предка, далёкого предка будущего Мессии, она огромна. Она в Псалмах огромна, она, так сказать, в, в, в поздних книгах Ветхого Завета огромна. И невольно задаёшь себе вопрос: ну, столько замечательных людей было в истории Израиля. Почему Давид? Почему Мессия именно от Давида? Причём, ну ладно ещё, ну, вот так оно вот получилось. Но почему это подчёркивается? Значит, это важность. То есть, в этом какой-то смысл есть. Что это не просто так, что именно от Давида Мессия. Я думаю, что причина здесь в том, что в Давиде, пожалуй, уникальное есть сочетание в истории Израиля - вот царствование и пророчество. Потому что царствование - это не то, что, вот, как мы, там, наши цари, там, или наши, там, президенты какие-нибудь. Нет. Царь - это слово, оно имеет и духовный смысл тоже. И поэтому Христос отвечает Пилату, когда Его Пилат спрашивает: "Ты Царь?", так Он ему вот и отвечает, что Я Царь, но не в этом вашем земном, человеческом, заниженном смысле этого слова. Я Царь в высоком смысле, в Небесном. Но, значит, в Небесном смысле тоже есть это понятие - Царь. То есть, вот понимание, понятие Царство, оно фундаментально, что вот Мессия, Он именно и Царь. И вот поэтому Он, как бы, вот это вот Его Небесное Царство вырастает из земного царствования Давида. А с другой стороны, Давид пророк. Он поэт, пророк. Мы в псалмах его это видим. И, то есть, у него своя какая-то линия связи с Небесами, своя нить какая-то, которая его связывает с Небесами. И это тоже в Мессии будет явлено - вот эта нить, которая связывает Сына с Отцом. Вот такая уже нить, гораздо более, если так можно выразиться, мощная будет связывать Мессию с Богом Израилевым. Вот. Поэтому, вероятно, Давид, что в нём вот именно это сочетается. Потому что иначе, вы понимаете, можно найти много замечательных персонажей в истории Израиля. Ну, например, тот же Авраам, от которого, в конце концов, они все произошли, и Давид в том числе. Ну почему Мессия называется не Сыном Авраамовым, а Сыном именно Давидовым? Ну, или Моисей, там. Про Моисея вообще сказано, вот, что Мессия, Он будет в чём-то подобен Моисею. Это, мы читаем это в книге Второзаконие. Ну, и почему тогда, значит, не сказать, что Мессия, Он Сын Моисеев? Нет, именно Сын Давидов. Понимаете? Призываю вас обратить на это внимание. В этом богословский смысл определённый есть, что из всего набора замечательных людей Израиля именно Давид. Мы здесь читаем, что вот Она, Мария, была обручена мужу, именем Иосифу. Значит, в нашем понятии обручение - это одно, а муж - это другое. Значит, если обручён, ты ещё не муж, а ты ещё только жених или невеста. А в те времена было по-другому. В те времена обручение уже считалось некой формой брака. И, в частности, если вот обручённая невеста изменяла своему жениху, её так же в точности полагалось побивать камнями, как если бы она, изменяла бы жена мужу. И я хочу сказать, что по, так сказать, канонам, по таким вот человеческим понятиям Марию ждала именно эта перспектива. Вот это вот важно себе представить. Когда мы дальше читаем, что Она отвечает Ангелу "да", то Она, это "да", Она не может знать, что это "да" не включает в себя вот такой перспективы. Понимаете? Ребёнку ничего не делали. Ребёнок оставался жить. А мать побивали камнями. Я должен вам сказать, что вот есть много легенд, ну, и таких писаний древних о Марии, таких биографий, что ли, древних, Богородицы. И мы не всегда даже можем понять, что в них действительно отражает факты, а что в них это уже такая потом благочестивая придумка. И, в частности, есть такая легенда о Марии, что Она была посвящена Богу. То есть, Она была предназначена остаться девственницей, безмужней, ну, на всю жизнь, и, ну, то есть, говоря нашим современным языком, чем-то вроде монахини. А то, что Иосиф был Ей обручён, что, поскольку, по понятиям того времени, всё-таки вот женщина, которая, как бы, не, не, как вам сказать, в социальном плане не принадлежит какому-то мужчине, она вообще бесправна. Понимаете? Её может любой обидеть, любой, так сказать, может у неё, там, отнять что-то и так далее, и так далее, то вот Ей такое, значит, как бы, формальное обручение, чтобы он, как бы, Её защитник, если так можно выразиться, был. Вот есть такой рассказ, и он, понимаете, чем он, чем он вписывается вот во всё вот это, рассказанное здесь, что вот этот вопрос о взаимоотношениях Марии и Иосифа, значит, были ли у них, в конце концов, супружеские взаимоотношения или нет когда-то, этот вопрос, очень часто он поднимается, муссируется. Он, вопрос-то, на самом деле, на мой-то взгляд, праздный, потому что так же, так же, как, знаете, вот никто из нас, наверно, не захочет, чтобы вот к нему в постель лезли со свечкой, выясняли, там, есть ли у него какие-то супружеские отношения с кем-то или нет, так что же мы в этот бесконечно более деликатный вопрос, тоже, как говорится, лезем со своим свиным рылом, так сказать, в калашный ряд. Тем не менее, вот этот, вопрос этот задавался, и одним из ответов на него был этот ответ, что Мария, Она была Приснодева, как мы говорим, то есть Всегда, Вечно Девственница, потому что Она была вот как монахиня, посвящённая Богу, а Иосиф, он был просто, Её такой муж, ну, в социальном смысле этого слова. И вот явился Ангел, мы читаем, к Деве Марии. И у нас, естественно, возникает вопрос: а что же особенного было в Этой Деве, что именно к Ней явился Ангел? Ну, вы сами понимаете, даже вот ровно таких обручённых мужу, так сказать, девиц в Израиле, были, как вы понимаете, там, наверно, десятки тысяч на тот момент. Почему именно к Ней? Почему выбор пал на Неё? Я не сейчас хотел бы ответить на этот вопрос, а вот когда мы дойдём до конца этого отрывка сегодняшнего, когда мы прочтём Её ответ Ангелу. Вот тогда мы об этом поговорим, почему выбор пал именно на Неё. К следующему стиху, двадцать восьмому, перехожу. Вот эти слова Ангела. "Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами". Эти слова Ангела которые из себя представляют как бы приветствие, они стали одной из основных молитв в современных христианских церквах. И вот, в частности, то словосочетание, которое вы, конечно же, слышали, Аве, Мария, - это одна из главных католических молитв и гимнов, - это эти слова, Аве, Мария. Вот это, это то, что по-русски передаётся как Радуйся, Благодатная. А в нашей Церкви, Православной, это Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословена Ты в женах. И дальше ещё продолжение: и благословен Плод Чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших. Это тоже одна из основных молитв современной Православной Церкви - вот эти вот слова Ангела. Причём, вы обратите внимание: мы когда говорим "молитва", у нас почему-то вот такое представление в головах, что молитва - это, в основном, какая-то просьба к Богу. Хотя мы же сами вот в наших молитвах, вот в этой молитве, когда мы её в церкви повторяем, эту молитву, Богородице Дево, радуйся, - это что? Это просьба какая-то к Богу? Нет тут никакой просьбы. Это что? Это хвала. Хвала Марии, хвала Богу тоже одновременно, Который вот, вот этот Свой великий Замысел о Ней реализовал. То есть, понимаете, молитва - это и хвала тоже. И поэтому вот хвалы, а по-еврейски это пхелим на иврите, - это слово, которым называется Книга Псалмов. Все псалмы - это молитвы. Вот мы сейчас закачиваем читать по пятницам Книгу Псалмов. Это, значит, Книга, вот в ней сто пятьдесят таких замечательных великих молитв к Богу, которые по большей, просьбы там есть, конечно, тоже, но они по большей части всё-таки представляют из себя хвалы. Вот это ощущение молитвы как хвалы, оно и породило то, что эти слова Ангела в Церкви используются как молитва. "Благодатная" здесь сказано о Марии. Или по-гречески Кехаритомене. Корень этого слова - слово "харис", которое означает одновременно и "радость", и "благодать". Так что вот это почти синонимы. Радуйся, Благодатная - это можно сказать "Радуйся, Обрадованная". Вот так. Слово "хариса" в слове "Радуйся", слово "хариса" в слове "Благодатная". И у нас, когда он Ей, как бы, эту радость передаёт, эту харис, Марии, своим приветствием, от Бога передаёт эту благодать, а Она уже Благодатная, то получается вот эта благодать на благодать. Такое словосочетание есть в Библии. Там говорит в начале Евангелия своего Иоанн, что вот во Христе мы получили благодать на благодать. Вот так и Мария, Которая уже эту благодать в Себе уже имеет, Она получает от Бога благодать на благодать. Я почему это говорю. Потому что есть
довольно-таки оживлённые дискуссии о том, как понимать "Благодатная".
Что такое вот эта "Благодатная". Что вот Бог сейчас даёт Ей благодать
и вот Она эту благодать получает? Или что Она, может быть, Сама, Мария, Она так
проникнута Богом, что Она уже эту благодать может отдавать другим людям?
Понимаете, и в том, и в другом есть своя доля правды. Но всё-таки мне кажется,
главное даже по самому этому греческому слову "Кехаритомене" - это
то, что Она благодатью Божией проникнута. То есть в Ней, как бы, вот, вот такой
вот человек. Вы знаете, мы тоже иногда Здесь сказано, что он вошёл к Ней. Куда он к Ней вошёл? Ну, мы, естественно, это понимаем, что он к Ней домой вошёл, вот где Она жила. Так вроде и по-другому и не поймёшь. Но тут возникает вопрос: почему же это дома происходит. а не в Храме? Она, естественно, Мария, ходила в Храм, и могли, мог точно так же Ангел к Ней явиться в Храме, как явился Захарии. Ан нет, Захарии он является в Храме, а к Марии он является дома. Почему? Я окончательного ответа на этот вопрос не имею, могу только догадку предложить. Понимаете, особенность Богородицы во всём Евангелии, что Она, несмотря на Свою огромную роль, которую, как вы понимаете, Она сыграла в христианстве, о Ней говорится очень мало, Сама Она говорит очень мало. И Она, как бы, всё время, как бы, за кадром, Она всё время, как бы, вот в таком, в такой полутени прячется. И, может быть, вот эта вот Её такая скромность и Её возможность оставаться в полутени и причина эта того, почему Ангел явился к Ней именно дома. А вы себе представьте: вот, а явился бы Ангел к Ней в Храме. Да? Вот к Захарии ладно, он явился в Храме в этой, в этом Святом, в этом, так сказать, алтаре, если так можно выразиться, Храма, вот говоря современным языком, где один он был, Захария. Никто там не видел. И кроме Ангела, кроме него, никто не видел. Но Мария же не могла так. Она же в Храме могла быть только во Дворе Женщин. Ну, и вот явился бы Ей Ангел. Ну, и явился бы он, так сказать, и все бы его увидели. И это уже, конечно, как было бы событие, это уже шуму было бы, и так далее, и так далее. А вот особенность судьбы Богородицы в том, что, несмотря на то избранничество, которое даёт Бог, ни с чем не сравнимое, никакого шума и треска вокруг Неё нет. Тишина. Она совершает Свой путь, Свою жизнь в тишине, Богородица. Смотрите ещё, как здесь сказано: "Благословенна Ты между женами". А почему между женами? Почему не между людьми? Это же, так сказать, вот это вот такая милость от Бога, она же, так сказать, вообще, как говорится, это уникальное событие в истории человечества. То есть, речь здесь идёт не о том, что Она благословенная, потому что у Неё такие замечательные душевные качества, а Она благословенна вот именно, так бы, в Своей женской ипостаси, что Она избрана, чтобы родить Мессию. Ну, это, естественно, может сделать только женщина. Понимаете, вот мы иногда говорим о человеке, что он благословенный или вот, что он благодатный. Это можно и о мужчине сказать, и о женщине. Но вот родить Мессию - это только женщина. Вот поэтому он и говорит "между женами". Здесь сказано: "Господь с тобою". Вот если я скажу кому-нибудь из вас: "Господь с тобою", то вы это как поймёте? Это как пожелание. Да? А в те времена, конечно, такого выражения не было. И это констатация факта: "Господь уже с Тобою". Ещё не произошло вот этого бессеменного зачатия, как говорится на современном церковном языке. Ещё оно вот-вот будет, состоится, а Господь уже с Ней. Он, может быть,и раньше был с Ней. Мы не знаем, так сказать, вот этой, вот этого всего, там, когда, в какой мере Он с Нею, но, по крайней мере, то, что Ангел Ей так говорит, это, может быть, говорит о том, ещё об одной причине Её избранничества на эту миссию, что Господь уже в Ней, с Нею присутствует, так сказать, в какой-то мере. В большей мере, чем в других женщинах. Поэтому вот Она благословенна, именно избрана между женами. "Она же, увидев его, смутилась от слов его, и размышляла, что бы это было за приветствие". Я хочу здесь поправить перевод. Там не сказано, что Она, увидев его, смутилась. Там сказано просто, что Она, увидев, смутилась. И здесь есть некая разница. Потому что, если Она увидела его, мы понимаем: Она увидела Ангела - ах, батюшки, Ангел! Любой из нас, наверно, удивился бы и смутился. Но тут в том-то и дело, что главная причина Её смущения даже не в том, что Она увидела Ангела. По понятиям того времени, кстати, это было событием из ряда вон выходящим, но люди того времени не так этому поражались, как мы, люди материалистической эпохи. А просто, увидев, Она изумилась этой ситуации, что он пришёл к Ней с этими словами. Мы об этом, об этом дальше прочли, что Она вообще удивлялась тому, что же это происходит? Что это такое? Что это за ситуация? Что это творится на моих глазах? Вот чему Она удивлялась. Здесь сказано, что Она размышляла, что бы это
было за приветствие. Здесь употреблено слово для размышления,
"диалогитэта", которое Обратите внимание на сослагательное наклонение: "Что бы это было за приветствие". Почему не сказать просто: "Что это за приветствие?" Или: "Каково это приветствие?" Нет, именно вот так. И в греческом тоже сослагательное наклонение: "Что бы это было за приветствие". Мне кажется, это наличие сослагательного наклонения отражает то, что в этом приветствии есть не только вот прямой смысл. Ну, вот пусть даже Ангел вот приветствует тебя, говорит: "Ты благословенна". Ну, замечательно. А есть какой-то скрытый смысл, Она пытается его уловить и пока его ещё не понимает. Ну, Ангел, естественно, тут же Ей раскрывает это. "И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога". Обратите внимание, что вот эти слова, "не бойся, Мария", они ещё раз повторяются в Евангелии. Они повторяются у Гроба Христа Воскресшего, когда туда приходит уже другая Мария, Мария Магдалина, и ей говорит Ангел: "не бойся". И вот я, так сказать, как бы, вот, в связи с этим так, для себя где-то как-то представляю: вот есть два этапа вхождения Христа в мир - Зачатие и Рождество. И вот есть два этапа, если так можно выразиться, выхождения Христа из этого нашего мира. Это Его смерть на кресте и Воскресение. И вот если смерть на кресте, биологическая, обычная смерть, какой нам всем предстоит умереть, соответствует, как бы, парно Его Рождению, тоже обычному Его Рождению, биологическому, там никаких чудес в Его Рождении не было, родился обычным путём, так сказать, как, как, как все из нас, вот они образуют пару, то я бы сказал так, что вот Зачатие, о котором здесь идёт речь - чудесное. Действительно чудесное, потому что тут совершенно недвусмысленно говорится о том, что произойдёт чудо, нечто выходящее за рамки нашего материального мира. И вот точно так же Воскресение Христа. Ему парное это Зачатие. Тоже чудо, чудо выхождения из этого нашего мира в мир уже другой. И хотя Христос, мы знаем, в продолжение сорока дней присутствует с учениками, Он при этом уже находится не совсем в нашем мире. По крайней мере не только в нашем мире. Это и Его Тело другое какое-то, вот Он может, там, входить через запертые двери и так далее, и так далее. Вот хотел бы я подчеркнуть эту парность Зачатия Христа и Его Воскресения. Здесь сказано, что Она обрела благодать у Бога. Слово "обрела", оно вот в современном русском языке не совсем точно уже передаёт то, что есть в оригинале. В оригинале просто сказано: "нашла благодать у Бога". Нашла, потому что искала. Это вот слово "эврика", "нашёл", оно имеет тот же самый корень, что вот это слово "нашла". То есть, Она искала этой благодати у Бога. Понимаете? Она на своём пути, который из себя представляла вся Её предыдущая жизнь, вот искала этой благодати и нашла её вот в такой, конечно, превосходящей все её ожидания форме. "И вот, зачнёшь во чреве, и родишь Сына, и наречёшь Ему имя Иисус". Это слово, "зачнёшь во чреве", оно более точно передаётся в церковно-славянском переводе - "приимешь во чреве". И этот перевод, это, эти слова в греческом - "приимешь", именно "примешь во чреве", - это точное совершенно воспроизведение того пророчества, которое есть в Книге Исаии. Пророчество, которое тогда звучало неким парадоксом. Вот я вам прочту этот четырнадцатый стих седьмой главы Книги Исаии: "Итак, Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Эммануил". Дева во чреве приимет - нарочитый парадокс, потому что, значит, по понятиям того времени, если во чреве приимет, значит, уже не Дева. А вот видите, как оно оказалось-то? Оказалось, что и во чреве приимет, и при этом Девой остаётся тоже. То, что у Исаии сказано Эммануил или, дословно говоря, С-нами-Бог, не должно нас смущать, что Христа назвали другим именем, которое означает Спасение Божие, потому что и то имя, и это. И имя Эммануил, и имя Иисус - это же не кличка какая-то, не ярлык, не вот бейджик, который висит на груди у человека, там, а это обозначение миссии. И Он и Эммануил, Христос, Он Эммануил тоже, С-нами-Бог, потому что с нами Бог в Нём, вот Бог к нам пришёл в Нём так, как раньше никогда не приходил. И Он Иисус, Иешуа тоже, потому что Он Спасение для нас. То есть, вот эти слова - "зачнёшь во чреве, родишь Сына" - это реализация пророчества Исаиина. Обратите внимание: здесь сказано "наречёшь
Ему имя Иисус". То есть, имя предопределено. И с Иоанном так же было. Мы
дальше прочтём, что целая дискуссия была вокруг того, а почему, собственно,
называть его Иоанном, Иоанна Крестителя, хотя никаких родственников по этом
имени нет. Но нет, Захария настаивает. Как говорится, Ангел лучше знает, - А если бы девочка родилась? - Девочка не могла родиться. Девочка, девочка не могла родиться, потому что Мессия - это не девочка, а мальчик. Потому что Бог, Он... Нет, вопрос, на самом деле, не такой глупый, как может показаться, потому что что такое Мессия? Мессия - это соединение Бога с человеком. Вот Его главная причина, по которой Он является Спасителем. Что Он Бог, что Он несёт в Себе Бога и этим спасает всех людей. Бог, войдя в Него, в Мессию, тем самым очищает, спасает вообще человеческую природу. Ну, так Он мог бы, Бог, и в женщину так же войти, в принципе-то, и так же вот спасать человеческую природу. Но это не, этого не произошло, и вот я сейчас просто в этот очень тонкий вопрос о том, в какой мере для Бога существенна, как бы, вот, мужская сторона, ведь мы Бога называем, так сказать, Мужчина, там, Сын Божий, - именно Сын Божий, а не Дочь Божия; а в какой мере в Боге всё-таки присутствует и женская сторона; и как вот они друг с другом соотносятся; и почему нам в Библии явлена больше, гораздо больше именно мужская сторона Бога, а не женская - вы знаете, это тонкий богословский вопрос, которому можно было бы посвятить, как говорится, просто много наших с вами встреч. Давайте мы просто пока что примем это вот так, что Бог является людям в мужской ипостаси. И здесь тоже это так. Почему Он является - это разговор другой. И вот дальше говорятся ключевые слова об Иисусе: "Он будет велик, и наречётся Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь престол Давида, отца Его". Эти слова, они, на самом деле мы их сегодня уже, вооружённые всем церковным богословием, читаем в большем объёме, чем их могла прочесть Мария, когда они Ей были сказаны. Когда Ей были сказаны, что Он Сын Всевышнего, то это можно было о многих сказать людях, что они сыны Всевышнего в том смысле, что они сыны Всевышнего в том смысле, что они сроднены как-то своей душой с Богом. Это можно было бы сказать и о Давиде, и о Моисее, и так далее, и так далее, то они сыны Всевышнего. Там даже вот в одном из псалмов говорится устами Бога кому-то, непонятно, кому, что "вы - боги, и сыны Всевышнего все вы". То есть, понимаете, тут этой уникальности, которая есть, когда мы говорим, что Христос - Сын Божий, вряд ли у Марии вот это вот было в голове. Она, вероятно, поняла эти слова, что родится какой-то, ну, вот вроде пророка Самуила или, там, пророка Исаии. Кто-то вот такой, значит, человек Божий родится. Вот Она так, наверно, эти слова поняла про Сына Всевышнего. И про престол Давида, отца Его, ну, Она наверняка тоже поняла это, ну, это величественное, конечно, пророчество, что вот Он будет Царём, Её Сын. Но Она наверняка его тоже поняла как Царём вот в таком, земном смысле, что Он вот восстановит царство Израилю. Вот. А в те времена, заметьте, в Израиле ещё был царь, царь Ирод, когда всё это происходило. Но это как раз он был последним из царей Израиля, а дальше это уже были не такие цари, а царьки. Да и самого царя Ирода многие воспринимали как царя такого, как вам сказать, условно говоря. Короче говоря, "Сыном Всевышнего" - эти слова, они, скорее всего, понимались Марией в ветхозаветном смысле, а не так, как мы уже во времена Нового Завета понимаем это "Сын Божий". И точно так же "царство Давида", "престол Давида" понимала в таком буквальном, ветхозаветном смысле, а не так, как мы сегодня понимаем это Царство Давида, как, на самом деле, как Царство Небесное, что Христос - Царь Царства Небесного. И вот, вот дальше идут слова, которые, конечно, уже в эту ветхозаветную рамку не вмещаются, выламываются за неё: "И будут царство, и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца". Даже вот то, что "над домом Иакова" - в этом ещё, ещё есть сужение горизонта, потому что мы прекрасно понимаем, что Христос - Царь не над домом Иакова, а над всеми людьми, и вообще даже не над всеми людьми, а над всей тварью, которую Бог сотворил, над всем материальным миром, который Бог сотворил, Христос Царь. Но это, видимо, вот эта формулировка, она, так сказать, адаптирована к горизонту Марии, Которая, просто, наверно, не поняла бы, если вот Ей эти слова сказать, что Он будет Царём над всей тварью, Она бы просто, скорее всего, не поняла, о чём идёт речь, потому что просто не было тогда ещё этого богословия, в рамках которого можно было бы эти слова понять. Поэтому вот так - "над домом Иакова". Но следующие слова - "вовеки, и Царству Его не будет конца", - это, конечно, уже открывает, как бы, перед Ней, перед Марией, как отдёргивается занавеска, занавес, и за ним не стена театра, а бесконечная, уходящая вдаль перспектива, вот этот бесконечный масштаб Замысла, эсхатологический, я бы так сказал, масштаб Замысла. От сотворения мира до Страшного Суда - вот каков реальный временной масштаб Замысла, участником которого в этот момент является Мария. И, конечно, Она этого не может понимать. И вообще, Бог участвующим в Замысле очень часто не открывает всю полноту вот этого вот, вот этой вот драмы, частью которой они являются, потому что им, для того чтобы в этой драме играть, этого знать и не нужно, и, может быть, даже иногда и вредно это знать. И поэтому нам с вами тоже, какие мы ни есть скромные люди, понимаете, мы тоже, может быть, какую-то роль вот в этой драме Божией, в Замысле Его играем, сами того не понимая. И кто его знает, чем мы играем эту роль. "Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?" Обратите внимание, что Она ему, как бы, вроде как возражает. То есть, Она не принимает сразу так, на сто процентов эту весть Ангела. И чем-то это, может быть, похоже на то, как Захария тоже не сразу принимает слова Ангела, а требует знамения, говоря: "А по чему я это узнаю? То есть, чем ты мне докажешь, что вот это всё так будет?" Но здесь нету требования знамения. Вот всмотритесь в эти слова. А есть желание понять. Естественное желание понять. Вот особенно, если это понимать вот в это, в сфере этой перспективы, что Она такая, как бы, монахиня и не только на данный момент мужа не знает, но и вообще Ей не, так сказать, не предназначено, так сказать, жить с мужчиной, то Она и спрашивает удивлённо? "А как это может быть?" И это желание понять - это совсем не то же, что требование знамения. Это желание понять, что с нами происходит, на
самом деле, Бог благословляет. Вот в Книге Иова мы читаем замечательный пример,
когда это желание понять приводит к тому, что Иов начинает просто кричать на
Бога: "Ты мне объясни! Ты приходи на суд со мною! Я так этого всего
принять не могу!" И Бог в итоге благословляет это желание Иова И вот в связи с этим "мужа не знаю" я хочу обратить ваше внимание на то, что есть какая-то странная роль вот девственности в служении женщин Богу. Ну, например, в Риме самые, если так можно выразиться, жрицы были весталки, которым почему-то надо было быть девственницами. Причём настолько это было критично, что если какая-то из них нарушала этот свой обет девственности, то её не просто даже казнили, а её уморяли голодом или, там, закапывали в землю на ранних этапах. Да. Ну, и вот, вы знаете, и вот возникает вопрос: ну почему это так важно? И даже вот мы читаем в Евангелии от Матфея про Иосифа, что уже после зачатия Христа Иосиф не знал Её, то есть не жил с Ней супружеской жизнью. То есть, Она оставалась девственницей, вот Мария, несмотря на то, что Она родила ребёнка. И есть дискуссии многочисленные о том, а после Рождества Христа были ли у них супружеские отношения с Иосифом. И тоже есть такая версия, что нет, тоже их не было. Вот в рамках этой, этой, так сказать, догадки о том, что Мария была посвящена Богу как вроде монахиня, это естественно ложится в это всё. - Братьев у Него много. - Это да, братья были, но эти братья понимаются либо как сыновья Иосифа от первого брака, то есть сводные братья, либо как двоюродные братья. Непонятно, какие. Я должен вам сказать, что Иоанн Креститель, он ведь тоже был братом Христа, потому что матери их были родственницами. Мы вот сейчас это прочтём. Собственно, даже уже и прочли, потому что в двадцать шестом, в тридцать шестом стихе сказано: "Елисавета, родственница Твоя". Я просто хочу обратить ваше внимание на то непонятное, на самом деле, вот мне непонятное. Может быть, это, действительно, я не знаю, нужно быть женщиной, чтобы это понять, почему и в истории Богородицы, Приснодевы Марии, как мы Её называем: Богородица, Приснодева Мария. То есть, мы тоже подчёркиваем Её девственность. Присно - значит всегда. То есть, что у неё никогда в жизни не было вот таких отношений с мужчиной. Почему это важно? Понимаете? И ведь вот римляне, которые были очень далеки от христианства с этими весталками, и для них это было важно. И в других религиях мы тоже находим вот такие моменты. То есть, что-то, какая-то тут есть интуиция вот человечества, даже не только христианская, а просто какая-то глубокая духовная интуиция человечества, почему это важно, почему, когда, видимо, так: почему, когда женщина вступает вот в эти отношения, которые её делают уже женой, матерью, ну, то есть, так сказать, как бы, уже участие её в земном, так сказать, круге своих обязанностей, почему оно как-то препятствует, видимо, я не знаю, с точки зрения вот этих древних людей, препятствует тому, чтобы она выполняла какие-то свои наиболее высокие такие духовные обязанности. Не знаю. Понимаете, это, на самом деле, сегодня в нашем мире это уже, может быть, просто трудно понять. Но для людей того мира это настолько так, что даже вопросов не возникает. И даже вопросов не возникает в Евангелии, а почему, так сказать. Мария должна оставаться девственницей. Видимо, для читателей это совершенно ясно, совершенно ясно и так, и никаких комментариев не требует. "Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святой найдёт на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и Рождаемое Святое наречётся Сыном Божиим". Понимаете, здесь,как бы, Ангел Ей объясняет механизм Непорочного Зачатия. Что, говоря современным языком, что вместо того, чтобы в тебя вошло мужское семя, то есть клетка такая, гамета гаплоидная с половиной комплекта хромосом и соединилась с другой, Твоей половиной комплекта хромосом, и вот так родился ребёнок, в Тебя вместо этого войдёт что-то совсем другое, имеющее духовную природу, что заменит собой вот эту, так сказать, мужскую, так сказать, хромосому, мужские хромосомы, и Ты родишь ребёнка. Я должен вам сказать, что в принципе с точки зрения современной биологии ничего удивительного, того, что может существо, так сказать, млекопитающее родить потомство без участия в этом самца, ничего в этом удивительного нет. Во-первых, существует такое партеногенетическое размножение. Это редкость. Оно более часто в более примитивных формах жизни. Но в отдельных случаях оно встречается и у млекопитающих тоже, когда рождается, вынашивается и рождается ребёнок, естественно, самка, просто по двойному тому женскому комплекту хромосом, который есть, естественно, во всех клетках тела женщины, но он, в клетках половых, в яйцеклетках он, этот набор, сужается до половинного комплекта, а если там остаётся полный комплект, то этот полный комплект прекраснейшим образом может развиться в ребёнка. И такие случаи известны. То есть, понимаете, как бы, теперь, возвращаясь от этой биологической сферы, я хочу сказать, что хотя нам вот кажется, что этот путь размножения, которым, значит, вот, идёт всё живое, он чётко фиксирован, вот в нём уже все эти роли, так сказать, прописаны и никуда, ни направо, ни налево, тут не свернёшь, значит, есть, как говорится, мужчина - есть потомство, нет мужчины - нет потомства, на самом деле в этом процессе есть масса точек для чуда. Для вмешательства чуда, для вмешательства Духа Божия. Как Пастернак говорил про смоковницу: "Но чуда есть чудо, И чудо есть Бог. Когда мы в смятенье, тогда средь разброда Оно настигает мгновенно, врасплох". Вот понимаете, вот в этих сложнейших процессах, которые происходят в клетках, так сказать, организма женщины, когда происходит процесс зачатия, в нём, на самом деле, масса есть вот этих точек, в этом смятении, так сказать, биохимическом, есть масса точек для вхождения чуда. Чудо - значит Дух. Обратите внимание, что впервые в этом стихе впервые появляется словосочетание Сын Божий. До этого был Сын Сыном Всевышнего. Здесь Сын Божий. Но оно здесь ещё имеет смысл, ограниченный вот этим текущим контекстом. То есть, Сын Божий почему? Потому что Дух Божий Его зачал. Не мужчина, а Дух Божий. Поэтому Он Сын Его. Понимаете, оно такое вполне, вполне, я бы сказал, ограниченное ещё земное понятие. А в последующем богословии, которое развилось, там Павлом, Иоанном и так далее, уже слово "Сын Божий" имеет гораздо более широкий смысл. То есть Христос, Сын Божий, Он существовал вот в духовном виде. Ещё вообще до возникновения мира Этот Сын уже был. Понимаете? То есть, вот это вот как бы, соединение, Духа Святого с телом Марии - это только реализация того, что в духовной сфере уже давным-давно существовало и будет продолжаться ещё веками потом до самого вот Страшного Суда. Понимаете, ещё вот в этом, здесь у нас этот контекст узкий для понимания "Сын Божий". Просто Сын от Духа Святого. Полное понимание только церковное понимание нам потом даёт того, что же такое "Сын Божий", в полном масштабе этого слова. "Вот и Елисавета, родственница твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц". Вы обратите внимание, что на, значит, во-первых, не очень понятно, а при чём тут Елисавета? Ну, мало ли кто зачал. И мало ли женщин, которые в этот же момент зачинали детей? - Предтеча. - Ну, да, естественно. Я сейчас об этом скажу. Но ещё для Луки эта ссылка на Елисавету - это ещё одна ниточка, которая соединяет историю Благовещения и Рождения Иоанна Крестителя и Иисуса Христа. Вы понимаете, я об этом говорил и ещё много раз буду повторять при чтении этого Евангелия: для Луки Иоанн в каком-то смысле двойник Христа. Не просто Предтеча, а как вот какой-то такой, знаете, вот как младший брат, то есть кто-то, в ком вот эти величественные черты Христа, хотя и не в таком величии, но уже проявились. И в истории рождения это тоже есть. Поэтому вот Елисавета. Она, на самом деле, пара Марии. Понимаете? Елисавета - это, как бы, Мария в уменьшенном масштабе. Поэтому на неё есть ссылка. И дальше: "Ибо у Бога не останется бессильным никакое слово". При чём тут это? О каком слове речь? Ну, в случае с Елисаветой мы можем это понять, естественно, они молились, она и Захария, чтобы Бог дал им детей. А в случае с Марией? И тут мы начинаем понимать, что Мария, вероятно, молилась Богу о чём-то, я не знаю даже, о чём. Это невозможно себе вообразить. О чём-то, чтобы Бог вот как-то вот Её принял, так сказать, я не знаю, в Свой Замысел вот этот великий, чтобы как-то Он... Не знаю, о чём Она молилась, но это, то, что именно Бог Её избрал для того, чтобы вот родить Своего Сына Мессию, это, в этом определённую роль какую-то сыграло и то, о чём Она просила Бога. Вы знаете, может быть, нам, поскольку мы очень далеки, естественно, по своему, так сказать, внутреннему, состоянию от состояния Богородицы, то, нам, может быть, даже вообще трудно вообразить, о чём Она там могла молить Бога в Своих молитвах. Но вот по этим словам видно, что они какую-то роль играли. И вот, и как Елисавете в ответ на её молитвы, так и Марии, в каком-то смысле, в ответ на Её молитвы. Хотя это, может быть, не всё, не исчерпывает всё, но это тоже важно. И, наконец, последние слова Марии: "Тогда Мария сказала: вот, раба Господня. Да будет Мне по слову Твоему. И отошёл от Неё Ангел". Вы знаете, я думаю, что Мария сказала это не сразу, потому что Она прекрасно понимала, какой Она крест принимает на Свои плечи. Ей было совершенно непонятно, как Иосиф отреагирует на это. На этот момент. Как Она могла знать? Ведь мог же он Её и прогнать. И всё, осталась бы Она с позором на всю жизнь. Она всё это прекрасно понимает. И вы знаете, но хотя Иосиф Её не прогнал, мы видим, что до сих пор в еврейской среде, там каких только, так сказать, богохульных слов ни говорится про Неё, там, всякие истории рассказываются, что Она, там, от кого-то там зачала, естественно, не от Духа Святого Этого Ребёнка, что Он незаконнорожденный, по еврейски говоря, момзер, значит, не Мессия, не Машиах, а момзер. Вот как называют Иисуса Христа. И так далее. Я все эти истории не буду пересказывать. Я просто хочу сказать, что то, что Она на Себя приняла, - это не только величие и почёт. Это тяжёлый крест. И не зря Ей сказано было при рождении Христа: "Оружие пройдёт Твою, Твою душу". А вы представьте себе вот Его распятие, Христа. Вот это вот пережить. Да? Понимаете, Она, может быть, вот, вот в этот
момент, когда Она Вот Она же Одна из нас всё-таки, Богородица, Одна из людей. Вот один из нас, человек, молчит - и все ангельские сферы молчат и с трепетом ждут, что же скажет Этот Человек. Понимаете? Вот так, может быть, в меньшей какой-то мере Ангельские, Ангелы и Сам Бог с трепетом ждут в какие-то критические моменты нашей жизни, что мы решим. И никто этого не может предсказать. И мы сами этого не можем себе предсказать, что мы решим. И даже Бог этого тоже не знает, что мы решим. И вот это один из тех моментов. Великий момент в истории мира - вот этот. Между тем, что сказал Ангел и когда Мария отвечает: "Вот Раба Господня. Да будет Мне по слову твоему". И в заключение я хотел бы сказать, что речь здесь идёт, естественно, об истории Марии, о зачатии бессеменном Христа. В современных молитвах, которые вот мы читаем в начале Великого Поста, в каноне Андрея Критского, там очень уделено огромное внимание, сфокусировано на этом. Именно на этой Тайне Зачатия Христа, которой Андрей Критский удивляется, там: "Бессеменного Зачатия Рождество несказанное, Матери Безмужныя Нетленен Плод, Божие бо Рождение обновляет естества". Вот такие там примерно слова говорятся. Глубокое богословие. Это то, что я запомнил. А там этого гораздо больше. Но. Не только это. По слову другого замечательного мистика, Майстера Экхарта, рождение Христа происходит в наших душах. И как Дух Божий зачал в Марии Христа, вот Того, Которого мы знаем, ходящего с людьми, так в душах наших тоже рождается Христос. И тоже Дух Святой рождает Его. И поэтому мы, или, точнее говоря, наши души вот себя в какой-то мере, наверно, можем, даже, может быть, должны чувствовать в роли этой вот Марии, когда Ей возвещает Ангел Весть, а Она отвечает "да". Ну, и в нашей жизни бывают такие моменты, когда мы колеблемся ответить Богу "да" или "нет". И ещё одно, о чём я хотел бы сказать - это о том, что такое Зачатие Христа. Мы, может быть, даже не до конца понимаем масштаб происходящего. Это полное нарушение всей идеологии Ветхого Завета. Потому в Ветхом Завете Бог отдельно, а Его тварь отдельно. Это фундамент Ветхого Завета. Никакого вот такого соединения, совокупления тут быть не может. То есть, это начинается новая эпоха, вот в момент, когда в Неё входит Этот Дух Святой, Бог в виде Духа Святого, начинается вообще новая эпоха в истории мира. Знаете, кончается целый эон в истории мира именно в момент Зачатия Христа. Потому что, ещё раз хочу подчеркнуть, Рождение Христа, Его Рождество, при том, что это замечательное событие, это явление в мир того, что уже произошло. А вот это таинственное, мистическое соединение Бога с тварью - это именно в момент Зачатия Христа то есть именно в этот самый момент, когда отошёл от Неё Ангел, это и происходит - начало нового эона в истории человечества. |